Читать книгу "И все содрогнулось… Стихийные бедствия и катастрофы в Советском Союзе"

Вдобавок ко всем огрехам официальной реконструкции некоторые домовладельцы, пользуясь тем, что государство не монополизировало строительные работы, предпочитали взяться за дело самостоятельно. Подобные предприятия, конечно, оказывались в той же, а то и большей степени сумбурными, что и правительственные стройки, и в результате всего этого город уже точно не отстраивался согласно плану, разработанному московскими архитекторами. Поскольку городской совет чрезвычайно медлительно реагировал на запросы домовладельцев, им приходилось самим изыскивать решения своих проблем[134]134
  Ручкин И. Указ. соч.


[Закрыть]; когда же подходящее решение было найдено, всевозможные нормы и стандарты особого интереса уже не вызывали, в результате чего нередко возникал вопрос о сносе[135]135
  Гайдай Л. Строго соблюдать типовые проекты // Туркменская искра. 1950. 26 марта.


[Закрыть]. Конечно, домовладельцы получали страховые компенсации на восстановление пострадавшей недвижимости, но и этот процесс отнюдь не был безупречным[136]136
  Шерменев М. Страховое возмещение пострадавшим от землетрясения // Туркменская искра. 1948. 28 нояб.


[Закрыть]. Ашхабад вскоре превратился в город, отстраивающийся хаотично [Кадыров 1990: 16]. Так как большая часть строительных работ относилась к жилым массивам, стройка постепенно превратилась в общий хашар – среднеазиатский вариант субботника. C подачи «Туркменской искры» этот термин получил значение общественной помощи на правительственных стройках, но им также описывалась любая незапланированная деятельность на благо общества[137]137
  Рахманов А. Хошар затягивается // Туркменская искра. 1948. 28 нояб.


[Закрыть]. Следующий всплеск популярности этого понятия пришелся на ташкентское землетрясение, когда правительство вновь подняло хашар на щит.

Рис. 2.1. Новый «стандартный» жилой дом в Ташкенте. Опубликовано в «Туркменской искре» 9 марта 1949 года. Библиотека Конгресса США

Вынужденной альтернативой разрушенным домам являлось устройство жилья временного, чтобы огромному количеству пострадавших было где жить, пока их новые жилища не будут готовы. Однако восстановление города продвигалось столь медленно, что многим так и пришлось навсегда остаться в этих времянках, как их окрестили. Строили их из лома и прочих подходящих материалов, оставшихся от разрушенных землетрясением домов; в результате времянок получилось такое количество, что заменить их все постоянным жильем оказалось непомерно дорого [Кадыров 1990: 26].

В посвященном сороковой годовщине землетрясения письме в «Вечерний Ашхабад» читательница газеты с грустью замечает, что многие и по сей день живут в тех же бараках. Пережившие землетрясение намертво застряли во времянках, хотя новоприезжим тут же выделялось жилье[138]138
  Стрункина Н. Пенсионерка: 40 лет в бараках // Вечерний Ашхабад. 1989. 13 сент.


[Закрыть]. Даже спустя столько десятилетий город все еще нес, словно клеймо, эти свидетельства скверно организованных работ.

Схожую ситуацию мы можем наблюдать и в случае с двумя другими организациями, которые должны были сыграть в Ашхабаде весьма заметную роль. Во-первых, это комсомол, то есть Коммунистический союз молодежи, который, по большому счету, так и не объявился в разрушенном городе. Героические подвиги отдельных комсомольцев не вызывали большого интереса у местной прессы, но отсутствие полномасштабного комсомольского десанта как в рядах рабочих, так и среди специалистов незамеченным пройти не могло и резко критиковалось[139]139
  Восстановление Ашхабада – кровное дело Комсомола // Туркменская искра. 1949. 29 апр.


[Закрыть]. Во-вторых, Красный Крест, внесший столь весомый вклад в преодоление последствий крымского землетрясения, теперь не мог определиться с тем, чем и как ему следует заниматься. Подстраиваясь к сталинской централизации, в тридцатые годы эта организация претерпела серьезные изменения, отказавшись от какой-либо коммерческой и экономической деятельности и целиком сосредоточившись лишь на санитарной работе[140]140
  ГАРФ. Ф. Р-9501. Оп. 2. Д. 1100. Л. 57.


[Закрыть].

Туркменистан сотрудничал с Красным Полумесяцем, с 1926 года базировавшимся в Ашхабаде и проводившим там различные мероприятия[141]141
  ГАРФ. Ф. Р-9501. Оп. 2. Д. 1100. Л. 55.


