Читать книгу "Гибрид для альфы"

Глава 9. Единство со зверем

POV Волков Никита

– Вот же дрянь такая, – зажмурившись от боли, провёл пальцами по виску. – Чуть череп не проломила!

Мотнув головой, отчётливо расслышал, как отодвигается люк.

«Демоны! Конечно, она сможет его открыть, раз является оборотнем, как и я!»

Зверь внутри меня притих, не мешая действовать. Видимо, понимал, что в человеческой ипостаси догонять Филиппу будет самым правильным решением. Девушка напугана. Пусть она хоть тысячу раз оборотень, но до сегодняшнего дня ничего не знала об этом, значит, первый зов, моё частичное обращение в волка и слишком резкое объяснение – всё это стало огромным потрясением для интеллигентной молодой учительницы.

Филиппа всегда вызывала у меня странные чувства. Волнение… да, именно так я бы описал своё состояние, когда Касьянова появлялась на горизонте. Как только это случалось, я чувствовал себя обязанным провожать каждый её шаг взглядом, наблюдать, чтобы…

Я зарычал.

«Чтобы что, Никита?! – Снова мотнул головой, ползком поднимаясь с пола. – У нас тут девка в тайгу убежать пытается, а ты рассуждаешь! Твои эмоции далеки от тех, к которым призывает альфа всех своих волков? Но разве это плохо? Руслан – всемирное зло! То, что его приказы далеки от правды и настоящего, ничего плохого в себе не несут!»

Пока себя убеждал, что испытывать симпатию к напавшей на меня девушке – это не идиотизм, добрался до выхода из пещеры.

И тут внутри всё оборвалось!

– Дура! СТОЙ!

Филиппа неслась через кусты прямо к обрыву, даже не представляя, что её ждёт!

Я бросился за ней.

Внутри, в самом центре солнечного сплетения, свело от страха. Я даже не представлял, что могу чего-то так испугаться.

Омут был опасен даже для оборотней. Старики из посёлка говорили, что омут проклят ведьмами, поэтому от него все держались подальше. Именно поэтому я обустроил логово рядом с ним.

– ФИЛИППА! – Я попытался докричаться до разума далеко не глупой девушки. – Там обры…

Касьянова резко пропала из поля зрения, пронзительно завизжав.

Сердце пропустило удар, а потом будто сгустком адреналина запустило в мою голову.

Я обратился и, добравшись до обрыва, сиганул в животной ипостаси следом за своей парой.

Если бы я не был так напуган, наверное, пришёл бы в изумление, осознав, что волк больше не тянет на себя одеяло и не пытается захватить моё сознание. Оно, как никогда, принадлежало нам двоим. Тело волка помогало справляться с давлением воды и ударами об острые камни.

Глазами высматривал любое движение, но ничего за взгляд не цеплялось. Серая растительность дна будто бы насмехалась надо мной, надёжно укрывая попавшую к ней в лапы добычу.

Я упорно продолжал всплывать на поверхность и снова погружаться в реку, пока течение быстро уносило меня вниз по реке. Я не сопротивлялся ему, ведь с упавшей Филиппой должно происходить тоже самое.

Лёгкие пекло, несмотря на холод сибирской зимы.

Течение замедлялось, вынося меня ближе к городу.

Внутри сковал ужас, потому что там, где река переставала бурлить течением, вода застыла толстым слоем льда. Плыть туда – это верная смерть… но если Филиппа там…

Волк заскулил, срывая внутренние блоки. Мне было страшно. Очень страшно. Не за себя!

Я даже думать не стал, ныряя под тонкий лёд. Чувство самосохранения ликвидировал этот самый страх за Филиппу.

Возвращаться каждый раз к месту, где льда нет, было всё труднее и труднее. Я потерялся во времени, выбился из сил, но продолжал искать свою пропажу, только сейчас понимая, КОГО я потерял! И пусть альфа сколько угодно говорит, что пара – это только возможность продолжить род, для меня незнакомка Касьянова, почти не имеющая запаха, ещё тогда, три месяца назад, с первого взгляда стала жизненно важной.

