Читать книгу "Шёпот звёзд"

– И хуй встал, и сердце? – подмигнула Мэри.

Глава 3

– Спешишь? – поинтересовался Лукьян, широко улыбаясь.

Не только потому, что женщины проверено пищали от его улыбки. Улыбнулся – дали. Сам Лукьян не очень-то понимал, что в ней особенного. Губы, зубы – всё, как у всех. Но если работает, значит, надо пользоваться.

Потому что искренне был рад видеть Мэри.

Они не сильно дружили, «не разлей вода» в детстве не были. В юности тусили в одной компании, но особенно не сближались, однако Мэри – всегда была Мэри. Звезда местного разлива.

Это как увидеть Венеру в вечернем небе в марте – ты о ней не помнишь, не думаешь, увидев же – радуешься, как осёл морковке.

Смотрите, смотрите, Венера, вернее, морковка, раз ты – осёл.

– Не особо, – ухмыльнулась Мэри, сканируя взглядом Лукьяна, решая что-то для себя.

Давай же, детка, соглашайся. Не пожалеешь.

– В ресторан? – он показал взглядом на ресторанчик напротив банкетного зала.

Дальше по аллее расположились ещё два заведения, поскромнее, не шиканёшь особо, впечатление не произведёшь, но в этом городке Мишленовскими звёздами не пахло.

Кому они здесь нужны? Вот дорого-богато, чтобы статуи греческих богов по залу, бархатные шторы в пол, кубанский хор на всю округу – это да, это пожалуйста. Тартар из отварной моркови или эскарго жрите-с сами. Здесь с виноградными улитками борются, а не под соусом едят.

– Издеваешься? – засмеялась Мэри. – Нас накормили и с собой дали, – тряхнула пакетом с эмблемой банкетного зала, напомнив, что с порядочного торжества гости с пустыми руками не уходят. – А вот пить хочется.

– Чай, кофе, бабл-ти? – решил блеснуть он знаниями, дескать, он не только таймырский медведь, как говорят, но и продвинутый мужчина, знает толк в извращениях, вернее, удовольствиях. – Вина? Уверен, здесь можно найти Просекко, – повёл бровями.

Видишь, Мэри, какой я знаток удовольствий для взрослых девочек.

Не прогадаешь.

– Через дорогу всегда свежее пиво, – огорошила его взрослая девочка. – Пойдём, раз приглашаешь, – взяла под руку Лукьяна и посмотрела с вызовом. – Ну, у тебя ноги отнялись или что?

– Приглашаю, – засиял Лукьян.

Пиво, значит, пиво. Неожиданный выбор для девушки с внешностью куколки и взглядом доверчивого оленёнка, но кто он, чтобы отказывать даме в бокальчике-другом пивка.

Она шла рядом, не пытаясь приноровиться к его шагам, подстраивался он. Маленькая, игрушечная какая-то.

Сколько, интересно, роста в Мэри? Лукьян почти сравнял планку в два метра, не хватило несколько сантиметров, потом пошёл в мощь.

Мэри была ему где-то по грудь. Ладошка, обхватывающая его руку у сгиба локтя, естественно, ничего обхватить не могла (кое-что смогла бы, но до этого счастливого момента нужно добраться), нога крошечная…

Что-то он подзабыл, какая Мэри мелкая, если в принципе помнил о её существовании. В отпуске доходили отголоски разговоров о соседке, но воспринимались белым шумом, как и новости об остальных знакомых, коих в маленьких городах всегда полным-полно.

Бар оказался почти полон, но нашёлся столик в укромном уголке. Интимом повеяло.

Заказали пиво, Мэри тёмное, Лукьян местное – обычный лагер. В нём и без того плескался крепкий алкоголь, не хватало нахреначиться до состояния нестояния, и он не о ногах своих пёкся.

– Как тётя Женя? – поинтересовался он матерью Мэри.

Сколько он себя помнил тётя Женя была в одном весе, одной одежде, всегда на огороде, как вросла в свои бесконечные грядки.

