Текст книги "Конец света"
![](/books_files/covers/thumbs_240/konec-sveta-93769.jpg)
Автор книги: Наталья Евдокимова
Жанр: Детская фантастика, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Наталья Евдокимова
Конец света
Любое использование текста и иллюстраций разрешено только с согласия издательства.
© Евдокимова Н., текст, 2013
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательский дом «Самокат», 2014
* * *
![](i_001.jpg)
Счастливый и безмятежный
Не плачь, это был просто мир.
Так послышались мне слова из песни
Вокруг меня благоухали цветы. Я шел по полю, раскинув широко руки, задрав голову, и щурился от солнца. Слева росли разносортные тюльпаны, справа – краснощекие маки, хаотично – розовые кусты. Все это было так неправильно, так противоестественно, что я проснулся, замотал головой, потер глаза и с отвращением сказал:
– Бр-р-р!
Я протянул руку и защелкал будильником. Ведь точно помнил, что установил режим сна на «Кошмары»! Но так и есть: таймер светился надписью «Легкий и радостный сон». Что такое! Я покосился на дверь. Она была приоткрыта – значит, кто-то заходил. И этот кто-то – наверняка мама! Сложно представить папу, как он заходит на цыпочках в мою комнату и коварно меняет режимы… Хотя нет, легко представить! Он еще потирает ладони, злобно и противно приговаривая:
– Хе-хе-хе-хе…
Но гораздо проще представить маму. Как она смотрит на будильник и шепчет:
– Маленький мой, ну зачем же тебе кошмары? Ты потом кушать плохо будешь. Вот тебе легкий и радостный сон, лапочка моя.
И неистово жмет, жмет на кнопки, а потом целует меня в макушку и с удовольствием смотрит, как я от ее поцелуя морщусь во сне.
Я зарычал, вылез из теплой постели, закрыл дверь и сменил режим будильника на «Ужасный кошмар». Спокойно выдохнул и закрыл глаза.
А справа от меня разросся розовый куст, и аромат роз мягко обволакивал меня, а сверху летели лепестки сакуры… Пели соловьи.
Я проснулся в холодном поту. Сразу посмотрел на дверь. Она еще предательски покачивалась. Мама, наверное, даже в макушку меня не стала целовать, а выбежала из комнаты, как антилопа.
– Скорее, скорее! – поторапливала она себя, теряя на ходу тапочки. Ага, вон один тапочек в углу валяется.
Я ударил по будильнику кулаком, яростно переставляя режимы со «Счастливого и безмятежного сна» на «Леденящий душу кошмар». Сцепил зубы и свалился на кровать. И упал прямо в одуванчики – почему-то мягкие и пружинящие. Засмеялся, раскинул руки и вдохнул запах сирени. Мохнатые сиреневые кусты раскинулись на километры вокруг, спускались вниз с горы, и вид открывался такой, будто это палитра художника. Звенели колокольчики.
Я проснулся и закричал. Мама громко затопала, убегая из моей комнаты. Я, завывая, набросился на дверь. Чтобы она плотнее закрылась, подставил мамин тапочек, придвинул стул, комод. Переставил на будильнике режимы с «До краев наполненного счастьем сна» на «Наистрашнейший кошмар».
![](i_002.png)
Запрыгнул в кровать, зажмурился и в каком-то оцепеняющем ужасе думал: «Только бы снова не цветочки…»
…Утром солнце било мне в глаза. Первым делом я вспомнил, сколько кю у меня осталось, – полтора. Все равно что ноль – за полтора кю ничего не сделаешь. Поэтому вставать не хотелось. Я ворочался, прятался под одеяло, прикрывался подушкой, но уснуть уже не мог. Я сполз на пол, потер глаза и огляделся. Дверь была закрыта, но стул и комод стояли на своих привычных местах. Маминого тапочка не было. Будильник мигал режимом «Кошмары». Я в своей синей клетчатой пижаме по-пластунски дополз до двери, открыл ее, просунув под низ пальцы, и пополз на кухню, где бушевала мама. Она на меня взглянула сверху вниз и заботливо спросила:
– Что снилось?
– Мой любимый кошмар, – похвастался я, вскарабкиваясь на диванчик у стола. – Про цветочки. А тебе?
Мама отмахнулась:
– Я режимами не пользуюсь, ты же знаешь. Зачем тратить кю на бесполезные вещи? Но если тебе интересно, то мне тоже снились цветочки.
