Книга: История дождя - Нейл Уильямс

Она пользовалась самыми дешевыми духами, но для компенсации наносила их огромное количество. Что, Дорогой Читатель, действует удушающе. Далее следует небольшой пропуск в нашем повествовании. Немного поработайте здесь сами, я на лекарствах.

и Всегда обращение к вам будет с заглавных букв, исключительно "Дорогой Читатель" и никак иначе.

Большим плюсом является то, что этот роман переполнен любовью к литературе, здесь огромное, без уменьшения ОГРОМНОЕ, количество отсылок и аллюзий к мировой литературе. Сносок здесь так вообще почти 700шт. и бОльшая их часть на авторов или их работы.

Потрясающие метафоры и аналогии не оставят равнодушным вдумчивого читателя, например когда Рут (главная героиня) описывает первый день брата Энея на школьном дворе,

Они толкали друг друга и громко кричали, он пытался присоединиться к ним — просто вроде как несмело шел немного позади них, пытаясь найти клей, которого, как он только что обнаружил, у него не было. У меня тоже не было. Зайдите в любой школьный двор на перемене, посмотрите и увидите сами. Увидите тех, у кого нет Человеческого Клея, кто выбегает в первый день, преисполненный прекрасным неиспорченным оптимизмом и доверием, и все еще думает о каждом мальчике и девочке как о своем неизвестном друге и верит в то, Как Нам Вместе Будет Весело. Но на том же школьном дворе, в тот же первый день, уже есть кто-нибудь, возникший из злых генов таких людей, как Майкл Муни, или генов Наседки, как Джейн Броудер, и эти люди чувствуют, что от вас исходит нечто, чувствуют то отличие, а вы даже не подозреваете, что оно от вас исходит, и — бум! — вас отторгли, вы не можете быть приняты. Стайка детей бежит по двору, и вы бежите тоже, но это похоже на сигнал, данный на той длине волны, какую вы не приняли вовремя, и потому вы отстаете на несколько шагов. Посмотрите на фотографии класса Энея, и вы поймете. Его будто прифотошопили, вокруг него есть белая полоска, и нет никакого Человеческого Клея.

Такую литературу не посоветуешь каждому, она специфична и, без преуменьшения, удивительна, пишу сейчас эту рецензию и у меня возникает желание перечитать ее, но уже с другим подходом. Возможно, я так и поступлю...

«Если ваша кровь – река, то где море?». Как и всегда, всё идёт из детства. Авессалом во время прогулок по кладбищу неосознанно дал начало некоей Философии Невозможного Стандарта, и это-то и стало так называемым проклятием этой семьи (а может, это началось ещё раньше, так далеко мы с рассказчицей не заглядывали, хотя... морские водоросли... да, это было занятно). Авраам взлетал, оживал и искал призвание, но единственное, что он смог обрести, он обрёл во время рыбалки. Вергилий бродил в компании книг, вглядывался в речные потоки и терзал бумагу пером, и он старался, о, как он старался дать своим детям то, о чём сам грезил в детстве... «„Что же я должен делать с этой жизнью?” – общеизвестный суейнизм». Важно иметь в своей жизни цель, а когда её исполняешь, идти к следующей, так, собственно, и живём, но то, как росли эти мальчики, нельзя назвать нормальным, ведь совершенства, о котором грезили не столько они, сколько их отцы, добиться просто невозможно, и это давящее чувство никчёмности – ты всех подвёл, ты ничтожен, ты стал никем... да, это настоящая трагедия. Как же ты станешь ловцом человеков, дорогой, если не можешь поймать себя самого?.. Да и, если уж совсем честно, не этим они хотели заниматься. Они хотели, чтобы их отцы, которых они так любили, заметили их. Подумать только, такая малость могла изменить вообще всё... Потому к ним не испытываешь неприязни, их и правда жаль, из подобной ловушки выбраться крайне сложно. Вот и Вергилий не смог. Река... она всё отняла. И Рут была свидетельницей. Золотые волосы сияющего мальчика. Пёс с печальными глазами. Барашки из стихотворных листов. И нескончаемый дождь... «Кажется, я закричала. Но крик поглотила река».