– Спасибо, всё хорошо. Справляется, – кивнула в ответ Мэри.

Пригубила пиво, закрыв глаза в наслаждении. Оторвалась от края бокала, оставив на верхней губе пенку – эх, слизнуть бы! – обвела острым кончиком языка рот, направляя импульсы прямиков в член Лукьяна и окружающих мужиков.

И ведь никаких шансов, что жест был случайным.

– Брат? Иван ведь? – попытался вспомнить имя младшего брата Мэри.

Вечно сопливый, недовольный, ноющий на родительских грядках. Сейчас ни самого Ивана, ни соплей его не было видно. Уехал, может, Лукьян не задумывался.

– Нормально, – Мэри слегка поморщилась, мгновенно взяла себя в руки. – Здесь живёт, у твоей сестры работает, плитку укладывает… кстати, у него пятеро детей.

– Офигеть! – вылупился на Мэри Лукьян.

Как пятеро детей? Он же школу едва-едва закончил, недавно с рюкзаком мимо дома Андреевым шлёпал. Когда успел-то? Вместо уроков труда, что ли?

– Ваньке двадцать восемь вообще-то, – засмеялась Мэри, прочитав мысли собеседника по лицу.

– Я думал, он младший брат, выходит, старший, – протянул Лукьян, смотря в упор на Мэри, незамутнённым взглядом, искренним таким. Словно и правда верил, что она моложе.

– Выходит, старший, – невозмутимо приняла комплимент Мэри. – А как ты? Про сестру твою знаю, про родителей тоже, про себя что расскажешь?

– Живу в Норильске, работаю там же, менеджер не среднего звена. Не привлекался, не состоял, порочащие связи имел, но замечен в них не был, – подмигнул.

– С «замечен не был» – преувеличение года, – подняла второй бокал Мэри, проделала тот же трюк с кончиком языка и пеной, вынудив Лукьяна заёрзать. Тяжела ты доля холостяцкая, скипетр давит в штанах. – Слава идёт впереди тебя, – расплылась в ехидной, знакомой с детства улыбке Мэри.

– Говорят, я в сексе чемпион, – гоготнул Лукьян, не отводя взгляда от собеседницы.

Щёки раскраснелись, тёмные волосы выбились из причёски, пухлые губы призывно приоткрыты, виднелся край белоснежных зубов, носик прямой-аккуратный, глаза цвета переспевшей вишни и шея… изящная шея, целовательная, ждущая конкретно его, Лукьяна, губ.

– Усэйн Болт[3]3
  Усэ́йн Сент-Ле́о Болт – ямайский легкоатлет, специализировался в беге на короткие дистанции, восьмикратный олимпийский чемпион и 11-кратный чемпион мира.


[Закрыть] тоже чемпион, – пропела Мэри, вызывая громоподобный смех Лукьяна.

Ай да чертовка, ай да молодец!

После бара немного прошлись, вспоминали школьные годы чудесные. Откуда-то из закромов памяти всплывали имена приятелей, учителей, совместные истории, которых хватало на самом деле.

Это только кажется, что четыре года – большая разница в возрасте для детей. Если они растут на «вольном выгуле», живут по соседству, имеют общих друзей-приятелей – совместных воспоминаний наберётся целый мешок.

– Домой? – спросил Лукьян, потянув на себя Мэри.

Податливую, мягкую, как кошка, пахнущую свежестью, луговыми травами, свободой.

Заглянул в глаза, тёмные, призывно сверкающие из-под полуприкрытых ресниц. Скользнул взглядом по пухлому рту с влажным блеском. Опустился на шею, тонкие ключицы, выемку глубокого V-образного выреза платья, открывающего сверху вниз вид на потрясающую грудь, спрятанную в кружево.

На бедра, по которым скользила ткань, а должны были руки Лукьяна.

Раздвинуть бы сейчас эти самые бёдра…

– К тебе или ко мне? – спросил он, видя, что Мэри, в общем и целом, не против ни к нему, ни к себе.

– В Норильск? Избавьте, – ухмыльнулась та. – Давай ко мне, коль не шутишь.

