Текст книги "Воин Чёрного Дракона"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voin-chernogo-drakona-217601.jpg)
Автор книги: Николай Коростелев
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 11
Он жил во Владивостоке уже месяц. Дни проводил в мастерских, но вечерами был полностью свободен и посвящал их прогулкам по вечернему городу. Тёплый морской бриз, ласковое море и нарядные дамы, фланирующие по набережной, навевали курортные настроения. Его попытки ещё раз встретиться с Викторией окончились неудачей. Старый слуга сообщил, что хозяйка уехала из города и вернётся не скоро. Когда он уходил, то обернулся и увидел, что штора окон второго этажа чуть шевельнулась.
Дома, – понял Андрей.
Его охватило ощущение, что им попользовались.
А чего ты хотел? – одёрнул он себя. Для неё мужчины как цветы их сорвали, насладились свежестью, а назавтра заменили букет.
Разочарование и обида отошли на второй план, оставив непередаваемое ощущение первой близости, которое она подарила ему. С тех пор прошло достаточно времени, и теперь он всё чаще с удовольствием заглядывался на местных красоток, а голову туманило желание мимолётного флирта. Нарядные кокотки бросали на него заинтересованные взгляды, но что-то в них смущало и останавливало.
Утром в гостиничный номер Андрея бесцеремонно вломился Леонид. Выйдя на середину комнаты, он принял важную позу и торжественным тоном объявил:
– Поручик Лопатин, мой брат Николай Николаевич и его супруга Анна Алексеевна имеют честь пригласить вас на обед, который состоится в воскресенье в пятнадцать часов по известному вам адресу!
Принимая шуточный тон Леонида, Андрей важно ответил:
– Передайте Николаю Николаевичу и Анне Алексеевне, что я непременно буду.
В воскресенье, в три часа после полудня, он стоял у дверей дома Гобято. Он уже собрался позвонить в колокольчик, как увидел Леонида, спрыгивающего с подножки пролётки.
– Успел! – запыхавшись, выдохнул тот. – Давай, звони!
Дверь открыла пышная горничная.
– Марфуша, проводи поручика в гостиную, – распорядился Леонид. – Андрей, ты проходи, а я мигом, только переоденусь.
Оставив головной убор в прихожей, Андрей последовал за горничной.
Гостиная дома Гобято, оформленная в виде экзотической оранжереи, ошеломила разноцветием живых растений, цветов и тонких ароматов. Посреди большой, ярко освещённой комнаты стояла молодая, ослепительно красивая женщина. Поражённый ею, Андрей остановился.
Кто это? Почему улыбается, как старому знакомому? – растерялся он, но тут же узнал хозяйку дома, Анну Алексеевну. Мысль о том, что эта изящная блондинка совершенно не похожа на ту строгую светскую даму, которой его представляли на балу у Шевелёвых, привела в лёгкое замешательство.
– Сударыня, простите, я не узнал вас.
– Что, сильно изменилась? – лукаво улыбнулась она и протянула руку. – Проходите, Андрей Иннокентьевич, будьте как дома. Я рада, что вы согласились отобедать с нами.
Андрей посмотрел в её глаза и чуть не утонул в них.
– Если желаете, можете присесть.
Она указала на кресло в глубине гостиной и чуть повернулась, демонстрируя очаровательную шею и восхитительную линию бюста.
Андрей окончательно смутился и, не найдя подходящего ответа, покраснел до кончиков ушей. Устроившись в кресле, он почувствовал, что охватившее смущение отступает. Прохладная ткань приятно холодила руки. На душе улеглась поднявшаяся было сумятица и появилось ощущение спокойствия и умиротворения.
Он поднял глаза на Анну Алексеевну, всё это время не отводившую от него взгляда. Первый шок от встречи прошёл, и теперь он мог спокойно разглядеть её. Бледно-голубое кашемировое платье удачно подчёркивало её тонкую талию и высокую грудь. Голые руки и шея выступали из пены белых кружев корсажа и коротких рукавов. Волосы, собранные в высокую причёску, чуть вились на затылке. Серые глаза придавали взгляду особенное выражение, а тонкий нос и чувственные губы делали её лицо очаровательным, лукавым и прелестным.
