Текст книги "Бородатая женщина желает познакомиться"
![](/books_files/covers/thumbs_240/borodataya-zhenschina-zhelaet-poznakomitsya-113656.jpg)
Автор книги: Наталья Александрова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Одним из таких критериев является его машина. Если человек прибыл на просмотр на дорогом, ухоженном автомобиле, это говорит в его пользу. Хотя иногда встречаются эксцентричные миллионеры, которые из принципа разъезжают на подержанных «Шевроле», считая, что тратить деньги на машину – это выбрасывать их на ветер…
Старый «Фольксваген», который стоял на подъездной дороге, не говорил о высоком материальном уровне покупательницы. Но, в конце концов, лучше потратить впустую лишний час, чем упустить выгодную сделку…
Моника заглушила мотор, поставила машину на ручник и выбралась из нее, предварительно натянув на лицо самую приветливую из своих улыбок.
– Мисс Джонсон? – проговорила она, приближаясь к «Фольксвагену». – Я не опоздала?
– Нисколько, милочка! – ответила, неловко выбираясь ей навстречу, высокая немолодая дама. Дама эта выглядела весьма необычно: она была одета в широкие брюки из плотного черного шелка в узкую полоску, в длинный жакет удивительно яркой расцветки, да еще и расшитый блестками, и маленькую черную шляпку с воткнутым в нее пером серой цапли. На левом локте у нее болталась небольшая театральная сумочка в блестках и облезлой позолоте. Как будто этого было мало, на руках клиентки были черные кружевные перчатки, а на шее болтались на золотой цепочке очки в черепаховой оправе. Казалось, что странная дама посетила лавку старьевщика и нацепила на себя все самое яркое и необычное, что ей там попалось.
– Итак, милочка, мы говорили об этом доме. Мне кажется, он такой готичный… такое впечатление, что он буквально вышел из ночного кошмара! В нем наверняка живут привидения…
Моника всполошилась. Неужели за полчаса, прошедшие после их телефонного разговора, клиентка успела изменить свое мнение о доме и раздумала покупать его? При такой необычной внешности она наверняка очень взбалмошная…
– Что вы! – воскликнула Моника, поворачиваясь к дому Флемингов. – На мой взгляд, он очень, очень милый… вполне уютный дом для одинокой пожилой леди…
– Вы меня разочаровываете, милочка, – процедила покупательница, поджав губы. – Где вы видите одинокую пожилую леди?
Моника прикусила язык: надо же так проколоться на первых же минутах разговора! Что с ней сегодня? Назвать женщину пожилой, несмотря на ее возраст, совершенно недопустимо! И кто ей сказал, что эта мисс Джонсон одинока? Только потому, что она мисс, а не миссис?
– А главное, милочка, – продолжила покупательница, несколько смягчившись. – Где вы видите милый и уютный дом? Такой дом никогда бы меня не заинтересовал! Я хочу купить именно мрачный, безрадостный особняк, навевающий тягостные мысли… и кажется, это как раз такой дом, какой я ищу! В поисках чего-то подобного я объехала весь Квинсленд…
«Точно чокнутая! – подумала Моника. – Но мне-то что за дело? Лишь бы денежки заплатила…»
– Это именно то, что вам нужно! – воскликнула она с энтузиазмом. – Вряд ли во всем штате вы найдете дом мрачнее этого! Он одним своим видом навевает депрессию…
– А как насчет привидений? – с сомнением осведомилась странная дама.
– Привидений? – удивленно переспросила Моника. – Что-то я не слышала ни о каких привидениях…
– Жаль! – вздохнула клиентка. – Ну что ж, пойдемте, посмотрим внутри… если мне понравится, я прямо сейчас внесу залог…
– Это замечательно! – вздохнула Моника, вставляя ключ в замочную скважину и открывая дверь особняка. – Скажите, если не секрет: почему вы ищете именно такой мрачный, депрессивный дом?
– Дело в том, милочка, – ответила клиентка, внимательно оглядываясь по сторонам. – Дело в том, что я – писательница, автор «черных», готических романов. Может быть, вы читали один из них – «Кровавое подземелье», «Призрак возвращается в полночь», «Близнецы-монстры», «Безжалостный карлик»?