Со стороны берега кто-то вскрикнул, когда я вынырнул в последний раз, понимая, что ещё одна попытка, и я больше не выберусь на поверхность.

Волк выдохся.

Тело снова вернуло себе человеческие формы. Это был первый признак, что всё плохо. Когда раненый оборотень не может обратиться – это смерть. Все наши знали эту простую истину.

Я глубоко вздохнул и нырнул, отказываясь терять надежду.

Мне удалось проплыть не меньше ста метров, когда впереди я сумел разглядеть серые джинсы. Заработал руками сильнее, изо всех сил сопротивляясь туману, который прочно обосновался в моей голове.

Рука почти коснулась грубой материи, как меня подхватили под подмышки и дёрнули в сторону.

Бесшумный крик вырвался изо рта пузырьками.

Я пытался сопротивляться, но хватка неизвестного была сильна. Не в моём теперешнем состоянии давать такому спасителю отпор.

А дальше провал. Я ничего не помню.

Очнулся в больнице. В специальной палате. Один из наших работал в городской больнице хирургом. Иван Рогозин. Отец помог Ивану и отучиться, и на работу устроиться. Всё, как говорится, для стаи.

Я сдёрнул с руки катетер. Даже глазом не моргнул.

Злость подступала.

«Кто меня спас?! Зачем?! Я же почти нашёл Филиппу!» – подсознание упорно не хотело верить, что девушку к тому времени уже было не спасти.

Рядом запищали приборы.

В комнату открылась дверь.

Вошёл Богданов, мой вечный «надсмотрщик»!

Егор бросил взгляд через плечо, прикрыл дверь и тяжело посмотрел на меня.

– Надо поговорить, Никита…

А потом я узнал, что моей пары больше нет. Что её похоронили три дня назад, пока я тут валялся без памяти. Отец рвёт и мечет. Конечно! Упустил такую возможность надавить на меня!

Оборотни старались не отсвечивать, но альфа всё равно находил, на ком сорвать злость

А мне было всё равно.

– Так больше не может продолжаться, – фоном звучал низкий бас Егора, пока я переживал очередную страшную потерю, сидя на кровати со стеклянным взглядом.

Слёзы душили, образовывая внутри ледяной ком. Я сидел и завидовал тем, кто умеет плакать, потому что я давно разучился это делать.

– … нами не может управлять бешеный. Другие стаи…

«Она была такой молодой! За что?!»

– НИКИТА!

От громкого крика Егора я вздрогнул.

– Никита! Помоги нам! – дошла до моего сознания мольба. – Ты потерял пару… ты знаешь, как это больно. Связь с истинной – это вовсе не то, чем описывает её твой отец. Теперь ты это понимаешь… Так не позволь же ему и дальше использовать нас… наших истинных! В тебе течёт кровь альфы! Ты должен бросить вожаку вызов.

Я моргнул, и девушка в «ёлочном» платье растаяла перед моим взором.

Поднявшись на ноги, подошёл к окну.

Горько усмехнулся своему неважному отражению в окне.

– Мне надо восстановиться для таких свершений, Егор Владимирович.

Дверь снова открылась, только на этот раз с громким хлопком, так как открыли её с ноги.

Я обернулся и тут же поймал ненавидящий взгляд отца.

– Так и знал! Ты слаб! Только услышишь такого же слабака, так сразу же бросишься меня предавать! Щенок!

Егор виновато опустил голову.

«Подослал, значит… в своём репертуаре».

– Надо было тебя и твою мамашу…

Я бросился на отца раньше, чем сообразил.

Мой волк бросился, обратившись только на половину. И его порыв оказался неожиданным для того, кто с маниакальной жестокостью карает всех недовольных его управлением.

Шея отца оказалась в моей пасти. Альфа захрипел, пытаясь вырваться.

Он хотел обратиться.

Мой волк действовал на инстинктах, опережая угрозу.

