Читать книгу "5000 заговоров сибирской целительницы"

Из письма: «Пишет Вам совершенно отчаявшийся человек. Несколько раз я уже пыталась Вам написать, но потом рвала свое письмо.

Если бы Вы только знали, как трудно изложить то, что искалечило мою жизнь, а потом превратило в кромешный ад.

Богом прошу прочитать мое письмо и не осуждать меня за то, что произошло.

Мне двадцать три года, зовут меня Аня, так же, как звали Вашу маму (об этом я узнала из Ваших книг).

У меня есть ребенок, инвалид детства, и больше, пожалуй, уже нет ничего. Каждый мой день и час наполнен страданием, я выдохлась, и у меня абсолютно нет сил жить. Если Вы не откликнетесь, я просто уйду из этого мира, забрав с собой свою дочь, чтобы и она тоже не мучилась.

Иногда мне кажется, что это просто страшный сон и когда-нибудь я проснусь и весь этот ужас уйдет от меня вместе с ночью.

Когда мне было шестнадцать лет, мы с отцом поехали к бабушке. Она прислала письмо, в котором умоляла папу приехать к ней проститься, так как она болела раком и врачи ей сказали, что жить ей осталось примерно месяц.

Мама с нами поехать не смогла, так как не на кого было оставить скотину.

До бабушки нам нужно было ехать на поезде три дня. Папа мой служил в нашем городе и здесь познакомился с моей мамой. После армии он к своим родителям не вернулся. И вот через много лет мы ехали к его маме, чтобы она могла перед смертью повидать своего сына.

Чтобы осуществить эту поездку, наша семья влезла в долги.

Ехали мы с отцом в купе, так как других билетов не оказалось. Впервые в жизни я поехала так далеко, и мне было радостно от ощущения чего-то нового.

Бабушку свою я не знала и не испытывала сильных переживаний по поводу ее скорой смерти. А может быть, это шло от безрассудной молодости.

Дорогой я читала журналы, пила чай с конфетами и смотрела в окно, замечая, как быстро мелькают березы.

С нами в купе ехал чеченец. Он искоса поглядывал на меня, и это меня смущало. Я старалась делать вид, что не замечаю, как он меня разглядывает.

Мой отец – любитель выпить, и с первого же часа поездки он стал пить вино, а выпив, надолго уходил в купе к проводнику: там они с ним играли в карты.

Если бы я тогда была постарше, поискушенней, что ли, я бы ни за что не осталась в купе ночью одна с посторонним мужчиной. Я не представляла, что ни с того ни с сего можно совершить то, что произошло.

Я спала, когда сосед по купе набросился на меня, спящую, и буквально всю истерзал, зажав мне при этом рот своей потной рукой. Я билась, но, конечно, ничего не могла сделать. Всю ночь он издевался надо мной, глупой и доверчивой школьницей. Вряд ли ему было меня жаль, а ведь наверняка у него тоже были или дочь, или сестра…

Мой отец заявился только утром, завалился на полку и захрапел, а я плакала и не знала, как мне поступить.

Проводник был мужчина, да и стыдно было говорить об этом чужим людям. Еще я боялась, что отец, узнав о том, что приключилось, кинется на моего обидчика: я ведь его дочь и он меня любил. Он вряд ли справился бы с этим чеченцем, и я боялась, что может произойти убийство. Стыд перед отцом не давал мне сказать о том, что произошло ночью.

Выспавшись, отец снова ушел. Я сперва думала, что он вышел в туалет, но он так и не вернулся в купе до самого утра.

Я вышла в коридор и там долго стояла, мне было страшно. Чеченец втащил меня в купе и снова насиловал. Так продолжалось три дня.

Потом мы приехали. Когда мы выходили из купе, мой проклятый обидчик помахал мне рукой и сказал:

– Эй, красавица, жалко, что уходить, мне будет тебя не хватать!

Это было хуже всякой пощечины. Хуже тех его щипков, от которых на моем теле остались черные синяки.

Мы опоздали – бабушка уже умерла. Когда мы наконец вернулись домой в свое село, я сильно заболела. Позже я поняла, что беременна. Трудно представить, как я переживала. Я стала пить всякие таблетки, надеясь, что от этого моя беременность исчезнет.

А в итоге от всех этих таблеток у меня родился ребенок-инвалид.