– Нет, к сожалению! – вздохнула Моника. – Но я непременно прочту…
– Так вот, чтобы написать новый бестселлер, я решила купить такой мрачный особняк и погрузиться в готическую атмосферу… но внутри этот дом вовсе не такой мрачный, как я думала! И вы уверены, что в нем нет привидений?
– Надо будет спросить у владельца… – проговорила Моника машинально. – Вот здесь – кухня… в столовой замечательные дубовые панели… наверху шесть спален…
– А здесь что? – с интересом осведомилась мисс Джонсон, толкнув невысокую дверь темного, словно закопченного дерева.
– Здесь кладовая… – заученно сообщила Моника. – Очень просторное помещение, вы можете хранить в нем не только продукты, но и ненужные вещи…
– А что, здесь довольно мрачно! – радостно воскликнула покупательница. – Эти каменные полы… и крючья на потолке… пожалуй, я устрою здесь свой кабинет! А насчет привидения… я более чем уверена, что оно здесь скоро появится! Я чувствую, что меня уже охватывает вдохновение!
– Рада за вас, – пробормотала Моника, которой действительно стало неуютно в полутемной кладовой.
– Кажется, я даже знаю, как будет называться моя новая книга! – не унималась странная леди. – «Призрак риелтора»!
– Как, простите? – переспросила Моника, шагнув к выходу.
– Не важно, милочка, – мисс Джонсон махнула рукой. – Скажите, как вы относитесь к старинным украшениям?
– Честно говоря, никак, – ответила Моника, пытаясь обойти клиентку, которая преградила ей дорогу к двери. – У меня их никогда не было.
– Взгляните на эту вещицу, – продолжала старуха, вытаскивая из своей экстравагантной сумочки старинную золотую заколку с длинным, тщательно заточенным острием.
– Какая странная вещь, – пробормотала Моника, мельком взглянув на заколку. – теперь давайте осмотрим второй этаж…
– Не сейчас! – ответила старуха и вдруг сильным ударом вонзила острие заколки в грудь Моники, чуть ниже ее левой ключицы.
Моника удивленно открыла рот.
Она хотела то ли закричать, то ли просто вздохнуть… но крик застрял в ее горле, а вдохнуть было нечего – воздух внезапно кончился в этой мрачной кладовой…
На несчастную Монику навалилась страшная, невыносимая тяжесть – как будто вся мрачная громада дома Флемингов придавила ее грудь.
Последней мыслью, которая промелькнула в ее угасающем сознании, было – все-таки она ошиблась в этой покупательнице, ее подвело на этот раз профессиональное чутье… и еще – никто никогда не купит этот проклятый дом после того, что здесь сегодня произошло…
Ноги Моники Картер подогнулись, и она мертвой упала на холодные каменные плиты пола.
– Ну вот, – проговорила «мисс Джонсон», опускаясь на колени возле трупа. – Я была права насчет вдохновения!
Она прикоснулась двумя пальцами к шее Моники, убедилась, что та мертва. Затем, открыв свою нелепую сумку, достала оттуда складной нож с перламутровой ручкой и небольшой бархатный футляр. Выщелкнув из ножа короткое квадратное лезвие, словно маленькой гильотинкой она отрезала у мертвой женщины первую фалангу мизинца. Открыв бархатную коробочку, она достала оттуда маленькую красную звездочку с портретом круглолицего кудрявого мальчика. Положив отрезанный мизинец в освободившийся футляр, она приколола звездочку на лацкан строгого делового костюма Моники. Убрав футляр с трофеем в сумку, ловко поднялась и вышла из кладовой.
Прежде чем покинуть дом Флемингов, несостоявшаяся покупательница остановилась перед изящным столиком в холле, достала из своей сумочки сложенный вдвое листок бумаги и тонкий, тщательно заточенный карандашик.
Развернув листок, она бегло просмотрела столбик из нескольких имен и адресов.
Два из них были уже зачеркнуты.
Женщина вычеркнула третье имя – Моника Картер, сложила листок и убрала обратно в сумку.
После этого она вышла из особняка, заперла дверь на ключ и спрятала ключ под камень возле порога.