Я поперхнулся сухариком, который уже успел сунуть в рот:
– Ничего себе! Без режима – и цветочки. Ну даешь.
– Учись, кроха, – весело сказала мама и поцеловала меня в макушку. Я замотал головой.
![](i_003.png)
Мама поставила передо мной первое, второе и третье. Я справился с супом за секунду, перешел ко второму, попросил добавки, намазал хлеб маслом, попросил еще добавки, а потом посмотрел на маму умоляюще.
– Что такое? – удивилась она. – Невкусно?
– Да вот… – с трудом сказал я, показывая на тарелку. – Уже совсем не лезет, а есть все еще хочется, – и, морщась, потащил вилку в рот.
Мама тут же схватилась за тарелку, и я схватился за тарелку. Но одной рукой. В другой я держал ложку и продолжал есть. Мама тянула тарелку.
– Что ты там установила? – спросил я и завертел головой в поисках устройства с режимами. – Какой-нибудь «Волчий аппетит»?
Мама спохватилась, отпустила тарелку, достала из кармана таймер и быстро защелкала.
Я вздохнул и откинулся на спинку дивана.
– Что там было? – уставшим голосом спросил я.
Мама отмахнулась, нервно зашагала по кухне, погладила меня по голове, переставила тарелки, убрала кастрюли, схватилась за веник и стала усердно мести и без того чистый пол.
– Новый режим, – пробубнила она. – «Слона бы съел» называется.
– Очень подходящее название, – издевательски сказал я. – Самое то для завтрака. Ты же не тратишь кю на бесполезные вещи!
– На эксперименты трачу, – буркнула мама.
Она наверняка полночи просидела, описывая новый режим, чтобы к утру порадовать меня или посмотреть, как я лопну. И я бы лопнул, разлетелся на осколки, и не было бы меня, такого замечательного.
Хорошо, что устанавливать режимы можно только на себя и на близких родственников. И только с их согласия. А то в мире творилось бы непонятно что. Я часто об этом думаю. Вот, например, два врага. Враждуют себе испокон веков, никто им не мешает. И тут враг как возьмет, да как поставит на соперника режим «Обожание врагов». И вот уже бывшему врагу несут цветочки, обнимают крепко-крепко, только все это кажется немного странным…
Или какой-то ненормальный установит на меня режим «Хочу биться головой о стену», и буду я биться головой о стену – день, другой, неделю, месяц, год, всю жизнь. А ненормальный будет смотреть на меня в бинокль и посмеиваться.
На улице все пестрело красным – как всегда в первый день недели. Я тоже шел в красных брюках, незастегнутой длинной красной рубашке, из-под которой виднелась красная майка. И, конечно же, на мне были красные носки с красными ботинками. Этот день я люблю больше всех остальных. Даже больше трех выходных, когда можно ходить в каком угодно цвете. В выходные все старались выделиться, одежда пестрела разноцветьем, и поэтому все казались больше похожими друг на друга, чем в остальные дни. В выходные я тоже ходил в красном. Даже был членом «Клуба любителей красного» – но только потому, что за одно посещение клуба давали два кю. Совсем немного, но лучше, чем ничего. Еще я состоял в клубах любителей оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего, фиолетового, а также в клубе любителей неофициальных цветов. Как любой нормальный человек, я вступил еще и в клубы ненавистников красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего, фиолетового. Из клуба ненавистников неофициальных цветов меня исключили, потому что узнали о членстве в других клубах – очень там дотошные организаторы. Все это приносило мне 32 кю в месяц и было неплохим подспорьем. Я знаю, что многим моим сверстникам лень ходить в клубы, но я не из ленивых. К тому же всегда интересно, что там будут говорить. Иногда я выступаю с докладами – долго и тщательно готовлю их дома. За доклад не дают ни одного кю, но зато все участники клуба смотрят на тебя другими глазами. Жаль только, Фет не ходит со мной в клубы – считает это ерундой и бесполезной тратой времени. Мне без него скучно. Он мой лучший друг.