Лукьян потянулся к телефону, открыл приложение такси, услышал чуть хрипловатый голос Мэри, называющий адрес – район панельных пятиэтажек ближе к центру. Таких островков в их городке было немного. Основная часть населения жила в частных домах, и о сомнительных благах цивилизации в виде центрального отопления слышать не хотела.

– Ты не у матери живёшь? – почему-то удивился Лукьян.

Всплыло в памяти, что Мэри вышла замуж в Краснодар за какого-то армянина, там и жила с мужем. Долго, видимо несчастливо, если в итоге развелась.

– Взрослая я уже, с мамой жить, – фыркнула Мэри, показывая взглядом на остановившееся такси.

Лукьян открыл дверь перед Мэри, ждать любезности от таксиста не стоило. Здесь по умолчанию единственный тариф – эконом, куда открытие дверей и бутылочка воды в подлокотнике не входит, зато есть завидная функция «можно не пристёгиваться».

Между домами, построенными ещё для рабочих канувшего в лету завода, возвышалась относительно новая, кирпичная постройка. Семь этажей, три подъезда, яркая детская площадка, просторная парковка. Почти жильё премиум-класса.

Правда, у подъезда всё те же лавочки, что и у древних пятиэтажек, и те же бабушки, обсуждающие крах нравов современной молодёжи, рецепты закатки огурцов и соседского пьянчужку, что жена снова из дома выставила, так он и спит под кустом сирени неподалёку от алкомаркета. Хорошо устроился, алкаш.

Поднялись на лифте на пятый этаж. Лукьян попытался накинуться с поцелуями в лифте, на самом деле он в такси ещё порывался, везде наткнулся на отпор.

Отлично. Мэри у нас, значит, не такая. Хорошо, не сложно играть по её правилам.

Где там остановка трамвая? Вместе подождём.

Два поворота ключа в двери, заставившие яйца поджаться, а член принять боевую готовность.

Рановато, конечно, рановато, как бы не опростоволоситься… не хотелось бы с Мэри заполучить славу бегуна на короткие дистанции. Скорострела убогого.

Риск был велик, раньше прецедентов не бывало. Но от голодухи крышу рвало и штаны, ещё и Мэри – чудо, как хороша.

Лукьяну никогда невысокие хрупкие женщины не нравились. Не отказывался, брал, если других под руку не подворачивалось, но предпочитал посочнее, вернее, покрепче. Куда ему, мужику не слабого телосложения и конституции (той, что в трусах) эфемерное создание на себя насаживать?

А сейчас прям пёрло от хрупкости, манкости, от того, как ощущалась в его руках, как пахла, что чувствовалось.

А-а-а-а-а, безумие какое-то! Космического масштаба!

– Лео, ты дома? – вдруг услышал голос Мэри.

Лео? Какой, нахер, Лео? Теоретически он был не против тройничков и прочих геометрических фигур, но как-то прошёл уже юношеский угар, когда еблось всё, что может шевелиться, в любых конструкциях. И вообще, Мэри – она только его, для него. Причём здесь какой-то Лео?!

– Ага!

Мальчишеский голос с зачатками ломки произвёл на Лукьяна эффект взорвавшейся бомбы. Он словно сначала разлетелся на куски, потом с высоты рухнул в ледяной океан.

Облом… космического, блядь, масштаба…

– Здрасте, дядя Лукьян, – услышал Лукьян перед собой. – А вы что здесь делаете?

Лео… Лео… откуда я тебя знаю, Лео?

Точно, у Коса сын Сашка дружит с соседским пацаном, с этим самым Лео. Учитывая, что Зервасы, Андреевы и Заводоские соседи, не трудно догадаться, что дружит Сашка с сыном Мэри. Вряд ли её сопливый братец, по жизни ни рыба ни мясо, заделал ребёнка лет в пятнадцать.