Со своей холостяцкой жизнью я скоро совсем свихнусь, подумал Андрей, отгоняя наваждение.
За дверью послышался шум. Под звонкий смех и шорох платья дверь широко распахнулась, и в гостиную впорхнула смеющаяся, хрупкая, слегка смуглая женщина из числа тех, о ком говорят – жгучая брюнетка.
Ух ты! Какая смуглянка!
Жизнерадостно заливающаяся смехом особа заполнила собой всё пространство. Лёгкая и стремительная походка, милое смеющееся личико, тёмное платье, облегающее и обрисовывающее её фигуру, – всё шло ей.
Хозяйка бросилась навстречу гостье.
– Наконец-то! Здравствуй, Марина!
– Здравствуй, Анечка!
Они расцеловались, и хозяйка начала знакомить гостей:
– Поручик Лопатин, Андрей Иннокентьевич, друг нашего Леонида.
Андрей галантно поклонился.
– Марина Карловна Корф – моя давняя подруга.
Гостья оценивающе глянула на Андрея и лукаво улыбнулась.
– Это тот героический поручик, о котором ты мне все уши прожужжала?
Андрей смутился.
– Марина, – покачала головой Анна Алексеевна, – не смущай мне гостя.
Обстановку разрядил появившийся в гостиной Николай Николаевич.
– Извини, дорогая, задержали по службе. Здравствуйте, сударыня! – поклонился он Марине. – Рад видеть вас, поручик, – пожал руку Андрею.
Следом появился Леонид, ведя под руку младшую сестру. Он уже переоделся и приобрёл, как сам же и пошутил, презентабельный вид. Сашенька расцеловалась с Мариной и улыбнулась Андрею.
– Кушать подано! – объявила горничная.
Хозяева и гости потянулись в столовую. Андрея посадили подле Марины. За супом молчали. Когда принесли смену блюд, Николай Николаевич, ни к кому не обращаясь, спросил:
– Вы читали, что указом Его Императорского Величества к нам во Владивосток прибывает чиновник по особым поручениям при Главном Управлении Восточной Сибирью господин Безобразов?
– Это который сын петербургского предводителя дворянства, камергера Михаила Александровича Безобразова? – спросила Анна Алексеевна.
– Он, – кивнул Николай Николаевич. – Окончил пажеский корпус, служил в кавалергардском полку, потом пропал. Говорили, уволился в запас и поступил на гражданскую службу. Какое-то время заведовал хозяйственной частью императорской охоты.
– О как! Из кавалергардов в егеря? – удивился Леонид.
– Так да не так! Там он стал членом тайного общества «Добровольная охрана», сейчас её именуют «Священной дружиной». Говорят, именно там он заслужил репутацию преданного монархиста и благосклонность патрона этого общества, графа Воронцова-Дашкова, который, как известно, входит в ближний круг императора [24]24
«Добровольная охрана», позже переименованная в «Священную дружину», – патриотическая, монархически настроенная тайная организация. Её задачей была борьба с любой крамолой на самодержавие. В методах эта организация себя не стесняла. Возглавлял её граф Воронцов-Дашков. Влияние его на Николая Второго было настолько велико, что ни одно крупное назначение не проходило без его одобрения.
[Закрыть].
– Я слышала, – поддержала разговор Марина, – что протекцию ему составила сама вдовствующая императрица Мария Федоровна.
– Возможно, – согласился Николай Николаевич, – во время учёбы в пажеском корпусе он состоял в её свите.
– Тогда понятно, как он попал в Главное Управление, – отозвался Леонид.
– Твой сарказм неуместен, – снисходительно улыбнулся Николай Николаевич.
Безобразов – внук графа Орлова, а старший брат командует гвардейской кавалерией. Средний тоже ходит в генеральских чинах, так что протекция протекцией, но блестящая карьера ему была обеспечена по рождению.
Разговор охватил тему светской жизни столицы. Точные, острые замечания и суждения Марины по тому или иному поводу вызывали улыбку.
