Текст книги "Гиперболоид инженера Еремеева"
![](/books_files/covers/thumbs_240/giperboloid-inzhenera-eremeeva-264271.jpg)
Автор книги: Николай Богородский
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 4
Дом НА ЛЕНИНСКОМ ПРОСПЕКТЕ
Вперёд! Там солнца яркие снопы!
«А где дорога?» – слышно из толпы.
«Нашёл… найду…» Но прозвучит тревогой
Последний крик: «Темно, и ни тропы!»
Омар Хайям
Шестидесятые – восьмидесятые годы двадцатого века
В один из ярких весенних солнечных дней, когда окрепшие после прошедшей зимы лучи нашего небесного светила по имени Солнце, пронизывая удивительно чистый и прозрачный в этот день московский воздух, отыскивали в тёмных уголках двора последние кучки снега, чтобы превратить их в лужицы, отражающие ярко-голубое, почти бирюзовое небо без единого облачка, из разных подъездов большого нового дома на Ленинском проспекте вышли на прогулку во двор две пожилые женщины с детьми.
Одна крепко держала за руку четырёхлетнего внука, торжественно несущего в другой руке игрушечную лопатку. Бабушка тихонько наставляла его:
– Вовочка, во дворе ещё не подсохло, ходить надо по дорожкам, а то запачкаешь своё новое пальто и мама будет ругаться.
– Холосо, бабушка, я буду бегать по долошкам. – Вовочка вырвался от бабушки и побежал, не разбирая дороги, прямо по лужам к большой куче песка, оставленной во дворе то ли ремонтниками, то ли строителями.
Другая женщина даже не старалась удержать идущего рядом с ней мальчишку, только крикнула ему:
– Юрочка, осторожней, не поскользнись!
Юрочка бегом направился к той же песчаной куче, прокричав на бегу:
– Дай мне фолмочки! Я буду иглать!
Обнаружив у песка своего ровесника с лопаткой, Юрочка решил с ним познакомиться:
– Меня зовут Юла! А тебя как?
– А меня Вова, – проворчал себе под нос мальчишка, недовольный появлением ещё одного претендента на песчаное изобилие, которое Вова считал уже своим.
– Вова, а давай ты будешь глузить фолмочки песком, а я буду делать куличики.
– Нет, сам делай, – ответил Вова, даже не посмотрев в Юрину сторону. – Я буду стлоить башню, понял?
Обе женщины подошли к своим подопечным.
– Здравствуйте! – первой заговорила бабушка Вовы. – Меня зовут Виктория Александровна, а это мой внук Вова.
– Здравствуйте! – ответила вторая. – А меня зовут Анна Николаевна, я у Матюшиных веду хозяйство.
– То есть вы домработница, я правильно поняла?
– Пусть будет так, если вам так больше нравится, – обиженным голосом ответила Анна Николаевна.
– Не обижайтесь, прошу вас. – Виктория Александровна примирительно улыбнулась. – Ничего обидного в этом слове нет, наоборот, это очень почётная профессия. Я, если бы была в правительстве, даже учредила бы почётное звание для людей этой профессии.
– Видите, как вы правильно думаете, – немного ожила Анна Николаевна, но сразу же помрачнела. – Вот если бы так считала моя хозяйка! А то и обеды, завтраки, ужины приготовь, и квартиру всю убери (а в ней четыре комнаты, да кухня, да ванная, да туалет), пыль везде протри, да проветри, да три раза надо гулять с этим сорванцом, а даже спасибо не дождёшься. Вечные придирки: то посуду неправильно вымыла, то сервант якобы в пыли. И каждый день мне напоминает, что вытащила меня в столицу, что она теперь в элитном обществе вращается, а я как была неумёха, так ничему и не научилась. Обидно.
– Да, очень обидно, когда твой труд не ценят да ещё и унижают на каждом шагу, – посочувствовала Виктория Александровна. – А вы давно здесь?
– Да нет, меньше года. Отца Юркиного, Кирилла Сергеевича, перевели в Москву из Иркутска. Здесь он стал начальником управления в министерстве, а жёнушка его, Клавка, совсем нос задрала: видите ли, в высшее общество попала. А сама ни дня не работала, а до замужества коровам хвосты крутила в колхозе, а теперь, вишь, из грязи в князи. И меня тоже оттуда сорвали: в столице, мол, будешь жить. А что толку от этой столицы? Я здесь света белого не вижу, там лучше было.
