Текст книги "Смерть в подлиннике"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smert-v-podlinnike-273573.jpg)
Автор книги: Николай Леонов
Жанр: Полицейские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Его смерть окутана мрачной тайной. Я не шучу, Гуров, так оно и было. Говорили, Шеффер любил выпить. Ну и попал на этом фоне. Вроде бы был пьян, упал и ударился головой, что-то уронил, что-то вспыхнуло. Короче, устроил он ночью в своем доме пожар. Жил он один, помощники по хозяйству на ночь расходились по домам, и Шеффер оставался один до утра. Когда все загорелось, он, скорее всего, не успел позвать на помощь, а там кто его знает. Полиция дальше не пошла. Дом сгорел, похоронив под обломками пьяного Шеффера, но сам он оставил после себя исключительно добрую память. При жизни он тесно сотрудничал с консульством СССР в ГДР и вроде бы планировал наладить выставочный обмен между странами. По горькому стечению обстоятельств накануне гибели Шеффер присутствовал в советском посольстве на каком-то торжестве, где сообщил, что недавно приобрел неизвестную ранее картину предположительно авторства Рафаэля Санти, но не сказал, где ее раскопал. Он предполагал, что это ранее неизвестный автопортрет художника. Сказал, что будет серьезная экспертиза и если она подтвердит авторство Санти, то всему миру будет счастье. А на другой день антиквара не стало. Картину или ее обгоревшие остатки тоже не нашли, а вот обгоревшие следы прочих раритетов, как рассказывали после пожарные, валялись повсюду.
– И чем дело кончилось?
– Его закрыли. Все указывало на то, что Вилле умер от несчастного случая. Надо меньше пить. – Бобровский прищурился на бутылку пива, которую держал в руке.
– Нет, подожди. Как это закрыли? Пожар мог скрывать двойное преступление. Убийство и кражу, – предположил Гуров. – Это сразу приходит в голову.
– Это ты верно подметил. Но существуют улики, а они, наверное, так и не были найдены. У Шеффера наверняка были враги, но все они оказались ни при чем. Но я согласен с тобой – история мутная. Подобное случается не так уж и редко. Вроде бы смерть по естественным причинам, а на самом деле у кого-то был мотив желать этой самой смерти. И вещи под шумок бесследно пропадают. Но иногда то, что исчезло, спустя время обнаруживается в коллекциях или на аукционах. Вот как оно туда попало? Правда, автопортрет Рафаэля так и не всплыл.
– Слишком много домыслов, Толя. Какие-то пожарные, полиция… Да не стали бы они болтать на каждом углу о том, что видели в сгоревшем доме Шеффера.
– В этот раз я ручаюсь за подлинность истории. Дело в том, что тому, кто мне рассказал об этом, я не имею права не верить. Это был мой отец. В то время он приехал в Берлин в составе торговой делегации и лично присутствовал на том приеме, где Шеффер объявил о картине Рафаэля Санти. Отец провел в Берлине всего неделю, а информацией из полиции его снабжали сотрудники посольства. Жаль, теперь у него уже ничего не узнаешь.
– Он умер вскоре после нашего с тобой знакомства, – вспомнил Гуров. – А я и не знал, что он был так крут.
– Ты не знал, что мой папаша объездил половину земного шара?! – хохотнул Бобровский. – Действительно, откуда тебе знать? Я ведь не рассказывал. Ну нет, Гуров, так нельзя. Хочешь, расскажу, как французы пытались напоить отца водкой на саммите в Торонто? Тогда наливай.
Утро встретило Гурова ярким солнцем, и он не сразу вспомнил, что не дома. Сознание вернулось быстро, память тоже, и сразу стало понятно, что накануне вечером они с Толяном Бобровским вовремя прекратили пить и отправились спать. В противном случае Лев Иванович сразу после пробуждения помер бы от головной боли.
Вчера Бобровский постелил ему на втором этаже, а сам остался спать на веранде. Этим утром они встретились на просторной кухне, за деревянным столом, который Толян сколотил сам.