Отступление 1
Текст доклада Ностика для клуба любителей синего
(мой самый короткий доклад)
Синий. О, синий. Синий цвет – как синее небо. Синева воды. Я люблю синий цвет. Я люблю синий цвет! Люблю синий цвет!!! Меня не обманешь блеклостью желтого, не обрадуешь сиянием красного, теплые цвета холодны. Синий – вот мое тепло. В синем я узнаю себя. В синем я узнаю других. Синие глаза смотрят честно и прямо. Яркий синий, насыщенный синий, официальный синий. Я бы мог говорить вечно, но синяя пучина поглощает меня, и я, сраженный, замолкаю.
(Аплодисменты.)
Школа сегодня выглядела, словно красный парус. В красный ночью выкрашены быстросохнущей краской стены. Красные шторы задувает в форточки, и они приветственно машут нам. Не знаю, почему за посещение школы не дают ни одного кю. Давали хотя бы полкю – и мы бы ходили как миленькие. А так приходится сидеть на уроках, зная, что в это время ты можешь искать, где бы заработать.
Некоторые ученики не шли, а летели к школе. Не думайте, что они такие энтузиасты и я выражаюсь образно. Они не энтузиасты, а выпендрежники. Тратят кю на полеты, чтобы все видели, какие они крутые. Чтобы казалось, будто у них кю куры не клюют. А на самом деле все баллы расходуют на этот полет – от угла школы до крыльца. Ну, может, не от угла… Может, чуть подальше…
– Привет, Ностик!!! – кричит мне как ненормальный мальчишка и приземляется.
– Привет, Фет!!! – так же безумно кричу я.
Да, мой друг – из выпендрежников. Но я очень надеюсь его перевоспитать. Уже много лет надеюсь. Я вообще стараюсь не терять надежды, когда дело касается людей. А вот почему мы орем друг на друга – понять не могу. Мы разговариваем так, будто нас разделяют километры. Даже шепот у нас настолько громогласен, что сбивает с ног первоклассников и девчонок разных возрастов. Кстати, о девчонках. Среди них больше показушниц, чем среди мальчишек. Только они не летают – они, понимаете ли, плывут. Ну, знаете, голову чуть набок, на голове кокошник красный… то есть бант… руки в стороны развели, и в такой полудреме в пяти сантиметрах над землей проплывают. На этом и хватит о девчонках. Что о них говорить, с ними и так всё ясно.
![](i_004.png)
![](i_005.png)
– Сколько у тебя сегодня?! – крикнул Фет, хлопая меня по плечу. Вообще, мы так громко кричим друг на друга, что я лучше буду передавать вам, будто мы просто говорим. А то столько крика будет… Главное – знайте, что на улицах все оборачиваются, когда мы идем, а в общественном транспорте люди выходят на ближайших остановках. Ну и девчонок мы с ног сбиваем одним только голосом, вы уж это запомните.
– Полтора, – говорю.
– Что-то негусто!
– А ты всё жалеешь, что полетами в минус нельзя уйти? – спросил я, и Фет сразу сник.
Он каждое утро на нуле – долетает за последние кю. Что с них всех взять – дети! То ли дело тратить кю на кошмары, чтение мыслей и силу ума.
На уроке я почти не слушал, что там рассказывала учительница. Как всегда, сначала она объясняла нам, как здорово может пригодиться в жизни то, что мы сегодня будем проходить. Я обвел глазами класс. Кто-то сидел с ополоумевшим взглядом, жадно ловя каждое учительское слово. Это те, кто тратит кю на внимательность и усердие. Кто-то делал записи в тетрадь. Это те, что подсчитывают, сколько кю у них осталось. Кто-то рисовал в тетради. Это те, кто мечтает, как бы заработать побольше кю. Кто-то боролся с зевотой и старался слушать учительницу. Это читеры.
– Ност, смотри! – зашептал с последней парты Фет.
Я повернулся к нему: тот на мгновение задрал красную рубаху – из-под нее виднелась полоска синих трусов. Фет гордо запрокинул голову и показал язык. Я хмыкнул и отвернулся.
– …И весь этот материал мы должны успеть пройти до конца света! – донесся до меня голос учительницы.
Вечно нас пугают этим концом света. И зря – он, похоже, еще не очень скоро.
– Так что открываем тетради и записываем, – сказала учительница, решив, что здорово нас убедила.
Из школы мы выбежали праздничной и шумящей алой толпой. Экономные девчонки грациозно плыли.
– Ностик, слушай, Ностик, – тараторил Фет. – Слышал я, есть тут одно местечко, можно заработать сто кю минут за десять.