Подойдя к своему «Фольксвагену», она бросила последний взгляд на дом Флемингов. Мрачное, приземистое здание как будто неприязненно смотрело на нее всеми своими окнами.
– Что ж, теперь здесь точно появится привидение! – проговорила странная дама.
Она села за руль и поехала в сторону Брисбена, где располагается ближайший крупный аэропорт.
В кафе заскочил водитель маршрутки, чтобы купить бутылку воды из холодильника. Рубашка у него была такая же, как у того парня, что подобрал меня утром на шоссе после неудачной попытки самоубийства и подвез до города, не взяв денег. По дороге сквозь дрему я сообразила, куда ехать. Собственно, выбора у меня не было: только Петюня.
Петюня приходится мне троюродным братом – он внук той самой бабушкиной сестры из Новгорода. Но, кажется, не простой внук, а неродной – не то сын ее женился на женщине с ребенком, не то невестка нагуляла Петюню, пока сын служил в армии, а может, досужие кумушки все врали нарочно. Короче, я предпочитаю не разбираться и считаю Петюню родней. Он, кстати, тоже. Потому что в свое время, лет пятнадцать назад, когда я еще училась в школе, Петюня свалился к нам как снег на голову из своего Новгорода и жил несколько месяцев, пока не устроил свои жилищные проблемы. Что-то он там продавал и покупал, судился с родственниками и в результате пропал примерно на три года. Потом опять появился и стал ходить два раза в неделю – обедать и занимать у бабушки деньги. После чего снова пропал на какое-то время, а вернувшись, пригласил меня на новоселье, бабушка к тому времени уже не выходила из дома. Петюня оказался обладателем жалкой двухкомнатной квартирки в пятиэтажке, но не мне бы говорить тогда…
Я простила ему все долги, потому что Петюня здорово поддержал меня после смерти бабушки, очевидно, для этого и нужна родня. Так что Петюня меня приютит на первое время.
Я допила остывший кофе и сердечно простилась с Милой. Пора идти. Однако идти мне было некуда, и я еще немного посидела в скверике под кленом, делая вид, что просматриваю газету с вакансиями. Газета была старая, она завалялась у меня в сумке с тех самых пор, когда я купила ее после того, как сумела выйти от Петюни. Три дня я валялась у него на диване и тупо смотрела в стенку. Надо отдать должное Петюне, он сделал единственное возможное в данной ситуации – оставил меня в покое. За три дня я малость оправилась от шока и начала соображать. Денег было маловато, и сколько Петюня будет меня терпеть? О возвращении в милую семейку нечего и думать – как только я вспоминаю про мужа и его мамочку, тут же хочется схватиться за лопату или вилы. Стало быть, нужно искать работу. И я стала прилежно изучать все печатные издания, в которых предлагали работу.
Надо сказать, предложений было множество, но все они в основном мне совершенно не подходили. К сожалению, я не программист с высшим образованием в возрасте до тридцати лет, не системный администратор, не инженер-технолог с огромным опытом работы, не водитель с петербургской пропиской и без вредных привычек и даже не пекарь-кондитер высшего разряда. Все перечисленные специалисты требовались в неограниченном количестве. Правда, требовались также бухгалтеры, а по этой специальности я какое-то время работала, но это было еще до замужества, и я уже тогда поняла, что бухгалтерия – не мой профиль, и без постоянного надзора могла запросто перепутать дебет с кредитом. А с тех пор я забыла и то немногое, чему научилась в техникуме.
Так что приходилось с грустью признать, что по своей квалификации я могу рассчитывать только на работу горничной или экономки.
Однако даже в этих малопрестижных номинациях мне не из чего было выбирать: горничные требовались исключительно до двадцати пяти лет, а экономки – непременно с отличными рекомендациями…
Так что волей-неволей пришлось достать со дна сумки диплом бухгалтера и трудовую книжку. Также попался мне блокнот с записями времен учебы, а в нем телефонный номер той самой девочки, что училась со мной в техникуме – Вали Топтуновой. Я обрадовалась, посчитав это знаком свыше. Позвоню Валентине, попрошу посодействовать в поисках работы, все-таки мы с ней знакомы с пятого класса.