С первой минуты жизни этого существа я возненавидела его, а точнее ее, свою дочь.

Еще до родов я прошла через истерики моей мамы. Все допытывались, откуда взялась эта беременность, но я так и ничего не сказала, пожалев отца, ведь он бы считал себя виноватым в моем горе, да и мама ему не дала бы житья.

Вскоре случилась новая беда – умерла моя мама. Как-то утром она пошла доить Зорьку и долго не возвращалась. Когда я вошла в сарай, она лежала на полу и рядом валялось опрокинутое ведро с молоком. Смерть наступила из-за сердечного приступа. Я знаю, что это из-за меня.

Отец после этого совсем запил. А я с грудным ребенком ничего не успевала. В результате корова околела.

Девочка была больной и все время, не переставая, плакала. Я не любила ее. Мне казалось, что это я своего обидчика держу на руках.

Однажды она во сне заулыбалась, и мне вдруг померещилось, что ее улыбка – точная копия улыбки ее проклятого отца, когда он, помахав мне на прощание рукой, сказал гадость и заулыбался.

С этого момента я желала только одного, чтобы эта девочка умерла. Я перестала ее кормить, и она кричала как резаная. Так было два дня, а потом она затихла. Я подошла и стала смотреть, дышит она или нет. И вдруг я увидела, что глаза у ребенка открыты и она смотрит прямо на меня. Может быть, я себе лишнего придумала, но в тот момент произошло что-то странное. Мне стало так жалко ее, просто до невозможности. Я поняла, что уже совсем немного отделяет мою несчастную дочь от ее смерти.

Сперва я ее трясла, потом поила, протирала, и наконец она заплакала, но так тихо, как бы обессиленно.

Не я виновата в своей беде, и она не виновата в моей беде. С этого времени во мне будто что-то изменилось, я чувствовала себя взрослой, нелюбимой, несчастной, но все же матерью, которая необходима этой беспомощной и больной девочке.

Шло время, я делала все, что могла для того, чтобы моя дочь выздоровела. Врачи назначали ей лечение, курорты, и я буквально все спустила на это. Но моему несчастному ребенку ничто не помогало.

Потом я поехала по монастырям, чтобы вымолить своей Алене здоровье, которое она утратила по моей вине.

И вот в одном монастыре я разговаривала с отцом Петром. Он выслушал меня с большим сочувствием, и было видно, что моя горькая история его очень тронула. Тут он мне и рассказал о Вас, Наталья Ивановна, и затем даже показал Вас, когда Вы проходили мимо нас на молитву.

– Эта женщина, – сказал он, – творит чудеса, и хоть современные церковные служители против целительства, я уверен, что такие люди, как она, могут быть только от Господа Бога.

Еще отец Петр сказал мне, чтобы я к Вам в монастыре не подходила, так как Вы приезжаете так далеко только для молитвы, и посоветовал мне купить Ваши книги. Я нашла в них Ваш адрес и решилась написать о своей несчастливой доле.

Наталья Ивановна, Бог видит, как мне тяжело и стыдно просить помощи, но иначе мне с дочерью-инвалидом не выжить. Пожалуйста, опубликуйте мое письмо в своей книге, может быть, кто-нибудь чем-нибудь нам поможет, хоть вещами, хоть малыми средствами. Государство не может мне выделить помощь, а я все, что только можно, продала, чтобы получить средства на лечение своей дочери. Цены на лекарства очень велики. Я даже не могу зарабатывать, ведь дочь – инвалид и ее одну не оставишь.

Простите меня за еще одну просьбу: не пишите моей фамилии – стыдно своих односельчан.

Не осуждайте меня, люди, может быть, вашим детям Бог в трудный час за это даст свою помощь. Аня».

Дорогие мои, если кто-нибудь из вас захочет помочь Анне, то я обязательно ей все перешлю. Я искренне уверена в том, что истинная доброта возвратится сторицей. Человек, который протянул руку помощи тому, кто об этом взалкал, будет сам иметь в самый тяжкий час своей жизни поддержку руки Божией.

Я никогда не забуду урок, который когда-то преподала моя бабушка. К ней пришла несчастнейшая из женщин и стала говорить о своей безмерной беде. По щекам моей бабушки текли слезы, когда она слушала ее трагический рассказ. В конце своего рассказа женщина припала к ногам моей бабушки и спросила ее:

– Вы мудры, я проделала столько верст, чтобы Вас увидеть и услышать от Вас: что же мне делать?

