Читать книгу "Искусство богатеть: Самый богатый человек в Вавилоне. Думай и богатей! Как выработать уверенность в себе и научиться убеждать других"

История о стенах Вавилона

Старый Банзар был когда-то беспощадным воином, а теперь охранял проход, ведущий на верхнюю площадку крепостных стен Вавилона.

Наверху отважные защитники сражались, чтобы удержать эти стены. От них зависело будущее великого города и сотен тысяч его жителей.

Снаружи слышались крики солдат, грохот сражения, топот копыт и оглушительные удары стенобитных орудий, штурмовавших бронзовые городские ворота. С их внутренней стороны собрались копьеносцы, готовые защищать вход в случае падения ворот. Их было совсем не много. Основные силы армии Вавилона ушли вместе со своим Царем далеко на восток, в большой поход против эламитов. Во время их отсутствия никто не ждал никаких атак на город, поэтому защитников оставили мало. Вдруг неожиданно с севера напали мощные отряды ассирийцев. Стены должны были выдержать, иначе Вавилон был бы обречен.

Вокруг Банзара толпились горожане. Их лица были бледны и напуганы, и они жадно ловили любые новости о ходе битвы. Они с тихим ужасом провожали глазами убитых и раненых солдат, которых выносили или вели с поля боя.

Именно здесь шло решающее сражение. После трех дней блужданий вдоль стен враг внезапно решил обрушить все свои могучие силы на этот участок стены с входными воротами.

С помощью стрел и кипящего масла защитники на стенах отбивались от вражеских подъемных орудийных платформ и приставных лестниц, а если и это не помогало, то пускали в ход копья, когда кто-то все же достигал верха. Тысячи лучников поливали обороняющихся смертельным градом стрел.

У старого Банзара была выгодная позиция, чтобы быть в курсе всех новостей. Он находился ближе всех к линии атаки и первым мог видеть, как защитники отбивают очередную волну нападавших.

Рядом с ним стоял пожилой торговец и беспомощно тряс руками.

– Ну расскажи же, что там творится! – умолял он. – Они ведь не смогут войти сюда? Мои сыновья сейчас сражаются вместе с нашим мудрым Царем. Теперь некому защитить мою старую жену. Они украдут все мое добро и заберут все запасы еды. А мы все слишком старые, чтобы защитить себя, нас даже не возьмут в рабы. Мы все умрем от голода. Скажи же, что они не смогут войти сюда.

– Успокойся, почтенный торговец, – ответил охранник. – Стены Вавилона достаточно крепки. Ступай обратно на свой рынок и скажи жене, что они защитят вас и ваше имущество так же надежно, как защищают сокровища Царя. И держись ближе к стенам, иначе в тебя может случайно попасть летящая стрела!

Когда старик ушел, на его место встала женщина с младенцем на руках.

– Солдат, какие новости сверху? Скажи мне всю правду, чтобы я могла успокоить моего бедного мужа. Он ранен, у него жар, но он по-прежнему рвется защищать свою семью, ведь у меня на руках маленький ребенок. Он говорит, что если враги прорвутся в город, их жажда мести будет страшна.

– Ты мать, и у тебя доброе сердце, поэтому боги помогут тебе. Стены Вавилона защитят тебя и твою семью. Они высоки и крепки. Разве ты не слышишь крики наших доблестных защитников, когда они выливают кипящее масло на головы нападающих, взбирающихся по лестницам?

– Да, я слышу это, как и грохот стенобитных орудий, которыми враги разбивают наши ворота.

– Возвращайся к мужу. Скажи ему, что ворота крепки и выдержат любую атаку, а враги, вскарабкавшись по стенам, получают удары копий. Будь осторожна по дороге и старайся прижиматься поближе к стенам домов.

Банзар отошел в сторону, чтобы уступить дорогу тяжеловооруженным солдатам, прибывшим на подкрепление. Они шагали мимо, тяжело ступая и гремя бронзовыми щитами, когда его дернула за пояс девочка лет десяти.