[Закрыть]. После окончания Великой Отечественной войны организация помогала ветеранам и сиротам, проводила образовательные мероприятия, вела кружки и помогала бороться с распространением инфекций (в первую очередь солдатами, массово возвращавшимися домой с фронта)[142]142
  ГАРФ. Ф. Р-9501. Оп. 2. Д. 1100. Л. 60.


[Закрыть]. Накануне землетрясения Красный Полумесяц проводил множество благотворительных акций, однако же долги организации неумолимо росли, поскольку вступавшие в ее ряды неохотно платили членские взносы, а привлечь в местные отделения туркмен не удавалось по причине отсутствия механизмов связи с общественностью[143]143
  ГАРФ. Ф. Р-9501. Оп. 2. Д. 1100. Л. 78–82.


[Закрыть].

Подобные трудности, конечно, не должны были бы помешать столь опытной организации оказывать требующуюся населению помощь во время бедствия; но, даже получая из разных республик денежные пожертвования и вещи для нуждающихся, Красный Полумесяц тем не менее играл в Ашхабаде довольно скромную роль. Его собрания зачастую были посвящены привлечению новых членов, своевременной оплате членских взносов и выполнению нормативов соцсоревнования, а не вопросам по оказанию помощи пострадавшим[144]144
  ГАРФ. Ф. Р-9501. Оп. 2. Д. 1218.


[Закрыть]. По большому счету для Красного Полумесяца землетрясение явилось трагедией скорее в плане уменьшения числа членов организации и куда меньше – в плане разрушенных домов и жертв под завалами. Нет, конечно же, Красный Полумесяц периодически давал о себе знать, предлагая свою помощь, но порой в результате этой помощи лишь обнаруживались все новые нестыковки в принимаемых мерах. Тем временем в «Туркменской искре» с гордостью опубликовали фотографию детишек, эвакуированных в пионерлагерь «Артек» в Крыму[145]145
  Ашхабад // Туркменская искра. 1948. 7 нояб.


[Закрыть]. На очередном собрании Красного Полумесяца по этому поводу было решено, что организация займется оказанием помощи родителям в поисках детей, которых эвакуировали также в Ташкент, Баку и другие крупные города (то есть родители часто попросту не знали, где находятся их дети). Поступило предложение составить единый список всех эвакуированных детей по городам и вывесить его в самых посещаемых местах Ашхабада[146]146
  ГАРФ. Ф. Р-9501. Оп. 2. Д. 1218. Л. 130, 192.


[Закрыть]. Подобная постановка вопроса явно указывает на неаккуратность и даже бестолковость, с которой была проведена эвакуация: создавалось впечатление, будто эти дети в первую очередь являются живыми символами дружбы народов, а лишь потом – сыновьями и дочерьми ашхабадцев.

При этом стоит отметить, что эвакуация детей в подобных обстоятельствах вовсе не является чем-то чрезвычайным: всего несколько лет минуло с тех пор, как тысячи детей со всей Европы отправили в эвакуацию, чтобы уберечь их от опасностей разгоревшейся Второй мировой войны. В Великобритании же эвакуация детей считалась вопросом патриотизма[147]147
  В английской историографии тема эвакуации детей выглядит достаточно противоречивой. Оптимистичную оценку тех событий см. в [Summers 2011]. Более трагикомическая точка зрения высказывается, к примеру, в подкасте «The Wrong Label» Кэти Химз для BBC (URL: http://www.bbc.co.uk/radio/ player/b010t6h0 (дата обращения: 25.10.2020)). Историю эвакуации испанских детей в СССР во время Гражданской войны в Испании см. в документальной ленте Хайме Камино «Дети России» (Jaime Camino. Los Niños de Rusia. 2001).


[Закрыть]. Во время войны полномасштабная эвакуация детей являлась колоссально трудной задачей, и в британской прессе то и дело звучала тема о провале всего предприятия. Валлийские семьи, к примеру, сетовали на наплыв горожан, а рабочие негодовали по поводу сопутствующего повышения налогов[148]148
  Children in War-Time: Has Evacuation Failed? // Times of London. 1940. 30 January.


[Закрыть]. Но если британская пресса на все лады обсуждала трудности детской эвакуации, то ни одного подобного источника по поводу ашхабадских детей не сохранилось; теперь лакуну можно восполнить, разве что собрав воедино воспоминания очевидцев событий[149]149
  См., например, интернет-публикацию воспоминаний Е. К. Никонова, которому было тогда 10 лет (глава 1.5, «Ашхабадское землетрясение»). URL: https://memoclub.ru/2019/06/chast-1-nachalo/ (дата обращения: 12.01.2021). – Примеч. пер.


[Закрыть].