И тогда моя бабушка ей сказала:

– Иди и твори посильное и непосильное добро. Помоги тому, кто страдает, как ты, или больше, чем ты. Вставай и иди. Не теряй ни одной минуты. И чем больше ты поможешь другим, тем быстрее и тебе Господь протянет свою руку.

Когда она ушла, я спросила у бабушки, почему она ей так сказала. В ответ я услышала:

– Ничто так быстро не открывает дверь к Господу, как искренняя помощь тому, кто тяжко страдает.

Другими словами, иногда следует забыть о своей невыносимой боли ради боли чужой, ибо сказано в Святом писании: «Рука дающего да не оскудеет».

Из письма: «Дорогая Наталья Ивановна. Я хочу Вам рассказать историю, которая происходила на моих глазах. Все, что произошло в нашей семье, не поддается здравому смыслу. Если бы мне прежде кто-нибудь подобное рассказал, то, возможно, я бы тоже этому не поверила.

Когда я была молодая, то сделала аборт, после чего у меня не было детей. Муж у меня был очень хороший и, чтобы меня утешить, уговорил взять ребенка из детского дома.

Нам тогда повезло: мы усыновили замечательного мальчика. Первое время я, конечно, опасалась, вдруг он будет больной или умственно отсталый, ведь мы не знали, кто родители Валеры. Но, к счастью, наш приемный сынишка рос очень смышленым и красивым, прямо как ангелочек.

Маленькие дети обычно болеют, а вот наш Лерочка был совершенно здоров.

В школе он учился на одни пятерки, на собраниях его всегда ставили в пример, он был добр сердцем и никогда не огорчал меня и отца.

Шло время, он поступил в институт, стал встречаться с девушкой. Марина нам нравилась, и мы всегда ее принимали как свою. Честно говоря, я тогда думала, что он на ней женится.

Но случилось обратное. Марина перестала к нам приходить, и я спросила сына, что случилось с Мариной, почему она к нам не приходит. Сын мне ответил так:

– Мама, я полюбил другую девушку, ее зовут Снежана. С Мариной я больше не встречаюсь, я не виноват, что мне понравилась другая.

Я тогда не стала приставать к сыну с расспросами. Было очевидно, что он и так сильно переживает.

Для себя я сделала вывод, что Снежана не любит Валеру, а вот Марина звонила нам каждый день, хотя сын всякий раз ей говорил:

– Я же просил тебя, больше не звони. Пойми, я тебя не люблю, зачем ты мучаешь себя и меня?

После чего сын клал трубку, а мне всякий раз было за все очень неловко и жалко Марину.

Однажды Валера сказал:

– Мама, я через полчаса приду. – И ушел.

Его не было целых семь часов. Меня почему-то охватил дикий страх, и я стала обзванивать всех его друзей, но сына нигде не было. В записной книжке я нашла телефон Снежаны и, собравшись с духом, набрала ее номер. Снежана равнодушным голосом сказала, что у нее Валеры нет и никогда не бывает, так как они с ним не встречались и не встречаются. На мой вопрос, может ли она предположить, где он есть, девушка мне сказала:

– Послушайте, я же вам сказала: я понятия не имею, где ваш сын, он меня не интересует. – И положила трубку.

Я знала, где живет Марина, и ноги понесли к ней. Дверь мне открыла Марина и очень вежливо уговорила зайти. Мы разговаривали с ней о Валере, и неожиданно она сильно расплакалась. Я пыталась ее успокоить, но тут из другой комнаты вышла женщина. Увидев плачущую Марину и поняв, кто я такая, она словно взбесилась.

Я, конечно, понимаю, ей ведь тоже жалко свою дочь, которая каждый день ревела из-за нашего сына, но вы бы слышали, как она на меня орала.

Из ее слов я тогда поняла, что она угрожала нашему сыну, что отомстит ему за слезы дочери и доведет до дурдома.

Вот дословно ее слова:

– Я проучу его раз и навсегда. Привык морочить девчонкам голову, умница. Я ему так заморочу голову, что из дурдома выходить не будет. Имя свое и то позабудет, кобелина!

Я опешила от ее угроз и сказала:

– Послушайте, мой сын не обещал на Марине жениться, он не давал ей слова и не виноват, что больше не любит ее.

