Текст книги "О чём молчит снег"
![](/books_files/covers/thumbs_240/o-chem-molchit-sneg-280382.jpg)
Автор книги: Наталия Романова
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 3
Аня отвела взгляд от окна, где медленно кружился снег, падая на побелевший асфальт, крыши машин и соседних домов.
– Анечка, не стой в стороне, – громко позвала Галина Эдуардовна – старшая операционная сестра.
Женщина около пятидесяти лет, внешне немного грубоватая, громкая, которой всегда много. Но стоило пообщаться с ней поближе, становилось понятно, что перед тобой необыкновенной души человек, отзывчивый и сопереживающий.
Аня обернулась, с улыбкой прошла к импровизированному столу, накрытому мужской половиной Центрального филиала в честь Восьмого марта.
Чего здесь только не было, на любой вкус, от разнообразных сетов суши, горячих закусок, пиццы на тонком тесте, ароматных хачапури – для тех, кто любит сытнее, – до овощных салатов и спринг-роллов для худеющих к лету дам.
– Ешь, – Галина Эдуардовна подтолкнула одноразовую тарелку с пышным, истекающим сыром хачапури по-мегрельски. – Не смотри на них, тебе можно. Нет, нужно! – провозгласила она, вручая стакан с персиковым соком.
– Аня у нас ведьма, – беззлобно засмеялась администратор Маша, – Ест и не толстеет.
– Давайте её сожжём, – прыснула рядом палатная медицинская сестра, ровесница Ани, выше её на голову и больше килограмм на пятьдесят. – Вот бы мне так, – мечтательно закатила глаза, подтянула себе два куска пиццы, положила один на другой и откусила сразу половину, запив бокалом сладкого шампанского.
Высокое руководство уже поздравило рабочий коллектив, отметив некоторых грамотами, кого-то отправили на желанное обучение, кому-то выписали повышенную премию. Все остальные получили стандартный подарочный набор и небольшую, но приятную денежную сумму.
Аню ничем не выделили, никуда не отправили, но она была безмерно счастлива тому, что уже имела – рабочее место, о котором год назад мечтать не смела.
Они с мужем работали на скорой помощи, «скоряки». Профессию Аня выбрала осознанно, с восьмого класса видела себя только в медицине, никакие другие варианты не рассматривала, сколько бы мама не уговаривала одуматься.
Поступить в институт после единственной школы в их посёлке городского типа на краю Мурманской области было чем-то фантастическим, да и средств таких в родительской семье не было. Аня пошла сначала в медицинский колледж, потом уже в институт.
Училась и работала одновременно, выбивалась из сил, старалась, верила, что рано или поздно станет востребованным специалистом. В итоге упёрлась в то, откуда начинала свой путь – отсутствие денег.
Дорога в узкие специалисты была заказана, в районную поликлинику терапевтом устроиться не удалось, единственной зарплаты мужа после рождения ребёнка стало критически не хватать даже на покрытие основных нужд, плюс съём жилья. Пришлось отдавать дочку Василису в ясли в каких-то полтора годика и выходить в линейную бригаду скорой помощи.
Легче не становилось, наоборот, прибавилось проблем, болезней Василисы. Аня с мужем перекидывали ребёнка друг другу, подстраивали графики, чтобы успеть отвести и забрать из яслей, брали больничные по очереди, иногда просили за незначительную мзду посидеть с малышкой бодрую соседскую пенсионерку, чтобы хоть как-то выкрутиться, но с каждым месяцем она чувствовала, что выдыхается сильнее и сильнее.
В полном отчаянии она поговорила с подругой, бывшей одногруппницей из медицинского колледжа, попросила устроить в косметологическую клинику, в которой работал её гражданский муж. Врачом, медсестрой, хоть чёртом в ступе, готова была в уборщицы пойти, лишь бы график и зарплата подходили.
На чудо не надеялась, не была Кристина тем человеком, кто безвозмездно протягивает руку помощи, с Ани же, кроме долгов, взять было нечего. Каково же было удивление, когда не прошло и недели, как из клиники позвонили, пригласили на собеседование.
Аня не побежала, она полетела. Хорошо, что сообразила одеться прилично, нанести макияж, не вваливаться в отдел кадров в спецовке.
