Текст книги "Пара не пара – парень не парень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/para-ne-para-paren-ne-paren-128068.jpg)
Автор книги: Надежда Кузьмина
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Подожди, рано! Можешь вообще закрыть глаза.
Спасибо, я лучше всё-таки посмотрю.
– Придётся носить бюстгальтер, иначе накладная грудь не будет держать форму, а то и вовсе сползёт. Платья рекомендую с воротником под подбородок – кадык надо спрятать, но от ямочки у ключиц и почти до ложбинки груди стоит показать тело – кожа у тебя гладкая и белая, будет соблазнительно, но достаточно скромно. Вырез сделай овальным, ромбовидным или в форме листа, банальное сердечко – это пошло. Можешь затянуть прозрачным кружевом. Нагнись! И запоминай, как и что я делаю… вообще-то бюстгальтер надевают до корсета, но мы забыли, поэтому сделаем наоборот. Почему задом наперёд? Тебе так будет проще застёгивать. Кстати, ты мне должен ползолотого за эту тряпочку. Или ладно, пусть будет подарок, ты же меня тогда за так спас, и я тебя обирать не стану… – Хихикнула: – Тебя уже обобрали!
Неужели все женщины так много говорят? Вот так, непрерывно, без передышки, щебечут и щебечут? Вроде и по делу – но голова уже кругом…
– Говоришь, привёз несколько платьев? Ну, давай посмотрим… Нет, это не пойдёт, такие рукава давно не носят! И это тоже… только что можно юбку взять, но верх перешивать надо. Вот это, синее… ты ж не в монастырь собрался? Короче, всё надо переделывать или заказывать новое! Ладно, одолжу тебе своё персиковое, будет коротковато, но сойдёт для примерки. Сейчас принесу!
После нахлобучивания платья – добродетельная Фиорда точно бы бухнулась от такого зрелища в обморок – меня усадили в кресло на предмет нанесения макияжа и завивки волос.
Волосы эти ведьмы завивают, как оказалось, горячими щипцами. Макияж… тут без зеркала сказать было нечего. Разве только удивило, что внимания удостоились даже мочки ушей. Вириль ещё и посетовала, что те у меня не проколоты. Нет, уши попрошу не трогать!
За уши Вириль отыгралась на бровях. Переспросила, точно ли я решил обрядиться девицей, услышала в ответ неуверенное «да» и начала меня истязать, выдёргивая по одному волоски и приговаривая, что лорды нынче обросли как медведи.
Возились мы почти два часа. Наконец Вириль оглядела меня в последний раз и скомандовала:
– Подойди к зеркалу и посмотри!
Владыка Небесный – это кто? Девица – талия тонюсенькая, юбка пышная, грудь – я бы на такое обратил внимание, хоть и невелика, – лицо… Уставился в голубые глазищи с длиннющими тёмными ресницами – лицо красивое.
– Глаза я оттенила тенями, потому и цвет кажется ярче, – сообщила Вириль, искренне наслаждавшаяся моей реакцией. – Теперь надо позаботиться об обуви. В сапогах же ты ходить не будешь?
Ну да. И босиком в шёлковых чулках с подвязками, как сейчас, тоже.
Наверное, я б долго ещё пялился на себя, такого женственного и элегантного, если б от входа в комнату не раздалось «кхе-кхе!».
Обернулся – и застыл. Вернулся хозяин. И я его знал! Мы были знакомы! Что сейчас будет!
– Пришёл пораньше, милый, – заворковала Вириль, – сейчас принесу тебе подогретого вина с корицей и почищу фрукты – перекусить. А ко мне подруга заглянула совета спросить. Говорим вот о платьях, о модах, в общем, о девичьем.
Лорд прищурился, обвёл меня внимательным, даже каким-то плотоядным взглядом, чуть наклонился вперёд, причмокнул… Это что ж такое? Этот безнравственный тип не только в молодой леди старого знакомого не узнал, но выказывает явный мужской интерес!