– Не расстраивайтесь, Анна Николаевна, всё наладится. – Виктория Александровна посмотрела на собеседницу. – А мы вот здесь два года уже. Сын мой, Павел, получил здесь двухкомнатную квартиру, а жена его, Татьяна, уговорила вызвать меня, чтобы, значит, пожила я с ними да за ребёнком посмотрела. Они же целый день на работе, а мальчишку в детский сад Таня не хочет отдавать, говорит, что нет ничего лучше домашнего воспитания.
– А кем работает ваш Павел?
– Да инженер он, на заводе работает, а Таня акушеркой в роддоме.
– А как же он смог получить квартиру в этом доме, когда здесь сплошь одни начальники да академики?
– Не знаю, Анна Николаевна, я не спрашивала. Дали и дали, они наконец выбрались из подвала на Самотёке, хоть теперь в нормальных условиях живут.
– Ой, заболтались мы, ты смотри, смотри, что делается! – закричала Анна Николаевна, увидев, что Вовочка лопаткой кидал песок в Юрочку, а тот, вместо того чтобы отойти, бросал в него формочки.
Оба бутуза были извлечены из песчаной кучи, наскоро очищены от песка и отведены домой.
Вот так познакомились двое мальчиков, живущих в большом доме на Ленинском проспекте. После этой встречи Виктория Александровна и Анна Николаевна часто выводили погулять во двор Вову Герасимова и Юру Матюшина, и, пока мальчишки гоняли по двору, женщины обсуждали текущее состояние дел.
Выяснилось, что Павел Герасимов действительно работает на заводе инженером, только завод этот не совсем простой, а секретный и Павел Фёдорович там не просто инженер, а заместитель главного конструктора. Ну а Кирилл Сергеевич Матюшин трудится на своём посту добросовестно, буквально пашет с утра до вечера, и прошёл слушок, что якобы недалёк тот день, когда назначат Кирилла Сергеевича заместителем министра. А жена его Клавдия, вместо того чтобы радоваться за мужа, всё пилит своего благоверного: мол, женат он на работе, а не на ней, Клавдии, поздно приходит, усталый ложится в кровать и дрыхнет как убитый до утра, а утром быстренько собирается, и нет его снова до позднего вечера.
– Я как-то намекнула Клавке, что с мужем нельзя так разговаривать, – делая большие глаза, тихонечко говорила Анна Николаевна, – да куда там! Она только цыкнула на меня. Не лезь, говорит, куда не просят, за собой смотри, опять пыли на серванте с палец толщиной. И ничего не с палец, совсем немного было там пыли. А тут ещё моду взяла: как только муж за дверь, так она причепурится, глазки подведёт, губки красной помадой намажет – и шасть из дома! Говорит, ходит на какую-то лечебную физкультуру. Врёт всё! Чего там лечить, здоровая как лошадь, на ней пахать и пахать! Сдаётся мне, что завела она любовничка. Вот ведь какие дела у нас, Виктория Александровна!
Не только Анна Николаевна, но и подрастающий Юрка иногда из своей комнаты слышал громкий бас отца, требующего от мамы объяснений, где она «ошивается» и что это за лечебная физкультура, сколько она стоит и «на хрена ей, здоровой бабе, это лечение». «Ты без толку тратишь мои деньги, слышишь, мои, на какую-то хрень. Ты забыла, кто тебя из твоего говна вытащил, кто тебя в люди вывел?! Это ты сейчас строишь из себя министершу, а вспомни, кем ты была в этой дыре», – гремел возмущённый голос. Мама отвечала ему что-то (через стенку не слышно), а отец снова громыхал на всю квартиру: «Ах, тренеры там хорошие! Сама подумай, что ты несёшь. Ты там любовника завела, вот что! Тратишь мои деньги на него!» Потом всё успокаивалось. Иногда после подобных разговоров спустя некоторое время из комнаты родителей раздавались слабые женские стоны. Что там в это время происходило, Юрка понял позже, когда был в шестом классе.