К неимоверной, на грани обморока, радости, Аню взяли терапевтом. Пришлось пройти обучение, повысить баллы НМО, как следует попотеть, но главное – она была трудоустроена на хорошее место, с приличной зарплатой, удобным графиком и понимающим начальством.
Требования были, иногда совершенно идиотские, частенько Аня считала, что то, что делает она – лишено всякого смысла и не приносит никакой пользы. Часто выписываемые ею капельницы красоты и программы детокса были бесполезной тратой денег и времени, но как эти мысли приходили, так и уходили под спудом понимания, что жизнь – не фильм про врачей-энтузиастов. Ей нужны деньги и нормальные условия труда, пациенткам – вера в панацею от старости.
В плане свободного времени легче не стало, но нормированные рабочие часы, не сутками, давали огромное преимущество. Про зарплату упоминать грешно, наконец-то они с Олегом смогли залатать главные дыры, покрывали основные нужды и даже задумались о своём жилье, последнее всегда казалось чем-то нереальным.
Не говоря о такой приятной малости, как покупка вещей не только первой необходимости, но и по случаю, настроению, просто так, потому что понравилось. Новые платья, несколько пар обуви на сезон, фирменная, качественная одежда дочери.
Что ещё для счастья надо? Если только отношение Олега к новой работе Ани, её успехам, своему здоровью, к собственным вредным привычкам, которые, кажется, одерживали победу, если так можно сказать.
Победа – это когда человек борется, Олег же плыл по течению.
Но ведь в любой семьи бывают кризисы, правильно? Все проходят через трудности, непонимание, проблемы роста и они обязательно пройдут и справятся. Они так давно с мужем вместе, аж с первого курса колледжа, что по-другому и быть не может. Они обязательно пройдут через этот период и забудут, как страшный сон.
Аня съела спринг-ролл, насладившись вкусом, облизнула с губ ореховый соус, обернулась к Галине Эдуардовне, которая рассказывала какой-то анекдот в стиле поручика Ржевского, над которым гоготали мужчины – два пластических хирурга и один мастер эпиляции, оказывается, и такие специалисты востребованы в сфере косметологии. Громче всех смеялся массажист, словно нечаянно обнимая косметолога Верочку, кажется, у них был роман, но точно никто не знал, особенно жена массажиста.
– Милые дамы, с праздником!
На пороге появился Сабуров Георгий Давидович – ведущий пластический хирург клиники, по слухам – владелец, наверняка никто сказать не мог. Про себя Аня называла его Егором, по старой памяти.
Егор – тот самый гражданский муж её подруги, который устроил Аню сюда. В молодости они были в одной компании, дружили, весело проводили время, она даже несколько раз была в гостях у Егора, не она лично, естественно, а вся их компания.
Но то время безвозвратно ушло, жизнь всё поставила на свои места. Егор стал Георгием Давидовичем – светом и надеждой эстетической пластической хирургии, более чем обеспеченным человеком, владельцем клиники (по слухам). Аня – рядовым терапевтом в этой клинике, радующаяся тому, что вообще попала сюда.
Егор держал в руках огромную охапку свежих тюльпанов, которые разносили по помещению оглушающий запах весны, надежды на что-то неясное, никак не очерченное, но остро желанное.
– Галина Эдуардовна, золотая моя! – с улыбкой проговорил Егор, протягивая один из букетов своей неизменной операционной сестре с тёплыми пожеланиями и комплиментами, от которых суровая медсестра растеклась в довольной улыбке и даже порозовела от смущения.
Дальше шли остальные дамы, Егор не забыл даже двух приходящих уборщиц из клининговой компании, вручив им букеты прямо на рабочем месте, обязав непременно присоединиться к общему празднованию. Подождут, дескать, полы, нужно обязательно зайти, вкусно поесть, душевно отдохнуть.
Последней была Аня, Егор подошёл к ней сам, произнёс дежурные слова, тёплые, вежливые, никак не переходящие личные границы, но ей отчего-то показалось, что слова не просто нарушали границы, они сметали их. Сносили, как десятибалльные волны утлое судёнышко.
Егор дежурно обнял Аню, не интимней, чем остальных женщин в кабинете, опалил рецепторы обоняния свежим, с морозца, парфюмом. Заставил замереть, как перепуганный кролик, быстро шепнул на ухо, так, чтобы никто не придал значения:
– Всё хорошо, Анют.