– Дядя Лукьян помог мне с машиной. С утра не завелась, я попросила посмотреть, – очень убедительно и словно между прочим ответила Мэри, разуваясь. – Проходи, Лукьян, – показала рукой в сторону комнаты. – Тапочек твоего размера нет, – продолжила, глядя на вытянувшееся лицо гостя, который если и был готов к облому – а он не был, – то точно не такому эпичному. – Скоро Лео догонит. И в кого только?.. – улыбнулась она.

– В папу, – с заметным гонором, если не вызовом ответил Лео. – Я бы посмотрел машину, – нахмурился, оглядев незваного гостя.

– Прости, ты спал с утра, – легко повела плечом Мэри. – Голодный? Я еды принесла. В пакете, в прихожей стоит.

– А где вы встретились? – Лео, не обращая никакого внимания на слова мамы, впился в неё недовольным, ревнивым взглядом.

Мэри вздохнула, покачала головой, дескать, что с тобой делать, с Фомой неверующим.

– Дядя Лукьян родной брат Пелагеи Андреевой, дочери соседей бабы Жени. У неё сегодня свадьба.

– Ну, – фыркнул Лео. – Знаю, Сашка там целый день сегодня, его же отец женится, – он показал пальцами кавычки, выражая недоумение самим институтом брака для мужчины, ещё и свадьбой через два года после официального бракосочетания. – И?

– И я сегодня выступала на их свадьбе, – завершила Мэри торжествующим тоном, словно нашла ответ линейного уравнения для пятиклассника.

– А-а-а! – протянул Лео.

Сразу же потерял интерес к гостю, который опасности очевидно не представлял. Брат жены отца лучшего друга – почти родственник. Почему бы ему не посмотреть машину соседки отца лучшего друга… как-то так же выходит?

Не разберёшь, кто на ком стоял в Грушевом переулке.

Лео с интересом схватил пакет с контейнерами, отправился в кухню. Лукьян шагнул в сторону комнаты, куда пригласила Мэри.

Хотя… а зачем? В Монополию играть?

Зашёл, огляделся. Мебель не слишком старая, но порядком убитая, будто здесь лет десять проживал цыганский табор в компании с медведями. Видны попытки реанимации помещения, приведения в порядок, где-то подклеены обои, запаян порванный линолеум, до блеска помыты окна, наглажены шторы, но в целом впечатление удручающее.

Сама Мэри в платье из шёлка, с дорогими украшениями, ухоженная, яркая, со взглядом человека, не знающего поражений и бед, в окружающей обстановке была похожа на Жар-птицу, попавшую в курятник.

– Увидел? – приподняв брови спросила Мэри. – Значит так, Лукьян, давай начистоту. У меня трудный развод, сын. В отношениях, любых отношениях, не нуждаюсь, – подчеркнула, что не только всерьёз и надолго, но и добротный перепихон не интересует.

А ведь это могла быть знатная пирушка…

– Мам, баба Женя завтра ждёт тебя помидоры подвязывать! – донёсся голос Лео из кухни.

Лицо Мэри так перекосилось, что Лукьяну стало её жалко. Видимо, в огородных радостях она нуждалась ещё меньше, чем в упругом, толстом члене.

Может, предложить бартер? Так-то он огородник от бога, один раз так виртуозно расправился с усами клубники, что с тех пор мать запрещала ему дышать в сторону драгоценных грядок – всех пяти.

– Дядя Лукьян, дадите нам с Сашей на квадрике покататься? – появился в проёме двери Лео.

Лицом сильно похож на маму, но мужское уже начало брать верх. Мягкость, округлость, симпатичность уходила, уступая место угловатости.

Глаза же одни – большие, оленьи, цвета перезревшей вишни, почти чёрные.

– Он сломан. Привод. Починю, приходите, – Лукьян нарочно проигнорировал распахнутые в возмущении глаза и рот Мэри.

Молчи, женщина, мужики серьёзные темы обсуждают. Сцепление и карданные валы – это вам не шутки.

– Сами чините?

– Естественно, – важно кивнул Лукьян. – Если интересно, заскакивайте с Сашей.

– Придём! – совсем по-детски подпрыгнул Лео, от чего дрогнули полы, качнулась криво прикрученная люстра.

