Читать книгу "Ты за моей спиной"

Натализа Кофф
Ты за моей спиной

Аннотация:

Он смотрит на меня. Я замираю, потому что мне страшно. Но глаз не отвести. Он держит меня, изучает, рассматривает. Этот мужчина пугает меня до дрожи. Молчание затягивается. Нужно что-то сказать. Но я не могу. Язык точно прилипает к небу.

– Надия… Мухтаровна, вы обронили, – слышу его голос, меня словно парализовало страхом.

Вижу его кривую усмешку. Мужчина вручает мне букет, тянет ладонь к моему лицу и убирает пряди волос, упавшие на глаза.

Его руки все еще удерживают меня. Горячие пальцы твердо лежат на пояснице. Кожа горит от этого касания.

И глаза. Они тоже обжигают. Но всего секунду. А после в потемневшем взгляде невозмутимость и лед.

Какой ты настоящий, Белый? Это маска? А что под ней?

***

Теги: разница в возрасте, девственница, суровый и брутальный мужчина, одержимость, эмоционально и горячо

Глава 1

– Полина хочет, чтобы ты обязательно был, Белый. А ты ведь знаешь, что желание жены для меня закон.

Федор сдерживает первый порыв отказаться. Закуривает, слушая распоряжения шефа по телефону. Выпускает облачко сизого дыма. Смотрит в окно.

В нем – темнота. Глубокая ночь. Отсвет уличных фонарей. И его собственное уродливое отражение.

Кого он видит в нем? Лысый мужик под сорокет, бывший уголовник, хотя, бывших не существует.

Усмехается. Сейчас Белый никуда не поедет. И завтра тоже. У него, млять, отпуск. А семейное торжество – не про его честь. Слава и без Белого справится. Охраны в доме Архиповых тьма. Да и ребята подстрахуют. Не зря ведь Федя столько лет их кошмарит.

– У меня отпуск, – напоминает Федор, вновь впуская никотин в легкие.

– Возьмешь пару дней взамен, – предлагает Слава. Фоном слышатся женские голоса, смех, и очень близко голос Полины.

– Федор, у тебя час на сборы. После отправлю за тобой Геру! – угроза жены друга и шефа звучит смешно и наивно. Гера пока еще щенок. Белый его одним взглядом усмирит.

Усмехается. Нет, нельзя соглашаться. Не стоит оно того. Не нужно Белому торчать в доме, когда и она там. Ничего путного не выйдет.

– Полтора, Полина Владиславовна, – ставит свое условие Федор.

– Час, Федя! – не уступает ему Полина.

Вздыхает. И как Слава умудряется не ругаться с ней? Вредная девчонка. Но к избраннице давнего друга Белявский относится с огромной симпатией. Белый улыбается, потому что кроме отражения в комнате никого нет, можно не прятать эмоции.

– Суровая ты женщина, Полина Владиславовна, – говорит с усмешкой, тушит сигарету.

– Федя! – уже в последний момент, когда Белый собирается сбросить вызов. – Забери Надию, пожалуйста. Если тебе по пути, конечно.

Нет-нет, Поля. Так не годится.

– Откуда? – говорит прежде, чем думает.

Кулак сжимается и упирается в подоконник рядом с пепельницей. Закрывает глаза. Вдох-выдох.

– Она задержалась после пар. Там что-то с курсовой у нее, – подсказывает Полина.

Белявский кивает. Запоздало понимает, что по телефону не видно.

– Сделаю, – коротко отчитывается Белый и сбрасывает вызов.

Обводит невидящим взглядом кухню. Гора бутылок в мусорном мешке. Куча пустых сигаретных пачек. А в отражении все тот же лысый урод, каким Белый себя считает.

Он дает слово. Значит, сделает.

Приводит себя в порядок. Ледяной душ. Свежая рубашка, рабочий костюм. Привычным грузом – «ствол» в кобуре. По долгу службы полагается. Федя уже сроднился с ним.