– Вранье, – сказал я.
– Говорят, верный способ! – возмутился Фет.
Я перекинул на другое плечо свой красный рюкзак.
– Ну и кто получил сотню? Хоть одного знаешь? – тяжело вздохнув, спросил я.
– Один парень… – неуверенно сказал Фет.
– Получил сотню?
– Ну не совсем… его друг…
– Его друг говорил, что другой его друг получил эту сотню и еще пойдет.
– Ну да, – кивнул Фет. – Говорил, что пойдет.
Тут меня что-то смех разобрал. Я смеялся и смеялся, я хохотал до коликов, так расхохотался, что Фет умудрился обидеться.
– Дурень! – сказал он. – Я же о тебе забочусь! Мне они, что ли, нужны, эти сто кю! Я же знаю, что ты копишь!
– Ничего я не коплю, – надулся я.
– Ладно, будем считать, что не копишь.
– Будем считать, – пробубнил я и зашагал быстрее.
– Ты куда? – догнал меня Фет.
– В прыгалку, – хмуро сказал я.
– В прыгалку так в прыгалку, – обрадовался Фет.
Мы шагали по улицам, нас пригревало летнее солнце, чирикали какие-то птицы.
– Ты зря синие трусы надел, – заметил я.
– Почему это?
– За нижнюю одежду другого цвета уже неделю как полкю в день снимают.
– Да? Я-то думал, куда они деваются! – испугался Фет. – Что же раньше не сказал?
– Я с такими вещами не экспериментирую, – улыбнулся я.
Прыгалка
Тысяча чертей, две тысячи чертей, три тысячи чертей на хвостиках.
Я читер, я почти не использую кю, я дошла до конца леса.
Я долетела до края Вселенной. И спустилась на дно океана. И выкачала весь воздух из земли, и тогда настал конец света.
Прыгалка – удивительное место. Она считается единственным официальным способом добычи кю. Дает десять кю в день – для многих это основной доход. Сама прыгалка – это что-то вроде спортивного зала. Большое, просто огромное здание, которое всегда контрастирует с сегодняшним цветом (кроме выходных, конечно). Сегодня прыгалка возвышалась над городом – ярко-зеленая, многоуровневая, радостная. Мы с Фетом забежали в мужскую раздевалку, переоделись, а потом посидели в кафе на четвертом этаже – слопали по две сосиски в тесте и запили чаем. Кафе находилось в стеклянном шаре над залами, так что можно было видеть прыгающих. Всегда здорово отдыхать, когда другие работают.
– Перед прыганьем не очень полезно наедаться, – заметил Фет.
– Да, мне мама то же самое говорит, – сказал я.
Фет покрутился туда-сюда, рассматривая прыгающих. Сколько их здесь, в здании? В нашем городе живет сто тысяч человек, и почти каждый приходит сюда каждый день. Здесь можно было встретить кого угодно. Взрослые прыгали рядом с детьми, женщины – рядом с мужчинами, толстые и худенькие, старые и молодые, да почти все!
– А знаешь, – сказал Фет, – говорят, есть такие, которые тратят десять кю в день, чтобы быстрее допрыгать, – и захохотал.
– Бородатый анекдот! – отмахнулся я. – Эту бороду от анекдота можно вокруг прыгалки раз десять намотать.
Фет сразу заторопился:
– Пойдем уже.
Мы зашли в один из залов в поисках свободных площадок. Но все места были заняты прыгающими.
– Давай в другой, – предложил Фет.
– Да ладно, подождем, – решил я, и мы встали к стеночке.
Кроме нас там стояли еще человека три – очередь. Она быстро продвигалась, и скоро мы с Фетом уже были на своих площадках.
Площадка – это просто небольшой очерченный круг на полу с бортиками на уровне пояса. Круг мягкий, слегка пружинящий. Открываешь дверцу, заходишь – автоматически щелкает «старт», и ты просто прыгаешь. Чтобы заработать десять кю в день, нужно прыгать примерно сорок минут. Но можно управиться и за полчаса – это если прыгать побыстрее. В одной из соседних кабинок прыгал толстый дядька, и я старался на него не смотреть. Прыгает и прыгает, что такого. Всем нужны кю. В другой кабинке прыгала симпатичная девушка в короткой юбке и в туфлях на высоких каблуках. Так она все полтора часа пропрыгает. Я стал ей подмигивать каждый раз, как поднимался в воздух. Она недовольно отвернулась. Ну и ладно, ну и подумаешь. Мне стало скучно просто так прыгать, и я запел песню. Фет с другого конца зала подхватил.