Парень у Мэри не худенький. Ширококостный, пожалуй, с лишним весом, небольшим брюшком, пухлыми руками, рыхловатый, видно – со спортом не на дружеской ноге. Ничего, Лукьян в детстве толще был. Взросление и зал все жиры смыли.

– Только у меня условие, – Лукьян покосился на Мэри. – Видел, у бабушки твоей куры есть. Покажешь нам с Витюхой?

– С кем?

– Сын у меня, Витюха, полтора года, в кур твоей бабушки влюблённый ходит. Мы в Норильске живём, не ходят у нас по улицам куры… козу видели в контактном зоопарке, енота, пони, а кур никто не догадался завести, – развёл руками Лукьян.

Вот такая оказия, друг мой Лео, не видел Витюха ни куриц, ни петухов.

– А, покажу, конечно! – тут же вызвался парнишка. – У бабушки ещё фазаны есть, Витюхе понравится! Когда придёте?

– Завтра и придём, – довольно кивнул Лукьян.

 
Мэри, отказала ты на беду, Мэри
Мэри, трудно ангелом быть, когда не дают, Мэри…
 

Глава 4

Ночь прошла паршиво, не спалось, несмотря на выпитое. Лукьян изрядно догнался после того, как ушёл от Мэри. От такого количества горячительного сам бог велел вырубиться, но нет.

Не спалось.

Сначала гонял лысого, думал – снимет напряжение, и сразу отпустит, потом мысли. Не выходила из головы Мэри, Маша Заводовская, или какая у неё сейчас фамилия?

Крутилось в памяти то ли Саркисян, то ли Погосян…

Вдруг вспомнилось, как приклеилась к ней кличка Мэри, да так прочно, что впоследствии многие думали, что востроглазую, шуструю девчонку так и зовут – Мэри Заводовская. Родители с причудами.

Каждый год на общешкольной линейке выступали ученики. У кого какие таланты были, те и демонстрировали. Маша традиционно танцевала в паре с партнёром, очередным прилизанным мальчишкой, который неминуемо вызывал смех у пацанов от первых до одиннадцатых классов.

Будучи классе в пятом или шестом, точно Лукьян вспомнить не мог, Маша в очередной раз выводила закрученные «па» на площадке с флагштоком перед крыльцом школы, волоча за собой партнёра – белобрысого, тощего, с откляченной пятой точкой парнишку.

Школьники стояли сплочёнными рядами, крепились, понимая, что «Ча-Ча-Ча» – лишь начало вселенской скуки. На широком крыльце, выполняющем функцию трибуны, готовились к речи завуч, директор школы и парочка депутатов.

Общую дремоту разбавляла только танцующая Маша, ритмично двигая руками, ногами, шелестя подолом, щедро усыпанным пайетками, ярким пером на повязке через лоб, бусами и серебряными туфельками на каблучке – источником зависти младших школьниц.

Но главное не это, главное – улыбка и взгляды, которыми она одаривала «зал». Совсем мелкая по возрасту и внешне – а она точно стояла последней в шеренге на уроках физкультуры, – Маша выглядела небожительницей, сошедшей с экранов кинотеатров или рекламы.

Героиней «Великого Гэтсби», дивой двадцатых годов двадцатого века в мини-версии.

Такая маленькая, а уже звезда. Тогда, глядя на вертлявую, яркоглазую пятиклассницу, ни у кого, начиная от депутатов, заканчивая первоклашками, и сомнения не возникало, что девочку ждёт большое будущее. Она непременно станет звездой танцев или кино, неважно.

Важно, что оно гарантировано – это звёздное будущее.

В конце выступления ведущая громко повторила имена выступающих. На «Мария Заводовская» кто-то из старшеклассников крикнул:

– Какая она Мария, Мэри она!

Мэри, как символ жизни заграничной, значит – прекрасной, волшебной, безоблачной. Жизни, которая вряд ли была уготована большинству учеников обыкновенной школы небольшого Кубанского городка, раскинувшегося между пахотных полей.