– Половина восьмого, – доложил Бобровский, ставя перед Гуровым сковороду с яичницей. – Яйца покупаю у соседей. Ешь давай, от такого не отказываются.
Гуров все еще прислушивался к себе: а вдруг все-таки у него похмелье, а он еще не полностью проснулся, чтобы его ощутить? Но на удивление, он чувствовал себя неплохо.
– Эх, Гуров, заставил ты меня вчера вспомнить молодость, – сказал Бобровский. – Отец привозил из загранкомандировок столько интересного! Однажды даже магнитофон прикупил в Италии.
– Хорошо посидели, Толя. Спасибо тебе. Надо ехать, а то пока доберусь…
Бобровский вышел проводить. Дошли до «Форда», пожали друг другу руки.
– Если что-то нужно, то я всегда готов помочь, – сказал на прощание Толян. – У меня в Германии есть парочка знакомых. Если необходимо покопаться в архивах… ну, ты понял.
– Спасибо, друг. Буду иметь в виду.
– Доброе утро, Вера, – поздоровался Лев Иванович.
– Доброе, – кивнула она.
– Наш-то свободен?
– Для своих он всегда свободен.
Увидев Гурова, генерал-майор Орлов нетерпеливо поманил его рукой. «Выглядит так, словно выиграл бой без правил. – Гуров не мог не заметить напряженный взгляд и сдвинутые брови начальника. – И Стаса что-то нет. Ругать меня собрался? Да не за что вроде…»
– Садись. Докладывай, – приказал Орлов.
Гуров выбрал место за столом подальше.
– Голикова была в квартире Моргунова накануне своего исчезновения. Второго сентября.
– Свидетели есть?
– Конечно. Соседка по лестничной площадке. Между Моргуновым и Голиковой произошла ссора, и он выпроводил ее вон. Ссора произошла из-за неких предметов старины, купленных Моргуновым в Германии. Он продал эти вещи, уже находясь в Москве, и Голиковой это очень не понравилось. И Моргунов, и его соседка утверждают, что она долго кричала под дверью и требовала вернуть ей долги.
– Что за долги? – приподнял брови Орлов.
– Там целая история. Они вместе работали. Были переводчиками в советском посольстве в ГДР. Там между ними случился роман. Именно Голикова привила Моргунову любовь к винтажным предметам. Он увлекся этим делом настолько, что собрал целую коллекцию, состоявшую из облезлых плошек, гнутых вилок, соломенных игрушек и побитых молью диванных подушек. Недорогие старые вещи, по своей сути практически бесполезные. Но Моргунов искренне верил в то, что они уникальны. Думаю, в этом его убедила Голикова. Она же и помогла ему переправить все это через границу в Союз.
– Далеко ты зашел, – покачал головой Петр Николаевич. – Контрабанда, что ли?
– Можно и так сказать. При вывозе коллекции из Германии могли возникнуть сложности. Поэтому Голикова оформила коллекцию на себя, так как покидала Германию всего на несколько дней и вскоре должна была вернуться в Берлин. Она сделала упор на свой статус и не прогадала. Плюс была красавицей и за время пребывания в ГДР могла завести нужные знакомства, а это тоже нельзя сбрасывать со счетов. А вот Моргунова со всеми этими побрякушками могли задержать на таможне, так как он окончательно покидал Германию. К нему было бы больше вопросов, чем к ней.
– Опасная женщина. Им кто-то помогал провернуть эту аферу?
– В точку, Петр Николаевич. Одна Голикова бы не справилась. Кто-то помог ей оформить нужные документы или заранее подкупил таможенника.
– Так и запишем. – Орлов сделал пометки в блокноте. – Что еще удалось узнать у Моргунова?
– Только то, что я рассказал. У него алиби, я уже проверил. Третьего сентября он радовал своим присутствием врачей-кардиологов в больнице, откуда не мог уйти при всем желании. Дома его не было. Но вот что интересно… Моргунов показал мне фото своей коллекции. Он распродал ее, деньги давно потратил. Голикова, узнав об этом, внезапно потребовала свою долю. Вот тебе и долг, которого не было. А фотографии я отвез Бобровскому на оценку. Помнишь такого?