Покидает квартиру, захлопнув двери. Жилье Белый приобретает сравнительно недавно, а потому все здесь не обжито, пусть хата и упакована под ключ.

Белый легко сбегает по лестнице, доходит до парковки, садится в тачку. Движок внедорожника привычно урчит, как котенок, успокаивая.

Нет, ни хрена. Покой Белому уже даже не снится. Он и спать толком перестал. Месяца два, точно. С того дня, как… Да и похрен! Похрен на все!

Дорога до универа девчонки занимает десять минут. Белый это четко знает. Маршрут знаком вплоть до сантиметров.

Федор хмурится. Какого хрена она делает здесь поздним вечером?

Под ребрами щемит. Надо бросать курить.

Хотя нет, тут другое. И это уже не бросить. Не вырвать из мыслей.

Белый легко взбегает по лестнице. Рывком распахивает дверь здания.

Вахтер и охранник смотрят на него настороженно.

Федор безошибочно называет имя и группу студентки. Фамилию куратора. Кабинет.

Он все знает о ней, где учится, где живет, где завтракает и ужинает.

– Да вроде нет там никого, – удивленно пожимает плечами вахтер.

– Проверим? – давит взглядом Белый, усмехается.

Ну же, возрази. Дай повод. Федя с удовольствием все объяснит и разложит по полочкам. И пушка не пригодится. Так, кулаков хватит.

– Да, конечно, – кивает вахтер, – Михалыч, проводи.

Белый идет вперед. Дорогу знает.

Поднимается по лестнице на третий этаж.

Приоткрытая дверь аудитории настораживает. Федор расстегивает пиджак. Так удобнее. В случае чего, ствол под рукой.

Из кабинета доносятся приглушенные голоса. Мужской настойчивый.

И ее – дрогнувший, неуверенный… испуганный?

Нутро Белого топит яростью и звериной злобой. Кто посмел, сука?!

Рывком распахивает дверь. Молча скользит тяжелым взглядом по лицам. Спотыкается.

Глаза в глаза.

Кулак сжимается до хруста. Белый видит облегчение во взоре девочки. Видит, как с силой она прижимает папку к груди. Как пальцы вцепились в рюкзак на коленях.

Перепугали его девочку.

– Полина Владиславовна велела забрать, – спокойно говорит он, но голос звучит жестко.

Девочка кивает, подскакивает на ноги.

– Д-до свидания, Олег Петрович, – лопочет она и пулей вылетает из кабинета.

В последнее мгновение Белый ловит ее за локоть. Всовывает ключ от тачки в ледяные пальцы.

Прикосновение обжигает. Но оно нужно Белому. Чтобы не сорваться. Потому что вон тот урод, что сидит на стуле прямо, уже, считай, труп.

– Не нужно, – шепчет испуганно, хватает его пальцы, будто пытается удержать, потянуть за собой.

Белый трясет головой.

– Иди, – командует и кивает в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.

– Федор Львович, не нужно, – упрямо поджимает губки и качает головой.

Белый усмехается. Львович? Она и отчество его знает. Надо же.

Твердой рукой он подталкивает девочку из аудитории. Следит за тем, как она уходит вместе с охранником.

Знает, паскуда, что и к нему у Белого есть претензии? Ничего, и с ним Федя поговорит по душам.

Закрывает за собой двери. Тяжелый взгляд замирает на мудаке.

– А вы, собственно, кто? – пытается начать разговор гнида.

– Твоя совесть, млять, – усмехается Белый.

***

Меня все еще трясет. Телефон разряжается не вовремя. Все, что успеваю: скинуть сообщение Полинке. Отцу не рискую. Олега Петровича папка убьет.

В какой-то момент понимаю, что если не сбегу, то будет поздно.

– Олег Петрович, мне правда нужно домой, – упрямо повторяю я, глядя профессору в глаза.

– Надиюшенька, душа моя, ну куда же вы так торопитесь? – усмехается он и скользит по мне раздевающим сальным взглядом.