Откуда взялось это «Анюта», Аня не понимала. Всегда была для Егора Аней, и вдруг, ни с того, ни с сего, стала Анютой, причём только когда по случайности оставались наедине. В остальное время для Георгия Давидовича она была Анной Викторовной, и никак иначе.
– А теперь танцы! – провозгласил Егор, включил музыку, и галантным жестом пригласил Галину Эдуардовну.
Закружил выверенными движениями в импровизированном вальсе, призывая остальных мужчин последовать его примеру. Постепенно все присутствующие танцевали, кто как мог, у кого с кем получилось. Учитывая, что дам было значительно больше, кавалерам приходилось часто менять партнёрш, чтобы никто не чувствовал себя обделённым в такой-то праздник.
Ане выпала честь потанцевать с Павлом Сигизмундовичем – гуру в области абдоминопластики, к нему даже из-за границы приезжали. Покружиться с массажистом под ревнивым взглядом Верочки и потоптаться с несчастным мастером шугаринга, которого самого поздравить в этот день не мешало бы.
Из неловких объятий парня её выхватили умелые руки Егора, повели лёгкими движениями, кружа в ограниченном пространстве кабинета. Аня быстро вспомнила, что на самом деле она любила и умела танцевать, когда-то с удовольствием занималась хореографией, просто под гнётом бесконечных забот забыла о таком простом, доступном удовольствии. Олегу никогда не нравилось танцевать, раньше он терпел навязчивое желание жены, но в последние годы отказывался, да и Ане стало не до танцев. Выжить бы, успеть, догнать, справиться…
А сейчас она легко кружилась в придерживающих объятиях Егора и млела от удовольствия, причём от чего именно, сказать было сложно. От самого танца, дорвавшись, наконец, до простой радости, или от близости Егора, что ни в какие рамки не годилось, даже украдкой мечтать о подобном было недопустимо.
Она – замужняя женщина. Он – мужчина её подруги.
– Ну всё, Георгий Давидович, – громыхнула Галина Эдуардовна на весь кабинет, – после такого, как честный человек, вы должны жениться!
Окружающие покатились со смеха. Аня против воли залилась горячим румянцем, быстро отвернулась к окну, пряча лицо. Егор с максимально бесстрастной улыбкой мягко отвёл Аню в сторону, обернулся к Галине Эдуардовне и громко, торжественно заявил:
– Если я когда-нибудь женюсь, то только на вас, дорогая моя!
– Придётся подождать, когда я овдовею, а Семён Павлович мой ещё хоть куда. Боюсь староваты вы будете для такой красавицы, как я.
Галина Эдуардовна встала во весь свой немаленький рост и вес, покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя себя во всей красе, и завершила полушутливым, слегка самодовольным:
– То-то же!
– Сердцеедка! – Егор наигранно схватился за область сердца, покачнулся и закатил глаза, вызывая море громкого, раскатистого, доброжелательного смеха.
Аня успела выдохнуть, прийти в себя и потихоньку выскользнуть в коридор, а после, так же по-английски тихо, уехать домой.
В кухне бубнил телевизор, голосом симпатичной дикторши обещая очередное похолодание и снегопад. На полу выстроились в ряд пустые бутылки из-под пива, на столе остатки трапезы, явно не на одного взрослого и ребёнка трёх лет.
В комнате, устроившись рядом со спящим Олегом, сидела Василиса в окружении мягких игрушек, смотрела Дашу Путешественницу, иногда подпрыгивая, чтобы ответить на вопросы мультипликационной девочки на экране.
– Олег, иди на кровать, – проговорила Аня, тормоша мужа за плечо.
Сморщилась от запаха перегара, хорошо хоть лежал спиной к дочери, та не дышала мерзостью.
– Ань, – недовольно завозился Олег.
– Иди, я расстелила. Вечер уже, почти ночь, выспишься хоть.
– Ладно, – Олег перевернулся, машинально погладил Василису по светленькой, кудрявой макушке, встал, отправился в сторону кухни.
– Олег, – нахмурилась Аня, выйдя вслед за мужем, убедившись, что дочку от одного из обожаемых мультфильмов не оторвать – Мог бы не пить при Василисе… я же просила.