Вот она заспорила с Леонидом о необходимости строительства коммерческого порта Дальний. В азарте спора она разрумянилась, глаза метали искры. А Леонид с рациональностью инженера разрушал все приведённые ею аргументы, дразня и заставляя спорщицу кипеть и горячиться. Но она не сдавалась и в своем упрямстве была чудо как хороша. Её взрывной темперамент и близкое декольте смущали Андрея.
Он изо всех сил старался, но не мог заставить себя не обращать внимания на привлекательность соседки, и время от времени посматривал на неё. Ему хотелось сказать ей какой-нибудь комплимент, но ничего не шло на ум.
Чтобы скрыть смущение и отвлечься от Марины, он принялся ухаживать за Сашенькой. Та же, проявившая себя на приёме у Шевелёвых как непоседливая егоза, сегодня изображала взрослую даму. То холодно благодарила Андрея кивком головы, то важным тоном произносила: «Вы очень любезны, сударь», – и, натянув на личико маску строгой леди, слушала светские сплетни взрослых. Леонид, подбрасывая шпильки Марине, ел за десятерых, а Николай Николаевич, бросая взгляды на Андрея с Мариной, многозначительно переглядывался с супругой. Обед удался.
– Шустовский? «Картон»? «Шато-Лораз»? – предложил хозяин дома напитки.
Андрей решил ограничиться вином и выбрал «Картон». От выпитого и от приятного общения накатило лёгкое возбуждение. Горячей волной оно поднялось от желудка к голове, разлилось по жилам и охватило целиком. Наступило состояние блаженства, поглотившее мысли и чувства.
– Андрей Иннокентьевич, а что слышно о строительстве КВЖД? – вывел Андрея из состояния нирваны Николай Николаевич.
– Насколько мне известно, – отозвался Андрей, – все организованные хунхузами вылазки удалось предотвратить. Сейчас работы ведутся в плановом режиме. Рейдовые отряды, обеспечивавшие охрану строительства, заменили регулярными войсками. Со дня на день ожидается прибытие китайской делегации во главе с губернатором провинции Хэйлунцзян. Цель визита – совместное обеспечение безопасности строительства. Надеюсь, это поможет не только оградить его от нападения банд хунхузов, но и ускорить работы.
– А что с Порт-Артуром и Дальним?
– Здесь сложнее. Эта железнодорожная ветка проходит по территории Кореи, а на неё упорно наседает Япония.
– Это так, – подтвердил Николай Николаевич, – у нас только и говорят о том, что японцы заставили короля Кореи отказаться от выгодного французского займа и навязали свой кредит под грабительские десять процентов.
– Да, с этим кредитом Корея попала в жёсткую зависимость от Японии и теперь вынуждена выполнять её требования, – кивнул Андрей.
Николай Николаевич положил вилку.
– Вы слышали, что король Кореи под нажимом микадо отказал нам в ранее согласованной покупке одной из бухт на своём побережье? А эта бухта предназначалась для организации промежуточного пункта бункеровки угля наших судов. И хотя выбор места был заранее утверждён и согласован на самом высоком уровне и в Корее, и в России, – теперь она принадлежит японцам.
– И так по многим вопросам, – поддержал его Андрей. – На железной дороге, в районе порта Дальний, хунхузы стали очень активны, а противодействовать им без согласия корейских властей мы не можем.
Вино и желание понравиться соседке придали ему уверенности, и он с увлечением стал излагать своё видение происходящего.
Поведение правительства Кореи в отношениях с Россией задело всех участников застолья, и они активно включились в полемику, особенно разошлась Марина. Андрей всё чаще стал засматриваться на неё, отмечая, как ей идёт лёгкий румянец, как забавны и привлекательны ямочки на щеках. С кончика её уха, точно капля воды, скользящая по коже, свисал бриллиант. Марина несколько раз поворачивалась в сторону Андрея, и бриллиант в её ухе начинал дрожать, словно прозрачная влажная бусинка, которая вот-вот сорвётся и упадёт.
– Какие у вас красивые серьги, сударыня. Я таких не видел, – склонившись к её уху, негромко шепнул он.
– Это горный хрусталь, – так же тихо ответила она. – Многие думают, что это бриллиант, а я и не разубеждаю.
Она засмеялась.
– Прелестные серьги, а ваше ушко способно только украсить их.