– Полюбит, еще как полюбит! – кричала мать Марины. – Поглядим на этого умника, как из большого ума да большой дурак выйдет.

Когда я вернулась, сын был уже дома. Узнав, что я сильно волновалась, он попросил у меня прощения.

Я, конечно, не стала ему рассказывать про звонок к Снежане и про скандал в доме Марины. Сын был дома, а мне больше ничего и не нужно.

На другой день мне позвонили из института и сказали, что Валеру увезли в больницу, в неврологическое отделение.

В больнице меня к нему не пустили. Из разговора с врачом я поняла, что сын неожиданно сошел с ума. Конечно, мне это не так сказали, а объяснили его диагноз медицинскими терминами. Но, как бы мне это ни преподнесли, факт оставался фактом: произошло большое несчастье, сын невменяем, он даже имя свое не может назвать правильно.

Целый месяц я ходила под окнами больницы. Продукты у меня не брали и к сыну не пускали. Я была в невероятном отчаянии.

Потом мне позвонила Марина и сказала:

– Я этого не хотела, но мама с бабушкой все-таки сделали то, что вам обещали. Но если он будет со мной, то тогда они переделают все и он будет снова здоров.

Услышав ее слова, я воскликнула:

– Марина, что ты несешь! Как это можно сделать так, чтобы Валера заболел или выздоровел? Ты ври, да не завирайся.

В ответ на мою речь Марина оказала:

– Можете мне не верить, но я точно знаю, что мама и бабушка сделали ему «на варево», чтобы у него голова не варила. Если не верите, приведите его к нам, и у нас он будет здоров, а когда он выйдет от нас, то его голова снова перестанет варить.

Выслушав ее, я сказала:

– Допустим, что ты говоришь правду и он будет здоров, если будет жить у вас, но подумай сама, что ты говоришь. Получается, что он всю жизнь будет сидеть в вашем доме. Ведь, по твоим словам, только он выйдет за порог, как опять станет ненормальным. Кто же вас тогда будет кормить, если он не будет учиться, а потом и работать? Зачем твоей маме зять-нахлебник?

Марина помолчала и положила трубку.

Прошел еще месяц, и я уговорила главврача отпустить нашего сына на амбулаторное лечение, пообещав, что буду хорошо ухаживать за ним, а в случае необходимости привезу его снова в больницу.

На самом же деле я решила испытать судьбу – сводить его домой к Марине. Во мне боролись два чувства. Я боялась скандала и ухудшения его состояния, если поведу сына в дом к Марине. С другой стороны, я просто не видела выхода из создавшегося положения.

Обдумав все, решила все-таки ехать. Во всяком случае, если Марина мне солгала, то я уже не буду надеяться на чудо.

Но чудо все-таки случилось. Пока я везла Валеру в такси, он был явно не в себе, но, как только мы переступили порог Марининой квартиры, его глаза ожили и речь стала нормальной. Но самое потрясающее было то, что он вел себя так, будто не было психиатрической больницы и бывал здесь каждый день. Он ласково смотрел на Марину, от которой совсем еще недавно бегал, даже не хотел брать телефонную трубку.

Я смотрела, как Марина, ее мать и бабушка сажают его за стол, потчуют пельменями и чаем.

Мой сын не смотрел на меня, он не мог оторвать своего взгляда от Марины.

Потом я уехала, а Валера остался в их доме. Он позвонил мне и сказал, что будет жить у Марины, что очень ее любит и не может жить без нее даже одного дня.

Примерно через час после этого, не вытерпев, я снова позвонила. Попросила к телефону Маринину мать и задала ей вопрос: как быть с институтом и, вообще, зачем они сотворили такое с моим сыном?

Ответ был коротким, но ясным:

– Как только они повенчаются, он снова будет ходить в институт, а потом на работу. И вообще, пока он муж Марины, вы можете не опасаться за его психическое здоровье.

Вот так, ясно и понятно. Сын больше у нас не бывает. Они с Мариной повенчались, и он ходит в институт.

Мне больно и обидно, ведь я вырастила ребенка, воспитала хорошего и доброго человека, который попал в сети к трем наглым бабам. У меня украли не только любимого сына, но и душевный покой.