Я в сотый раз жалею, что надела сегодня юбку. Просто знала, что сразу после занятий поеду к Архиповым. И хотелось выглядеть нарядно.

От похабных глаз препода нечем прикрыться. Только папка с курсовой, пропади она пропадом!

Зачетка все еще лежит на столе перед Олегом Петровичем. Чертов старикан делает вид, что раздумывает, размышляет, задает вопросы по теме, я легко отвечаю на каждый.

Понимаю, что он никогда не поставит мне оценку ту, что хочу. Но я не собираюсь сдаваться. Да и черт с ней, с пятеркой. Лучше пересдача, чем терпеть на себе намеки профессора.

Я уже собираюсь встать. Но дверь внезапно распахивается, едва ли не с треском.

Проем заслоняет крупная мужская фигура. Понимаю, что выражение ледяной ярости на лице этого человека может довести до сердечного приступа любого.

Но не меня.

Я не могу скрыть облегчения от того, что вижу Белого. Сейчас. Здесь.

Еще вчера я боялась посмотреть в его сторону. Этот мужчина казался мне дьяволом, пугающим и ужасным.

Но не сейчас.

Смотрю на него. В голове стучит одна лишь мысль: Белый спасет меня.

– Полина Владиславовна велела забрать, – его голос режет нервы.

Киваю, взлетаю со стула, заикаясь, прощаюсь с преподавателем.

Пытаюсь проскочить мимо Федора Львовича. Его не скрытая агрессия направлена не на меня, но даже мне становится не по себе.

Белявский ловит мою руку. Сжимает. Не сразу понимаю, что ключ от машины оказывается зажатым в моей ладони. Мужские пальцы согревают, дарят уверенность.

Понимаю одно: если ключи Белый отдает мне, то планирует задержаться.

– Не нужно, – пытаюсь утянуть мужчину за собой. Профессор уважаемый человек, кандидат наук. Кто поверит, что он принуждал какую-то студентку?

– Иди, – жестко приказывает Федор Белый.

– Федор Львович, не нужно, – упрямо качаю головой, в ответ ледяной колючий взгляд.

Я сдаюсь. Где-то очень глубоко ликует уязвленная гордость. Да и черт с этим профессором. Переведусь в другой вуз. Главное придумать, как мой перевод объяснить отцу.

***

Спускаюсь по лестнице. Охранник и вахтер за моей спиной о чем-то шушукаются.

А вдруг вызовут полицию?

Прикусив губу, лечу в машину.

Черный громадный внедорожник красуется на парковке прямо у ступеней. Водитель бросил его, наплевав на разметку и правила.

Сажусь в теплый салон. Лето, но мне очень холодно. Знобит. Пытаюсь понять, что сделать дальше. Помочь Белому? Позвонить Полине? Отцу? Шамилю?

Хватаю в руки разряженный телефон. Черт! Зарядное устройство должно же быть в машине.

Лихорадочно пытаюсь отыскать его в бардачке. Да так и замираю, увидев через лобовое стекло высокую мужскую фигуру.

Белый невозмутимо садится за руль. Отбирает у меня мобильник, подключает кабель.

Вижу, как гаджет оживает, загорается индикатор зарядки.

– Поздравляю с закрытием сессии, – усмехается Белый и вручает мне зачетку.

– Спасибо…, – ошарашенно говорю и добавляю: – Федор Львович.

– Белый, – глухо исправляет, запускает двигатель, смотрит по сторонам.

Меня впечатывает в кресло. Автомобиль срывается с места.

– Не хорошо как-то, по прозвищу, – осторожно возражаю я.

– Пойдет. Я привычный, – усмехается он.

Вижу, как изгибается уголок рта. Понимаю, что слишком откровенно пялюсь на Белого. Вспыхиваю. Отворачиваюсь к окну.

Понимаю, что должна сказать этому мужчине что-то еще, но мысли утекают из головы.