Она одарила его заинтересованным взглядом, одним из тех, что проникают в самое сердце и заставляют его учащённо биться. Андрей потянулся за бокалом и встретился глазами с Анной Алексеевной. Она показала глазами на Марину и поощрительно улыбнулась.
Всех пригласили в гостиную пить кофе. Андрей предложил Марине руку. Она мило улыбнулась, просунула ладошку под его локоть, и они, не торопясь, пошли за остальными.
Вот и гостиная. Теперь он смог рассмотреть этот «писк» европейской моды в подробностях. Во всех её углах стояли высокие растения с листьями, похожие на пальмы. Изящно раскинув лапы, они тянулись до самого потолка. По бокам камина, в больших глиняных горшках, колоннами стояли каучуковые деревья. Их продолговатые тёмно-зелёные листья шапкой громоздились одни над другими. На фортепиано стояли два кустика неизвестного Андрею цветка и наполняли комнату лёгким нежным благоуханием. Мягкий цвет стен, обтянутых бледно-лиловой материей, усеянной жёлтыми цветами, гармонично сочетался с тяжёлыми портьерами из серо-голубого сукна, по которому красным шёлком были вышиты гвоздики. Интерьер дополняла мебель, обитая жёлтым габардином с гранатовыми разводами.
Сашенька села к фортепиано и начала музицировать. Андрей с Мариной расположились на небольшом диване под широкими лапами пальмы.
– Андрей Иннокентьевич, хотите кофе? – проворковала Анна Алексеевна и протянула маленькую чашку с ароматным напитком.
– Да, сударыня, благодарю вас.
– А ты, Марина?
– Конечно! Спасибо, дорогая. – И повернулась к Андрею: – Я слышала, вы что-то изобретаете с Леонидом?
– Изобретает он, я лишь высказал пару идей. Знаете, это настолько скучная тема, что не хотелось бы утомлять вас подробностями.
– Хорошо, оставим в покое изобретения, но тогда расскажите мне о вашем героическом рейде.
– Люди преувеличивают, Марина Карловна, обычный рейд, ничего более.
– Не скромничайте. Весь Владивосток гудит, и я просто сгораю от любопытства. Прошу вас.
Она понизила голос, от чего совершенно безобидная просьба приобрела особый оттенок.
Близость молодой красивой женщины, столь явно расположенной к нему, взволновала Андрея. Подогретый вином и томимый желанием понравиться, он рассказал ей о событиях, произошедших с ним под Михайловкой.
По ходу повествования она то вскрикивала, то сжимала его руку, иногда перебивая и переспрашивая. Если он медлил, она поощрительно гладила его руку и просила:
– Не смущайтесь, продолжайте.
Он рассказывал, а Марина с восхищением и обожанием слушала его. Наиболее жестокую и кровавую часть повествования Андрей скомкал и закончил «за здравие»:
– В общем, мы всех победили. Что мы всё обо мне? Хотите, я лучше расскажу пару анекдотов? Они, конечно, «с бородой», но актуальности не потеряли.
– Рассказывайте, я люблю весёлые истории, – улыбнулась Марина.
– Что же вам рассказать?
Андрей стал перебирать в голове варианты известных анекдотов. Вспомнив несколько старых, ещё «оттуда», из серии приличных или почти приличных, наклонился к её уху и стал негромко нашёптывать. Она то прыскала в кулачок, то задорно хохотала. Когда требовалась толика фривольности и он пытался подобрать более деликатное толкование, она сердито толкала его в бок.
– Давайте, как есть.
Сама при этом слегка краснела, но руку Андрея из своих пальчиков не выпускала.
Вскоре они принялись болтать, точно старые знакомые, наслаждаясь возникшей простотой отношений, чувствуя, как от одного к другому идут токи приязни и доверия. Марина прижалась к его плечу и тихо сказала:
– Как странно. Я так запросто чувствую себя, будто знаю вас сто лет. Убеждена, что мы можем стать друзьями. Хотите?
– Хочу, – улыбнулся он и накрыл её ладонь своей. – Кстати, по этому поводу есть анекдот. Правда, он не совсем приличный. Хотите, расскажу?
– Давайте уже, – понизив голос до шёпота, проговорила она.