Это была песня об отважных воинах, храбрых сердцем, добрых душой, и еще в этой песне был громкий припев, потому что в припеве события творились самые ужасные. Одного воина ранили, и он, падая, кричал, как будет всех спасать и защищать, а его друзья кричали ему, чтобы он вставал и шел с ними. Но это они кричали несерьезно, потому что друг их был вообще-то здорово ранен. Враги в этом месте, наверное, уже ускакали, потому что тут в песне о них ни слова, но вдруг воины вспоминают, что им нужно отомстить, и поэтому кричат еще громче. Мы с Фетом так старались (я от усердия зажмуривал глаза), что даже не слышали, как в зале все стали поругивать нас и просить, чтобы мы пели тише.
![](i_006.png)
Мы обиделись и запели противным шепотом. Женщина, которая, прыгая, читала книжку, посматривала на нас очень недовольно. Остальные время от времени бурчали. Толстый дядька вдруг громко зачертыхался и сказал:
– Из-за вашей песни я перепрыгал десять минут!
Иногда бывает так: задумаешься о чем-то, и как начнешь перепрыгивать, и не замечаешь, что счетчик кю стоит на месте. Но дядьке я сказал, что ему полезно. Он вышел из своей площадки (или, точнее сказать, вытеснился), посмотрел на меня грозно и поманил пальцем. Я испуганно замотал головой, но дядька просто выдернул меня с площадки, потряс за шиворот и сказал:
– Вот я тебе… – а потом отпустил и пошел прочь. Я повертел головой, разминая шею, а подоспевший Фет уже массировал мне плечи.
– Давай! – говорил он. – Давай! Отомстим ему!
Я проводил взглядом обидчика. Он был в широченной красной футболке и длинных, ниже колен, шортах.
– Хочешь, потрачу несколько кю на мнемофото? – предложил добрый Фет. – Потом найдем его по приметам.
– Балда ты, Фет! – улыбнулся я. – Нет у тебя нескольких кю.
– И точно, – печально сказал он. – Пойдем прыгать заново.
Мы уже прилично напрыгали, но, если человек раньше уйдет с площадки – пиши пропало, надо набирать кю сначала! Соседи смотрели на нас с сочувствием, но вместе с тем немного ликовали. По их мнению, справедливость восторжествовала. С досады я запрыгал так резво, что отстрелялся за двадцать минут, а потом еще полчаса ждал, пока напрыгается Фет.
– Здорово попрыгали, – сказал он на улице. – Теперь и полетать можно.
Фет огляделся – оказалось, что на улице никого нет. Не перед кем изящно пролететь (кроме меня, конечно, но меня бы это не впечатлило), и Фет приуныл.
И я сказал ему:
– Пойдем в лес.
– В лес? – боязливо переспросил Фет.
– В дальний лес, – уточнил я.
– Еще и в дальний? – забеспокоился Фет.
Честное слово, ничего очень уж страшного в этом лесу нет. Просто, слыша о лесе, Фет начинает бояться своей тени – так, что будет бежать и кричать «А-а-а-а-а-а, тень!», а она станет догонять его, наступая на пятки.
– В ближний никакого толку ходить, – сказал я.
– Вообще-то уроки надо делать, – забубнил Фет. – И мама ждет. Сосед на рыбалку ведет. И вообще. Куда-нибудь. За грибами.
– И куда это вы пойдете за грибами? – поинтересовался я.
– В лес, – сказал Фет и уставился на меня.
Я смотрел на него не моргая. А потом расхохотался.
– Чего ты? – спросил Фет. – Ты чего?
А я только и мог, что утирать насмеянные слезы.
– В лес, говоришь… – не мог успокоиться я. – За грибами…
– И ладно! – крикнул Фет. – Пошли в лес! Пошли.
Как он сразу стал бесстрашным! Но я не обманывался – у Фета были причины становиться решительным. Чтобы попасть в дальний лес, нужно пройти через ближний. Вот он и рассчитывал меня там отвлечь и задержать. Чтобы я про дальний лес и думать забыл. Но мне все эти его хитрости известны. Меня не проведешь.