К сожалению, в брежневскую эпоху голосу ашхабадцев было не суждено зазвучать (тогда вышло лишь несколько стереотипных работ о землетрясении да роман Карелина). Лишь в период перестройки и с еще большей силой – после землетрясения в Армении стали выходить критические отзывы об ашхабадских событиях. Под кричащими заголовками вроде «Тайна 48-го года» или «Нужна правда» и впрямь ставился вопрос об истинном количестве жертв, однако и там не рассказывалось конкретных историй людей, воочию видевших трагедию[150]150
  Кадыров Ш. Тайна 48-го года // Вечерний Ашхабад. 1989. 27 июля; Он же. Нужна правда // Вечерний Ашхабад. 1989. 1 февр.


[Закрыть]. И только в 1998 году, то есть спустя пятьдесят лет после землетрясения и после семи лет туркменской независимости, была опубликована первая статья с осуждением советских действий в Ашхабаде: автор статьи Какамурад Баллыев утверждал, что Москва отстаивала в регионе лишь свои собственные интересы, послав шайку воров наживаться на горе туркменского народа. Приезжие москвичи больше интересовались драгоценностями на шеях местных красавиц, так что часто были слишком заняты, чтобы помогать нуждающимся, из-за чего многие помощи так и не дождались[151]151
  Баллыев К. Вечная весна расцветает в душе народа // Нейтральный Туркменистан. 1998. 5 окт.


[Закрыть]. В том же выпуске «Нейтрального Туркменистана» было опубликовано письмо от жителя независимого Узбекистана, в котором тот вспоминал и об узбеках, помогавших в Ашхабаде в 1948 году, и о туркменах, прибывших на помощь в Ташкент в 1966-м. Идея дружбы народов явно обретала иной оттенок, хотя многие авторы по привычке стояли на советских позициях. Так, Анатолий Бялькин приводит выдержки из советских документов, описывающих эпизоды дружбы народов, хотя ничего нового к изучению трагедии это не прибавляет [Бялькин 2005]. Катастрофа в Ашхабаде стала частью его современной истории – совершенно в духе Анри Руссо, считавшего, что прошлое живо в настоящем ничуть не меньше, чем было живо настоящее в том прошлом [Rousso 2012].

Ашхабад, конечно, в конце концов был отстроен, однако не в результате разрушившего его землетрясения: лишь в июле 1958 года советское руководство приняло генеральный план, согласный с социалистическим духом эпохи [Гущина, Меликов, Могилевец 1981: 120]. Новый город изо всех сил старался сдержать под свежей штукатуркой и мостовыми хаос, порожденный страшной осенью 1948 года. Заметим: этот хаос отнюдь не был сугубо ашхабадским феноменом – ведь и реакция на крымское землетрясение во многом оставляла желать лучшего. Впрочем, общая неподготовленность системы не должна заслонять фундаментальных различий между 1927 и 1948 годами, не все из которых явились следствием взросления сталинского государства. В Ашхабаде центральное правительство приняло на себя руководство спасательно-восстановительными операциями, тогда как в Крыму этим занималось исключительно руководство РСФСР. И это немаловажный факт, даже несмотря на то, что на деле бремя восстановления города все равно легло на плечи туркменской администрации.

Сменился и характер деятельности волонтерских и общественных организаций. Крымский полуостров был «всесоюзной здравницей» и популярным курортом, так что общественным организациям легко удавалось получать пожертвования на его восстановление даже из самых отдаленных уголков РСФСР. Куда сложнее было собирать пожертвования в пользу далекого среднеазиатского Ашхабада, в котором к тому же и деятельность самих этих организаций была весьма ограниченна; причем речь не только о Красном Полумесяце, но также о театральных труппах или издательствах. Сталинская централизация, охватившая к 1948 году уже все сферы, препятствовала какой бы то ни было динамической реакции общественных организаций, даже если оценить конечный результат их деятельности было достаточно сложно. Схожая картина наблюдалась и на местном уровне, где пресса открыто критиковала неудачные решения властей. Лишь после ташкентского землетрясения 1966 года партийные функционеры поняли, каким образом стихийное бедствие можно превратить в повод для всенародного триумфа.

Уже в скором времени оба землетрясения – и крымское, и ашхабадское – были запрятаны в далекий и темный уголок памяти советского народа, малоинтересный для партийных чиновников, не желавших ни учиться на уже совершенных ошибках, ни попытаться понять значение произошедшего для местных жителей. И в 1927 году в Крыму, и в 1948 году в Ашхабаде правительственные меры оказались не менее спонтанны и хаотичны, чем само стихийное бедствие. Только в брежневскую эпоху правительство осознало, что реакция на бедствие должна носить глобальный характер, сродни тому, которым обладала и сама коммунистическая идея.