Тихий хруст, и альфа осел, кулем падая на пол у моих ног.

Я дрожал от выброса адреналина. Посмотрел на Богданова.

Егор сглотнул, с ужасом следя за мной.

Вернув себе человеческий вид, скомкал простыню и вытер рот, прежде чем зашвырнуть ею в Богданова.

– Убери здесь. Через час возвращаемся в стаю… – я говорил ледяным тоном и не был похож на самого себя. Меня будто бы выморозили изнутри. Быстро одевшись, обошёл труп отца, которого раньше почему-то боялся. Открыл дверь и посмотрел на Богданова. – И Егор… больше никаких фокусов.

– Я… – мужчина выглядел не очень. Весь серый от страха. Дорожка пота бежит по виску. – Я не мог ослушаться альфы. Моя пара… – голос Богданова оборвался, осипнув.

Я резко кивнул, принимая оправдание, и вышел.

Люди сновали туда-суда, но резко тормозили и расступались передо мной, чувствуя животную угрозу. В оборотня человеки могут сколько угодно не верить, но они чувствуют его на подсознательном уровне и стараются избежать столкновения, благодаря дару природы – чувству самосохранения.

Я вышел на улицу и вздохнул полной грудью, упорно игнорируя шумы в голове.

«Со смертью отца я не избавился от угрозы. Наоборот, когда бешеного альфы не стало, появится слишком много желающих захватить стаю. Моя задача – показать всем, что я ничуть ни меньше бешеный! Потому что больше я никому не позволю обидеть истинные пары оборотней!!!»

Волк согласно зарычал внутри меня, замещая боль от потери новой целью.

Глава 10. Спасение

POV Касьянова Филиппа

«Мне не выбраться! – Стучала в голове громким набатом одна единственная мысль, от которой в прямом смысле слова опускались руки. – Нельзя сдаваться, Филь! – Ругала сама себя, сражаясь с подводным течением реки Томь.

В прошлом году после купального сезона к нам, в Северск, приезжала группа аквалангистов-экстримал. Говорили что-то о том, что вблизи берега глубина нашей реки больше, чем на фарватере, и достигает порядочных семи с половиной метра. Объяснили это тем, что река упирается в правый берег и делает поворот налево, соответственно русло реки начинает подмывать, на дне образуются водовороты и ямы.

Кто же мог подумать, что мне лично в этом самой придётся убедиться?! Да ещё и в такую… отнюдь не купальную пору! Кажется, я настолько заледенела, что стала синего цвета!

«О каком цвете ты думаешь?! – Возмутилась я, одёргивая себя. – Мы тонем!!! Вынырнуть не получается уже больше минуты, по ощущениям! Ещё чуть-чуть…»

Я предприняла ещё одну попытку прорваться наверх, и тут случилось невероятное!

Белый яркий свет ударил по глазам, увеличиваясь от размера маленького мячика до прозрачной фигуры человека.

Потребность в дыхании резко пропала. Какое дышать, когда тут видится ЭТО!?!

«У меня глюки… просто глюки, – успокаивала себя я. Потом вспомнила, что из-за застывшего состояния ещё быстрее иду ко дну, и активнее заработала конечностями. – Приди в себя, Филь! Сейчас не время для таких выкрутасов сознания!»

Вдруг… пусть будет «призрак» отчётливо махнул рукой.

В такие моменты старые люди говорят: «Зовёт на тот свет. Ни в коем случае нельзя идти!»

А у меня вариантов других не наблюдалось.

Подо мной пугающе лежало тёмное дно, а над головой больше не наблюдалось выхода. Течением меня вынесло под лёд… и пронизывающий до самого нутра холод. Если бы ни вода, я смогла бы понять, что кроме слёз, ничего тёплого во мне не осталось.

Призрак активнее махнул рукой, устраняя простым жестом мою секундную заторможенность.

«Я хочу жить!» – стучало одно единственное желание в сознании.

И призрак кивнул, будто бы видел меня насквозь!