– Нет-нет, милый, и не думай! Лоретта уже занята! А будешь на неё дальше смотреть, как орёл на куропатку, обижусь!
Тоже мне орёл тут нашелся! Петух облезлый! А я теперь, оказывается, Лоретта!
Вириль, стоя в двух шагах от своего покровителя, поигрывала веером.
Лорд минуту хмурился, потом рассмеялся:
– Хорошо, сейчас уйду, но вернусь через два часа. Будь готова!
Вириль прикрыла веером подбородок и часть щеки, склонила головку с прихотливо накрученными локонами, лукаво улыбнулась.
Лорд рассмеялся и вышел вон.
– И что это было? – заморгал я вслед.
– Смотри, как удачно – он тебя принял за девицу! Причём привлекательную. Значит, и остальные не распознают обман! Или ты спрашиваешь о языке веера? Ты что, его не знаешь?! И хочешь изобразить леди?
Язык этой складной финтифлюшки? Как-то данная наука прошла мимо меня.
Оказалось, что последний жест, с прикрытым подбородком и склонённой головой, означал кокетство. Но выразить можно было многое – от того, что за собеседниками наблюдают чужие глаза, до признания в любви. И цвет самой безделушки тоже имел значение.
Может, отступиться от больной идеи выдать себя за леди, пока не влип во что-нибудь, неправильно махая веером?
Итак, мне нужны подобающие гардероб и обувь. Подбором и покупкой предметов первой необходимости обещала заняться Вириль, хотя я испуганно охнул, услышав, во сколько это обойдётся.
Ещё я должен научиться за три дня сам себя красить, завивать и одевать, что на первый и даже второй взгляд казалось задачей, непостижной уму. Особенно после близкого знакомства со шпильками и булавками.
Зато достойный экипаж с конями, спасибо родителям, у меня имелся. Волосы Вириль мне посоветовала вымыть хной или, если хочу не рыжий, а более тёмный, каштановый оттенок, хной с мизерным добавлением басмы. Первый раз Вириль мне поможет. А то сделаю себя по неопытности каким-нибудь малиновым или вовсе псивым…
Ясно: на глаза добродетельной Фиорде мне – с выщипанными бровями и крашеному – лучше не попадаться. Не поймут.
А ещё Вириль обещала узнать, куда герцогский кортеж собирается ехать дальше.
– Это легко! Улыбнусь кому-нибудь из сабельников и через три минуты буду всё знать!
Эх, если б не эти сабельники, надел бы я чёрную маску и ограбил вельможного гада по дороге! И все дела – никаких шпилек и юбок! Жаль, не выйдет.
Но одеваться – это кошмар! Хуже только причёсываться. И что, спрашивается, я должен отвечать на вопрос, почему у меня все бантики получаются кривыми? Судьба у них такая, у моих бантиков.
И у меня судьба… Прощай, Керемен, я пошёл в дамки.
Причём нестандартным путём, не так, как обычно лорды ходят.
Глава 6
Если дела идут плохо – не ходи с ними.
Э. Пресли
Эльма Тьери Эл’Сиран
После пришествия Марлины герцог пребывал в тихом бешенстве три дня. И, главное, виноватых не найти: посыльный передал то имя, которое услышал, пейзанка явилась по первому зову – никакого неповиновения или неуважения… а что оказалась не той, кого хотел, так сам ошибся, понятнее и подробнее объяснять надо было.
О своей роли я скромно молчала. Тем более что проблем и без того хватало. Например, я несколько запоздало сообразила, что мне, как слуге их светлости, полагалось какое-то жалованье. Не стану ж я полгода чистить коней и трястись на козлах или запятках за так? Конечно, теоретически такое было возможно, зашитые в широкий нательный пояс монеты позволили бы безбедно прожить и дольше… Но разве подобное аномальное бескорыстие не вызовет подозрений? Значит, надо с кем-то обсудить оплату своих услуг. А с кем? Сунешься к герцогу – а тот возьмёт да и выгонит. Фарш-то давно не чудил, подзабылись его кренделя… Может, подъехать к секретарю?