Днем трубку никто не брал – понятное дело, человек на работе, а телефон домашний. Но если надо, то я могу быть упорной, тем более что времени было навалом. Так что через три дня к вечеру Валентина ответила. Я узнала ее сразу – по резкому скрипучему голосу.
– Здравствуй, Валя! – жизнерадостно начала я. – Ты ни за что не догадаешься, кто тебе звонит!
В ответ я услышала короткие гудки и вспомнила, что Вальку в классе все считали жуткой занудой. Я набрала номер снова.
– Извините, пожалуйста, я, наверное, ошиблась… – заговорила я как можно серьезнее, – мне нужна Валентина Топтунова…
– Валентина Сергеевна, – поправила она.
– Валя, ты, наверное, меня не узнаешь… – растерялась я. – Я Вася, Василиса Круглова… то есть не Круглова, а Селезнева (я вовремя вспомнила, что Валя знала только мою девичью фамилию).
Я ожидала, что Валентина сейчас рассмеется, заахает, и мы станем болтать о житье-бытье и перебирать общих знакомых. Та, однако, голосом не потеплела, хотя и призналась неохотно, что меня помнит.
– Как ты живешь? – против воли голос мой звучал неуверенно.
– Вы извините, – сухо ответила она, – я много работаю, и ценю время, отведенное для отдыха. Вы звоните по домашнему телефону, так что не занимайте мое свободное время пустой болтовней. В виде исключения я согласна вас выслушать.
– Слушай, что за официальный тон? – принужденно рассмеялась я. – Зачем ты говоришь мне «вы»? Мы же сидели за одной партой!
– Мы никогда не сидели за одной партой, – последовал твердый ответ. – Ты сидела с Геной Козловым, а я – одна.
Точно, я вспомнила, Генку в шестом классе посадили к Вале на исправление, он выдержал ровно неделю и сбежал ко мне в угол, хотя там безбожно дуло от окна и Генка вечно ходил с красным носом. Он признался мне тихонько, что от Валькиного скрипучего голоса его пробирает дрожь, и он скоро начнет заикаться. Мы посмеялись и до девятого класса так и сидели вместе, прекрасно уживаясь друг с другом, а потом его родители купили квартиру, и Генку перевели в другую школу.
Сейчас я должна была догадаться, что Валентина еще тогда затаила на меня обиду, однако не сообразила.
Вообще вы как относитесь к народным пословицам и поговоркам? Моя бабушка их очень уважала и часто цитировала, не уставая повторять, что народ в своей массе очень талантливый и что коль слово ушло в народ, стало быть, есть в нем смысл и не грех прислушаться к гласу этого самого народа.
Не могу сказать, что я полностью с ней согласна, однако некоторые выражения очень подходят к случаю. Вот, к примеру, «Задним умом крепка». Это точно про меня. Разговор с Валентиной это лишний раз подтвердил.
Ведь чувствовала же я, что ничем она мне не поможет! Но вместо того, чтобы вежливо закончить разговор, пожелать Вальке всего наилучшего и повесить трубку, я фальшиво обрадовалась, стала вспоминать смешные случаи из нашей школьной жизни. То есть попыталась вспомнить, но Валя прервала меня, сказав, что будет лучше, если я коротко изложу ей свою просьбу.
И снова я не доперла, что никто из бывших одноклассников не звонит ей просто так, чтобы поболтать, никому она не интересна, оттого она сразу поняла, что мне от нее что-то нужно.
– Мне нужна работа, – промямлила я, – видишь ли, так получилось, что я долго не работала по семейным обстоятельствам, а теперь…
– А теперь куда делись эти самые семейные обстоятельства? – в Валином голосе не было и тени насмешки, только поэтому я решилась продолжать.
– Мы расстались… так получилось… Я подумала, что ты что-нибудь посоветуешь… – тянула я.
– Видишь ли, я занимаю в своей фирме пост главного бухгалтера! – заявила Валентина.
– Рада за тебя… – совершенно искренне вставила я, но она не дала мне продолжить.