Я больше не ждала ни секунды. У меня закончилось время. Его остались малые крохи даже для спасения. Об этом кричали криком разрывающиеся от жара лёгкие.

Плыть за призраком пришлось недолго, но эти пять метров были самые сложные в моей жизни! А самое странное, что течение резко сменило направление, толкая меня в нужную сторону. В мистике происходящего больше невозможно было сомневаться.

Когда голова оказалась на поверхности, я жадно принялась хватать воздух.

Призрак исчез.

Я оказалась у самого берега непонятным образом.

– Глупая девка, – ругнулся кто-то ворчливо. – Плыви сюда! Нашла время барахтаться!

Найдя источник звука, моргнула.

Возле порослей молодых можжевельников стояла старушка.

«Откуда в тайге взяться старушкам?!»

– Да не медли, чадушко! Я ждала тебя слишком долго, чтобы упустить! Сейчас сюда набегут оборотни. Надо уходить…

С огромным трудом преодолевая физику, еле-еле удержала вес своего тела, потеряв поддержку воды. Купание ужасно обессилило.

А вот в бабуле сил было море, хоть отбавляй!

Старушка подхватила меня под руки и помогла преодолеть первые десять метров.

Я открыла рот, но бабушка резко осадила меня:

– Береги силы. Путь неблизкий. Знаю, что у тебя много вопросов… могу ответить только на один, самый главный – я тебя спасаю. Не готова ты ещё иметь дело со сверхами. Слаба, как новорождённый котёнок. – Бабушка вздохнула. – Ох, девонька… тяжела твоя доля. Но я помогу! Помогу всем, чем смогу!

Лес становился всё гуще. Мы углублялись в тайгу, но насторожиться у меня уже не было сил.

Меня колотило. Кажется, температура поднялась. Наверное, поэтому пронизывающий холод зимы не убивал на месте.

– … звёзды сказали… видела тебя в своих снах… пришла… духи сказали, где ты появишься… научу…

Сознание уплывало, спотыкаясь синхронно с моими нижними конечностями. А потом я просто потеряла сознание.

Мне было жарко. Очень жарко. Я будто в аду горела.

Всё время хотелось скинуть с себя ужасно жаркую шкуру, воняющую почему-то медведем.

«Какую ещё шкуру? Почему медведем?» – пытался пробиться ко мне разум, но я почти сразу уплывала в спасающий тёмный мрак.

В горле пекло от сухости, но когда мне давали выпить, становилось ещё хуже.

Горькая жидкость обжигала горло, проникая прямо в лёгкие.

И всё это сопровождалось постоянными бормотаниями.

Так плохо мне не было никогда!

А потом жар отступил. Стало легко и свободно. Будь во мне побольше сил, я бы порадовалась, а так меня хватило только на то, чтобы перевернуться на правый бок и погрузиться в глубокий сон.

Не знаю, сколько так проспала, но когда на моих веках заплясали солнечные зайчики, я открыла глаза.

Интерьер комнаты наводил на мысли об охотничьей сторожке. Одно несоответствие – чучел в домике не наблюдалось.

В углу трещала обычная печь, внутри которой медленно булькал мясной бульон в кастрюле.

Живот требовательно заворчал.

Дверь открылась, впуская на краткий миг холодный воздух с неотапливаемого коридора.

Бабушка быстро отсекла его, закрыв за собой единственный выход из комнаты.

– Проснулась… хорошо. Значит, болезнь отступила. Подняться сможешь?

– Да… – каркающий хрип, вырвавшийся из моего горла, смог бы напугать любого… но не эту странную бабульку. – Кто вы? Эээ… спасибо, что спасли меня.

Старушка усмехнулась и покивала, хватаясь за рогатый ухват, который использовали во времена столь давние, что не каждый даже знает его название.

– Пожалуйста, детка… Только поспешила ты благодарить меня. Когда узнаешь, что тебе на роду написано, ещё не раз помянешь меня недобрым словом.