– Искусствовед из Пушкинского? Конечно, помню, – оживился Орлов. – Умный мужик. Мы же его несколько раз консультантом приглашали.
– Иногда забегаю к нему за советом. Охотно помогает.
– А мог бы и послать. Все-таки не его поле деятельности.
Гуров привстал и положил перед Орловым фотографии:
– Вот они. По мнению Бобровского, ни один из экспонатов не несет хоть какую-то ценность.
Орлов быстро перебрал фото.
– Ну и как тебе? – спросил Гуров.
– Я, конечно, не специалист, но это действительно мусор, – протянул генерал-майор.
– А Голикова утверждала, что это дорого-богато, – заключил Гуров. – Есть у меня одна мысль, Петр Николаевич. А не могла ли Алевтина Михайловна таким образом провезти через границу еще кое-что, о чем Моргунов мог не знать? Она-то уж точно знала, что ее не будут досматривать, как Моргунова.
– Так можно похитить все что угодно. Есть какие-то версии?
– С Бобровским нам повезло вдвойне. Его отец был в командировке в ГДР и посещал наше посольство. Им устроили прием, на котором немецкий антиквар Вилле Шеффер объявил, что приобрел автопортрет Рафаэля Санти. Никто раньше эту картину не видел, а теперь она в его руках. Только нужна экспертиза, но он уверен, что автопортрет подлинный. Его слова слышат все, кто был на том приеме. Но утром следующего дня Шеффер погибает в пожаре, случившемся в его доме. Следов картины не обнаружено. Ну и как тебе?
– Полагаешь, Голикова могла быть замешана в убийстве?
– Хотелось бы подробнее углубиться в ее прошлое.
Орлов откинулся на спинку кресла, постучал пальцами по столу.
– Хочешь вскрыть нарыв на теле партии? – усмехнулся он.
– А если эта картина до сих пор в России? – в тон ему ответил Гуров. – Моргунов ведь был начинающим исследователем, мог и сбыть ее по незнанию за копейки. Но контакты покупателей у него не сохранились, я спрашивал. Распродажа коллекции случилась очень давно, вырученные деньги он уже потратил. Вряд ли полотно осталось у него, иначе он бы обратил на него внимание.
– Бобровский может быть знаком со многими ценителями старины, – сказал Орлов. – Подключи его. Пусть поищет автопортрет среди своих знакомых. Но, если честно, Лев Иваныч, от этой гонки за призраками так сильно несет утопией, что я мало верю в успех. Но ты попробуй, конечно. А там чем черт не шутит. Похоже, у старушки была очень интересная жизнь. Как ты сказал? Убитого антиквара как звали?
– Шеффер.
– Да нет. Имя.
– Вилле.
– Смешно, – с каменным лицом произнес Орлов. – А теперь отправляйся в Шаткое. Стас уже там. Волонтеры что-то нашли.
Глава 5
Завидев знакомый «Форд», Крячко помахал рукой. Гуров тут же свернул к обочине и, проехав несколько метров, припарковался, оставив позади несколько патрульных машин.
Подошел Крячко, пожал руку. Гуров поежился – днем было жарко, а вот по ночам становилось все холоднее, и утром нужно было одеваться на улицу более основательно.
– Утром одна из волонтеров заметила на улице Марьяну, а на ней то самое малиновое полупальто, в котором третьего сентября ушла из дома Голикова, и сразу же сообщила об этом в полицию, – доложил Крячко. – Марьяна объяснила, что нашла его дома, случайно. Оно лежало на балконе в мешке для мусора. Говорит, что видит его впервые. Полагает, что в тот день, когда была у подруги на даче, пальто откуда-то принес Маркин, но не успел ей об этом сообщить.
– Участковый сказал, что в день смерти Маркина квартиру осмотрела полиция. Это как же «тщательно» они смогли это сделать, что миновали балкон? – с раздражением спросил Гуров.