И тут же лезла вторая проблема. Я не хочу вечно оставаться на конюшне. Конюшенный мальчик – не та фигура, которая может попросить рекомендательное письмо при уходе. И не та, которой позволено невозбранно шастать по дому в поисках нужных бумаг или компромата на хозяина. Значит, нужно изыскать способ втереться в доверие, приблизиться, стать личным помощником секретаря или даже самого Кабана.
Вот как, спрашивается, мне такое провернуть?
Бытовые неудобства – облезший нос в веснушках и появившиеся от вожжей и скребницы на ладонях мозоли – беспокоили меня куда меньше. Если всё получится, то пара месяцев тёплых ванн, кремы с оливковым маслом и травами, да просто даже тривиальные кружки огурца на физиономию помогут всё исправить. А если попадусь – пусть потенциальный муж поглядит на девицу с облупившимся носом, альтернативной причёской и сомнительным приданым – заложенными домом и конезаводом, испуганно сглотнёт и сбежит восвояси, искать партию повыгоднее и поприличнее.
Гм, у кого бы узнать, сколько у нас в Сорренте платят герцогским слугам?
Обсудить жалованье я всё же решила с секретарём герцога, господином Мерсьеном. Выбрала время, когда тот был не раздражён, не озабочен, не озадачен – то есть прохладным вечерком после сытного ужина, подошла, поклонилась:
– Лорд Мерсьен, разрешите обратиться?
«Лордом» этого лизоблюда в коричневом я назвала на всякий случай. В данный момент я – проситель, так что лишний политес, разбавленный лестью, не повредит.
– Чего тебе?
– Меня зовут Тьери Сиран, их светлость взяли меня смотреть за меровенцами. Я стараюсь, – поклонилась ещё раз, – только… – замолчала и с надеждой уставилась снизу вверх, в мерсьеновскую физиономию.
– Что только? Ну, не мямли, говори!
– Мне ничего не платят! – выпалила я. – А разве по статусу герцогскому слуге ходить в штанах с заплатами или прохудившихся сапогах?
– Что на улицу выкинут, не боишься? – Сейчас Мерсьен разглядывал меня со снисходительным любопытством, как кот, прижавший лапой неосторожную мышь.
Вот только я не мышь. И, наверное, можно это слегка продемонстрировать.
– Не боюсь! Я при этих конях с рождения. Они особенные, к ним подход нужен. И кормить правильно надо, чтобы шкура не поблекла, а то станут не золотыми, а обычными соловыми. Так что без меня никак, дядька Фернап таких тонкостей не знает!
– Не знает, говоришь?
– Не знает! Спросите у него сами, сколько яиц в неделю давать надо? – поджала я губы и вытаращилась круглыми глазами на Мерсьена.
– Яиц? – вытянулась секретарская физиономия.
Явно крутит сейчас в мозгу картинку Фарша, корзинами пожирающего яйца.
– А кроме яиц ещё много чего нужно. И вообще я могу быть полезным, потому как грамотный и молодой, резвый. Если нужен посыльный или писарь – я гожусь!
– Уж да, молодой и резвый – этого не отнять… – вытянул Мерсьен губы дудочкой, задумчиво меня рассматривая. – И миловидный, даже весьма…
Это он к чему? Как-то мурашки по позвоночнику от его комплиментов.
– Может, и впрямь будешь полезен. Ладно. Жалованье – пять серебряных эйлеров в неделю. И я за тобой слежу!
– Накиньте ещё два эйлера на яйца, льняное семя и морковь. Сам покупать и кормить буду – станут не кони, а золото! А вообще, если буду хорошо работать… – сглотнула и поклонилась снова, – в помощники меня возьмёте? Такому лорду, как вы, точно помощник по статусу полагается!