«Дождь найдёт реку, а река неотвратимо встретит море». Пока Рут искала в текстах отца, безграничное восхищение вызывала её мать Мэри, которая, потеряв сына и мужа, продолжала бороться за дочь. Вся она такая, Фаха, люди тут разные, но всех их объединяло одно: взаимовыручка. Миссис Куинти, несчастная и одинокая, которая изо дня в день приходила к своей ученице, читала её творения и вела с ней беседы, а когда та легла в больницу, преодолела большое расстояние с важной целью – взбить подушки, ибо ишь, местные медсёстры это делают совершенно неправильно! Винсент, жизнерадостный и милый, терпеливо выдерживающий все непредсказуемые перемены настроения своей прекрасной леди, он и выслушать был готов, и волосы ей вымыть, и просто побыть рядом. Когда у Вергилия настало худшее время, люди, которые не сказать что сильно любили читать, отыскивали книги и приносили ему их, и он, разглядывая в это время потолок, чуть ли не плакал (я прочувствовала этот миг, когда подбородок дрожит, а глаза застилают слёзы). Когда у одиноких уже женщин за порогом начала плескаться вода, люди вмиг сбежались и начали оказывать сопротивление, и Шаннон, которая по-своему оплакивала погибших, пришлось отступить. «Никакие слова не могли бы выразить величие момента», – это так. Дождь, река, море. Вопросительный знак, рыболовная леска, изгиб реки. Под финальные аккорды чувствуешь щемящую радость, ибо появилась смутная, но надежда. Дождь прекратился. Кровь исцелится. Душа – тоже. Смогла ли Рут отыскать своего папу? Смогла. И во время этого путешествия она нашла кое-что ещё, не менее важное: себя. «Я не пишу книгу. Я пишу реку. Она течёт вдаль».

«Что-то вроде этого могло пригрезиться только в Ирландии», – с этим сложно поспорить. Вся книга пропитана любовью к изумрудному острову, настоящей любовью, без примеси безумства. Плохое было? Было. Необдуманное совершалось? Совершалось. Народ ошибки делал? Делал. Но лосось... Лосось – это важно. Исторические сноски, мифологические сказы, древние легенды, упоминание великих людей, здоровые насмешки над самими собой, – да, вот такое воспевание родины мне по душе, очень это было искренне. Не менее симпатичной получилась и вышеупомянутая книжная любовь, о, как мне понравилась идея перечисления номеров книг, аж самой захотелось пронумеровать свою внушительную библиотеку! Вообще, под конец я поймала себя на мысли, что Рут стала ощущаться не просто рассказчицей, это было нечто большее, я будто сидела рядом с ней и слушала историю её рода, да и за окном у меня в это время как раз стучал ноябрьский дождь, и вдали поблескивала вода, не речная, но... Очень душевная книга. За всеми этими метафорами скрывалась старая как мир история, история боли потерь, с которой порой так сложно справиться. Но как-то ведь это нужно сделать. Потому книга и писалась. «Мы рассказываем повести. Мы рассказываем повести, чтобы скоротать время, чтобы хоть на время отвлечься от реального мира или же, наоборот, углубиться в него. Мы рассказываем повести, чтобы исцелить боль от жизни». И очень цепляющей мне показалась возведённая в ранг чуть ли не божества фигура лосося, потому что эта рыба и правда удивительна, и, как бы странно это ни звучало, с неё следует брать пример. Совершай прыжок веры! Будь лососем! Потому что жизнь – это река.

Текст, который очень сложно читать быстро, фразы длинные и немного вычурные. А что другое ждете от "книжной девочки"? Ещё по тексту раскиданы препятствия в виде комментариев - их около 700 на 480 страниц (специально проверила), и большинство всё равно не помогут (деревенька в каком-то районе Ирландии, ирландский писатель такого-то века), зато о них спотыкаешься в этих тягучих предложениях. Честно, выкинуть минимум половину, и дышать станет легче! Ну или вынести в конец и сделать объёмнее. Хотя даже такое неудобство не лишает книгу какого-то зачаровывающего обаяния особенных дней осени - уже без золота листьев и тепла солнца, а всё же прекрасных. Сюжет есть, но он не главный, есть резкие повороты, но они ранят, а не удивляют, повествование сперва слишком лоскутное, что из-за прорех не сразу виден узор. Уверена, найдется и свой любитель на печаль и грусть в сырости дома у реки под вечным дождем. Я прониклась атмосферой.

Перед тем, как взять в руки "Историю дождя" советую обратить внимание на мифы и легенды Ирландии и на ирландских авторов, на английскую и русскую классику. Однако нагромождение названий книг и имён авторов не портит впечатление от романа. В персонажах я часто узнавала себя. И хоть книга пропитана иронией, в ней чувствуется поддержка. Это не злая ирония сильного, направленная на слабого. Это добрая самоирония, которая помогает найти в себе силы что-то поменять, она оставляет некий внутренний свет, учит не бояться быть чудным, не бояться неудач и прекратить пытаться достигнуть Невозможного Стандарта.

А ещё я в очередной раз убедилась, что русские и ирландцы очень похожи.