– Вопросы не ко мне. А Денисевичу я уже все сказал. Примерно теми же словами, что и ты мне.
– Что еще говорит Марьяна?
– Сказала, что решила выгулять пальтишко до винного отдела в магазине. Пальто, скажем так, выглядит не слишком чистым. На нем кое-где нашлись опавшие сосновые иголки. Соответственно, пальто побывало в лесу. В мусорном пакете, в который оно было завернуто, обнаружились остатки чьего-то пиршества в виде несвежих листьев салата и пары кусков черствого хлеба. Да и снаружи его чем-то нездоровым измазали. Скорее всего, Гена подобрал его где-то на улице. А если быть совсем точным, то на свалке.
– И далеко еще до нее?
– Минут семь-десять.
Опушка леса осталась позади, шум машин с трассы звучал все глуше. Несмотря на присутствие многочисленных следов цивилизации в виде пустых пивных банок и прибитых дождем пластиковых пакетов, чувствовалось, что места здесь дикие, неуютные, никому не нужные. Поэтому, наверное, и образовалась в этих местах великая помойка, примыкающая к болотам.
– На улице-то тепло, – сказал Гуров. – Днем стоит жарища. Даже сейчас, в десять утра, можно в футболке на улицу выйти. А Марьяна решила нарядиться в пальто. Зачем?
– Тут два варианта, Лёва, – заговорил Стас. – Один из них с психологическим подтекстом. Это когда что-то новое кажется поворотным моментом в жизни. Вспомни, как Марьяна описывала свои ощущения. Беспросветность, безысходность. Дважды теряла близких людей. Пыталась залить горе вином, но легче ей не становится. Работы нет, друзья отвернулись. Сплошной мрак, никаких перспектив. А тут вдруг неожиданно такая красота – пальто. Да еще яркое. Вот и надела, чтобы показать себя тем, кто о ней плохо думал. Вот такая я, смотрите, даже одеться нормально могу. Ну а во-вторых, Марьяна больна. У нее уже несколько дней высокая температура и кашель. Забрали в больницу с подозрением на пневмонию. Надев пальто, она просто хотела утеплиться. Не думаю, что она как-то причастна к исчезновению Голиковой, иначе бы избавилась от ее одежды и уж точно не стала бы появляться в ней на улице.
Они обошли глубокую лужу, перекрывшую тропинку. Не утонуть в грязи помог толстый слой сосновых игл и мелких сухих веток, плотным слоем закрывший землю.
– Почти на месте, – вытянул шею Стас. – Я попросил Рукоятникова выделить людей для осмотра свалки, но у него не оказалось свободных сотрудников. Пришлось привлекать со стороны. Ну и как же без участкового?
Тропы под ногами уже не было. Она незаметно расширилась и исчезла. Гурову открылась печальная картина: прямо перед ним, достигая в высоту метров двух, раскинулся холм, сложенный из мусорных мешков и того, что из них успело вывалиться. У его подножия спиной к сыщикам стоял Денисевич. Откуда-то слышались человеческие голоса.
В нос ударил резкий запах гнили. Странно, но по пути сюда Гуров его не чувствовал. Очевидно, лес, невзирая на то что его последовательно уничтожают, все-таки исправно выполнял свою функцию, очищая воздух.
Денисевич обернулся. На его лице красовалась медицинская маска веселого розового цвета. Он подошел, поздоровался с Гуровым.
– Рад видеть, Лев Иванович.
– Давно вы тут? – спросил Гуров.
– С девяти утра, – опередил участкового Крячко.
– Надеемся найти хоть что-то, что принадлежало Алевтине Михайловне, – добавил Денисевич. – Двое парней помогают, уже далеко ушли.
– Куда ушли? – не понял Гуров.
В этот момент над свалкой появилась голова в респираторе. Увидев, что Денисевич не один, парень сорвал с лица респиратор, открыл рот, чтобы что-то сказать, и тут же исчез из вида, видимо, не удержавшись на шаткой опоре.
– Итит твою мать! – раздался приглушенный крик.