Часть вторая. Мобилизация советского общества при Брежневе

3. Апрель 1966 года: Ташкент на первых полосах

В первую же неделю нового, 1966 года в столице Узбекистана состоялись важнейшие переговоры между лидерами Пакистана и Индии. Председатель Совета министров А. Н. Косыгин пригласил сесть за стол переговоров президента Пакистана Мухаммеда Айюб Хана и премьер-министра Индии Лала Бахадура Шастри, чтобы урегулировать территориальный конфликт, разгоревшийся вокруг штата Кашмир. Советский Союз принимал живое участие в происходящем в Южноазиатском регионе, желая нарастить там свое влияние, в том числе и дипломатическое; с этой целью заранее были приняты серьезные меры, дабы ни один высокопоставленный гость не заподозрил советскую сторону в симпатии к оппоненту. Советское усердие в демонстрации дипломатического нейтралитета подчас доходило до комичного: по прибытии в Ташкент лидеров обеих стран доставили в приготовленные для них загородные резиденции, которые оказались практически идентичны[152]152
  Wetz J. Le rencontre indo-pakistanaise de Tachkent: M. Kossyguine a réuni mardi matin M. Shastri et le maréchal Ayoub Khan avant l’ouverture de la séance plenière // Le Monde. 1966. 5 janvier.


[Закрыть], а приветственный телефонный разговор Косыгина с каждым политиком продлился ровно по семьдесят пять минут[153]153
  Lukas J. A. Ayub and Shastri Arrive in Soviet: Meet Today at Tashkent on 18-Year Kashmir Dispute // New York Times. 1966. 4 January.


[Закрыть].

Ташкент был намеренно избран в качестве площадки переговоров, поскольку атмосфера этого города была вполне привычна для обоих лидеров. Так, помолившись в мечети Тилля-шейх, пакистанский руководитель Айюб Хан посетил расположенное напротив древнее медресе[154]154
  Учебно-религиозное заведение у мусульман (ср. семинарии, иешивы). – Примеч. пер.


[Закрыть] Барак-хана и прогулялся «по старому городу, любуясь местными мазанками», – очевидно, напоминавшими ему родные места[155]155
  Lukas J. A. Old Uzbek City Is Enjoying a New Day in the Sun // New York Times. 1966. 9 January.


[Закрыть]. Но если индийская и пакистанская делегации чувствовали себя в Ташкенте как дома, то западные журналисты, прибывшие освещать их встречу, дивились на открывшуюся им доселе неведомую часть Советской страны. А руководство страны как раз и желало, чтобы город поражал гостей. И в самом деле, рассуждая о советских мотивах, побудивших организовать конференцию, и в целом высказываясь весьма пренебрежительно, западные журналисты все же не могли скрыть своего восхищения Ташкентом. А корреспондент французской «Le Monde» даже отметил, что древний град Тамерлана может похвастаться вполне современными, защищенными от землетрясений домами![156]156
  Wetz J. Le conflit indo-pakistanais: Le succès de la conférence de Tachkent dépend des «suggestions» que les Russes pourraient faire sur le Cachemire // Le Monde. 1966. 6 janvier. Тот же корреспондент, заметив в новом «Детском мире» модели поездов, предположил, что нынешние переговоры столь же легко могут сойти колеи. См. Wetz J. À la conférence indo-pakistanaise de Tachkent: M. Kossyguine confère longuement avec les deux protagonistes toujours en désaccord sur l’ordre du jour des travaux // Le Monde. 1966. 8 janvier.


[Закрыть]

Конечно, никакими приготовлениями было не снять дипломатической напряженности, а толпы ликующих жителей, приветствующих иностранные делегации, не могли разрешить конфликт двух южноазиатских народов, как, собственно, не разрешила проблему Кашмира и Ташкентская конференция. Ее результаты были омрачены протестами в Пакистане, а также скоропостижной смертью индийского премьер-министра Шастри, случившейся 11 января, спустя считаные часы после подписания соглашения. Но, несмотря на все это, Ташкент весьма успешно заявил о себе на мировой сцене, чего и добивалось советское руководство. Международные наблюдатели сходились во мнении, что город утвердился в статусе столицы Средней Азии. Так что, учитывая произведенное Ташкентом впечатление, значительно превосходящее по своей красочности заезженные образы традиционного восточного города, советские чиновники воспевали конференцию как большую международную победу.