– Скажи, солдат, мы в безопасности? – взмолилась она. – Я слышу ужасные звуки. Я вижу множество раненых. Мне очень страшно. Что станет с нашей семьей: моей матерью, младшим братом и новорожденным младенцем?

Заметив испуганного ребенка, старый воин прищурился и принял невозмутимый вид.

– Не бойся, дитя мое, – успокоил он девочку. – Стены Вавилона защитят тебя и всю твою семью. Именно для вашей защиты славная царица Семирамида велела построить их сто лет назад. С тех пор они ни разу не поддавались штурму врагов. Ступай же домой и скажи своим родным, что вам ничего не угрожает и бояться не стоит.

Так день за днем старый Банзар стоял на своем посту и наблюдал, как к стене подходили все новые бойцы подкрепления, поднимались наверх и отважно бились с врагом, а затем их, убитых или раненых, выносили обратно. Вокруг него постоянно толпилось множество испуганных горожан, отчаянно пытавшихся удостовериться, что стены выдержат вражескую атаку.

И каждому из них он с достоинством отвечал одно и то же: «Стены Вавилона защитят тебя».

Три недели и пять дней длилась непрекращающаяся ожесточенная осада Вавилона. Старый Банзар только крепче сжимал зубы по мере того, как проход на верхнюю площадку стен, влажный от крови множества раненых, покрывался грязью от ног верениц солдат, сначала бодро поднимающихся вверх, а затем, шатаясь, спускающихся вниз. Каждый день мощные отряды врага вновь начинали очередной штурм городских стен, а ночью отступали и хоронили погибших.

На пятую ночь четвертой недели шум снаружи постепенно прекратился. А наутро первые лучи солнца осветили поля, покрытые внушительными клубами пыли, поднятой отступающей вражеской армией.

Защитники начали громко кричать от радости. Они не ошиблись – осада действительно закончилась. Этот победный крик подхватили отряды за воротами и мирные жители на улицах. Всеобщий радостный вопль несся над городом с силой урагана.

Люди выбежали из своих домов. Улицы наводнились ликующими толпами. Потаенный страх, царивший здесь несколько недель, уступил место радости. На высокой башне храма Ваала загорелся огонь победы. В небо устремился столб синего дыма, извещая окрестные земли об окончившейся осаде.

Стены Вавилона вновь выдержали мощную и жестокую атаку врагов, пытавшихся завладеть его богатыми сокровищами, а заодно обобрать и обратить в рабство его жителей.

Шли годы, а Вавилон стоял насмерть, ибо стены защищали его. Иначе просто не могло быть.

Сама идея постройки этих стен свидетельствует о том, что во все времена человек нуждался в защите. Это неотъемлемое свойство каждого из нас, которое сейчас так же актуально, как и тогда, хоть с годами люди и придумали массу более хитрых способов противостоять различным неприятностям, подстерегающим на пути.

Да и сейчас, спрятавшись за нашими солидными накоплениями и надежными вложениями, как за неприступными стенами, мы можем оградить себя от неожиданных бед, которые могут постучаться в любую дверь и надолго поселиться в каждом доме. Как и у жителей Древнего Вавилона, у нас есть то, что продолжает защищать нас.

История о вавилонском торговце верблюдами

Когда мы испытываем голод, наш разум внезапно становится необычайно ясным, к нам приходит удивительное прозрение, и мы начинаем осознавать многое из того, что не понимали ранее.

За два дня Таркад, сын Азура, не брал в рот ничего, кроме двух небольших плодов инжира, которые он тайком рвал через ограду в чужом саду, пока разгневанная хозяйка не прогнала его прочь. Ее крик до сих пор звучал в его ушах и удерживал от того, чтобы выхватить столь же аппетитные фрукты из корзин рыночных торговок, мимо которых лежал его путь.