Ну, если эта бочка лести секретаря не проняла, дальше обхаживать его бесполезно. Разве что только не найду других путей.
Мерсьен прищурился и шутливо погрозил пальцем:
– Я за тобой слежу!
– Рад стараться, ваше благородие! – воспроизвела я с подобающим энтузиазмом подслушанную у сабельников формулировку.
Через пару дней мы въехали в городок под названием Керемен.
Я покачивалась на козлах рядом с дядькой Фернапом и крутила головой. На первый взгляд сей населённый пункт казался родным братом нашего Меровена – те же булыжные серые мостовые, по которым часто стучат колёса, похожие двух – или трёхэтажные особняки с балконами, обнесёнными фигурными чугунными балюстрадами. На перилах, заметим, ничего не висело. Неужели здешний городской Глава не ворует? Или у него другой подход? А вот те две подпрыгивающие от возбуждения и нетерпения барышни на балконе впереди кого-то подозрительно напоминают… Надеюсь, таза там под рукой нет?
Наверное, попав в беду, я одним махом повзрослела.
Вот только беда не приходит одна. Следующую напасть – девчонку в замызганной красной кофтёнке и пёстрой ситцевой юбке, вынесшую сабельникам поднос с кружками и большим кувшином домашнего сидра, – я распознала не сразу. Но нам ещё предстояла встреча, и какая!
Переодеваясь мальчишкой, я совершенно не рассчитывала, что на меня будут обращать внимание особы противоположного пола, то есть девицы. Что с меня взять-то? По виду юнец юнцом, ни мышц не нарастил, ни даже усов пока нет. И денег, как понятно, нет тоже. Но оказалось, что некоторым озабоченным извращенкам это не помеха.
И, хуже того, если благородная леди, которой приглянулся кавалер, начинала строить глазки, покусывать розовые губки, призывно помахивать веером, то у простолюдинов всё происходило проще и неотвратимее.
На меня налетели в тёмном проходе конюшни и буквально впечатали в стенку:
– Я Хава. Ты где спишь? Я к тебе ночью приду! А постараешься, буду тебе с кухни остатки жаркого носить! На меня сабельники не смотрят, а ты, я поглядела, миленький.
Мама! Какая-такая Хава? Что ей надо-то от меня? Хотя как что? Она ж сформулировала ясно: тело в обмен на мясо. Тётя бы, глядя на мои вытаращенные глаза, обхихикалась… Вот же зараза… И – Хава, родная, ты зубы хоть раз в неделю чистишь?
Отпихнув Хаву, бросилась прочь по коридору к деннику Кусаки – тот меня в обиду не даст. Рванула дверь и нырнула под шею коня. Еле успела – Хава сопела прямо в спину. Зря это она, Кусака кусает не только удила…
Визг позади подтвердил репутацию норовистого мерина. Своё прозвище он получил не зря и мог заслуженно гордиться списком подвигов, к которым только что добавился ещё один.
Оглянулась. Сидящая на полу Хава обиженно потирала плечо. Губы распялены, носом хлюпает, вот-вот заревёт. Даже жаль её.
Но снова подпускать Хаву близко нельзя. Начнёт лапать – живо разберётся, что на моей нательной рубахе подкладки на плечах, чтобы те шире казались, что на талии пояс, чтобы сделать ту посолиднее, что грудь затянута и что – главный конфуз! – к штанам изнутри тоже пришит карман с сунутой туда тряпкой, чтобы создать иллюзию того, чего у меня от природы быть никак не могло.
Вообще, девица, удирающая от другой девицы, – разве это нормально?
Кусака коротко заржал и мотнул башкой. Вот-вот, даже конь в изумлении от таких странностей!
Хава поднялась с пола, отряхнула юбку:
– Мне сейчас ужин готовить, но потом я вернусь, жди.