К сожалению, уже совсем скоро вид города резко изменился, а прекрасные места, которые посещали лидеры Пакистана и Индии, оказались окружены руинами или сами в них обратились. Ранним утром 26 апреля в Ташкенте случилось мощное землетрясение, эпицентр которого был расположен прямо под центром города. В считаные секунды десятки тысяч ташкентцев оказались в прямом смысле бездомными. Тем утром толпы людей высыпали на улицы города не для приветствия заморских гостей, а для того, чтобы спастись из обрушивающихся конструкций, еще недавно являвшихся их домами. Городские улицы обрастали временными лагерями, каждый искал, где бы переждать беду. Семьи перебирались куда только было возможно – в школы, ведомственные учреждения, студенческие общежития и так далее [Орехов 1970: 12]. В подобных обстоятельствах, конечно, советские чиновники уже более не могли прославлять «новую столицу Средней Азии», пока не будут приняты все меры по спасению жителей и восстановлению города.

Подобно многим другим среднеазиатским городам, Ташкент также обладал богатой на землетрясения историей. Так, в 1868 году в результате очередного толчка обрушился дом городового; затем землетрясения случались в 1886, 1924 и 1946 годах – различной силы и с разрушениями разного масштаба [Зияев 1987]. Эпицентр землетрясения 1966 года был расположен в трех-четырех километрах под городом, а сила толчков достигала девятого уровня (около 5,3 балла по шкале Рихтера) [Кудайбергенова, Эрметова, Каланов 2008]. Так что непосредственно по силе толчков это землетрясение не было из ряда вон выходящим сейсмологическим событием. Однако у поверхности толчки становились куда мощнее, достигая уже восьми баллов по шкале Рихтера. Основной удар пришелся на центр города, в то время как на окраине толчки ощущались значительно меньше: в известной мере это происходило оттого, что вертикальный вектор толчков был намного более ярко выражен, чем вектор горизонтальный. Тогдашний главный сейсмолог Узбекистана В. И. Уломов вспоминал встречу с Брежневым на следующий день после землетрясения. Они находились недалеко от центра города, на седьмом этаже здания обкома, где обсуждали планы спасательных мероприятий, как вдруг снаружи донеслись взволнованные крики. Брежнев тут же спросил: неужели повторный толчок? Уломов на это ответил, что, судя по всему, кричат на футбольном стадионе (поскольку стадион был расположен не в самом центре и почти не пострадал при землетрясении, было решено игры не переносить) [Кудайбергенова, Эрметова, Каланов 2008][157]157
  Также см. научный анализ ташкентского землетрясения: [Уломов 1971].


[Закрыть]. Брежнев вздохнул с облегчением, хотя чуть позже здание действительно сотряс новый толчок. Подобное случалось еще на протяжении нескольких месяцев.

Высшее советское руководство практически сразу прибыло в Ташкент, но Уломов на первом этапе сделался для горожан чуть ли не верховным прорицателем. Это был авторитетный ученый и руководитель сейсмостанции – кто, как не он, должен был знать, что происходит? В. М. Песков писал по этому поводу, что еще

…две недели назад никто не знал, что есть такой Валентин Уломов. Сидел он с десятком своих сотрудников в маленьком домике, мерил приборами колебания Земли. <…> И если бы домик с вывеской «Сейсмостанция» вдруг исчез, город не сразу бы и заметил пропажу. И вдруг Уломов стал самым заметным человеком. <…> С того часу он был вынужден выступать по телевидению, принимать журналистов, отвечать на беспрерывные звонки: «Сегодня будет землетрясение? А спать уже можно ложиться?..» [Песков 1966: 32].

К счастью, количество жертв было относительно невелико, и даже раненых насчитывалось всего порядка нескольких тысяч. Цифры удивительные: ведь землетрясение случилось рано утром, когда большинство горожан находилось дома, а значит – потенциально под завалами [Песков 1966: 32]. В руины действительно обратились многие здания, а материально-техническое имущество города было сильно повреждено. Конечно, не стоит безоговорочно доверять статистике – тем более советской, которую, как известно, чрезвычайно нелегко хоть как-то проверить, – однако привести общие цифры будет все же нелишним. Город потерял почти треть всего жилого фонда (около двух миллионов квадратных метров площади), а сильно пострадали еще около 95 000 квартир; более 180 образовательных учреждений пришли в негодность. В одночасье десятки тысяч людей сделались бездомными и вскоре заполонили все центральные улицы города [Алдылов, Максумов, Турсунов 1970: 23]. Ситуация была, несомненно, отчаянная, но точно она не выходила из-под контроля – вплоть до работы родильных отделений, в одном из которых в тот день родился известный ныне узбекский ученый Равшан Назаров [Кудайбергенова, Эрметова, Каланов 2008].

Понимая значение Ташкента, советские руководители самолично – в отличие от Ашхабада – взялись за решение проблемы. О землетрясении незамедлительно сообщили все крупнейшие газеты страны, а уже на следующий день в город прилетели Брежнев и Косыгин[158]158
  Л. И. Брежнев и А. Н. Косыгин в Ташкенте // Правда. 1966. 27 апр.