– И я не могу взять тебя к себе, потому что я слишком хорошо тебя знаю! – продолжала она. – Ты ленива, безответственна, невнимательна, неаккуратна и плохо соображаешь! То есть о карьере бухгалтера следует забыть навсегда!
И пока я молчала, в полной растерянности от таких слов, она продолжала:
– По этой же причине я не могу рекомендовать тебя в другие фирмы, хотя, скажу без ложной скромности, меня в городе знают и ценят, к моему слову прислушиваются, и если бы я захотела…
Как ни плохо я соображаю, все же дошло, что эта зараза просто надо мной издевается или мстит за школьные годы. Но что я ей сделала? Неужели она так ненавидела меня за то, что Генка Козлов пересел за мою парту?
– Что еще остается? – продолжала Валька голосом, напоминающим звук несмазанной двери, ведущей в ад. – Должность делопроизводителя? Опять-таки ты рассеянна и забывчива, даже имена клиентов по телефону перепутаешь. И те ошибки, которые некоторые начальники мужского пола простят неопытной девчонке, в твоем случае будут выглядеть вопиюще. Остается ставка уборщицы…
– Ну знаешь! – опомнилась я.
– И то я не уверена, что ты умеешь держать в руках швабру!
– Угу, руки у меня не из того места растут, – согласилась я насмешливо, – с детства мамки да няньки за мной ходили… Валя, ты хоть отдаешь себе отчет, с кем разговариваешь? Я с бабушкой жила, больше никого у нас не было!
– Прекрасно отдаю! – теперь в скрипучем голосе прорезались торжествующие нотки. – Ты и сама понимаешь, что я права! Потому что вот даже в семейной жизни, несмотря на броскую внешность, ты потерпела полный крах! А все из-за того, что и в семейной жизни необходимы ответственность, трудолюбие и сообразительность!
Тут я подумала, что ей-то, в полной мере обладающей всеми этими качествами, в семейной жизни они не помогли. Ясно, что мужики, несмотря на ее видное положение, бегут от ее жуткой физиономии и скрипучего голоса, как черт от ладана. А может, все дело в ее непроходимом занудстве? В моем случае, однако, Валентина проявила некоторые человеческие черты – злобу и зависть. Это же надо – завидовать мне со школы! Девчонке без отца, без матери, без денег и связей! Просто патология какая-то! Вот бы Генка Козлов узнал!
– Успокойся, – устало сказала я, – муженек бросил меня, потому что нашел другую – помоложе и понахальнее. Так что трудолюбие тут ни при чем. Будь здорова, желаю дальнейших успехов в работе!
Если вы думаете, что этот разговор меня сильно расстроил, то глубоко ошибаетесь – после того, что устроили муж и Альбина, мне многое стало нипочем. Но до чего же Валентина меня ненавидит! А может, не меня, а всех мало-мальски привлекательных женщин. Казалось бы, каждому свое – кто-то удачно выходит замуж, кто-то делает карьеру, твердо стоит на ногах и так далее.
«Будь довольна тем, что у тебя есть!» – всегда говорила бабушка. Я-то была довольна своей семейной жизнью, да что там – я была просто счастлива, и досадную неприятность в виде Альбины с ее капризами и болезнями воспринимала стоически.
Нет, такую зависть надо в себе гасить, а то еще заболеешь…
В одном Валентина права: на карьере бухгалтера можно поставить крест, я и вправду ничего не помню из того, чему училась.
Пойти в поломойки я всегда успею. Да это для меня не выход. Мне нужна хорошо оплачиваемая работа, чтобы можно было снимать квартиру. Потому что о том, чтобы начинать процедуру развода и раздела имущества, я не могла и подумать. Только представить себе, что эти двое вывалят на меня на суде! Да еще наймут адвоката, который докажет, что я вообще ни на что не имею права.
То есть со временем все это придется сделать. Но не сейчас, когда при одном воспоминании о той ночи у меня начинают трястись руки, в ушах стучит паровой молот и в тело вонзаются тысячи иголок.