И никаких сомнений в своём праве. Наверное, потому, что я сейчас на иерархической лестнице не выше её, а физически даже слабее. Похоже, быть миловидным мальчиком иногда не проще, чем миловидной девочкой с приданым. Так что делать-то?
Кстати, вопрос непростой. Для любой выросшей на пленэре юной леди, если только она не страдает хронической слепотой и глухотой вкупе со слабоумием, не является секретом, что большинство селян и селянок приобщаются к радостям жизни в весьма нежном возрасте. Правда, в деревнях всё обычно заканчивается свадьбой. Но в городах нравы свободнее. Или эта Хава надеется, что я на ней женюсь?
А что? Скажет, что спали вместе, и как докажешь, что ничего не было и быть не могло? Конец света!
И как поступить?
Задумчиво посмотрела на Кусаку. Потом на пол денника, покрытый толстым, в две ладони, слоем свежих опилок. В памяти всплыла картина, поразившая меня однажды в детстве. Был у нас на заводе племенной жеребец Пейранш – в обиходе просто Пряник – строгий, норовистый, злой. И были кошки. Потому что там, где есть овёс, всегда заводятся мыши. И, если тех не ловить, вместо конефермы получим мышеферму. И вот однажды я застала следующую картину: в деннике Пряника, прямо на опилках, свернувшись уютным клубком в самой середине, спала серая кошка. А злой и норовистый хозяин переминался с ноги на ногу, забившись в угол, и только иногда вытягивал шею и косил тёмным глазом на хвостатую гостью. А кошка беззаботно дрыхла и ни о чём не беспокоилась.
Как-то потом я попробовала повторить кошкин подвиг, но отец меня отругал. Сказал, что даже самый умный конь может испугаться резкого звука или метнувшейся тени, и тогда затопчет и покалечит не со зла или намеренно, а случайно.
Но Кусака при мне не шарахался ни разу. Разве что из солидарности с Фаршем. Значит, принесу пару попон и буду ночевать здесь. Эх, не светит мне ни горячая ванна, о которой я столько мечтала, ни уютный сеновал с душистым разнотравьем… Ну что за Хава! Кухарка, а хуже герцога!
На второй день осады я задумалась: а нельзя ли как-то перенаправить внимание озабоченной девицы на другую цель? Что она там говорила? «Сабельники на меня не смотрят». Ну да, я б тоже не просто не смотрела, а отвернулась и сотворила отвращающий зло знак.
Может, есть способ устроить личную жизнь Хавы и тогда уж спокойно заняться своими делами? А то я за неделю, которую нам сидеть в этом Керемене, с ума сойду. Ещё и герцогский конюх подкалывает. Только расслаблюсь, как:
– О, Хава идёт!
И ржёт как конь, глядя, как я сигаю с места в ближайший денник и начинаю нервно озираться. Весело ему!
Зародившаяся мысль постепенно развилась в целый план, который я и начала воплощать, заговорив с возникшей в очередной раз на горизонте кухаркой. Беседовали мы, надо заметить, стоя по разные стороны конюшенной решётки.
– Хава, а если б на тебя кто из сабельников внимание обратил, был бы я тебе нужен?
– Скажешь тоже! С чего это им?
– Я попробую помочь. Но дай слово, что оставишь меня в покое.
– А ты что, не можешь, что ли?
И что ответить?
– Не могу. Слово дал.
– Кому дал?
– Не твоё дело. Так помочь тебе или нет?
– А что ты можешь?
– То! Я видел, и много раз, как молодые леди за собой ухаживают. Могу объяснить, но делать будешь сама. Я только поправлю, если что не так.
Хава задумалась. А я разглядывала её и прикидывала, с чего начать. Если оставить основу – фигуру, черты лица – не такая она и страшная. Но одета как пугало и чесноком на пять локтей вокруг воняет.
Наконец Хава набычилась и сообщила:
– Ладно, я согласная. Но ежели обманул – берегись, хуже будет!