Ах, да…

– Вы же не расскажете отцу? Он убьет Олега Петровича, – прошу я, вновь повернувшись к водителю.

Белый молчит. Взгляд безразличный, направлен на дорогу.

– Нет, – наконец, качает головой Федор, – есть еще мудаки в преподавательском составе?

– Не знаю, – искренне пожимаю плечом, – кажется, нет.

Судорожно перебираю имена. Нет, такой Олег Петрович только один. Но на пятом курсе есть Игорь Смычкин. Уже год не дает мне прохода. Да и черт с ним, разберусь сама.

– Подробнее, – требует Белый так, словно читает мои мысли.

Трясу головой. Нет, Смычкина трогать нельзя. У него отец – генеральный прокурор области.

– Надия …Мухтаровна! – нетерпеливо рычит он, поторапливая. А я слышу легкую заминку.

Белый всегда обращается по имени и отчеству. Ко всем, будь то Полина, моя мама, или горничная Архиповых.

—Я сказала, что больше никого нет! – с нажимом, сама не зная, откуда столько храбрости, говорю я.

Белый усмехается. Бросает на меня странный взгляд черных глаз. Отворачивается.

Едем в машине в полной тишине. До особняка Архиповых еще полчаса. А я не могу отвлечься. До телефона не дотянуться. Мой мобильник лежит прямо под рукой Белого. И просто так, не коснувшись мужчины, взять гаджет не получится.

Отворачиваюсь к окну, но прежде замечаю, какие крупные ладони у Федора. Смуглая кожа, слегка сбитые костяшки на правой руке.

– Стойте! – роняю я.

Автомобиль послушно тормозит, вильнув вправо.

Белый смотрит на меня, угрюмо, даже зло.

– Что на этот раз? – рычит он.

– Надо обработать, – киваю на его ладонь.

Белый морщится, оттирает костяшки о ткань брюк на бедре.

Я перехватываю его запястье. Мои пальцы с трудом удерживают крепкий и мощный кулак. В сравнении с моей, его ладонь просто огромная.

Выхватываю влажные салфетки и антисептик из рюкзака.

– Никуда не поедем, пока не обработаю! – ставлю условие, он смотрит на меня через прищур глаз и все же сдается.

Белый не двигается и молчит, пока я наношу спрей на раны. Стираю следы крови салфеткой.

– Вы его очень сильно побили? – уточняю я, вскинув на мужчину глаза.

На секунду мне кажется, что он смотрит на мои губы.

– Выживет, – роняет он и отворачивается.

Убираю салфетки обратно в рюкзак. Мы вновь срываемся с места. Так и едем в полном молчании и тишине до самого дома.

Уже выйдя из автомобиля, оборачиваюсь к Белому. Ловлю на себе его взгляд.

Мужчина застывает, сидя за рулем. В поднятой к лицу руке зажигалка. Во рту зажата сигарета.

Он не закуривает. Смотрит на меня через стекло и пространство.

Почему мне кажется, что его странный взгляд охватывает меня всю, с ног, до головы?

Но от этого взгляда не страшно и не противно. Наоборот.

За спиной распахивается дверь особняка. Меня уже ждут, зовут. Но я не могу сделать шага. Стою, словно меня держат глаза Белого.

Ватные ноги, непослушные.

Трясу головой, пытаясь сбросить наваждение.

Ерунда какая-то. Я все придумала. Я ведь совсем не интересна Федору Белявскому. Он вдвое старше. Он занятой человек. Он личный помощник и телохранитель целого губернатора области. А я всего лишь студентка, зубрилка, отличница и серая мышь.

Поправив очки, разворачиваюсь и убегаю. Кажется, что затылок сверлит тяжелый взгляд.

Но нет, это только мое воображение.

***

Глава 2

– Можно пригласить вас на танец, Федор Львович?

Белый не сразу понимает ее слова. Он тянет уже которую сигарету из пачки. Пятую? Десятую? Похрен.