С наступлением летних дней семейство Матюшиных переехало на министерскую дачу в подмосковное Бекасово, а Герасимовы на семейном совете решили, что отправят сына на два месяца на море, в Анапу. Один месяц с ним будет Виктория Александровна, а потом приедет Татьяна. Конечно, Татьяна поинтересовалась, когда у мужа будет отпуск, но, получив ответ, что он не знает, потому что надо сначала сдать госзаказ, спорить не стала, махнула рукой и все надежды по части присмотра за сыном возложила на бабушку.
Мальчики Вовка и Юрка сдружились, часто встречались, а иногда, особенно в дождливые или морозные дни, ходили друг к другу в гости. Предпочтение отдавалось Юркиной квартире, несмотря на ворчание Анны Николаевны, поскольку там был простор, там были заграничные игрушки, там в одной из комнат можно было поиграть в импровизированный футбол, а также включить фильмоскоп, посмотреть диафильмы. Больше того, можно было запустить кинопроектор и посмотреть настоящее кино, например «Пёс Барбос и необычный кросс». Про телевизор и говорить нечего. Такой роскошной аппаратуры у Герасимовых не было. Зато у них была весьма обширная библиотека, которую собирал ещё отец Павла, Фёдор Витальевич, а сын продолжил эту семейную традицию. В высоких, до потолка, книжных шкафах можно было найти детскую литературу, классиков, современных авторов и, конечно, сочинения Ленина – Сталина.
Когда пришло время идти в школу, Юрка с Вовкой оказались в одной школе, специальной, с углублённым изучением английского языка. Больше того, они попали в один класс. Примерно к пятому классу мальчики стали проявлять разные наклонности к изучению предметов. Так, Вовку больше всего интересовали физика и математика, а Юрка увлекался историей Древнего мира и английским языком. Ребята по-прежнему дружили, вместе делали уроки, вместе гоняли по двору в свободное время.
Но в седьмом классе этой безоблачной дружбе пришёл конец. Мальчишки подрались из-за того, что им обоим понравилась одна и та же девочка, Катя Калинина. Сказать правду, Катя даже не догадывалась, что у неё появились такие поклонники, а Юркины попытки проводить Катю после школы домой неожиданно были пресечены Вовкой, который не мудрствуя лукаво просто оттащил друга от Кати да ещё и порвал ему красивую импортную куртку. Драка вышла серьёзной, с расквашенными носами и фингалами под глазами. Приятели месяца три не разговаривали, но потом был заключён мир и возобновлена дружба. Тем более что семья Кати тем временем переехала в другой район Москвы.
Несмотря на то что мальчишки, как им казалось, забыли про драку, прежних отношений между ними уже не было. Видимо, разрушилось что-то, что восстановлению уже не подлежало. Вовка предпочитал сидеть дома и изучать математику сверх школьной программы, ну а Юрка стал учиться на троечки, для проформы, чтобы не расстраивать отца, а в свободное время бегал в кино или на дискотеку. А ближе к десятому классу Вовка начал замечать, что Юрка становился каким-то двуличным. В глаза он говорил ребятам одно, а за глаза, когда никто из предыдущих собеседников его не слышал, говорил о них гадости. Постепенно в классе стали его сторониться, какие-либо разговоры при нём утихали и возобновлялись только в Юркино отсутствие. Вовка пытался поговорить с ним на эту тему, но Юрка только рукой махнул и сообщил ему, куда должны пойти «эти недоумки».
Во втором полугодии десятого класса у Юрика появился личный автомобиль. Кто-то ахнул, кто-то отвёл глаза, сделав вид, что ничего не произошло, когда Юра лихо затормозил у входа в школу и вошёл в класс, покручивая на указательном пальце ключи от авто. Весь его торжествующий вид говорил: «Ну что, съели? Утёрлись, кретины? Теперь вам понятно, кто такой Юра Матюшин?» Хотя от дома до школы было недалеко, Юра упорно ездил туда на своей машине. Однажды, пока Юрка парковался, рядом собралась небольшая стайка одноклассников и одна из девчонок звонко, на весь школьный двор, произнесла:
– Слышь, Юрок, а в булочную ты тоже на машине ездишь?
Дружный смех окружающих был ответом на эту реплику. Юрка же не сказал ничего, только гордо задрал нос и торжественно прошествовал мимо толпы насмешников.