– Ты слово дала. Обманешь – Девы Небесные накажут, никто на тебя вовек не глянет, поняла? А теперь слушай!
Самым сложным оказалось разобраться с гардеробом, потому что тратить свои деньги на кухаркины туалеты я не собиралась. А выбрать что-то из кричащего набора тряпок, которые Хава звала нарядами, было невозможно.
– Почему у тебя кофта красная?
– А я слышала, что мужчины на женщин в красном внимания обращают больше!
– Ладно, допустим. Но почему тогда юбка зелёная и в разводах? И грязная?
– Красиво же, разве нет?
– Юбку в стирку и погладить не забудь. Кофту постирай тоже. И будешь носить с ней это и это, – ткнула пальцем в пару юбок самых спокойных, коричневого и серо-голубого, цветов.
– Они же некрасивые! Совсем не яркие!
– Хава, вещи должны сочетаться. Мужчины могут не понимать, что им не нравится, но попугаев никто не любит.
– Да-а?!
Зачем я в это ввязалась? Хотя понятно, зачем. По ходу дела Хава проговорилась, что она сирота. Вот и стало жалко. Наверное, её в жизни никто ничему не учил, только шпыняли и смеялись. Но вычищенные мелом зубы и аккуратная причёска уже изменили картину к лучшему. Теперь одеть нормально, объяснить, как себя вести – например, что не надо на сабельников грудью вперёд кидаться, – и, может, всё у девушки наладится.
Или наоборот.
Подумала – и чуть не хлопнула себя по лбу: что я творю? Допустим, проведёт кто-то с Хавой ночь… а она возьмёт да забеременеет! Что тогда будет? Не останется ли это простодушное пугало, ищущее счастья, в придорожной канаве с младенцем на руках? Что, если отвратный вид и запах были защитой, данной богами? Как быть-то?
– Хава, если всё получится… ты понимаешь, что может появиться ребёнок?
– А то! Кто ж такого не знает! Только травки есть, чтоб не попасться.
М-да. Кажется, простодушная тут не Хава.
Но зато есть шанс, что сегодня я смогу наконец спокойно выспаться на сеновале, без опасений проснуться с отпечатком копыта на милом личике.
В итоге я так и не осмотрела Керемен. Только успела сбегать один раз на местный рынок за льняным семенем. Морковь и яйца я решила позаимствовать на местной кухне. На обратном пути собиралась заглянуть в трактир, снять на пару часов комнату и заказать ванну, но не вышло: в зале внизу выпивали сабельники.
Так что я была искренне рада, когда дядька Фернап сказал, что герцог дела закончил и завтра кортеж трогается дальше.
Обидно-то как – я ни к документам ближе подобраться не успела, ни города толком не видела.
Считать ли утешением то, что последние три дня Хава притаскивала мне полные миски горячего острого жаркого и, теребя за рукав, благодарила и просила рассказать ещё что-нибудь полезное из жизни леди? Так и тянуло поделиться житейской мудростью: «Дева, избегай медных тазов, и будет тебе счастье!»
* * *
В пути, а направлялись мы теперь в Кентар, где у герцога имелся большой городской особняк и где, как я полагала, меня уже поджидала тётя Анель, всё вернулось на круги своя.
На второй ночёвке я сумела удрать к реке и нормально вымыться. Радость-то какая! Нет, надо выбиваться из конюхов в помощники секретаря и стараться получить хоть конуру в подвале, хоть каморку на чердаке, только чтоб была отдельной и дверь запиралась. Иначе пять месяцев с хвостом мне не продержаться.
Кстати, я обдумала своё поведение и решила по возможности не лгать. Увиливать, говорить не всю правду, но так, чтобы обвинить меня во вранье было невозможно. Если кто-то не так ставит вопросы и неверно понимает ответы, я же не виновата? Однозначно не виновата, и уголовный кодекс в том со мной согласен!