Так юркая, как ящерка, шустрая, со смеющимся взглядом тёмно-карих глаз, похожих на пуговицы, девочка стала символом всего лучшего сразу.

Впоследствии никто не удивился, когда Мэри поступила учиться на хореографа, танцевала в одном из лучших народных коллективов края, удачно выскочила замуж. Приезжала к матери на дорогой машине, блистала, сияла, радовала, и снова улетала в свою прекрасную жизнь, символом которой когда-то стала.

Мэри…

И что стало с этой Мэри?

Вот с этим и собирался разобраться Лукьян в ближайшем будущем.

Во-первых, упускать такую женщину – грех неискупимый, на который он пойти никак не мог. Все его предки казаки, люди традиционно богобоязненные, вставали за его спиной и говорили взглядом: «Не посрами рода нашего Андреевского, Лукьян Николаевич».

Во-вторых, чем-то в отпуске заниматься надо. Женщина, как ни крути, нужна, дрочка плохо помогает. Напряжение снимается на короткое время, удовлетворения же в механическом движении руки нет совсем. Испарилось за месяцы вынужденного воздержания.

Решив, что Мэри, будь она Машей, Марией или самой бестией из преисподней, станет его, Лукьян уснул.

Проснулся от традиционного хлопка Витюхиной ладошки по лицу, дескать, вставай, папаня, солнце уже высоко.

Лукьян выглянул в окно, окинул взглядом соседский огород – пусто. Мэри ещё не пришла отбывать повинность.

В доме царила суета.

Все четверо внуков от Пелагеи находились во дворе, включая годовалого Василиса, для своих Василька или Василия. Соня – единственная девочка, предводительница банды мелких, командовала парадом, ожидая в гости младших отпрысков Зервасов.

Понятно всё – медовый месяц у счастливых родителей. В случае с вечно работающими Косом и Полей – аж целых пять дней, которые они проведут в Греции, на исторической родине мужа.

Витюха на общее веселье смотрел настороженно и немного свысока. Ему, мужику серьёзному, без пяти минут охотнику, рыбаку, будущему покорителю Таймыра и плато Путорано визги-писки были неинтересны.

Сидя на качелях, точно так же сверху вниз, демонстративно скучающе смотрел на происходящее Саша – сын Коса, дружок Лео. Одним своим видом напомнив, что у Лукьяна с Витюхой сегодня запланировано важное мероприятия.

Малой отправится покорять кур.

Его отец – ведьму, которая накануне возбудила и не дала, а так не пойдёт.

Придётся дать. Лукьяну надо.

– Привет, – он сел рядом с Сашей, спустил с рук Витюху, который сразу же направился к яркому пластмассовому грузовику с полным кузовом песка. – Чего к бабушке не идёшь? – показал взглядом на дом родителей Коса.

Логичней было бы тусоваться у них, пусть никто из Андреевых не возражал, что сыновья от первого брака зятя крутятся у них. Дети и дети, когда все рядышком – и душе спокойней. Пусть привычно курсируют от дома к дому одной большой компанией.

Стало немного не по себе от того, что Витюха рос в стороне от общего веселья, но мгновенно отпустило. У них с сыном свой луна-парк.

– А-а-а, – неопределённо протянул пацан.

– Понятно, – ответил Лукьян, будто правда понял. – Слушай, друг твой, Лео, пришёл к бабушке? – показал взглядом в сторону участка Заводовских.

– Минут двадцать назад с мамой приехал. Зачем тебе Левон, дядя Лукьян? Натворил чего?

– Ничего не натворил, а если бы и натворил, я ему не папа с мамой, воспитывать, – по-доброму усмехнулся Лукьян. – Вчера случайно встретились, он обещал бабушкиных кур нам с Витюхой показать.

– Кого? – озадаченно протянул Сашка.

– Кур, – раскатисто засмеялся Лукьян. – Не видел Витюха кур, хочу показать.

– Я как раз к нему собирался. Пойдём вместе, – Сашка подпрыгнул с заметным энтузиазмом.