Я насторожилась, подтянув медвежью шкуру до самого подбородка.

Бабуля разразилась каркающим хохотом.

– Не бойся. Я – не Баба Яга!

«Откуда она…»

– У тебя на лице всё написано, – старушка вытерла выступившие от смеха слёзы. – Но в одном ты права: я – ведьма.

По без того липкой спине побежал холодный пот. Но страха, как такового, не было от слова совсем. Скорей нездоровое любопытство.

Женщина вытащила из печи горшок с бульоном и поставила его на стол, на подставку.

– Да не трясись. Нет во мне злого умысла. Ты же чувствуешь. Верь себе… и поднимайся. Сначала банька, потом еда и долгий разговор.

Я отодвинула «медведя», и ноги коснулись холодного пола.

– Обувайся. Пошли.

Послушно накинув на себя длинный тулуп, поплелась за своей подозрительной спасительницей.

Глава 11. Табу

Русские бани – это что-то невероятное! Казалось, только минуту назад я напоминала вялый ноябрьский лист, изо всех сил цепляющийся за почерневшую от холода ветку, а стоило посидеть на лавке, подышать распаренным воздухом, получить по спине пару мягких ударов берёзовым веником – и вот я бодра, как никогда! Словно и не было никакой лихорадочной ночи после ледового купания в Томи.

– Садись, – велела старушка, как только мы вернулись обратно в сторожку. – Зови меня бабкой Агатой. Меня все так зовут. Бери ложку, хлеб… Ешь, а я буду рассказывать. Хм… с чего бы начать? Ну… раз ты сделала квадратные глаза, когда я призналась, что являюсь ведьмой, начать, видимо, придётся с самого начала. Только уточни – я не ошиблась? Ты ничего не знаешь о сверхах?

Я замотала головой, так как рот был забит едой. Подумать только! Я настолько проголодалась, что сейчас даже любопытство, мой вечный двигатель, отошло на второй план.

Бабка Агата усмехнулась.

– Всё верно. Твои настоящие родители сработали идеально! Скорей всего отдали тебя простым людям. Так сказать, помогли затеряться. Будь ты в окружении наших, так долго не прожила бы.

– Да в чём дело? – я проглотила ложку бульона и не сдержалась от возмущения. – Что такого я могла сделать сверхам?!

Женщина мрачно посмотрела на меня.

– Родиться.

– Что?!

– Не гони коней, ягодка. Дай начать объяснение путёво. Итак… Сверхи, то есть оборотни и ведьмы, всегда жили рядом с людьми. О нас многие знают, но мало кто в нас верит. Хах! Пока не столкнётся нос к носу, конечно, – женщина рассмеялась каркающим смехом, – да и после такого столкновения мозг прогрессивного человека пытается найти любое другое логическое объяснение правде, предпочитая не верить ни глазам, ни ушам. Это всегда было нам на руку. Человеческое внимание – самое неконтролируемое по последствиям явление. После резни в Европе наши оборотни и ведьмы перебрались в тайгу. Это было последнее совместное дело наших подвидов, ибо именно симбиоз оборотней и ведьм привёл на головы наших предков инквизицию.

Бульон утолил первый голод, и любопытство усилилось.

– Как?

– Гибриды, – просто ответила старушка, пожав плечами, будто бы мне сразу всё должно стать ясно. – Полукровки прекрасно могли сосуществовать с людьми рядом.

– Полукровки?

– Дети оборотней и ведьм. Одно не учли былые. То, что «мочь» и «быть» – два разных определения. Как бы гибриды не старались косить под людей, их двойственная натура могла в любой самый неподходящий момент явить себя миру. Именно так страх людской активировался, явив святую инквизицию миру.

Я будто бы в сказку попала. Однако произошедшее добавило себе мрачной реальности, этим только ещё больше запутывая всё.