– Выбирайся, Паш! – позвал Денисевич и взглянул на часы.
Паша вскоре показался с другой стороны – там, где высота мусорной кучи была минимальной и достигала максимум метра в высоту. Он распинал мешающие выбраться пакеты и наконец ступил на твердую землю. Его респиратор болтался у него под подбородком, а сам он был одет в потрепанную ветровку и джинсы с сизыми пятнами на коленях. Высокие резиновые сапоги блестели от влаги. Он приблизился, стаскивая с рук хлопчатобумажные перчатки.
– Ничего? – спросил Денисевич.
– Нет смысла там копаться, – недовольно пробурчал Паша. – Только с экологами и в спецодежде. Это опасное занятие. Видели, как меня снесло сверху? Так это еще я более-менее устойчиво держался. Там, дальше, совсем беда. Смотрите сами. Дожди плюс жара. Всё внутри мусорных мешков преет, как в сауне. И вонища. Я не знаю, куда Семен полез, но он, наверное, бессмертный. Сказал, что будет двигаться к болотам до тех пор, пока хватит воздуха в легких. А тут ведь еще и змеи водятся. – Он отвернулся и смачно сплюнул: – Фу ты, какой-то гадости нажрался.
– Ищем вещи по ориентировке, которую вы должны были получить в полиции, – сказал Гуров. – Список у вас есть?
– Ознакомились уже, – ответил Паша, вытирая пот со лба.
– Это волонтеры, Лев Иванович. Обыскивать свалку, в самом деле, крайне опасно, – поддержал Пашу участковый. – Тем не менее поиски будут продолжаться.
Паша подождал, пока Денисевич закончит, и взглянул на Гурова.
– Все, кого мы раньше искали, находились живыми, – сказал он. – И пенсионеры, и отдыхающие. Наверное, нам просто везло. Девчонка тринадцати лет недавно из дома ушла, четверо суток в лесу пряталась. Оказалось, что с матерью сильно поругалась и рассталась со своим бойфрендом. Все произошло в один день. Психанула и ушла к лешему. Взяла с собой воду, еду, сигареты, соорудила шалаш. Не заблудилась, не провалилась, не была похищена, не пыталась совершить самоубийство. Всего лишь хотела напугать близких. Если честно, то лучше бы все вот так пропадали.
– В поселке проживаете? – спросил Гуров.
– С женой и сыном двух лет, – ответил Паша. – Работаю удаленно, так что могу выкроить время.
– Были знакомы с пропавшей?
– Нет. Может, и сталкивались где-то, но я ее даже по фото опознать не смог. Ладно, надо возвращаться. Семен там один. Завалится еще куда-нибудь.
Он развернулся и подошел к краю свалки. Взял в обе руки по мусорному пакету. Оба были плотно завязаны и от скопившегося внутри газа раздулись до огромных размеров. Чтобы не повредить пленку, Паша аккуратно отставил их в сторону.
– Ау, народ! – послышалось из глубины свалки. – Вы тут?
– На месте! – прокричал Паша и полез навстречу Семену. – Помочь тебе?
Семен не ответил. Паша, старательно балансируя, постепенно скрылся из виду.
– А поляну осматривали? – Гуров окинул взглядом пространство перед свалкой. – Здесь же тоже что-то может быть.
– Не успели, – признался Денисевич.
Гуров пошел вправо, Стас двинулся в противоположную сторону. Очень скоро стало понятно, что если какие-то следы и были, то люди либо лесные обитатели успели их основательно затоптать. Подойдя к одной из сосен, он остановился и внимательнее всмотрелся в почву.
– Стас, что у тебя? – обернулся Гуров.
– Пусто.
– Подойди.
Крячко приблизился тем же путем, которым шел Гуров.
– Смотри-ка, – Гуров присел на корточки. – Видишь? Вот. Вот. А вон там.
– И на стволе, – добавил Стас.
Денисевич приближаться не стал. Остановился поодаль и наблюдал за рукой Стаса. На высоте человеческого роста сосновую кору покрывали темные пятна. У подножия дерева, на раздавленном белом пластиковом стаканчике, виднелись такие же, только на пластике они выглядели четче и ярче.