Нашёлся предлог свалить к приятелю. Глядишь, удастся зависнуть на целый день, избавив свою взрослую и важную персону от общества младших братьев и сестёр, а заодно и от неумолимой и беспощадной заботы бабушек.

Через десять минут они дружной компанией стояли во дворе Заводовских. К ним вышла хозяйка, вытирая руки о фартук, тепло улыбнулась, глядя на Витюху, который с интересом разглядывал новое для него место и людей.

– Что это за сладкий мальчик к нам пришёл? – затянула тётя Женя, глядя на карапуза.

– Здравствуйте, Евгения… – Лукьян забыл отчество соседки, если в принципе знал.

– Степановна я, Лукьян, но давай-ка по старинке, тётя Женя. «Степановна» я только в собесе и поликлинике. Как тебя зовут? – обратилась она к Витюхе.

– Тюха, – ответил Витёк.

– А где же твоя мама? – продолжила кудахтать тётя Женя.

– И правда, где Тюхина мама? – раздался голос Мэри за спиной Лукьяна.

Он обернулся, окинул взглядом стоящую, присвистнул про себя. Крошечный топик, подчёркивал грудь, изящную шею, ключицы. Короткие шорты, демонстрировали стройные ноги, бёдра и ягодицы.

Домашняя одежда, слегка застиранная, как раз помидоры подвязывать, смотрелась на Мэри так, словно от кутюр последней коллекции.

– Лялентина п-ф-ф-ф-ф-б-р-р-р-р, – как сумел, объяснил ситуацию Витюха.

Валентина Борисовна, которая в сознании мальца была кем-то средним между мамой, няней и бабушкой, улетела в отпуск, проведать мужа и детей. Проверить, как идёт строительство дома, на которое она зарабатывала в маленьком семействе Андреевых.

А они приехали сюда, на родину папки Лукьяна, навестить родных и близких, познакомиться с бабушкой, дедушкой и остальными родственниками, которых оказалось много.

И на кур посмотреть, да.

– П-ф-ф-ф-б-р-р-р-р – это серьёзно, – улыбнулась Мэри. – Хорошенький какой, не могу! – взвизгнула она совершенно искренне. – Так бы и затискала.

Витюха всем своим независимым видом показывал, что тискать его – идея плохая. Если что, он будет возражать. Решительно и на всю округу.

– Пойдёмте, покажу то, зачем пришли, – кивнула Мэри, показывая на дорожку, ведущую во внутренний двор. – Вот скажи, Лукьян, зачем люди живут там, где ребёнок даже кур увидеть не может?

– Люди везде живут, – ухмыльнулся он в ответ. – Например, ты видела северного оленя?

– Нет, – равнодушно пожала плечами Мэри.

– И зачем ты живёшь там, где на северных оленей не посмотреть, гольца с омулем не поймать, сугудая не поесть?

– Сугудай, что за зверь?

– Блюдо народов Крайнего Севера из сырой рыбы. Кстати, вкусно. Могу угостить, – поравнялся он с Мэри, повёл выразительно бровями, намекая, что готов угостить не только экзотическим для здешних мест лакомством, но и кое-чем более тривиальным, зато куда более интересным.

– Держи свой сугудай при себе, – фыркнула Мэри. – Прибереги для жены, она же не навсегда п-ф-ф-ф-ф-б-р-р-р-р, – пропела, растягивая губы в ехидной улыбке.

Не навсегда…

Хотелось, чтоб не просто навсегда, а прямо с концами, без малейшей возможности объявиться. Чтоб черти к самому кипящему котлу приковали Лизку и не отпускали до скончания веков.

Какой тварью нужно быть, чтобы от родного ребёнка отказаться?

Поначалу Лукьян отнёсся к взбрыку Лизки равнодушно – это же Лизка, что с неё взять? По мере взросления Витюхи, глядя, как тот растёт, развивается, учится выражать мысли, эмоции, начинал беситься.

И этого человека его бывшая жена обрекла на существование в детском доме? Кто она после этого? Тварь!