– Прости, – шлёпнулся на стул Олег, выпил одним махом стакан воды, цокоча зубами по стеклу, – Сутки паршивые, с утречка ДТП с констатацией, днём суицидница, еле откачали, потом на стройке мужика завалило, через восемнадцать часов обнаружили, сама понимаешь, краш-синдром, вряд ли выкарабкается, и под занавес позднее послеродовое кровотечение – не довезли. Двадцать три года девчонке, одна с ребёнком была, пока муж приехал с работы, пока нас вызвал…
– Жопа, конечно, – посочувствовала Аня.
Искренне посочувствовала, кому, как не ей знать ад, который почти ежедневно проходил Олег. Ей удалось вырваться, она просто больше не могла ни терпеть эту работу, ни справляться с нагрузками, ни мириться со скотским отношением начальства и пациентов, ни с копеечной зарплатой.
Олег не уходил, не мог, вернее, не хотел, «подсел на иглу». Из скоряков либо в первые годы бегут сломя голову, либо тянут эту лямку до самого конца, отнюдь не победного.
– Я уберу, – огляделся вокруг Олег. – Иван заходил, – извиняющимся тоном пояснил он.
– Хоть бы суп из пакета сварили, – вздохнула Аня. – Опять ерундой закусывали. Людей спасаете, а себя до язвы доводите… Сейчас суп сварганю, – достала заранее разделанную курицу, картофель, овощи, зелень.
– Фрикадельки с рисом были, но они Василисы, мы так… – Олег махнул рукой.
– Папа! – подскочила дочка. – Смотри, какой я рисунок нарисовала. Цветочек для мамы!
– Очень красивый цветочек, – подхватил Олег малышку. – А ты мой самый красивый цветочек, самый вкусный, съем!
– Нет, нет, нет, – засмеялась Василиса, выворачиваясь из рук папы. – Не догонишь и не съешь!
Олег шутливо побежал в комнату, «догоняя» дочку, Аня принялась чистить овощи, бросая взгляды на большой букет тюльпанов в двухлитровой банке. Столько лет живут, подходящей вазой так и не обзавелись. Обходились без цветов, не нужны были вазы, ни большие, ни маленькие. На Озоне что ли заказать…
Ближе к ночи Олег растянулся на кровати, полусонно глядя на экран телевизора, где молчаливо бегали врачи сериала, спасая жизни направо и налево. Василиса крепко спала, уткнувшись личиком в одну из своих мягких игрушек, сегодня в розового слона Василия, названного в честь маленькой хозяйки.
Аня устроилась рядом с мужем, вздохнула, сами собой полезли воспоминания о том человеке, о котором думать нельзя, запрещено строго-настрого. Как он подарил тюльпаны, как шепнул: «Всё хорошо, Анют».
«Анюта» – это его, неизвестно откуда взявшееся, такое вдруг сладкое, щекочущее в груди, где-то у сердца.
Руки его на талии, прижимающее к своему сильному телу совсем легко, между прочим, и от этой близости так хорошо, что хочется жмуриться, как кошке в солнечном луче.
Сжала ноги от накатившего желания, настолько острого, что стало стыдно, хотя стыдиться-то нечего. Она взрослая женщина, двадцать семь лет, почти двадцать восемь, хотеть близости – нормально.
– Олег, – она погладила мужа по плечу, красноречиво потёрлась, показывая взглядом, что лучше пойти в кухню или ванную комнату.
– Ань, давай завтра, – полусонно пробормотал тот в ответ.
Завтра, так завтра… Сколько это, уже ставшее мифическим «завтра» длится? Три месяца, как минимум.
Глава 4
– Анна Викторовна, здесь вам принесли, от тайного поклонника, – услышала Аня по телефону от Риты – администратора Адмиралтейского филиала.
Глянула на часы, поспешила к ресепшенену, рядом с которым стояли три женщины, ещё несколько сидели вдоль коридора, устроившись в удобных креслах для ожидания. Молча подошла к стойке, Рита на секунду оторвалась от клиентки, протянула Ане пакет, снова вернулась к работе.
Аня зашла в кабинет для отдыха персонала, быстро распечатала упаковку, оглядела то, что видела, довольно облизнулась. Сразу же съела спринг-ролл, за ним ещё один. Вкусно!