[Закрыть]. Косыгин в Ташкенте уже был хорошо известен, а назначенный за несколько недель до этого на XXIII партийном съезде генеральным секретарем ЦК Брежнев получал прекрасный шанс усилить свои позиции[159]159
  До 1966 года Брежнев занимал должность первого секретаря партии; на упомянутом съезде были приняты изменения в Устав КПСС, согласно которым возвращалась должность генерального секретаря (упраздненная вскоре после смерти Сталина, с именем которого она зачастую и ассоциируется).


[Закрыть]. Словом, они тут же вылетели в пострадавший город, хотя, по счастью, жертв в нем было относительно немного. Для поднятия народного духа Брежнев обратился к местному партактиву с речью, в которой пообещал в кратчайшие сроки восстановить Ташкент[160]160
  Речь, озаглавленная «С Ташкентом – вся страна», приведена в сборнике: [Архангельский 1969: 11–16].


[Закрыть]. Дело осложнялось периодическими ударами-отголосками, продолжавшимися все лето того года, а мощный толчок 10 мая даже всерьез поколебал уверенность граждан в том, что все позади[161]161
  Амлинский В. Землетрясение и люди // Литературная газета. 1966. 17 мая.


[Закрыть].

Но, несмотря на все трудности, советские люди гордились своими грандиозными стройками и восхищались вырастающими ввысь над землей конструкциями – недаром в русском переводе «Интернационала» были слова «Мы наш, мы новый мир построим». И если в Ашхабаде эти слова разошлись с делом, то в 1966 году компартия желала видеть отлаженную и эффективную работу по восстановлению пострадавшего города, в мобилизации ресурсов для которой примет участие весь Советский Союз целиком. В связи с этим партия во главе с зампредом Совета министров И. Т. Новиковым[162]162
  По совместительству – председателя Государственного комитета СССР по делам строительства. – Примеч. пер.


[Закрыть] постановила создать специальный комитет по «ликвидации последствий землетрясения» [Орехов 1970: 8]. Советское руководство с самого начала было чрезвычайно осторожно в определениях трагедии. Так, в одной служебной записке Совета министров касательно помощи населению «Ташкента, пострадавшего в результате землетрясения», эта строчка – «пострадавшего в результате землетрясения» – была опущена, а само заглавие теперь гласило о помощи местным жителям в «ликвидации последствий стихийного бедствия»[163]163
  ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 45. Д. 4912. Л. 69.


[Закрыть]. При этом слово «ликвидация» явно несло коннотации конца двадцатых, когда повсюду звучали призывы «ликвидировать кулачество как класс» и т. п. Подобная терминология указывала на готовность партии ради достижения нелегкой цели прибегнуть и к чрезвычайным мерам. Поставив перед комитетом все необходимые задачи, Брежнев отбыл из города в полной уверенности, что партия вполне сможет обеспечить светлое будущее столице Узбекистана и всей Средней Азии.

Однако же сложностей с восстановительными работами оказалось куда больше, чем ожидалось. Во-первых, партийным функционерам требовалась масштабная кампания в прессе, дабы на пострадавший город можно было бросить трудовой десант (полная противоположность атмосфере секретности, окутывавшей действия китайских властей при таншаньском землетрясении летом 1976 года) [Chen 2005]. Вопреки весьма изощренному цензурному законодательству, ограничивавшему публикацию сведений о катастрофах, ташкентское землетрясение то и дело фигурировало в заголовках[164]164
  О цензурном законодательстве см. РГАНИ. Ф. 5. Оп. 33. Д. 235. Л. 141.


[Закрыть]. Конечно, сразу же за самим землетрясением проявилась и известная избирательность в сообщениях о нем, однако же само освещение происходящего продолжалось годами – параллельно строительным работам. Наконец, спустя шесть лет в «Новом мире» вышла ликующая статья, возвещавшая о новом Ташкенте [Матчанов 1972]. Изучение того, как Советское государство информировало граждан об этом землетрясении, создает необходимый для понимания происходивших тогда процессов фон, что, в свою очередь, подготовит нас к следующей главе, где речь пойдет уже непосредственно о восстановлении Ташкента.

Брежневскую эпоху прежде характеризовали либо как неототалитарную реакцию на хрущевский период – как твердую руку государства, направляющую действия личности, – либо, в более позднее время, как эпоху стагнации и застоя, когда геронтократия безуспешно силилась решить нарастающие социально-экономические проблемы. История ташкентского землетрясения предлагает альтернативную интерпретацию. В процессе восстановления города человеку открывались самые разнообразные новые возможности. Более того: поскольку все предприятие оказалось столь длительным, растянувшимся во времени, сам город так никогда и не вернулся к спокойной, размеренной жизни. Пусть советская экономика периодически проседала, но Ташкент неумолимо рос: сперва на первых полосах, а затем – как мы увидим в следующей главе – и непосредственно на улицах разрушенного города.