Просто нужно занять чем-то руки. Отвлечься. Не смотреть на девчонку, которая порхает по саду Архиповых. Смеется. Улыбается, не ему.

Как назло, никаких происшествий. Охрана работает, как швейцарские часы. А у Белого в башке – китайские, напрочь переломанные.

Девочка смотрит на него, прямо в глаза. Под ребрами невыносимо колет. Тянет она из него жилы? Да, тянет. Глазищами своими карими. Носом курносым. Длинными пальцами.

– Нет, Надия Мухтаровна, идите к гостям, – наступает на глотку своим желаниям.

Отворачивается. Знает, что там, в карих глазах, разочарование и капля обиды. Не нравится девочки отказ.

Но так правильней, так нужно.

Белый перехватывает тяжелый взгляд Варгинова. Мудрый мужик. Белый зауважал Мухтара с первого знакомства. Друг Глеба Алексеевича разбирается в людях. И сомнений у Белого нет. Будет нужно, любого утрамбует в землю. А за младшую дочь – особенно.

Федор уходит из сада под предлогом осмотра территории. Парни уже давно отчитались. Все спокойно, как в музее после закрытия. Зря Белый поддался уговорам Полины. Нужно было дома торчать. Хреновая затея.

Белый тормозит на парковке. Любимый джип сверкает лаковым боком. Федя дергает дверь, роется в бардачке в поисках новой пачки сигарет.

В салоне витает едва уловимый запах цветочных духов. На автопилоте Белый тянет воздух глубже.

Он скоро двинется крышей. Нет, уже двинулся.

Растирает ладонью фейс. Мелькает мысль, что надо сваливать, пока его не накрыло. Федя уже держится с трудом. От запаха девчонки его уже кроет.

Взгляд бездумно прыгает по салону. Аромат девочки не вытравить. Но что-то сделать нужно. Бабу трахнуть. Прямо здесь, в этом кресле, где сидела Надия. Полегчает? Не факт, но хоть чуток отпустит.

Белый уже собирается хлопнуть дверью и рвануть тачку в город. За пару часов никто его не хватится.

И потом, так нужно. Иначе его и дальше будет крыть от одного взгляда на девчонку.

– Я забыла у вас в машине мой рюкзак, – раздается очень близко голос девочки.

Федя крепко зажмуривается.

Ну что ж ты вытворяешь, родная? Не видишь, как хуево сейчас? Не замечаешь?

Белый очень медленно разворачивает слюду на сигаретной пачке. Деревянные руки. Непослушные, как кувалды. И пачка не сразу поддается.

– Я заберу, ладно? – продолжает говорить малышка.

Федю хватило на то, чтобы неопределенно пожать плечом. Делай, что хочешь. Хуже уже просто некуда.

Повернув голову, он смотрит, как девчонка садится в машину. Рюкзак на заднем диване. Через зеркало Белый видит его отражение. Розовый, яркий, с кучей брелоков.

Сигарета странным образом все же оказывается зажатой между зубов. Федя ныряет пальцами в карман брюк за зажигалкой.

– Фильтр не той стороной, – негромко говорит девчонка.

Белый не сразу догоняет, о чем она вообще. Все силы уходят на то, чтобы держать клешни при себе. Тянет прикоснуться к девчонке. Так сильно тянет, что Федя боится сделать вдох.

Видит, как Надия обхватывает пальцами сигарету, зажатую у него во рту. Да, точно, фильтр не той стороной. Охуеть, как весело.

Она улыбается. Глаза блестят. Румянец на щеках.

Он видел, как девочка пила шампанское. Должно быть, алкоголь ударил в голову.

– Можно мне тоже? – косит взгляд на зажатую между пальцев сигарету.

– Чего?! – рычит Белый на весь салон и припечатывает: – Нет!

Видит, как надувается в обиде пухлый ротик.