Первый раз, когда прислали доставку из ресторана, она искренне растерялась, решила, что курьер ошибся. Позвонила в службу доставки, несколько раз переспросила, точно ли никакой ошибки, ведь она-то ничего не заказывала. Оказалось, доставку сделал мужчина, он же оплатил, данные карты, естественно, неизвестны, имя называть отказались или действительно не знали, лишь сведения: кому и куда привезти.
Тогда Аня на секунду решила, Олег решил побаловать, что было совершенно не свойственно ему. Не потому, что скупой на деньги или эмоции, просто под спудом вечных забот романтика ушла из их отношений, кажется, навсегда. И всё-таки сердечко ёкнуло, вдруг… Ведь любой жене, под любым гнётом, хочется красивых жестов в свой адрес от собственного мужа. И Ане хотелось.
Олег быстро опустил с небес на землю, заявив по телефону, что ему есть чем заняться на работе, кроме заказа обеда жене, самому бы успеть пожрать. Чашка растворимого кофе с раннего утра – вот и весь запас жиров и углеводов за сегодняшний день.
– Тайный поклонник, – мечтательно закатила глаза Рита, ставшая свидетельницей той, самой первой доставки.
Так и повелось, «тайный поклонник» стало именем нарицательным, означающим, что Анне Викторовне прислали презент, которым она наверняка поделится с коллективом.
Вскоре выяснилась, что тайный поклонник в курсе рабочего графика Ани и замен, когда они случались. Ей не составила труда догадаться, кто этот поклонник – Сабуров Георгий Давидович. Егор.
В ближайшую смену в Центральном филиале она прошла в стационар, нашла виновника своего смущения, подошла, полная решимости поставить на место, сказать, что подобные вещи недопустимы. За кого он её принимает, и что всё это значит? Впрочем, что значит – догадаться было нетрудно, не наивная дурочка, но пусть свои поползновения оставит для другой, ей, замужней женщине, это совсем не интересно.
Георгий Давидович широким шагом шёл по коридору, сосредоточено думая о чём-то своём. Тёмно-серая хирургическая форма удивительно шла ему. Он словно с буклета рекламного сошёл, актёром на красной дорожке престижного кинофестиваля был.
– Егор, – Аня решительно встала перед спешащим, перегородив дорогу.
Смутилась от собственного панибратского обращения, как же он Егор… это для Кристины он Егор, для неё – Георгий Давидович, по имени отчеству и непременно на вы. Поспешила исправиться:
– Егор Дави… Георгий Давидович, можно вас на минуточку? – скосила взгляд в сторону, на них во все глаза смотрела постовая медсестра, которая стала свидетельницей их танца на восьмое марта.
– Что такое, Анна Викторовна? – Георгий Давидович по-дружески приобнял её за плечи и повёл в сторону своего кабинета.
– Георгий Давидович, – выдохнула она, как только они переступили порог, – не нужно присылать мне еду, я не голодаю.
– Если бы я думал, что вы голодаете, я прислал бы половину говяжьей туши, например, и мешок картофеля. А это всего лишь небольшой знак признательности, – не стал упираться и отнекиваться Георгий Давидович. – Ешь на здоровье.
– Это неудобно!
– Честно говоря, Анют, неудобно то, что я опаздываю на операцию, а парочка спринг-роллов, несчастный греческий салат или лосось терияке всего лишь дружеский жест, из которого не стоит делать мировую проблему.
– Простите, – отступила Аня на пару шагов, обругав себя на чём свет стоит. Действительно, нашла время и место для разборок, да и причину тоже…
Причина уважительная, но можно в другое время подойти. После работы подождать на парковке или перед приёмом поймать, в обеденный перерыв, наконец, а не когда ждут в операционной.
– Кушай и никого не слушай, – подмигнул Георгий Давидович и, резко развернувшись, вышел из кабинета. Аня поспешила следом, не оставаться же на чужой территории.
Она надеялась, что Егору надоест делать заказы, отслеживая её график, замещения, выходные. Время шло, а «тайный поклонник» не уставал. Хорошо, что никто не догадывался, кто именно подкармливает рядового терапевта. Иначе бы этот терапевт глаз не смог бы поднять от стыда. Замужняя женщина, называется. Стыдоба!