Ташкент на первых полосах

Крупнейшие газеты страны вроде «Правды» тут же наперебой бросились освещать события вокруг бедствия, описывая прибытие Косыгина и Брежнева в Ташкент и приводя основные данные о масштабах произошедшего[165]165
  Л. И. Брежнев и А. Н. Косыгин в Ташкенте // Правда. 1966. 27 апр.; Землетрясение в Ташкенте // Там же.


[Закрыть]. Вполне ожидаемо, что ряд тем повторялся от публикации к публикации. В прессе подчеркивались небывалые темпы восстановления города, помощь, оказываемая ему со всех концов Советской страны, порядок, царящий в городе, и центральная роль во всем происходящем дружбы народов. Рефрен о порядке стратегически являлся не только способом купировать панику, но также и напоминанием о том, что содействие процессу восстановления является долгом добропорядочного гражданина. Данная стратегия отнюдь не является уникально советской: схожий подход имел место и в американском контексте. Скажем, после чарлстонского землетрясения в 1886 году рабочих призывали не поддаваться панике и возвращаться к труду, а жителей – оказывать помощь всем пострадавшим, невзирая на цвет кожи [Walter 2010: 136–138]. Каждая газета по-своему обращалась к названным темам, помещая их в знакомый своему читателю контекст.

Для местных жителей главным источником информации была ташкентская «Правда Востока». 27 апреля того года, в русле информационной повестки о дружбе народов союзных республик, «Правда Востока» сообщила о кандидатах на всесоюзные выборы в Верховный Совет, о прибытии в город Брежнева и Косыгина, а также об окончании «декады белорусского искусства» в Узбекистане[166]166
  Их имена называет народ // Правда Востока. 1966. 27 апр.; Л. И. Брежнев и А. Н. Косыгин в Ташкенте // Там же; До новых встреч, Беларусь // Там же.


[Закрыть]. И конечно, в последующие годы «Правда Востока» детально освещала все события, связанные с землетрясением. В газете периодически сообщалось и о других трагических событиях, впрочем без особых деталей. К примеру, в конце июня на северо-востоке республики разлилась река Исфайрамсай, причем, по данным местной метеорологической станции, вода поднялась до рекордного за последние пятьдесят лет уровня[167]167
  Ляскало И. И все же человек сильнее // Правда Востока. 1966. 29 июня.


[Закрыть]. Доложив о героической борьбе со стихией и о помощи, оказанной тысячам семей, «Правда Востока» вскоре уже позабыла о северо-восточном паводке[168]168
  Кринитский В., Арнаутов М. Дни, полные мужества // Правда Востока. 1966. 8 июля.


[Закрыть]. Да и в целом по этому поводу писали весьма скупо, несмотря на внутрипартийные отчеты, указывавшие, что жертв наводнения уже было больше, чем жертв ташкентского землетрясения[169]169
  ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 100. Д. 265. Л. 1.


[Закрыть].

Помимо воспроизведения привычных тем, «Правда Востока» выполняла еще и ряд других функций. Во-первых, она позволяла судить о размахе освещения в прессе происходящего в Ташкенте – к примеру, было опубликовано письмо пермяков, прибывших с Урала, после того как они услышали о землетрясении по радио[170]170
  Тюпаев М. Мы видели вашу столицу // Правда Востока. 1966. 4 мая.


[Закрыть], а следом – сообщение о том, что Ташкентский телецентр устроил трансляцию пресс-конференции в Фергане, на которой руководство города обещало оказать помощь пострадавшим ташкентцам[171]171
  Ильхамов П. Лучи дружбы – с голубого экрана // Правда Востока. 1966. 4 мая.


[Закрыть]. Во-вторых, журналисты «Правды Востока» прекрасно понимали вкусы и нравы своей аудитории и по целому ряду вопросов высказывались весьма откровенно. Так, в общем-то позитивно оценивающий происходящее в городе корреспондент «Правды Востока» признает, что прославление народной культуры – вроде недавно завершившейся декады белорусского искусства – утратило ныне «часть эмоционального заряда», обернувшись словно бы «данью некоему ритуалу». А местные жители и вовсе порой брюзжали, что на подобных мероприятиях «все ораторы шаблонны». Таким вот образом «отшумев», декада литературы и искусства преспокойно «отошла в прошлое». И лишь землетрясению оказалось под силу преобразить братскую дружбу народов из пышных славословий в реальные дела[172]172
  Грибачев Н. Ташкент в мае // Правда Востока. 1966. 17 мая.