Он находил, что она обольстительна, женственна и невероятно соблазнительна. Она возбуждала в нём желание, от которого дрожали руки. По её прерывистому дыханию и вспотевшим ладошкам, по тому, как она как бы случайно прижималась бедром к его ноге, он чувствовал, что это влечение взаимно. Чтобы успокоиться, он начал обещанный анекдот:
– Представьте себе зимний вечер. Снег, крупными снежинками кружась, медленно падает на перрон, с которого вот-вот тронется поезд. За окном купе тускло светит фонарь. В купе в одиночестве сидит ОН и с грустью смотрит в окно. Оркестр на перроне заиграл прощальный марш. Тут распахивается дверь, и в купе торопливо входит ОНА.
ОН поздоровался. ОНА ответила. ОН помог ей снять шубку. ОНА поблагодарила. Они присели на разные диваны. Они были незнакомы. ОН молча открыл саквояж и достал бутылочку коньяка. ОНА открыла ридикюль и достала плитку шоколада. ОН достал из буфета два бокала. ОНА вынула две салфетки и положила их рядом с шоколадом. ОН молча налил коньяк в оба бокала и взял свой. ОНА подняла второй. Выпили. Поезд тронулся. За окном слышались удаляющиеся звуки марша, мелькали фонари, медленно падал снег.
ОН вновь налил коньяк. Они выпили. Поезд, набирая ход, засвистел. На перегоне гулко застучали колёса. Они выпили ещё. ОН представился. ОНА назвала себя. Выпили за знакомство. Завязалась беседа: о поезде, о стуке колёс, о снеге, так красиво падающем за окном, о литературе, об искусстве и ещё о массе других совершенно безобидных, невинных и добродетельных вещей.
Не прошло и получаса, как они беседовали друг с другом, будто старые знакомые.
«Мы знакомы не более получаса, – сказала ОНА, – а у меня такое ощущение, что я знаю вас тысячу лет».
Андрей прервал рассказ и ехидно посмотрел на Марину. Она сверкнула глазами и мстительно толкнула его острым локотком в бок.
– Не останавливайтесь, поручик. Что было дальше?
Андрей притворно охнул, а затем невозмутимо продолжил рассказ:
«Вы знаете? – сказала ОНА, – вот мы едем с вами в одном купе уже час, говорим на нейтральные и целомудренные темы. Но меня не отпускает ощущение, что именно в этот момент мой муж изменяет мне». «Да вы что! – воскликнул ОН. – У меня точно такое же ощущение! Мне кажется, что сейчас, пока мы с вами ведём невинные и возвышенные беседы, моя супруга бессовестно изменяет мне!» «А давайте им отомстим!» – предложила ОНА. «А давайте!» – решительно согласился ОН. И они отомстили…
Устало откинувшись на подушку, ОН с наслаждением закурил. ОНА, поправив чуть поехавшую причёску, забрала у него папиросу и затянулась. Затем медленно выпустила струйку дыма, томно потянулась и сказала: «Ты знаешь, я такая мстительная. Так бы мстила и мстила…» «А я отходчивый, – лениво перебил ОН, – раз отомстил и достаточно».
Марина улыбнулась, а потом хитро посмотрела на Андрея и, понизив голос, тихо сказала:
– Я ведь тоже мстительная.
И задиристо засмеялась.
Андрей даже через сукно мундира почувствовал жар её тела. Голова слегка кружилась то ли от коварного вина, то ли от дурманящей близости удивительно красивой и нестерпимо желанной женщины.
Вечер подходил к концу. Гости засобирались по домам. Будто не желая отпускать их, закапал дождь. Леонид по обязанности хозяина, накрывшись дождевиком, выскочил на улицу, поймал закрытый экипаж и подогнал его к подъезду.
– Разрешите проводить вас? – обратился Андрей к Марине.
– Окажите любезность, – согласилась она.
Они попрощались с семейством Гобято, сели в экипаж и оказались наедине. Экипаж тронулся и мягко покатил по мостовой. Карету слегка покачивало. Андрей затаил дыхание. Он чувствовал, что она здесь, совсем близко, в этой движущейся тёмной коробке. За зашторенными окнами мелькали редкие фонари, лишь на мгновение освещая её силуэт. Он ощущал теплоту её плеча, но не мог выговорить ни единого слова. Все мысли были парализованы непреодолимым желанием заключить её в объятия.