Постепенно она привыкла, полюбила и даже с нетерпением ждала, что же будет в следующей доставке. В дни, когда ей нужно было бежать из одного филиала в другой, и не оставалось времени на обед, обязательно присылали суп. Обычную солянку, ароматный фо-бо, сытный чаудер или давно ставший привычным экзотический том ям. В вечерний приём в заказе обязательно находился детский десерт. Небольшое пирожное в виде зверька, сладкие свежие ягоды не по сезону, мороженое в забавной упаковке, явно для Василисы.
В её графике произошли небольшие изменения. Она осталась в Адмиралтейском филиале на вечернем приёме. Днём же чаще работала в стационаре, что было очень удобно – рабочих часов чуточку, но меньше, зарплата же больше.
Однако не это стало основной причиной тихой радости Ани, а то, что с «тайным поклонником» они стали встречаться чаще. По долгу службы, естественно, в рамках общения коллег, но… что-то щемило под ложечкой, сердце замирало, когда она видела особенное отношения Егора к себе, тщательно сдерживаемое, незаметное для окружающих.
Пожалуй, с ней, на глазах коллег, он общался более формально, чем с остальными женщинами-коллегами. С ними он напропалую заигрывал так, что молоденькие девочки принимали всё за чистую монету, пока не ударялись о горькую правду: всеобщему любимцу Георгию Давидовичу до фонаря все и вся, на работе он романов не крутит. И вообще – женат.
Аня ругала себя за собственную слабость, обещала себе не обращаться внимания на Егора. Неустанно напоминала себе, что он – мужчина её подруги. Причём той самой, что устроила её на работу. Отплатить чёрной неблагодарностью она попросту не могла, даже представить подобного не получалось, хотя иногда представляла такое, что… о, более жаркого стыда, чем за собственные фантазии, она не испытывала никогда в жизни.
У неё был законный муж, отец её дочери. Человек, с которым они много пудов соли съели, о котором и нужно думать денно и нощно, помогать, понимать, делить горе и радость – так было правильно.
Горе, слава богу, их с Олегом миновало. Радость, впрочем, тоже. Иногда Ане казалось, что она бьётся, как рыба об лёд, пытаясь вытащить мужа из лап надвигающейся зависимости, но всё тщетно.
Или прав Олег, зависимость ей только мерещится. Выпивает Олег после каждой смены, но ведь не напивается до беспамятства. Нет! Всегда можно быть уверенной, что он заберёт Василису из садика, накормит, погуляет, поиграет, будет лепить из пластилина и собирать осенние листья в парке. Они с дочкой лучшие друзья-приятели, настоящие заговорщики.
Стоит ли расковыривать струп над гноем в их с мужем отношениях, ведь эта корка не просто так существует, она защищает от микроорганизмов и грязи.
Аня никак не могла избавиться от ощущения, что семейная жизнь её ускользает, как песок сквозь пальцы. Пропало что-то между ней и Олегом, не просто секс, которого почти не стало, а тот, что случался – впопыхах, в порядке одолжения, – не приносил и капельки удовольствия, а что-то по-настоящему важное, основополагающее. То, что она надеялась нащупать, ухватить, спасти.
Олег не поехал с ней и Василисой в отпуск, а ведь они впервые отправились на море. Для Ани это стало целым событием. Она так хотела, так мечтала, с таким усердием откладывала деньги и с энтузиазмом выбирала место, отель, номер что не заметила глухое недовольство Олега.
– Зачем я тебе теперь нужен? – сказал он однажды. – Ты у нас теперь дама самостоятельная, сама поездку на море оплатить можешь, – фыркнул пренебрежительно.
Аня растерялась. Разве она хотя бы раз выказала недовольство зарплатой Олега, его лептой в семейный бюджет? Фельдшер скорой помощи не золотая антилопа, кому, как не ей это понимать.
– Радостная какая, счастья полные штаны… – грубо добавил он.
– Конечно, радостная, – вспылила Аня. – Мы с тобой ни разу на море не были, а сейчас можем съездить и Василису свозить! Что плохого?
– Я был, в пять лет, а Василисе там делать нечего. Две недели мало для акклиматизации трёхлетки, кто из нас врач, спрашивается…
– А я не была! – фыркнула тогда Аня.
Ей очень, очень хотелось на побережье. Своими глазами увидеть песчаные и галечные пляжи, окунуться в тёплую воду, увидеть низкие звёзды, вдохнуть морской воздух, съездить к водопадам, одним глазком глянуть на горы. Самой почувствовать то, о чём пишут на форумах, рассказывают отдохнувшие коллеги.