– Когда мы пришли на новое место, стаи и кланы решили издать табу. Оборотням запретили создавать пары с ведьмами. А чтобы не смущать зверя оборотней, всех маленьких ведьм и ведьмаков лишали запаха. Обряд не сложный… чем-то похож на крещение, поэтому перед нечаянно зашедшими в клан людьми получилось представить всё, как староверский ритуал.

– Не пойму, чем гибриды так опасны? И почему вы… я что? Гибрид?

– Вот торопыга! – буркнула старушка недовольно. – Поспешишь, людей насмешишь! Слыхала?

– Я хочу понять…

– Да. Ты – гибрид. И довольно дикий, а значит, опасный.

– А вы ведьма… – я скорей не спрашивала, а подчёркивала, расставляя акценты. – И что же? Меня убьют за… за дикость? Или что? Вы… Выдадите меня?

Бабка Агата громко цокнула языком, сдаваясь. Не получилось у неё закошмарить меня длинной сказочкой.

– Не выдам, – ответила старушка и сразу помрачнела на глазах, – хоть я и «Карающая».

– М?

– Дикое ты создание, – женщина возвела очи, выцветшие от прожитых лет, к побеленному потолку сторожки. – Но я тебе помогу. Мой дар позволил искупить страшную вину, направив меня к тебе, и я не упущу этого шанса!

– Сейчас вы меня немножко пугаете, – призналась я дрогнувшим голосом.

– Не бойся, дитя. Я тебя не подведу… – Агата мотнула головой, смахивая с уголков глаз непрошенные слёзы. – Свою Злату не подведу!

Дальше последовал долгий рассказ о личной драме старушки-отшельницы, наказавшей себя одиночеством за следование правилам. История оказалась банальна. Хоть ведьмы и оборотни росли со знанием табу, тайная любовь случалась! Запретный плод – сладок! Не зря это сказали! Это и случилось у красавицы Златы и оборотня Влада.

Агата, когда узнала, что её дочь путается с оборотнем, сразу же бросилась к ковену. Она играла в иерархии ведьм не последнюю роль, но даже должность не смогла повернуть время вспять, когда последствия оказались неизбежны.

Оборотня отправили в северную Америку. Влад был молод… и видимо не сильно против разлуки с юной ведьмочкой. Она была тем самым запретным плодом, которое и надкусить успел, и осознать, что не настолько он «сладок», насколько представлялось.

А вот для Златы всё было куда серьёзнее. Она и любила… и последствий хлебнула огромным половником, а не ложкой. Дочь Агаты оказалась беременной. Совет вынес вердикт – избавиться от ребёнка. Будь Злата такой дикой, как я, возможно решилась бы сбежать, но семнадцатилетняя ведьмочка была воспитана в традициях ковена, поэтому стайный инстинкт сверхов сломал девушку. Но и убить ребёнка она не могла… в общем, утром Злату нашли мёртвой.

– Это ужасно, – выдохнула я, выпивая из большой чашки отвар.

Агата скупо кивнула, проглатывая застарелую боль.

А я, получив крепкий мотив, решила перевести тему.

– Но вы так и не сказали, чем конкретно гибриды опасны.

Мне был подарен выразительный взгляд, и я сразу поняла, что здесь всё неоднозначно.

Ведьма тяжко вздохнула.

– Официально причина в отсутствии контроля. У гибридов сила распределяется сразу и на ипостась и на ведьмовской резерв – а это слишком. В критические минуты, какими является всплеск любых мало-мальски сильных эмоций, ипостась рвётся наружу, а дар выливается в сглаз или порчу.

– Это так?

Старушка поморщилась.

– Так. Однако порча может сорваться у любой ведьмы, коли та пренебрегает занятиями и тренировкой силы. То же самое касается оборотней. Мало, что ли, молодняка у этого зверья срывается после первого оборота?! Стали бы они прятаться по лесам! Они такое же староверы, как моя кошка! Ха! Блюстители первозданного!

Под кожу закрались здоровенные мурахи.

– Что же тогда заставило придумать табу?

Агата горько усмехнулась, устремляя взгляд в окно на заснеженный дворик.