Он несколько раз прошелся взад-вперед мимо трактира, надеясь встретить кого-то из своих знакомых, у кого можно было бы занять пару монет, чтобы заслужить вежливую улыбку и радушный прием хозяина. Он знал, что с пустыми карманами его точно не пустят на порог.

Погруженный в свои мысли, он не заметил, как очутился лицом к лицу с каким-то высоким и худым мужчиной. Это был торговец верблюдами по имени Дабасир.

– Вот те раз! Это же Таркад, которого я ищу, чтобы он вернул мне две медные монеты, которые я одолжил ему месяц назад, и одну серебряную, что я дал ему еще раньше. Наконец-то мы встретились. И я даже уже успел придумать, на что я смогу сегодня потратить эти денежки. Итак, что скажешь, приятель?

Таркад покраснел и начал что-то бормотать в свое оправдание. Он вовсе не ожидал встретиться с Дабасиром.

– Мне очень жаль, но сейчас у меня нет с собой ничего, чем бы я мог расплатиться с тобой.

– Так найди! Я уверен, что ты в состоянии отыскать пару медяков и одну серебряную монету, чтобы ответить на благодарность старого друга твоего отца, который помог тебе, когда с тобой приключилась беда!

– Я не могу расплатиться из-за того, что мне не везет в жизни.

– Не везет в жизни! Ты пытаешься обвинить богов в своих собственных ошибках. Не везет тому, кто думает только о том, как занять денег, а не как вернуть долг. Пойдем со мной, приятель. Я ужасно голоден, а кроме того, я хочу рассказать тебе одну историю.

Таркаду не очень понравилась эта грубая фамильярность торговца верблюдами, но впереди маячило приглашение в такую желанную прохладу трактира.

Дабасир подтолкнул его в дальний угол зала, где они уселись на узких коврах.

Когда Каускор, хозяин заведения, улыбаясь, появился перед ними, Дабасир обратился к нему в своей обычной бесцеремонной манере:

– Что ты вечно ползешь, как черепаха! Принеси-ка мне хорошо прожаренную козью ногу, да побольше соуса, хлеба и зелени, ибо я ужасно голоден. А моему другу принеси кувшин с водой, только холодной, так как день нынче жаркий.

Таркад совсем упал духом. Ему придется сидеть здесь и пить простую воду, тогда как этот господин будет рядом уминать за обе щеки? Он промолчал. Ему нечего было сказать.

Дабасир, напротив, совсем не любил сидеть в тишине. Улыбаясь и приветственно маша руками другим посетителям, с каждым из которых он был знаком, он продолжал:

– Как-то я услышал от одного путешественника, только что вернувшегося из Урфы, об одном богаче, владевшем одной довольно редкой вещицей. Это был достаточно крупный кусок какого-то минерала, но настолько тонкий, что он был совершенно прозрачным. Этот человек вставил его себе в окно вместо стекла. Он был желтого цвета, как рассказывал тот путешественник. И в него можно было смотреть как сквозь обычное стекло, при этом все предметы казались необыкновенными и не такими, как в жизни. Что ты на это скажешь, Таркад? Веришь ли ты, что мы можем увидеть все, что окружает нас, совсем в другом свете?

– Вполне возможно, – ответил юноша, гораздо более заинтересованный жирной козьей ногой в тарелке Дабасира.

– Что ж, я-то уж точно в это верю, ибо и сам когда-то увидел весь мир совершенно по-другому. История, которую я собираюсь тебе поведать, как раз о том, как мне удалось вновь увидеть мир в своем настоящем виде.

– Дабасир будет рассказывать историю! – зашептали за соседним столом, придвигая свои ковры поближе. Все остальные взяли свои тарелки и уселись вокруг. Они громко чавкали прямо под носом у Таркада и почти касались его руками, держащими жирные куски мяса. Он был единственным, кто не ел ничего. Торговец верблюдами и не подумал поделиться с ним даже маленьким кусочком хлеба, которым заедал свой обед.