– Вот и вали! – рявкунул Олег, обидев Аню.
На следующий день он огорошил тем, что ему не дают отпуск, а ведь всё казалось согласованным. Сумасбродное начальство решило, что хрен на блюде Лапину, а не положенный отпуск. Потом-то выяснилось, что Олег сам поменялся с коллегой, решил, что ноябрь – нормальный месяц для отпуска, жена и в одиночестве прекрасно отдохнёт.
Аня поехала одна с дочкой, её даже проводить было некому. Решила, доберётся на такси, уж теперь-то точно не обеднеет. Олег сказал «дама самостоятельная» – вот и проявит самостоятельность.
В итоге добиралась не на такси, проводил Георгий Давидович. Прямо до поезда довёл, донёс огромный чемодан, сумку, ещё и Василису подхватил на руки.
Аня хотела заплатить за «дружескую помощь», так ей было бы комфортней, ситуация выглядела бы не настолько провокационной, только ничего не вышло. Егор глянул на купюры с таким недоумением, что Аня мгновенно сообразила, что лучше спрятать их подальше и притвориться, что ничего не было… Показалось. Мираж!
– Всё-таки мне кажется, что ехать одной так себе идея, Анют, – сказал Егор в поезде, когда устроил чемодан на положенное место, а сумку закинул на третью полку.
– Поехали с нами, – не думая пошутила Аня.
– Я бы с удовольствием, – нагнувшись под её рост, прошептал Егор, поправляя ей выпавший из высокого хвоста локон. – Не представляешь с каким… – опалил дыханием, отчего у самой Ани дыхание пропало.
Сердце рвано забилось, во рту пересохло, в груди что-то сжалось, опустилось вниз живота, заставляя кровь бежать с утроенной скоростью. Щёки совершенно предательски покраснели, ладони сжались от желания прикоснуться к лицу Егора. Интересно, насколько щетина жёсткая, а губы мягкие и тёплые, какого вкуса?..
– До встречи, – быстро отошёл от неё Егор, будто поставил её на место со своими глупыми желаниями и мечтами.
К Георгию Давидовичу найдётся, кому прикасаться. У Ани же, между прочим, муж законный имеется. Очнись!
Взаимная симпатия чувствовалась, как рукой по оголённому проводу. Аня не глупенькая девочка, чтобы не видеть, не понимать, что происходит между ними двумя, но они не звери, чтобы бездумно следовать желаниям.
Георгий Давидович, именно Георгий, именно Давидович, а не Егор, не поддаётся, и ей необходимо держать себя в руках!
– Пока, Василёк! – попрощался он с Василисой, вызвав по-настоящему счастливую улыбку дочки. – Привезёшь мне браслетик из ракушек?
– Да! – подпрыгнула на полке Василиса. – Привезу!
«Мы сели в поезд», – написала Аня чуть позднее Олегу, отчиталась, хоть он вопросов не задавал, видимо, свято верил в самостоятельность жены, её безграничные возможности дотащить огромный чемодан, сумку и трёхлетнюю дочь до поезда.
«Как добрались?»
«Коллега подвёз», – не стала обманывать она.
Не умела врать, не научилась за почти двадцать восемь лет жизни, и начинать не собиралась.
«Отлично. Привет коллеге».
Сколько же она передумала об этом коллеге, чего только не представляла, как только не ругала себя после собственных фантазий, которые бились в ней двое суток пути к Чёрному морю. И столько же на обратном пути.
А уж, сколько мыслей и воображения пришлось на долгие южные ночи, когда не спалось от духоты и накатывающего некстати желания, стоило вспомнить горячий шёпот: «Я бы с удовольствием».
Танец на восьмое марта, спринг-роллы на обед, белозубая улыбка, внимательный карий взгляд, упрямый локон на лбу, шутливые интонации в голосе, дружеские объятия, такие, совершенно между делом, при нечаянных встречах в отделении стационара…
Встречал их с Василисой Олег, дочка была счастлива, Аня, честно говоря, тоже. Увидь она на перроне того, кто их провожал, неизвестно, сдержала бы она эмоции. Вдруг выдала бы свои мысли, чувства, желания, ведь врать и приотворяться у неё никогда не получалось, а этого допустить ни в коем случае нельзя.
У Егора есть женщина. У неё – муж.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?