![](i_007.png)
Мы запрыгнули в первый попавшийся транспорт – все равно, в какую сторону ехать: нам надо было попасть на край города, а это конечная остановка любого автобуса.
В автобусе Фет еще раз исполнил песню про воинов, но уже без меня – я смотрел в окно. Вдруг я увидел большую толпу рядом с одной из остановок, и мы с Фетом вышли посмотреть.
Это оказался какой-то митинг. Люди были одеты разнообразно, в разноцветную одежду. Мы стали рассматривать плакаты, которыми они размахивали, как большими веерами. Надписи на плакатах были довольно стандартными.
«Долой кю!» – пять плакатов.
«Мы против кю, а кю против нас!» – всего один плакат.
«Живи полной жизнью!» – три плаката. Мне кажется, этот плакат подойдет к любому митингу.
«Грядущий конец света – последний!» – эта надпись была сразу на нескольких плакатах. Их держали люди в красном, и они старались перекрыть своими плакатами остальные. Стало ясно, что это две разные группы. Почему они собрались вместе, непонятно.
– Мальчики, возьмите ленточку «Я не использую кю», – подскочила к нам какая-то старушка.
Фет отпрянул:
– Она же у вас бежевая!
Старушка полезла в карман:
– Возьмите красненькую. Берите, мальчики.
Мы взяли по ленточке. Фет повязал свою на рюкзак.
– Я «не» закрашу, и получится здорово.
Не успела старушка отбежать к другим прохожим, как к нам подбежал мужчина в красном.
– Конец света, – сказал он нам. – Совсем.
– Угу, – кивнули мы.
– Хотите спастись?
– А ленточки даете? – поинтересовался Фет.
– Никаких ленточек. Мы спасаем души.
– Тогда не хотим, – объявил Фет, дернул меня за рукав, и мы пошли.
– Очень важно спастись! – кричал нам вдогонку мужчина. – Пока еще не поздно! Конец света близок!
– Мы сами кого хочешь спасем! – крикнул я.
Мужчина махнул рукой и отвернулся.
– Вот прицепились, – сказал Фет, с улыбкой разглядывая ленточку. – Против они. Конец света у них скоро.
– Я вообще думаю: не хочешь использовать кю – так не используй!
– Минус двенадцать кю за другой цвет одежды, – задумчиво сказал Фет. – Наверняка в прыгалку бегают, чтобы хоть как-то покрыть долг.
– Говорят, можно отказаться. Тогда ни долга не будет, ни кю не будет.
– Какой дурак откажется…
Мы почти приблизились к лесу. Он был в нескольких остановках от митинга, и потому мы решили прогуляться.
На входе в лес стоял дежурный и читал книжку. Мы прошли мимо него – он даже не моргнул. Дежурные необходимы для того, чтобы задавать им вопросы, если появятся. Нам дежурный не был нужен – нам нужна была камера хранения. Веселая девчонка забрала у нас школьные рюкзаки и выдала номерки.
– Не потеряйте номерки в лесу! – предупредила она.
– А если потеряем, то что? – спросил я.
Девчонка показала пальцем на табличку: «Минус 62 кю за потерю номерка».
– Шестьдесят два… – удивился Фет. – Раньше ведь просто в лес неделю не пускали.
– Раньше и номерки терялись чаще. А теперь никто не теряет.
Мы с Фетом пошептались в сторонке и снова подошли к девчонке, протягивая ей номерки. Она хмыкнула и отдала наши рюкзаки, а потом сказала вполголоса:
– И не теряет никто, и работы меньше стало…
Девчонка подперла подбородок ладонью. Она была похожа на красавицу из народных сказок. Я даже залюбовался.
– С рюкзаками тяжеловато будет, – сказал Фет. – Может, домой?
С этими словами мы зашли в лес. Запахло душистыми травами. Подул ветер.
В этом лесу росли грецкие орехи. Среди прочих деревьев. Прочие деревья никого не интересовали – вот и Фет сразу заоглядывался в поисках ореха.
– Вон, смотри! – крикнул он и побежал.
Я двинулся за ним следом, а, когда приблизился, Фет уже тряс дерево, чтобы падали плоды. Потом он бухнулся на траву и стал расковыривать оболочку ореха. Нашел два плоских подходящих камня – чтобы орешки расколачивать. Я присел рядом и стал делать то же самое.