Какое-то время я перекантовалась у Петюни. Правда, это был тот еще вариант: Петюня по части аккуратности что-то среднее между ангорским хомяком, страдающим тяжелой формой шизофрении, и орангутангом подросткового возраста, и дома у него обстановка, как на складе хозтоваров после девятибалльного землетрясения. Я попыталась было навести там какое-то подобие порядка, но он меня чуть не убил: оказывается, на тех рваных и скомканных бумажках, которые я вымела из-под обеденного стола, у него были записаны важные телефоны и еще более важные мысли, а гнилая деревяшка, отправленная мной в мусоропровод, – ритуальный жезл шамана северного племени цевен. И вообще он долго внушал мне, что каждая вещь в его доме лежит на специальном, проверенном временем месте и переложить ее – это акт вандализма и глубокого неуважения к его сложной и ранимой личности.
Так что мне пришлось волей-неволей терпеть этот устоявшийся «порядок».
Кроме того, представьте, каково молодой женщине, не совсем еще махнувшей на себя рукой, жить в одной квартире с одиноким мужчиной, пусть даже и родственником! Нет, не подумайте, что Петюня ко мне вязался, он ведь действительно мне брат, хоть и троюродный, но ежедневно натыкаться на него, выходя из ванной, завернувшись в махровое полотенце… согласитесь, это нервирует.
Но положение мое было безвыходным, и я стоически терпела все эти неудобства. Тем более что Петюня старался помочь мне с работой по мере сил – вот, узнал, что на киностудии проходит кастинг и пристроил меня туда. Я пошла с надеждой, что меня выберут и появятся работа, слава и деньги. И Володька еще очень пожалеет, что так по-свински со мной обошелся.
Возле неприметной двери сидел на корточках маленький тощий человек с полуприкрытыми коричневыми глазами.
– Здорово, Ченг! – проговорил Сидни, остановившись перед дверью.
Ченг приоткрыл коричневые глаза, посмотрел на белого пристальным, немигающим взглядом змеи, приподнял полу куртки, так что стал виден узкий кривой нож.
– Ты с ума сошел, Ченг! – прошипел Сидни, попятившись. – Ты знаешь меня сто лет!
Ни один мускул на лице Ченга не шелохнулся.
Сидни полез в карман, достал оттуда стершуюся монету с дыркой посредине, показал Ченгу. Тот расплылся в фальшивой улыбке, забормотал:
– Задравствуйте, гасападин Лэнс! Как падживаете, гасападин Лэнс! Чито-то вас давно не было, гасападин Лэнс!
Он открыл дверь, и Сидни проскользнул в душную темноту, бросив привратнику мятую пятерку.
Пройдя по темному кривому коридору, где пахло кровью и специями, он толкнул следующую дверь и на мгновение оглох.
В низком зале, тускло освещенном несколькими качающимися под потолком лампами, яблоку негде было упасть. Сотни лиц – желтых, кофейных, нездорово серых, почти черных – сливались в сплошную колышащуюся массу, жующую, орущую, ругающуюся на десятке языков. Здесь были бледные, истощенные лица курильщиков опиума, завсегдатаев китайских притонов, и неестественно блестящие, возбужденные глаза любителей гашиша. Но сейчас все они были охвачены одной всепоглощающей страстью.
В центре зала, в единственном ярко освещенном квадрате, бешено наскакивали друг на друга, отступали и снова бросались в атаку два бойцовых петуха.
Бой продолжался уже достаточно долго, и петухи были залиты кровью, как будто уже побывали под ножом мясника. С первого взгляда было видно, что один уже обречен – сбитый на сторону, окровавленный гребень, неуверенная походка, а самое главное – тусклые, потухшие глаза, в которых уже погасла воля к победе, воля к жизни…
Второй петух прыгнул вперед, нанес сильный, безжалостный удар – и зал взорвался криком: бой закончен.
Старый китаец вышел на ринг, прошелся тряпкой, стер кровь, бросил в ведро побежденного – и на ринг вынесли новых бойцов.
Сидни торопливо протолкался к Массису.
Толстый малаец торопливо принимал ставки, писал на клочках бумаги свои условные значки.
– Здравствуй, Ли… – проговорил Сидни, и собственный голос показался ему фальшивым.
– Здравствуйте, мистер Лэнс! – круглое лицо букмекера стало еще круглее, словно у сытого кота при виде сметаны. – Никак вы принесли мне должок?