– Будешь смеяться… хотя нет. Не будешь, ведь сейчас ты выступаешь в главных ролях.

– Я поняла уже: мои родители нарушили табу, позволили мне родиться. Не мучайте меня ещё больше. Говорите, как есть.

Агата согласно кивнула, продолжая изучать подворье.

– Когда остаткам ведьм и оборотней удалось покинуть Европу, Велине, верховной ведьме ковена, пришло видение. Когда Велина вернулась из-за грани, напуганы были все. Верховная дала пророчество. Точную трактовку уже никто не даст. Слишком много лет прошло с того времени. Но основную строчку передают из уст в уста: «Как только белый гибрид придёт, чистокровных оборотней, и ведьм не станет боле…»

Я нахмурилась. Понимаю, что после встречи с оборотнем, самоличного преображения в подобие животного, опять же призрак, который вытащил меня непонятно как… после всего этого не верить в пророчества странно. Но ещё более странно в него верить! Мой разум противился этому, как только мог! Однако даже он оказался бессилен против простых доводов: чистокровные живут с этим знанием, бояться и верят в пророчество спасшей их от вымирания ведьмы. А то, что она жила в средневековье, и ход событий мог давно поменять любое течение будущего – вряд ли способно прийти им в голову.

«Белый гибрид… но я не белый. Я – так-то рыжая. Эх! Жаль, я не могла посмотреть на своё пусть и не полное обращение. Может, смогла бы понять, какого цвета моя ипостась?»

– А вы точно не знаете, кем были мои родители?

– Точно, деточка. Я здесь очень давно живу. А видение о твоём скором появлении начало приходить около десяти лет назад. Но ты вот что… узнать, кто они всё-таки надо. Ты… – старушка пытливо посмотрела на меня, осторожно погладив по руке, – ты подумай хорошенько. Даже если родители тебя оставили у людей, должны всё-таки присматривать за тобой. Северск – не тот городок, где можно такую взрослую девку укрыть от оборотней. Тут их кишмя кишит.

Сразу вспомнилась Саша с её духами.

– Крёстная, – выдохнула вслух свою первоначальную догадку. Она всегда была рядом со мной. Сколько себя помню, хоть и живёт в другом городе. Могла она с помощью косметических средств спрятать меня?

– Коли ведьма, так запросто! Среди нас самые лучшие травницы и зельевары. Ты вот что… есть у меня мобильный телефон на экстренный случай. Он защищён от прослушивания. Не смотри так. Я дожила до своих лет только потому, что не устаю развиваться по всем направлениям. Да и какой смышлёный хакер откажет в услуге безобидной старушке?

Я улыбнулась, хотя настроения не было. Мне было слишком страшно, чтобы радоваться тому, что я попала под прицелы застарелого табу двух видов рас, которые существуют только в сказках… преобладающих исключительно в ужасах.

– В общем, звони своей крёстной. Или давай я позвоню, чтобы тебя не выдать. Оборотни снуют вокруг сторожки больше суток. Я уже устала полынь палить. Надо что-то придумать с твоим утоплением. Если это Саша так долго тебя прятала, то надо дать ей понять, что снова требуется её виртуозная находчивость. Не готова ты сейчас дать бой совету ковенов и стай. Хотя, признаю, ведьмачества в тебе почти не чую. Да и духи мои еле пробились к тебе. А ну, подымись!

Я послушно встала, позволяя бабушке обойти меня несколько раз по кругу.

– Мдааа… Так и думала. Печать на тебе. Посмертная… – Агата подарила мне загадочный взгляд. Как будто не по себе старушке стало. – Ну, ладно. Согласиться твоя Саша, приведу её сюда… вместе снимем. А потом я научу тебя выживать. Согласна на такой расклад?

– А у меня есть выбор?

– Нет, коли унюхал тебя один из сверхов, коли признал парой своей. Если не хочешь ему и себе смерти, будешь учиться выживать!

Мне оставалось только согласно кивнуть.

– Буду.