– История, которую я хочу рассказать, – начал Дабасир, прервавшись, чтобы отправить в рот очередной кусок, – произошла, когда я был еще молод. Она о том, как я стал торговцем. Кто-нибудь из вас знает, что когда-то я был простым рабом?

По трактиру пронесся удивленный шепот. Дабасир был вполне удовлетворен такой реакцией.

– Когда я был еще молод, – продолжил он, откусив новую порцию мяса, – я учился торговле у моего отца, который занимался изготовлением сбруи для лошадей. Я помогал ему в лавке, а через некоторое время женился. Так как тогда у меня не было достаточного опыта, я зарабатывал совсем немного, и этого хватало только на то, чтобы нам с женой удавалось сводить концы с концами. При этом я мечтал иметь много дорогих вещей, которые, к сожалению, не мог себе позволить. Вскоре я заметил, что продавцы на рынке доверяли мне и разрешали покупать свои товары в рассрочку, хоть я часто и тянул с дальнейшей оплатой. Поэтому я дал волю своим желаниям и приобрел себе богатые одежды, а также драгоценности для жены и другие приятные вещи, на которые раньше у меня не хватало средств. Я смог расплатиться за все это чуть позже, пока все шло гладко. Но через некоторое время я обнаружил, что не могу одновременно оплачивать свои текущие расходы и отдавать долги. Торговцы начали преследовать меня, требуя оплаты моих дорогостоящих покупок, и мне перестало хватать на жизнь.

Я начал занимать у своих знакомых, но тоже не мог расплатиться с ними. Мое положение ухудшалось с каждым днем. Жена ушла от меня, и я решил оставить Вавилон и отправиться в другой город, где, как я надеялся, мне повезет больше.

В течение двух лет я вел безрадостную кочевую жизнь, путешествуя с караванами и помогая купцам. Однажды я познакомился с бандой довольно обаятельных разбойников, которые прочесывали пустыни в поисках невооруженных караванов. Вряд ли мой отец гордился бы мной, если бы узнал, какими грязными делами мне приходилось заниматься, но тогда я смотрел на мир словно через цветное стекло и не осознавал, насколько низко я пал.

Наше первое совместное дело прошло весьма удачно – мы захватили приличное количество золота, шелков и других дорогих товаров. Все это мы привезли в ближайший город и быстро промотали.

Второе наше дело оказалось не столь успешным. Едва мы захватили добычу, на нас напали солдаты из отряда местного вождя, которых караванщики наняли для охраны. Два наших главаря были убиты, а остальных повезли в Дамаск, где у нас отобрали все вещи и продали в рабство.

Меня купил за две серебряные монеты один сирийский вождь бедуинов. С остриженными волосами и одетый лишь в набедренную повязку, я не сильно отличался от остальных рабов. Я был тогда беспечным юношей и воспринимал это как веселое приключение, пока мой новый хозяин не показал мне свой гарем и не назначил евнухом.

В тот момент я осознал всю безнадежность своей ситуации. Эти бедуины оказались свирепым и воинственным народом. Я оказался полностью в их власти, без оружия и шансов на побег.

Я испуганно озирался вокруг, в то время как меня рассматривали четыре жены вождя. Я спрашивал себя, мог ли я рассчитывать на какое-то снисхождение с их стороны. Сира, первая жена, была старше остальных. Она смотрела на меня вроде бы невозмутимо, но в ее взгляде я смог прочесть небольшое сочувствие. Следующая оказалась надменной красавицей, глядевшей на меня столь безразлично, словно я был земляным червем. Другие две жены, помоложе, лишь тихонько хихикали, как будто это была забавная шутка.

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я услышал их решение, что же делать со мной. Каждая из женщин, казалось, желала высказать свое собственное мнение. Наконец заговорила Сира, никак не проявляя своего отношения ко мне:

– Евнухов вокруг пруд пруди, а караванщиков у нас мало, и им грош цена. Как раз сегодня я собиралась навестить свою больную мать, а рядом нет ни одного раба, кому бы я могла доверить вести своего верблюда. Спроси его, может ли он справиться с этим?