– Нет, Ли, я пока не принес тебе денег… – пробормотал Сидни, самому себе становясь отвратительным. – Я скоро с тобой рассчитаюсь. Не мог бы ты поверить мне в долг?
– В долг? – Букмекер перекосился, как будто раскусил лимон. – Мистер Лэнс, сколько вы мне должны?
– Я точно не помню, Ли…
– Зато я помню! Я очень хорошо помню!
– Последний раз, Ли, последний раз!
– Мистер Лэнс, вы мне это уже говорили! – Букмекер поскучнел и отвернулся к высокому филиппинцу, который трясущимися руками тянул ему смятые деньги.
– Но Ли, мы с тобой знакомы уже сто лет! – тянул Сидни в толстую спину малайца, но тот его больше не замечал.
– Мистер Лэнс? – раздался вдруг совсем рядом негромкий вкрадчивый голос.
– Допустим, – отозвался Сидни, поворачиваясь. Обычно такие оклики в толпе не сулили ничего хорошего.
Перед ним стояла женщина, что само по себе было удивительно. Женщины в этом зале почти никогда не появлялись. Это был мужской мир – мир крови и насилия, мир денег и страсти.
Но, как будто этого мало, это была белая женщина. Более того – пожилая белая женщина!
Она выглядела в этом зале нелепо и неуместно, как английская королева в борделе или мать Тереза в пивной во время трансляции боксерского поединка. Но, кажется, сама эта женщина нисколько не чувствовала неловкости положения и держалась совершенно уверенно. Она была довольно высокого роста, одета просто и неброско, седые волосы коротко острижены, глаза скрыты за темными очками, в руке – небольшая холщовая сумка.
Когда один из игроков, проходя мимо нее, задел ее локтем, странная особа так поддала обкурившемуся китайцу, что тот едва устоял на ногах, удивленно огляделся, хотел ответить ударом на удар, но, встретившись взглядом с женщиной, внезапно поскучнел, попятился и торопливо смешался с толпой.
– Кто вы? – спросил Сидни. – Что вы делаете в этом сумасшедшем доме на самом краю света? Здесь не самое подходящее место для пожилой белой леди!
– Что я здесь делаю? – переспросила женщина. – Я ищу вас, если вы – действительно мистер Сидни Лэнс.
Сидни удивленно разглядывал странную старуху. Похоже, она ничего не боится и точно знает, чего хочет. Похоже, ей все нипочем, и везде она чувствует себя, как дома. Говорит негромко – но ее негромкий голос отлично слышен сквозь рев обезумевшей толпы… Кто же она такая, черт побери?
– Кто вы такая, черт побери? – произнес Сидни вслух свою последнюю мысль.
– Я хочу поговорить с вами о важном деле, мистер Лэнс. Но, думаю, для этого нам нужно найти более подходящее место.
– Для меня это – самое подходящее место! – Сидни окинул шумный зал долгим взглядом тускло-серых, глубоко посаженных глаз. – Мне здесь нравится, а вас я не знаю. Кроме того, я заплатил пять долларов за вход. О чем вы собираетесь со мной говорить? Стоит ли этот разговор пяти долларов?
– Думаю, он стоит немного больше. Я принесла вам хорошие вести, мистер Лэнс, – ответила странная леди. – Думаю, вам будет интересно их узнать. Это вести от ваших родственников… чтобы встретиться с вами, я проделала не одну тысячу миль…
– Разве я похож на человека, у которого есть родственники? – хмуро переспросил Сидни.
– У всех нас есть родственники, – наставительно проговорила дама. – В конце концов, все мы происходим от Адама и Евы, значит, приходимся родней друг другу…
Сидни невесело рассмеялся.
– Леди, – проговорил он. – Скажите это Ли Массису. Может быть, узнав, что мы с ним родственники, он поверит мне в долг? Говорят, малайцы очень трепетно относятся к своей родне! – Став серьезным, он добавил: – Честное слово, леди, вы зря проделали такую большую дорогу. Если даже у меня есть какие-то родственники, они меня не интересуют. Вот если бы вы привезли мне денег…
– О деньгах речь тоже пойдет, – отозвалась дама. – Если вы и в самом деле Сидни Лэнс, вам причитается кое-какое наследство…
– Черт побери, – оживился Сидни. – Что же вы молчали? С этого и нужно было начинать!