– Я просто попробовать, – не перестает издеваться над ним. А он без капли алкоголя в крови уже пьяный от нее. От запаха. От дерзкого взора. От ее наряда. И зачем переоделась? Так только хуже.

Нет, платье идет Надие. Просто Белый и без того едва дышит, глядя на эту красоту. На девочку.

– Кыш из машины! – рычит он.

Слышит, как она вздыхает. Хлопает дверью.

Белый сидит, заставляя мышцы расслабиться. Не позволяя телу побежать за ней.

Это какой-то ад. Персональный ад Белого. За все грехи, что он сотворил. За все, что сделал в прошлом. Ему послали вот такое наказание. С карими глазами. Девочку, которую ему не видать, как собственных ушей.

***

Он смотрит ей вслед. Вспоминает все, что было до этого дня.

Он увидел ее впервые в доме Архиповых, здесь же, в саду. День рождения дочери Влада Романовича. Вся семья в сборе. Пока Слава чудил с именинницей, Белый сканировал гостей.

Взгляд девочки зацепил. Она смотрела на него, точно на циркового уродца. Тогда Федя лишь усмехнулся, хотел напугать.

Та встреча забылась. Но после были еще и еще. По итогу Белый уже не обращает внимание на нее. Кто она? Просто красивая девочка из клана Архиповых. Подружка Полины. Не до нее Феде. Дел у него хватает.

Все это брехня. Каждая встреча с девочкой – как ударом под дых.

Завтра у шефа свадьба, а сегодня что-то типа репетиции, потому что от девичника Полина отказалась, и мальчишник обломался. Впрочем, Белый не лез со своим ценным мнением. Его дело – безопасность четы Барновских.

Больше Федя не выйдет в сад. И в дом не зайдет. Поторчит на парковке, с пацанами пообщается, ноги разомнет.

После, когда вечеринку свернули, Федя замечает, что рюкзак девчонки так и лежит на заднем сиденье в его тачке.

Белый – чокнутый придурок. Иначе не объяснить того, что он лезет в рюкзак. Смотрит, что внутри. Перебирает каждую вещь.

Долбаный фетешист.

У девочки аккуратный и красивый почерк. Круглые идеально ровные буквы.

Федя ведет пальцем, повторяя строчки. Содержание строк проносится мимо сознания Белого.

Возвращает тетради на место. Нужно отнести рюкзак в дом. Утром Надия просто возьмет его. Заберет с собой.

Белый трясет головой. Хрен там. Не отдаст. Сама оставила, пусть сама и забирает из машины.

***

Свадьба Полинки самое яркое событие за последние два месяца. Вся семья радуется. Поля счастлива. Сегодня она самая красивая в белом платье, укутанная фатой, вся светится от ярких эмоций.

Жених ей под стать. Высокий, широкоплечий, а взгляд неотрывно следит за невестой. В нем сполна хватает нежности и любви к Поле.

Удивительно гармоничная и красивая пара. Я очень рада за подругу, но не могу ничего толком сказать.

Кажется, что тяжелый черный взгляд преследует меня весь день. Но стоит повернуться, понимаю, что это все мое воображение. Федор Львович игнорирует меня. Разговаривает со знакомыми Славы. Внимательно слушает переговоры охраны через наушник. Отдает какие-то распоряжения.

Ему нет никакого дела до меня.

Что на меня вчера нашло? Зачем поперлась к нему в машину? За рюкзаком могла отправить кого-то из охраны. Да даже Шамиля бы попросила. Брат с радостью помог бы, это я знаю.

Дура я! Набитая и глупая дура!

***

Время близится к полуночи. Торжество подходит к завершению. По программе – невеста должна бросить букет.

Из незамужних девушек: я, Алина и еще несколько дочек важных гостей.

Букет летит прямо в меня. Увернуться не выйдет. Глупая традиция. Бесполезная, на мой взгляд.

По саду проносится хор голосов. Машу букетом, показывая, как я якобы рада такому повороту.