К нам подползли какие-то ежики и стали тыкаться в ноги, якобы пытаясь укусить. Мы ежей не боялись – очень уж они слабые.
– Пусто, – сказал Фет.
– Пусто, – кивнул я.
– О! – обрадовался Фет. – Пять тысячных кю!
– Поздравляю, – буркнул я. – У меня две тысячных.
– Так через часик-другой и целый кю наберем! – радовался Фет. – Или хотя бы половину.
Я поднялся с земли и отряхнулся.
– Чтобы что-то приличное набрать, тут до конца света сидеть надо, – вздохнул я. – Вон, посмотри.
Я показал рукой вглубь леса. Там, вдалеке, рос еще один орех, а под ним сидели малыши из детсада.
– Пойдем отсюда, – решил я и протянул другу руку.
![](i_008.png)
Фет нехотя поднялся. По дороге в следующий лес он вдруг нашел целую кучу орехов, выброшенную кем-то, и принялся их расколачивать.
– Пойдем! – взмолился я.
Фет крикнул:
– О, браслетик! – и натянул на руку браслет – их на его руке было уже с десяток. – Так везет, давай еще попробуем! Может, золотой кю найдем!
Золотой кю – это сразу много кю. Но золотой кю бывает разный. Если из грецкого ореха – то пятьдесят кю. Из лесного ореха – сто кю. И дальше по нарастающей. Только встречаются золотые кю редко. Нужно, наверное, несколько тысяч грецких орехов расколотить, чтобы найти его. Но чем ценнее золотой кю, тем больше вероятность его найти – потому что находить его непросто. Я пять раз находил золотой кю из грецкого ореха, один раз – из лесного. Но надежды на большее не терял.
Следующий лес мы прошли не останавливаясь. Там было очень уж много любителей лесных орехов, и они грозно на нас поглядывали. Лещина росла здесь вперемешку с грецкими, а к ежикам, которым не удавалось нас догнать, прибавились вполне проворные котята. Один попытался влезть мне на штанину, но я его схватил за шкирку, посмотрел ему в глаза. Тот жалобно мяукнул, как будто больше не будет. Я его отпустил, но кот снова увязался за мной.
– Кис-кис-кис! – звал их Фет, а мне приговаривал: – Не люблю я этих котят, очень уж назойливые.
Границы леса были размечены живой изгородью. Переходы, где заканчивался один лес и начинался другой, темнели. Между лесами не было никаких дверей – просто участок темноты. Заходишь в него – и попадаешь в другой лес, как будто тебя куда-то перемещают. Мы прошли четыре леса и остановились перед входом в пятый. Фет посмотрел на меня жалобно.
– Смотри, какие замечательные тут желуди, – сказал он, хныча. – Если расковырять сотню-другую, можно и два десятка кю набрать.
– В следующем лесу тоже будут желуди, – успокоил его я. – Я буду искать палки, а ты сиди тут.
– Нет уж, я с тобой, – снова заныл Фет. – Только давай кю делить пополам, а то вдруг ты найдешь золотой кю, а мне ничего не достанется.
– Давай! – согласился я.
Мы достали переключатель и установили режим на следующий лес: «Кю пополам». Чтобы всё было честно.
В этом лесу водились индюки. Именно их и боялся Фет. Они всё норовили клюнуть, и сильной защиты у нас от них не было. Клевали они не опасно, но очень уж неприятно. Поэтому мы осторожничали – то и дело оглядывались.
Мы искали палки. Они были зарыты в землю, и найти их было нелегко. Увидев небольшое возвышение на земле, мы принимались его раскапывать. Иногда под возвышением ничего не оказывалось, но порой находились нужные нам палки. С виду они были совсем обычными, но, если разломать их пополам, внутри попадались кю – и не только сотые кю, а и десятые. Один раз на сто палок можно найти целый кю сразу. Ну и, конечно же, нас грела надежда добыть золотой палочный кю.
Здесь, в этом лесу, Фет расхрабрился – деваться ему было некуда, и он мужественно работал землекопом. Поблизости индюки не показывались, но вдали было слышно гоготание. Мимо нас деловито пробегали незнакомые люди. Несколько мужчин рылись в земле неподалеку. Деловитая старушка принесла ворох палок, села на полянке и методично разламывала их. Оставшийся хворост она подожгла и, потирая руки, блаженствовала у костра.