Что будет, если я осмелюсь?
Он вспомнил свои весьма пикантные анекдоты, её игривую реакцию на них и исполнился решимостью, но опасение потерять её расположение удерживали его. Она забилась в угол и, затаившись, молчала. Он мог бы подумать, что она задремала, если бы не видел, как блестят её глаза в отсветах редких уличных фонарей.
О чём она думает?
Он чувствовал, что нельзя нарушать молчание, что одно слово, одно-единственное слово может всё испортить, а для решительной атаки не хватало смелости.
Вдруг он почувствовал, что она шевельнула ногой. Достаточно было этого чуть заметного движения, резкого, нервного, нетерпеливого, выражающего досаду, а может быть, и призыв, чтобы он весь затрепетал и потянулся к ней, ища губами её губы, а руками её тело. Она слабо вскрикнула, попыталась выпрямиться, высвободиться, оттолкнуть его. Но быстро, как бы не в силах сопротивляться, сдалась. Её рука обхватила его шею, а голова откинулась назад, подставляя себя его губам.
Весь горя, он покрывал поцелуями её глаза, плечи, шею. Одна рука его придерживала её за талию, а другая заскользила по бедру, нежно лаская и опускаясь всё ниже. Вот она добралась до краешка платья, проникла под него и коснулась шёлка тонкого чулка. Марина судорожно вздохнула, но руку его не убрала и стала отвечать на поцелуи. Сначала робко, потом всё смелее, горячо, жадно, с возрастающей страстью. Почувствовав в её действиях поощрение, он заскользил по чулку вверх, пока ладонь не коснулась обнажённого бедра. Жар ударил в голову. Ему хотелось выпить её поцелуями.
Рука нырнула под шёлк белья, под которым стыдливо пряталось её горячее манящее сокровище. Почувствовав кончиками пальцев пушок мягких волос, он накрыл его ладонью. Сдерживая дрожь возбуждения, он стал ласкать её бедра и низ живота, осторожно касаясь возбуждённого, пышущего жаром лона.
Она тихо застонала, чуть развернулась и подалась навстречу. Под его руками стало горячо и влажно. Она вздрогнула и задрожала, но его губы и руки становились всё настойчивей и требовательней. Её дыхание сбилось, оно стало нервным и прерывистым. Она всхлипнула. Из уголка её глаз дорожкой пробежала слезинка, которую он тут же осушил губами. Томно застонав, она обмякла и, чуть раздвинув ноги, впустила его, покоряясь и отдаваясь без остатка…
Уставшие и расслабленные, они тихо сидели в темноте фаэтона. Произошедшее ошеломило обоих. Ему хотелось наговорить ей множество ласковых и нежных слов, выразить всё, что он чувствует, сказать, что любит и боготворит её. Но все приходящие в голову слова казались нелепыми, неискренними и лишними.
Она прильнула к его плечу, тихо всхлипывая и дрожа. Он нежно обнял её.
Так они просидели несколько минут, не заметив, что экипаж уже давно стоит у её дома. Возница на козлах многозначительно закашлял.
Андрей вышел из экипажа и подал ей руку. Она приняла её и, судорожно вздохнув, спустилась по ступенькам кареты. Они подошли к двери парадной.
– Когда мы увидимся? – прошептал он.
– Завтра. Приходите ко мне завтракать, – чуть слышно ответила она и скрылась за тяжёлой дверью.
Андрей вернулся в карету и приказал везти его в гостиницу. В голове метались противоречивые мысли. Он не ожидал, что эта обворожительная красавица отдастся ему при первом же натиске. Так скоро, что он до сих пор не мог опомниться.
Может, она была пьяна? А завтра будут слёзы и упрёки?
Эта мысль встревожила его. Но тёплое нежное чувство, разливающееся в груди при воспоминании о Марине, разогнали нечистые мысли.
Утро вечера мудренее, решил он.
Ночь была беспокойной, а сны полны эротических видений…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?