Уважаемая Наталья Ивановна! Напечатайте мое письмо в своей книге, потому что матери должны знать о том, что у их сына могут перестать варить мозги только лишь потому, что кто-то сотворил свое «варево».

Если есть способ снятия этих чар, то очень прошу Вас научить меня этому. Низко Вам кланяюсь.

С уважением, Безусова Н. Ф.».

Вот такая история. Я знаю не только как варят свинячьи мозги с заклинанием на порчу разума, но и способы избавления от этой порчи.

Нельзя лечить душевнобольного человека на похоронах родных людей. Обычно это делают только на чужой могиле.

Ни в коем случае нельзя просить подождать опускать гроб в могилу, пока вы не прочтете молитву. Вообще никто, кроме вас, не должен знать о том, что вы подошли к похоронной процессии для того, чтобы полечить человека.

Не делают этого в святые праздники, в дождливую, ненастную погоду, а также в воскресный день.

Опыт показал, что этим способом порча с разума снимается очень хорошо. Больной довольно скоро выздоравливает, речь становится ясной и разумной, исчезают суетность, раздражение и агрессия. Человек становится общительным, и к нему быстро возвращаются все те положительные качества, которые присущи здоровым людям.

Неплохо еще помолиться соответствующему святому и попросить у него защиты. Те, кто дошел до отчаяния в душевных недугах, молятся Иоанну Златоусту:

О святителю великий Иоанне Златоусте! Многая и различная дарования от Господа приял еси и, яко раб благий и верный, вся данныя тебе таланты добре умножил еси, сего ради воистину вселенский учитель был еси, яко всяк возраст и всяко звание от тебе поучается. Мы же грешнии (имена), по единому кийждо свое дарование имуще, единение духа в союзе мира не имамы, но бываеши тщеславни, друг друга раздражаще, друг другу завидяще; сего ради дарования наша разделенная не в мири спасение, но во вражду и осуждение нам являются. Темже и тебе, святителю Божий, припадаем, раздором обуреваеми, и в сокрушении сердца просим: молитвами твоими отжени от сердец наших всяку злобу, недоброжелательство, гордость и зависть, нас разделяющия, да во мнозех удех едино тело церковное невозбранно пребудем, да по словеси твоему молитвенному возлюбим друг друга и единомыслием исповемы Отца и Сына и Святаго Духа, Троицу Единосущную и Нераздельную, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Ночью сжигайте на угольях ладан, говоря:

Как этот ладан горит и тает, так чтобы сгорела, истаяла болезнь гробовая с рабы Божией (имя). Аминь.

Найти одинокую березу в поле, ходить круг нее и приговаривать:

Как эта белая береза стояла в чистом поле, не знала ни уроков, ни призоров, ни порчи ни от рук человеческих, ни от ветра буйного. Ни что на ветер, ни что с ветру. Что с ветра пришло, то тебе под корни пошло. Аминь.

Если порча вам была сделана на свадьбе, то как увидите, что где-то играют свадьбу, подойдите к тому месту и скажите:

Сам Господь Иисус Христос, сама Мать Пресвятая Богородица, вся небесная сила, запретите бесам мучить меня. Где сделано, там отделано.

А затем, чтобы не было вреда тем людям, на чьей свадьбе вы отделываете порчу, надо повернуться в сторону молодых и сказать:

Мне век в здравии доживать и вам лиха не видать. Аминь.

Если вам сделали порчу на всю семью и у вас в доме поселились постоянные скандалы и болезни, поступите так. Сколько у вас в семье человек, со стольких же дворов одолжите соли. Как будете готовить обед, посолите этой солью и скажите:

Солью солю, посыпаю, семье покой возвращаю. Соль да вода тому, кто испортил мою семью. Аминь.

Все члены семьи непременно должны отведать этой еды.

Находятся и такие люди, которые портят даже дитя, чтобы отомстить своему врагу. Это непростительный грех. Чтобы снять эту порчу, нужно отвести дитя в баню, взять в левую руку веник и тупым (обрубленным) концом веника ударять о потолок бани и говорить:

Как этот веник не страдает, так бы и ты, раб Божий (имя), не болел и не страдал, ничьей порчи не знал, был бы здоров и долголетен. Свят дух. Аминь.

Парить ребенка этим веником и сбрызгивать с веника водой. Обтереть левой стороной новой рубахи и, как уведете ребенка из бани, там же рубаху сожгите.