[Закрыть].

Рис. 3.1. Отряд строителей из южной Украины прибывает в Ташкент. Опубликовано в «Строительной газете» 20 мая 1966 года. Из фондов Российской государственной библиотеки

Хоть советская пресса предпочитала сообщать читателям о том, что все идет хорошо, «Правде Востока» нередко приходилось писать и о беспорядках, призывая местных жителей всячески содействовать милиции: «Сегодня каждый ташкентец должен быть как никогда сознательным, дисциплинированным и неуязвимым для нелепых слухов», дабы таким образом «поддерживать образцовый общественный порядок». Данный призыв шел следом за сообщением об ограблении гражданина на трамвайной остановке: добычей четверых грабителей стали часы, деньги и несколько предметов одежды. Кроме того, милиция постоянно имела дело с пьянством и его последствиями для общественного порядка[173]173
  Яхьяев Х. За образцовый общественный порядок // Правда Востока. 1966. 14 мая.


[Закрыть]. А в конце мая главный прокурор города Ташкента выступил с заявлением, что в отношении нарушителей закона ни о какой снисходительности не может идти и речи – напротив, за каждым проступком обязательно последует «суровое наказание». Так и вышло, к примеру, с двумя лавочниками, подкрутившими весы на пятнадцать грамм в свою пользу[174]174
  Рубанов М. И зорче, и строже // Правда Востока. 1966. 31 мая.


[Закрыть]. Так что, несмотря на постоянные заверения о спокойствии и порядке, из последней статьи следует, что и спустя месяц после землетрясения в городе ощутимо опасались новых всплесков преступности. А в июле «Правда Востока» предостерегала читателей от рыночных спекулянтов, указывая на чересчур либеральное законодательство: если спекулянта и задерживали, то он либо просто отделывался штрафом, либо же, отсидев в кутузке десять суток, вновь объявлялся уже на другом рынке[175]175
  Спекулянта – по рукам! Рейд по рынкам Ташкента // Правда Востока. 1966. 12 июля.


[Закрыть]. Контролировать ситуацию в подобных условиях было чрезвычайно непросто, поскольку правительство не всегда имело возможность снабжать местные рынки товарами.

Спекуляция, впрочем, существовала и до, и после ташкентского землетрясения – равно как и неспособность государства легальным путем поставить необходимую продукцию [Shlapentokh 1989]. И вместе с тем в спекуляции времен землетрясения присутствовал и другой аспект, «Правдой Востока» проигнорированный, но явно связанный с дружбой народов: эти спекулянты были представителями кавказских республик, и все знали, что они возят на продажу фрукты по цене втрое выше обычной[176]176
  ГАРФ. Ф. Р-5451. Оп. 58. Д. 4172. Л. 87.


[Закрыть]. Параллельно с этим схожие жалобы поступали и с Украины, что придавало рядовому явлению спекуляции этнический оттенок. В декабре 1966 года рабочие из Жданова[177]177
  Нынешнего Мариуполя. – Примеч. пер.


[Закрыть] обратились в Москву к Косыгину с вопросом: «Кто-то в грузинской республике осуществляет полезную общественную работу?» Спекулянты – продолжали они – «окопались» на всех местных рынках и, пожалуй, разошлись уже и по всему Союзу[178]178
  ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 100. Д. 1271. Л. 126.


[Закрыть]. Таким образом, в Ташкенте спекуляция явилась в равной мере как этнической, так и экономической проблемой, что ставило под сомнение и прочие моменты, ассоциируемые с идеей межнациональной дружбы.

«Правда Востока» обращалась также и к вопросу страхования, то и дело возникавшему у горожан, владевших частной собственностью. Всего за несколько дней после первых страшных толчков городские власти получили от домовладельцев свыше шести тысяч заявок на компенсацию[179]179
  Госстраховский вексель. Наши интервью // Правда Востока. 1966. 8 июня.


[Закрыть]. Всего же в Ташкенте было более 115 000 частных домов, из которых в результате землетрясения в том или ином объеме пострадала по крайней мере половина – уже к первому июня количество обратившихся за страховыми выплатами превысило 55 000 человек. Местный представитель Госстраха уверял граждан, что на полученные компенсации им следует восстанавливать свое жилье, однако уже в июньской статье ясно указывалось, что согласно принятому генеральному плану старые дома будут снесены бульдозерами, чтобы на их месте возвести новые; путаный лабиринт улочек старого города плохо сочетался с современной градостроительной наукой[180]180
  Госстраховский вексель // Правда Востока. 1966. 18 июня.


[Закрыть]. Словом, огромные страховые выплаты шли на архитектурные нужды.