Нет. Совсем не рада. Замуж я не хочу. Да и не за кого. У меня и парня нет. И не было никогда.

Растягиваю губы в улыбке. Смотрю на Полину, завидую ее счастью. Нет, ничего плохого, по-хорошему завидую. Радуюсь за нее.

Слава, ее муж, подхватывает Полину на руки. Под громкие крики одобрения и смех, Барновский уносит Полю со свадьбы.

Теперь они уедут всего на неделю. Больше – не получится. У Славы только-только прошли выборы. Он победил. И теперь в нашем клане есть целый губернатор. Как-то мы с девчонками смеялись, что мне полагается отхватить министра. Для полного комплекта. А я…

Я смотрю на широкую спину и бритый затылок. Белый уходит, бросая команды своим подчиненным.

Уже у самых ворот он оборачивается. Точно привязанная, я делаю два шага вперед.

Он отворачивается. Уходит. Не замечает меня.

Мне дико обидно. Но плакать нельзя. Макияж потечет.

Да и черт с ним, с этим Федором Львовичем!

Я слышу, как веселятся гости. Остались только самые близкие, самые родные. Но туда я не хочу. Мне нужна минутка тишины.

Снимаю очки. Запрокидываю голову, смотрю в небо.

Ничего не видно. Только темное полотно. Но все равно красиво. Кажется, у Белого цвет глаз такой же. Не просто черный, а с синевой.

Нет, что-то со мной не то. Он же жуткий и страшный тип. И шрам этот… Он ведь самый настоящий бандит. Я это знаю.

Внезапно мой каблук попадает в край тропинки. Я оступаюсь, едва не падаю.

Сама не замечаю, как так вышло. Я стою в тени, вдали от гостей и семьи. Букет выпадает из рук. Как и очки. Пытаюсь ухватиться за опору, чтобы сохранить равновесие.

Тщетно. Я смиряюсь с тем, что уткнусь носом в живую изгородь.

Однако крепкие руки подхватывают меня, почти отрывают от земли.

Белый смотрит на меня. Я замираю, потому что мне страшно. Но глаз не отвести. Он держит меня, изучает, рассматривает. Этот мужчина пугает меня до дрожи. Молчание затягивается. Нужно что-то сказать. Но я не могу. Язык точно прилипает к небу.

– Надия… Мухтаровна, вы обронили, – слышу его голос, меня словно парализовало страхом.

Вижу его кривую усмешку. Мужчина тянет ладонь к моему лицу и убирает пряди волос, упавшие на глаза.

Его руки все еще удерживают меня. Горячие пальцы твердо лежат на пояснице. Кожа горит от этого касания.

И глаза. Они тоже обжигают. Но всего секунду. А после в потемневшем взгляде невозмутимость и лед.

Какой ты настоящий, Белый? Это маска? А что под ней?

Тяну руку к лицу. Вижу, как Федор дергается назад, уходит от контакта.

Но мне интересно. Любопытно. Колючий ли подбородок? Щетины не видно. Но Федор смуглый от рождения, даже после бритья подбородок будет колоться.

У отца так. В детстве мне нравилось, когда папа щекотал меня щетиной. Я смеялась.

Сейчас – не до смеха.

Мои пальцы скользят по твердому подбородку. Сжатым губам.

Белый перехватывает мое запястье. Сжимает.

– Не нужно, – цедит он.

Рывком убираю пальцы дальше. Сжимаю ладонь в кулак. Кончики покалывает от ощущения прикосновения к горячей коже.

Я с трудом отвожу взгляд. Хочется плакать. Потому что кажется, будто Белый меня сейчас ненавидит. Почему? Я ведь ничего не сделала!

– Пустите! – шепчу я. Он послушно разжимает руки.

Вижу, как он уходит, чеканя шаг. Отворачиваюсь. Прячусь в огромном доме. В своей комнате. Родные меня поймут. Сегодня был сложный день. Все устали. И я устала.

***