Хозяин спросил меня:

– Ты умеешь обращаться с верблюдами?

Пытаясь скрыть свою радость, я ответил:

– Я умею сажать их на колени и грузить поклажу, могу также водить их без дополнительного запаса еды на долгие расстояния. Если потребуется, я даже могу чинить их упряжь.

– Этот раб выглядит довольно сообразительным, – заметил мой хозяин. – Если хочешь, Сира, можешь взять его в качестве погонщика верблюдов.

Итак, меня передали Сире, и в тот день я вел ее верблюда в дальнее путешествие к ее больной матери. Я воспользовался этой возможностью, чтобы поблагодарить ее за участие, а заодно рассказать, что я не был рабом с рождения, а, наоборот, являлся свободным человеком и сыном честного ремесленника из Вавилона. Я поведал ей свою историю. Ее реакция привела меня в замешательство, и после этого я долго размышлял над ее словами.

– Как ты можешь называть себя свободным человеком, когда твоя слабость и жажда наживы довели тебя до такого состояния? Если у тебя душа раба, ты непременно станешь им, независимо от того, кем ты рожден, подобно тому, как вода принимает форму сосуда, в который ее налили. А если твоя душа свободна, ты обязательно станешь достойным и уважаемым человеком в своем городе, невзирая на все твои несчастья.

Еще целый год после этого я оставался рабом и жил среди таких же невольников, но не хотел больше быть одним из них. Однажды Сира спросила меня:

– Почему по вечерам, когда другие рабы общаются друг с другом, ты всегда держишься в стороне?

Я ответил:

– Я все думаю над тем, что ты сказала мне. Я спрашиваю себя, обладаю ли я душой раба. Но не могу почувствовать себя одним из них, поэтому сижу отдельно.

– Я тоже всегда сижу одна, – призналась она. – Когда-то за меня давали хорошее приданое, поэтому хозяин и женился на мне. При этом он не испытывает ко мне никаких чувств. А ведь каждая женщина желает, чтобы ее любили. Поэтому, а еще из-за того, что я не могу иметь детей, я держусь в стороне. Если бы я была мужчиной, то скорее умерла бы, чем терпела такую несчастную долю, но мне пришлось выйти замуж, чтобы подчиниться законам моего племени.

– Как ты думаешь, у меня душа раба или свободного человека? – спросил я.

– Признайся, ты хочешь оплатить долги, которые оставил в Вавилоне?

– Хочу, но не знаю, как это сделать.

– Если ты спокойно сидишь на месте и не предпринимаешь никаких усилий, чтобы выйти из своего нынешнего положения, тогда ты обладаешь жалкой душой раба. Невозможно чувствовать себя свободным, не уважая самого себя. А ты, похоже, совсем себя не ценишь, раз дошел до такого состояния.

– Но что я могу сделать, будучи ничтожным рабом здесь, в Сирии?

– Ну и оставайся рабом, раз ты такой слабовольный.

– Я не слабовольный, – горячо возразил я.

– Тогда докажи это.

– Каким образом?

– Подумай о нашем мудром Царе, который борется с врагами всеми возможными способами и со всей силой, на которую он способен. Твои долги – это твои враги, которые заставили тебя сбежать из Вавилона. Ты оставил их там, ибо они стали слишком сильными для тебя. Если бы ты сражался с ними как мужчина, ты бы победил их и остался честным человеком, уважаемым своими согражданами. Но ты не обладаешь сильной душой, необходимой для борьбы с ними. И посмотри, насколько ты опустился, если стал теперь жалким рабом.

Я долго размышлял над ее несправедливыми обвинениями и пытался оправдать себя с помощью различных доводов. Мне казалось очевидным, что я все же не обладал рабской душой, просто мне не выпадало случая доказать свое истинное свободное происхождение.