В тот же год в семье Герасимовых произошло печальное событие: умерла бабушка Виктория Александровна. Володя ходил сам не свой, тяжело перенёс похороны, пришёл в себя только спустя неделю. Получалось так, что со смертью бабушки ушли и его детство, и его юность, ушли в те края, откуда возврата не бывает.
Примерно в это же время Кирилл Сергеевич объявил Анне Николаевне, что его семейство в её услугах больше не нуждается и она может вернуться домой, в Иркутск.
Опешившая от такой новости старушка плюхнулась на стул и схватилась за сердце:
– Как это больше не нужна? А как же я жить буду? На что? Мне же пенсию за пятнадцатилетнюю работу на вас никто платить не будет! Я же сына вашего вырастила, за вами ходила, а вы вот так выгоняете на улицу, пошла вон, старая кляча!
По щекам Анны Николаевны потекли слёзы, она всё никак не могла поверить, что с ней на старости лет обойдутся столь жестоко.
В разговор вмешалась Клавдия:
– Ты чего тут мокроту развела, а? Мы тебе деньги платили? Платили! Платили ровно столько, сколько договаривались. Задержек не было. А сейчас всё, Юрочка вырос, а ты состарилась, тебе на отдых пора, – визгливым голосом рыночной торговки выговаривала она плачущей Анне Николаевне. – Вот тебе подъёмные, вот билет. И завтра же чтобы тебя тут не было!
Разговор этот происходил в присутствии Юры. Он по молодости лет не до конца понял весь трагизм этой безобразной сцены, но след в его сердце остался. Остался на всю жизнь. А со временем Юра сделал для себя вывод: он самый любимый, самый главный в жизни, если ему что-то нужно, это надо достать, купить, отобрать, невзирая на то что другие заплатят за это деньгами, здоровьем или даже жизнью.
Наступил светлый и тёплый июнь, прошли выпускные экзамены в школе, отгремел выпускной вечер. Юра и Володя превратились в высоких, стройных и красивых молодых людей. Пора было выбирать свою дорогу в жизни. У Володи никаких сомнений по этому поводу не было: он идёт в технический вуз. Учитывая своё увлечение математикой и физикой, решил поступать в МИФИ. Сообщил об этом родителям и получил их согласие. Правда, мама робко спросила, не хочет ли он пойти в медицинский, но Володя ответил, что его душа к этой профессии не лежит. Вступительные экзамены в МИФИ проводились в июле, времени было мало, поэтому Володя Герасимов сразу после выпускного засел за учебники.
Юра Матюшин не имел никакого желания готовиться к экзаменам, более того, он решил, что ему пора как следует отдохнуть. Всё-таки школу окончил, надо расслабиться. Для расслабухи предполагалось посещение ресторанов, баров и прочих заведений аналогичного типа, благо в деньгах у него недостатка не было: папа в связи с окончанием школы щедро вознаградил сына. Правда, судьба распорядилась так, что веселуха закончилась, толком не успев начаться.
В один из летних вечеров Юра появился в ресторане «Будапешт», где познакомился с очень симпатичной девушкой. Они сидели за столиком и болтали, когда к ним подошёл шкафообразный парень и заявил, что эта девушка – его невеста. В следующий момент Юра был извлечён из-за стола и уже на улице получил удар по темечку. Дальше была пустота и чернота.
Когда Юра очнулся, он увидел склонившихся над ним двух мужчин. Один из них был его отец, другой представился майором милиции. Само собой, деньги у Юры пропали все до копеечки.
На следующий день был серьёзный разговор с отцом, ради этого Кирилл Сергеевич даже не поехал на работу.
– Что ты думаешь делать дальше? – сурово спросил Кирилл Сергеевич своего отпрыска.
– Не знаю – таков был ответ.
– Зато я знаю! – Кирилл Сергеевич повысил голос. – Ты пойдёшь учиться.
– Да кто меня возьмёт, я же троечник!
– Возьмут, уверяю тебя, возьмут! – Матюшин-старший сурово посмотрел на Юрку. – Я об этом позабочусь! А ты будешь учиться. И не дай бог, покинешь стены института без диплома!
Тогда я тебя выгоню на улицу, а дорога в эту квартиру тебе будет заказана! Ясно? Я не шучу!