Мы увлеклись разглядыванием старушки и не заметили, что сзади подкрался индюк. Он ущипнул меня за мягкое место, я закричал и побежал вперед. Фет бросился следом. Мы пронеслись мимо старушки и остановились, думая, что индюку больше интересны бодрые пенсионеры, чем беззащитные школьники. Индюк на самом деле двинулся к ней, но старушка лениво выставила пятку, и индюк остался ни с чем.
![](i_009.png)
![](i_010.png)
![](i_011.png)
– Зачем вам кю, бабушка? – крикнул я, и Фет закивал.
– А, – отмахнулась старушка. – Еда у меня невкусно получается. Лук горит, – старушка погладила индюка по шее. – Внуки приходят – накормить нечем.
– А тут наберете кю – и есть чем кормить, да? Сразу вкусно получается? – спросил Фет.
– Оладушки сразу пышнее становятся, правда, бабушка? – подхватил я.
– А тут набираю кю, – вздохнула старушка. – Внуки приходят – а меня дома нет. В лесу я. Удобно, просто, и воздух свежий. И костер можно пожечь. Возьмите, мальчики, по палочке, вдруг вам что хорошее попадется.
Мы с Фетом подошли к старушке, взяли по две палки, и тут индюк вспомнил про нас. Высвободился из бабушкиных объятий и, победно гогоча, устремился в нашу сторону. Фет завопил, я подхватил его вопль, и мы помчались прочь. Индюк гнался за нами как сумасшедший. Потом, видимо, выдохся, побежал медленнее, но все еще не терял нас из виду. И мы стали водить его вокруг трех деревьев. Десять кругов, наверное, намотали, пока он окончательно не запутался и не ушел в другую сторону.
– Уфф! – вздохнул Фет. – Хорошо хоть, в этом лесу всего десять индюков. В следующем их штук пятьдесят… Но и палок там – тьма-тьмущая. Может, сходим, а?
– Ничего себе ты расхрабрился, – сказал я.
– Так мы у входа побудем. Толпа индюков как по-мчится на нас, а мы – хоп! – и назад, в этот лес.
Я хотел ответить что-нибудь, но к нам вероломно подкрался еще один индюк, и мы бегали кругов двадцать вокруг деревьев, пока он не отстал. Почему-то эти индюки быстро забывают, что гнались за кем-то. Мозг у них, наверное, маленький. А шея длинная.
Мы проследили, куда побежит наш преследователь. А он помчался к девчонке, которая, как оказалось, сидела рядом и смотрела, как мы валяем дурака – то есть запутываем индюка…
Индюк растопырил крылья, так обрадовался новой жертве, хотел подпрыгнуть, но девчонка только выставила вперед босую пятку. Недоптица понюхала ее и важным шагом двинулась прочь. Мы недовольно взглянули на девчонку, та отвела взгляд.
Мы же, наоборот, поглядывая в ее сторону, стали рыться в возвышениях на земле. Сейчас мы мало напоминали тех утренних мальчиков в красивых красных одеждах. Волосы у нас стояли торчком (мы продирались через заросли), брюки запачкались (бегая от индюка, не заметили лужу), все руки были в земле.
Девчонка же выглядела вполне прилично. На руках ее красовались грязеотталкивающие перчатки. Такие девчонки важничают, задирают нос, свысока смотрят на нас, мальчишек, и ходят глубже в лес. Вообще в лесу девчонки редко встречаются, потому что они зубрилы – им важнее образование. А вот наши мамы – частые гости в лесу. Им же нужно, чтобы дома чисто было. А на известный режим, которым чаще всего пользуются мамы, нужно двадцать кю. Даже не так – это два режима по десять кю каждый.
Первый режим называется «Чистый пол». При его использовании всё, что есть в доме: столы, стулья, ковры, провода, в общем, всё – поднимается вверх. Мамы говорят, что очень легко мыть пол. Этим режимом они пользуются раз в неделю, а особо проворные мамы – и по три раза. Самые крутые мамы моют пол каждый день. Второй режим называется «Ровная поверхность». При этом режиме всё, что есть в доме, по желанию мам выстраивается в одну поверхность, чтобы легко было вытирать пыль. Режимы дурацкие, но мамам нравится. А в жизни главное, чтобы мамы были спокойны.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?