Три дня спустя служанка Сиры позвала меня к своей госпоже.

– Моя мать опять больна, – сказала та. – Ступай и седлай двух лучших верблюдов из стойла мужа. Запасись бурдюками с водой и переметными сумками. Сходи на кухню, моя служанка даст нам еды в дорогу.

Я погрузил поклажу на верблюдов, тщательно проверив, хватит ли нам провизии, ибо путь к ее матери обычно занимал почти целый день. Я вел верблюда госпожи, а служанка со вторым верблюдом шла сзади. Когда мы наконец добрались, уже стемнело. Сира отпустила служанку и спросила у меня:

– Так какая же у тебя душа: рабская или свободная?

– Свободная, – ответил я.

– У тебя появился шанс доказать это. Сегодня муж устраивает праздничный ужин с другими вождями, на котором он обязательно выпьет лишнего. Так ты сможешь выиграть время. Бери верблюдов и беги. В этом мешке его одежда, чтобы ты смог переодеться. Я скажу ему, что ты украл верблюдов и сбежал, пока я находилась у матери.

– Госпожа, у тебя душа царицы, – сказал я. – Как бы я хотел видеть тебя счастливой.

– Счастье, – ответила она, – редко приходит к женщине, выданной за нелюбимого человека и оказавшейся в далекой стране среди незнакомых людей. Ступай же, и пусть бог пустыни защитит тебя, ибо путь твой будет долог и ты будешь лишен воды и пищи, ведь помочь тебе с этим я уже не могу.

Меня не нужно было просить дважды. Я горячо поблагодарил ее и скрылся в темноте. Я плохо знал эти незнакомые мне земли и имел лишь смутное представление, в какой стороне лежал Вавилон, но смело направился через пустыню по направлению к отдаленным холмам. На одном верблюде я ехал, другого вел за собой. Так я проблуждал всю ночь и весь следующий день, думая о том, какая страшная участь могла ожидать раба, укравшего добро своего хозяина и попытавшегося сбежать с ним.

На следующий вечер я достиг какой-то дикой скалистой местности, не менее необитаемой, чем пустыня, по которой я ехал все это время. Лежавшие повсюду обломки камней царапали ноги моим верным верблюдам, и они начали ступать осторожно, обходя их. В этих мертвых землях я не встретил ни одной живой души и прекрасно понимал, почему и люди, и звери остерегались заходить в эти негостеприимные края.

Я понял, что долго в таком состоянии не продержусь. У меня иссякли запасы еды и воды. Нещадно палило солнце. По истечении девятого дня я спустился с очередного холма и почувствовал, что слишком ослаб, чтобы подняться на следующий, и что мне, скорее всего, суждено умереть в этой пустынной земле.

Я лег на землю и уснул, не просыпаясь до первого луча солнца.

Проснувшись, я сел и огляделся вокруг. Было прохладное раннее утро. Мои верблюды понуро сидели неподалеку. Вокруг простиралась бесконечная равнина, покрытая лишь скалами, песком и колючим кустарником. Кругом не наблюдалось ни малейшего признака воды или чего-то съестного ни для человека, ни для животного.

Могло ли случиться так, что в этом диком краю мне было суждено встретить свой конец? Мой разум был чист, как никогда прежде. Мое тело как будто больше не принадлежало мне. Мои иссохшие и потрескавшиеся губы, мой распухший язык, мой пустой желудок – все это, бывшее столь важным еще день назад, теперь потеряло всякое значение для меня.

Я еще раз обвел взглядом негостеприимный пейзаж вокруг и снова задумался над тем же вопросом: «Так чья же у меня душа – раба или все-таки свободного человека?» Затем я разумно заключил, что если бы был рабом в душе, то точно сдался бы, лег на землю и умер от голода. Подходящий конец для беглеца, сбежавшего от своего хозяина.