– Я не молчала, мистер Лэнс. Я с самого начала пыталась вам это объяснить, но вы не хотели меня слушать.
Сидни снова огляделся.
Сотни обезумевших от крови и жадности людей всех цветов кожи теснились вокруг ринга, отталкивая друг друга, нанося и получая удары. Он был таким же, он был одним из них… на какое-то время он перестал слышать многоязыкую ругань, крики букмекеров, отчаянные вопли проигравших. Как будто в зале выключили звук. Неужели сегодня его жизнь изменится? Неужели сама судьба явилась в этот грязный притон в облике странной пожилой женщины?
– Ладно, – согласился он. – Раз дело пойдет о деньгах – так и быть, пойдемте, поговорим…
Не говоря ни слова, пожилая женщина развернулась и уверенно двинулась сквозь обезумевшую толпу прочь из зала. Она нисколько не сомневалась, что Сидни пойдет за ней. И Сидни действительно пошел. Он заглотил наживку.
Странная женщина легко рассекала толпу. Если кто-то оказывался на ее пути, она пускала в ход кулаки, а иногда ей довольно было одного взгляда. Не прошло и пяти минут, как они оказались на улице, в темном и заплеванном переулке.
– Ну, что вы хотели мне рассказать, странная леди? – осведомился Сидни, остановившись и глядя в спину пожилой женщины.
– Давайте пройдем еще немного, – проговорила та, не оборачиваясь. – Думаю, вы не захотите, чтобы Ли Массис узнал о вашем наследстве…
– Откуда он узнает?.. – машинально переспросил Сидни.
– От Ченга, – отозвалась женщина.
Только тут Сидни заметил сидящего на корточках человека с полуприкрытыми коричневыми глазами.
– Откуда вы все это знаете, леди? – поинтересовался Сидни.
Она ничего не ответила и завернула за угол.
– Стойте! – окликнул ее Сидни.
Ему все меньше нравилась эта странная женщина, все меньше нравился этот вечер.
– Не кипятитесь, мистер Лэнс! – Женщина остановилась, повернулась к нему лицом.
Она так и не сняла черные очки, что было более чем странно в этом темном, безлюдном переулке.
Они стояли друг против друга как бойцовые петухи на ринге. Только ринг был ярко освещен, а здесь было почти темно. Единственным источником света была неоновая вывеска дешевого отеля в дальнем конце переулка. Да и она не столько разгоняла тьму, сколько придавала ей нереальный синеватый оттенок.
Рядом раздался шорох.
Сидни повернул голову на этот звук и увидел огромную крысу, выбравшуюся из мусорного бака. Наглая крыса в упор смотрела на него, шевеля длинными усами.
И также пристально смотрела на Сидни странная старуха.
– Странное место для разговора о наследстве, – проговорил Сидни, невольно поежившись. Голос его прозвучал неуверенно и слишком громко.
– Не хуже всякого другого, – отозвалась женщина, расстегивая свою холщовую сумку. – Во всяком случае, здесь не так шумно, как в том зале. И здесь нам никто не помешает…
Сидни почувствовал непонятное беспокойство. Он уже жалел, что пошел за этой старухой. Она нисколько не похожа на представителя адвокатской конторы или кто там обычно сообщает о наследствах…
И вообще – в том шумном, многолюдном зале он чувствовал себя куда уютнее, чем здесь, в этом темном переулке, наедине с этой странной женщиной.
– Снимите очки, леди! – проговорил он все тем же неестественно низким голосом. – Я хочу видеть ваши глаза!
– Что ж, у вас есть это право! – отозвалась женщина, и в ее голосе Сидни послышалась насмешка. Она сняла очки, но от этого ничего не изменилось: ее глаза казались пустыми и бездонными, как осеннее небо. Они ничего не выражали, кроме усталости и скуки. Сидни подумал, что этой женщине может быть гораздо больше лет, чем кажется. Гораздо больше, чем остальным жителям земли.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?