Но озвучивать мысли не стал, если и скажет, то не сейчас. Мэри тем временем открыла калитку загончика для кур, откуда посыпали пернатые, вызывая настолько восторженный визг Витюхи, такие крики радости, что всё вылетело из головы разом.

Мелкий визжал, топал, пытался схватить то одну курицу, то другую, на петуха же смотрел, раскрыв рот, как на самое настоящее чудо.

Витюха с папкой половину страны пересёк, пока из Норильска на Кубань добрался. Самолёты видел, поезда двухэтажные, людей, зверей, игрушки разные, а сколько цветов, деревьев – не перечислить всего. Всё было в новинку, интересно, но обычный петух с разгромным счётом выиграл у боинга.

Как тебе такое, Илон Маск?

Лукьян следил за Витюхой, чтобы в приступе восторга тот не причинил вреда себе и пернатым. Краем глаза посматривал на Мэри.

Хороша чертовка, не просто хороша, шикарна, так бы и слопал, то есть трахнул.

Член выразительно соглашался, что было совсем некстати, учитывая, что одет был Лукьян в серые трикотажные шорты, а где-то рядом находились двое подростков и тётя Женя.

– Так что на счёт сугудая? – повторил свой вопрос Лукьян.

В это время зазвонил телефон Мэри, она быстро ответила, окатив гостя ледяным взглядом, жаль тот совсем не подействовал.

Охладиться не помешало бы, а то шарики за ролики начали заходить.

В голове нон-стопом мелькали порно картинки с Мэри, где она то в шортиках этих бесстыжих, то в парочке вчерашней, то в платье шёлковом, без белья, с широко разведёнными бёдрами.

Эй, Лукьян, очнись!

Кругом дети, куры, даже один фазан важно ходит. Согласись, так себе атмосферка и время для сексуальных фантазий.

Мужик, держи себя в руках, тем более с утра подрочил, не должно настолько крыть.

– Что значит – не приедешь? – услышал голос Мэри. – Тебя Левон третью неделю ждёт! Да что ты говоришь?! Естественно, самочувствие драгоценной Гаруник важнее родного сына! Да?.. И что?.. Иди ты в задницу, Давид! Конечно, конечно, я всё понимаю! Золотой пизды колпак твоя Гаруник, вот что я понимаю! Урод! И верни ребёнку его Лего! СДЭКом отправь, раз твоя поперёкпиздная не разрешает с сыном общаться!

– Ой, – подпрыгнула Мэри, после того как засунула телефон в карман, раздувая ноздри, как взбешённый буйвол. – Прости, маленький, – посмотрела на Витюху, который, к счастью, настолько увлёкся птицами, что внутреннее записывающее устройство не пополнило словарный запас.

– Плохой день? – Лукьян посмотрел с искренним сочувствием на Мэри.

Похоже, дела у неё дрянь… не обманула по поводу сложного развода.

– Как видишь, – развела она руками. – Помидоры ещё эти… – едва не плача продолжила. – Неужели нельзя купить на рынке? Обязательно раком всё лето стоять?

– У меня идея. Сейчас я помогаю тебе с помидорами, а после угощаю северной рыбой и рассказываю про северных оленей, а ты перестаёшь расстраиваться из-за всяких нехороших людей. Вот, например, ты знаешь, что северные олени – единственные представители семейства, у которых и у самцов, и самок есть рога?

– Про рога у самок я сама могу целую лекцию прочитать, – горько усмехнулась Мэри. – Куда товарища Тюху денем, пока над материнскими помидорами эксперименты, не совместимые с их жизнью, ставить будем?

– У нас есть два отрока, чью энергию стоит направить в мирное русло. Заодно – профилактика подростковой беременности, скандалит Витюха на редкость противозачаточно.

– Встроенная функция любого мужика, – фыркнула Мэри. – Подвязывать-то помидоры умеешь?

– Обижаешь! – постучал себе по груди Лукьян.

О том факте, что последние лет двадцать он помидоры видел только в салате, решил умолчать.

Прости, тётя Женя, любовь требует жертв.