Но если я все-таки сам управлял своей судьбой, что мне надлежало делать? Разумеется, мне следовало найти дорогу в Вавилон, чтобы вернуть долги всем добрым людям, которые когда-то помогли мне, окружить вниманием и заботой свою жену и родителей, которые всегда любили меня.

Сира сказала мне: «Твои долги – это твои враги, которые заставили тебя сбежать из Вавилона». Она была права. Так почему же я довел себя до такого состояния? Почему позволил жене уйти от меня? Почему я вел себя как последний раб, если в душе не был им?

Затем произошло нечто странное. Весь мир вокруг окрасился в необычные цвета, словно прежде я смотрел на него через тот самый желтый камень, который теперь внезапно исчез. Наконец я осознал настоящие ценности в жизни.

Погибнуть в пустыне? Ну уж нет! Наполненный этим новым знанием, я в конце концов понял, что мне следовало делать. Прежде я должен был вернуться в Вавилон и встретиться со всеми, кому я был должен. Мне нужно было сообщить им, что после долгих лет скитаний и несчастий, выпавших на мою долю, я вернулся, чтобы раздать им долги так скоро, как велят боги. Затем мне следовало обзавестись домом, куда бы я мог вновь привести жену, и опять стать честным и достойным человеком, чтобы мои родители могли гордиться мной. Мои долги являлись моими врагами, но те, у кого я брал в долг, наоборот, были моими друзьями, ибо они доверяли мне и не жалели для меня своих средств.

Я с трудом поднялся на ноги. Голод и жажда больше не были страшны мне. Теперь они казались всего лишь мелкими неприятностями на пути в Вавилон. Во мне просыпалась свободная душа, возвращавшаяся, чтобы победить врагов и отблагодарить друзей. Меня обуяла внезапная дрожь от моего высокого предназначения.

Потухшие глаза моих верблюдов вновь заблестели – они тоже почувствовали радостные нотки в моем охрипшем голосе, когда я начал поднимать их. С невероятным трудом и не с первой попытки, но они все же встали на ноги. С отчаянным упорством мы с ними двинулись на север, ибо что-то подсказывало мне, что именно там мы и найдем Вавилон.

Наконец мы нашли воду. Мы дошли до более плодородных земель, где росли трава и фруктовые деревья, а затем нашли и дорогу в Вавилон, ибо человек со свободной душой, которым я все-таки являлся, приучен рассматривать свою жизнь как череду задач, которые следует постепенно решать, чтобы добиться успеха. В то же время тот, кто обладает душой раба, может лишь жаловаться на свою тяжкую долю. И в самом деле, чего ты можешь добиться, если считаешь себя всего лишь жалким рабом?

Ну а ты, Таркад? Твой пустой желудок тоже просветлил твой разум? Готов ли ты повторить мой путь к Вавилону?

К глазам юноши подступили слезы, и он истово упал на колени.

– Ты раскрыл мне глаза, и теперь я тоже чувствую, как во мне пробуждается свободная душа.

Ну а Дабасир вновь вернулся к своему обеду.

– Каускор, что ты там копаешься? – крикнул он погромче, чтобы его услышали на кухне. – Мое мясо остыло. Принеси-ка мне новую порцию прямо из жаровни. И также захвати одну для Таркада – сына моего старого друга. Он ужасно голоден и хочет разделить со мной мою трапезу.

Так завершилась история Дабасира, торговца верблюдами из Древнего Вавилона. Он обрел свою свободную душу в тот момент, когда осознал великую истину, которая была известна и до него, и многие мудрецы уже давно пользовались ей.

Всех людей, независимо от их возраста и происхождения, эта истина неизменно отводила от неприятностей и вела к успеху. И так будет продолжаться еще долго, пока живы те, у кого хватит ума осознать ее волшебную силу. Каждому, читающему эти строки, также не помешает усвоить это мудрое правило.

Нужно лишь проявить решимость, и выход всегда найдется даже из самого сложного положения.