Юрик вздохнул. Да, отец не шутит. Он сделает это, даже бровью не поведёт. В Юриной памяти неожиданно возникла плачущая Анна Николаевна, а рядом с ней каменное лицо отца. Да, он не шутит.
– Ну, если ты всё можешь, тогда я хочу учиться в Институте международных отношений. Это же так здорово – быть членом дипломатического корпуса!
– Пойдёшь туда, куда я скажу. Тоже мне член! Корпуса! Прыщ на ровном месте! Размечтался! Пойдёшь в технический вуз, приличный, закончишь его. Потом я устрою тебя в какой-нибудь Внешторг. Куда, кстати, поступает Володя?
– Он говорит, что хочет в МИФИ.
– Вот и отлично, и ты туда же пойдёшь. Я хорошо знаю ректора этого института.
– Папа! – закричал Юра. – Не надо, я не хочу, я не буду, это скучно!
– Я всё сказал. Ты сделаешь, как я сказал! Иначе… – Кирилл Сергеевич показал на дверь.
– Хорошо, папа, сделаю, – обречённо ответил Юра.
Так оба приятеля стали студентами МИФИ. Самое смешное, что они снова, как и в школе, оказались в одной группе. Хоть они и оставались друзьями и знали друг друга давно, с нежного возраста, с четырёх лет, с той кучи песка, где они впервые встретились, они уже были совершенно разными людьми, с разными взглядами на жизнь, с разным отношением к окружающим, каждый имел своё особое мировоззрение.
Глава 5
Визит
Бог есть, и всё есть Бог! Вот средоточье знанья,
Почерпнутого мной из Книги мирозданья.
Сиянье Истины увидел сердцем я,
И мрак безбожия сгорел до основанья.
Омар Хайям
Начало двадцатых годов двадцать первого века Скорый поезд Москва – Екатеринбург
– Я вас не утомила столь длинным рассказом о двух наших героях? – Светлана Александровна с улыбкой посмотрела на Георгия.
– Нет-нет, что вы, Светлана, это очень интересно, хотя следует признать, что в нашем городе миллионы таких Владимиров и тем более таких Юр. Достаточно типичный путь для подавляющего большинства школьников семидесятых, студентов восьмидесятых.
– Вы правы, Георгий, жизненный путь действительно типичный для многих молодых людей того времени, но я вам рассказала это совсем не для того, чтобы сделать такой банальный вывод.
– А тогда зачем? – удивился Георгий.
– Вы знаете, меня чрезвычайно занимает тема предательства. Предательство интересно своей коварностью и последующей расплатой. Родился человек, воспитывался в интеллигентной семье, в детстве ему читали Пушкина и Лермонтова, в школе рассказывали славную историю нашей великой родины. Казалось, что он вырастет правильным парнем, будет готов делать что-то полезное для общества, а если придётся, то и встать на защиту страны, города, семьи, своих родителей. Ан нет! Он, получивший блестящее образование за счёт государства и занимающий очень ответственную должность, начинает продавать и предавать всё и всех. Почему? Почему он так поступил? Где мотивы его преступления, о чём он думал, когда шёл на такое?
– Да, это действительно интересный вопрос. – Георгий отодвинул оконную шторку.
Уже наступил вечер, было темно, поезд быстро поглощал километры дороги, проложенной среди густых лесов. Прошло немного времени, и вдруг в окно вагона из-за неровной кромки леса заглянула полная луна, осветила своим мертвенным голубоватым сиянием купе и зависла в окне, как ночник над кроватью в спальне. Лунный свет изменил все окружающие предметы до неузнаваемости, а облик Светланы Александровны неожиданно стал совершенно другим. Георгий с изумлением, близким к помешательству, во все глаза смотрел на свою попутчицу и ничего не понимал.
Напротив Георгия сидела молодая красивая женщина с нежным овалом лица, правильными чертами, великолепной причёской и прелестными маленькими ямочками на щеках. Лунные блики путались в волосах красавицы, озаряли её очаровательную головку, отчего казалось, что вокруг неё светится голубоватый нимб. Брошь на блузке Светланы стала переливаться всеми цветами радуги, иногда вспыхивая красивыми золотыми огоньками, как искры костра, а женщина смотрела на Георгия уже не карими, а огромными синими глазами.