На второй день кортеж задержался. Помехой стало стоящее на обочине ландо с сидящей в нём юной леди с белым кружевным солнечным зонтиком и в белых же митенках. Летнее платье с пышным воротом было розовым, сколотые на затылке волосы с одним падавшим на шею локоном – рыжевато-золотистыми. В одной руке зонтик, в другой – веер. Сидящая на козлах я завистливо вздохнула: когда б не тот злополучный таз, я тоже могла бы ехать по дороге в личной коляске и наслаждаться ветерком. И не болела б у меня голова от мыслей о том, что делать, и не чесались бы от жары и невозможности искупаться остальные части тела…
Стоящий на дороге кучер, сокрушённо цокая языком, оглядывал лошадь.
Невероятно – но их светлость не только остановился, но самолично вышел из кареты. Поглядел на леди, приблизился, заговорил. Я даже поразилась – каким, оказывается, галантным и предупредительным может быть Кабан! Кстати, а что произошло-то? Так, понятно, лопнула постромка, а на дороге такое не починишь, там запасные постромки не валяются. Ух ты! У герцога сегодня что, приступ человеколюбия? Велел дядьке Фернапу выдать постромку из наших запасов, а двум сабельникам спешиться и помочь. Или тут что-то другое? Иначе не приглашал бы девицу в карету, подвезти до ближайшего постоялого двора.
Леди задумалась и медленно сложила белый веер, выражая сомнение. Потом снова открыла на треть и, подняв, закрыла половину лица. Угу, ясно, подчёркивает нерешительность. Герцог, похоже, тоже понимал этот язык, потому что усмехнулся и галантно протянул руку:
– Не беспокойтесь, даю слово благородного человека, что со мной вы будете в безопасности. Негоже леди оставаться одной на дороге.
– Но я не одна, со мной кучер!
Голос показался чуть низким, но звучал мелодично и приятно.
– Я настаиваю.
– Хорошо, прислушаюсь к вашим словам, лорд.
Веер полностью раскрылся, голова чуть склонилась набок. Угу, выражает благодарность Кабану за заботу и участие.
Леди протянула руку, прикоснувшись пальчиками к длани герцога. М-да, надеюсь, она знает, что делает…
Алэр Сейсиль Эл’Суани
Нет, я спячу с этим веером! Смотреть прямо в лицо врага, видеть улыбку подлеца и знать, что пока не можешь ничего поделать с этой гнусной рожей, – само по себе испытание не из лёгких. Но одновременно улыбаться в ответ, трепетать, как учила Вириль, ресницами и лихорадочно соображать, должен я раскрыть или закрыть эту чёртову финтифлюшку, чтоб меня верно поняли, – это настоящий кошмар!
Торчать на дороге пришлось больше двух часов. Достаточно, чтобы я оценил все прелести пышного платья, надетого поверх корсета, при такой жаре. Да ещё пришлось отваживать двух встречных доброхотов, рвущихся помочь леди в беде. Но манёвр удался.
Герцог не только не признал в юной Сейсиль – я решил использовать одно из собственных имён вместе с фамилией матери – обобранного им молодого человека, но принялся за мной ухаживать! Пригласил в карету, предложил вина, а когда я разумно отказался, лимонада и принялся развлекать историями из жизни столичной знати. Истории, замечу, были остроумны и чуть фривольны. Если б не присутствие в карете секретаря, господина Мерсьена, я бы, пожалуй, забеспокоился. А так просто держал веер приоткрытым на четверть, изображая скромность и неуверенность, и мило улыбался.
По плану я должен был доехать с герцогом до постоялого двора, где останусь ждать своё ландо. Но этот эпизод станет завязкой будущих отношений – при следующей встрече я уже не буду незнакомкой.
Как объясняла Вириль, принцип охоты на мужчин прост: находиться в поле зрения, но вне досягаемости. Дразнить, отступать, будить охотничьи инстинкты. Желающий женщину мужчина способен на многое, в том числе и на глупости.
Что, собственно, мне и надо.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?