Георгий с ужасом смотрел на перемены, произошедшие с попутчицей, найти им какое-то разумное объяснение не смог и подумал, что он сошёл с ума. У него в голове роились нехорошие мысли, он испугался, испугался по-настоящему. Так бывает, когда человек сталкивается с чем-то необъяснимым, непонятным, неподвластным его разуму. Инстинктивно Георгий стал потихоньку перемещаться к выходу из купе.
– Георгий Николаевич, а вы куда? Разве мы с вами не продолжим нашу беседу?
Голос Светланы немного привёл его в чувство, поскольку остался прежним – чётким и мелодичным.
– Мне показалось, что вы испугались меня, – продолжала Светлана. – Да нет, не показалось, вы и сейчас бледны и с опаской смотрите на меня.
– Светлана, всё в порядке, просто меня немного укачало, а сейчас уже всё прошло. И прошу вас, давайте продолжим нашу беседу.
Луна по-прежнему висела в окне как прибитая гвоздями, освещая новый великолепный облик Светланы.
![](i_003.jpg)
– Да, так вот, я о предательстве. Этот отвратительный порок сопровождал всю историю человечества и приводил иногда к войнам с тысячами жертв, иногда к крушению государств и империй. Самое страшное предательство совершил Иуда Искариот, который, будучи одним из ближайших учеников Христа, продал своего Божественного Учителя за тридцать сребреников, обрёк на распятие. Что руководило Иудой, когда он поцеловал Христа и тем самым указал на НЕГО стражникам первосвященников, чтобы они схватили ЕГО?
– Конечно, мне хорошо известна эта евангельская история, но какое отношение она имеет к тем событиям, о которых вы рассказываете? – спросил Георгий.
– Самое непосредственное. – Светлана посмотрела Георгию прямо в глаза, ему же показалось, что она обожгла его каким-то невидимым огнём. – Когда человек рождается на свет, его душа чиста и непорочна. А потом эти непорочные души коверкают, им внушают гадости, подталкивают их к греховным поступкам. Не всегда получается испоганить душу человека. Но уж если получилось, то в человека немедленно вселяется тот, кто руководит его дальнейшей жизнью. Так и вышло у одного из этих мальчиков из интеллигентных семей.
– Светлана, а кто же этот негодяй, что коверкает чистые души детей?
– А разве вы не поняли? Это те, кто окружает невинных детей, в первую очередь родители, вставшие на путь греха.
– А кто же в них вселяется?
– Вселяется тот, кто коварно соблазняет души людей якобы богатством, удовольствиями, развлечениями, а потом забирает их и превращает в своих слуг, слуг дьявола. Перечитайте внимательно историю предательства Иуды Искариота. Там даны исчерпывающие ответы. Все истории предательств на протяжении существования человечества похожи как две капли воды на историю предательства Иуды. Это люди с больной душой, забывшие Христовы заповеди, вставшие на путь стяжательства, сребролюбия и продажности. Но конец у них всегда один. Бесславный.
В это время луна снова ушла за кромку леса, лунный свет погас – и всё вокруг стало обычным, приобрело прежние краски. А перед Георгием Николаевичем снова сидела эффектная дама, на первый взгляд далеко позади оставившая бальзаковский возраст, с уже знакомыми чертами лица и большими карими глазами.
– Светлана Николаевна, это вы? – вырвалось у Георгия.
Она рассмеялась:
– Что с вами, Георгий, я это, я! Вы на меня смотрите так удивлённо и восхищённо, как будто я только что прилетела с Луны.
– Вы правы, именно оттуда! Светлана, – Георгий перешёл на шёпот, – скажи мне правду, что сейчас было? Я же в своём уме, и мне не могло это привидеться. Кроме того, клянусь, я не спал!
– Какой вы любопытный, однако. – Она насмешливо и, как показалось Георгию, с некоторым превосходством смотрела на него. – Но вам скажу. ОН захотел посмотреть на вас.
– ОН – это Создатель мира?
– Да, это так.
– И-и-и… что? Каков результат?
– Это никому не известно. Просто дальше вы всё поймёте сами. Так мне рассказывать или мы будем спать?
– Спать? Ни в коем случае! Я со всей внимательностью слушаю вас, это же всё просто невероятно интересно.
– Не торопитесь, уважаемый! Ну что же, продолжим наш рассказ.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?