– Это что – кровь? – обеспокоенно спросил Денисевич.
– Похоже на то, – ответил ему Гуров, осматриваясь дальше. – Стас, ты поближе… Камень там или что?
Крячко наклонился над крупным булыжником.
– Здесь тоже, – резюмировал он. – Вызываем экспертов?
– Когда в последний раз у вас был дождь? – спросил Гуров у Денисевича.
– Дней пять назад, – вспомнил он.
– Не ошибаетесь?
– Да нет, точно, – уверил Денисевич. – До нас не всегда тучи доходят. Вот на днях ночью сильный ливень был, а нас даже не затронуло. Да вы и сами видите, что земля почти сухая.
– Значит, вызываем.
Стас вынул из кармана телефон. Гуров и Денисевич приблизились к свалке.
– Отзывайте своих волонтеров, – попросил Гуров. – Хватит уже парней мучить. Сейчас приедут специалисты и прочешут все основательно. И как же так вышло, что в вашем отделе полиции не нашлось ни одного человека, который мог бы помочь в поисках?
– Напомню, что полиция прекратила поиск Алевтины Михайловны и дело передано на Петровку, – холодно произнес Денисевич. – Спасибо Паше и Семену за то, что согласились залезть в это мусорное дерьмо и помочь хоть как-то. Вы у себя в Москве расследуете преступление, которое совершено в небольшом поселке, а на деле выходит, что мы все-таки продолжаем искать, а от вас не видим никаких результатов. Я не в настроении выслушивать ваши претензии, Лев Иванович. Они не обоснованы. Мы делаем все, что можем. Меня вообще не должно здесь быть, но я нашел парней и пришел сюда вместе с ними.
– Я вас услышал, Юрий Павлович, – спокойным тоном ответил ему Гуров. – Только вот насчет претензий вы ошиблись. Никто вам их не предъявлял. И если бы мы там, на Петровке, валяли дурака, то ни полковника Крячко, ни меня бы здесь не было. А теперь вопрос: вы справились бы только своими силами?
Денисевич отвернулся и покачал головой.
– Не о том вы подумали, – с досадой произнес он. – Я же совсем другое говорил.
– Возвращайте волонтеров, – повторил Гуров. – Не дай бог и они сгинут в этом месиве. А отвечать потом будем мы вдвоем.
Эксперты возились до обеда. Участок возле свалки был осмотрен повторно и более тщательно. На нем нашлось столько спрятанного под листвой мусора, что из него можно было построить дом.
– Как же надо было умудриться вот так засрать лес? – не выдержал один из экспертов. – Сколько лет этому монументу?
– Не первый год стоит, – ответил ему Денисевич. – Сюда ведь не только бытовой мусор свозят. Сломанную мебель тащат, траву с огородов. Вон ржавые бочки, видите? В них уже столько воды набралось, что там, наверное, осьминоги завелись.
– Осьминоги живут только в соленой воде, – вспомнил эксперт.
– Да ну вас, ей-богу, – махнул рукой расстроенный Денисевич.
Весь участок осмотрели очень внимательно. И обнаружили кое-что еще.
– Следы автотранспортного средства. Похоже на легковой автомобиль, – объявил помощник эксперта, стоя возле края обрывающейся тропы. – Здесь песок. Все видно очень четко. Прямо-таки конфетка, а не отпечаток.
– Повезло так повезло, – оживился эксперт. – Видал, Гуров? Мои ребятки и не такое найдут. Вечером дождь обещали. Не успей мы, плакали бы ваши следы.
– Лучше бы там марка машины отпечаталась, – заметил Стас и направился к тропе.
Гуров вынул сигареты, подумал и убрал обратно в карман. Курить здесь не следовало. И не только потому, что здесь могло быть совершено преступление, но и потому, что и без сигарет было нечем дышать.
– Я с тобой, – обрадовал Крячко, выходя на опушку. – Машину тут оставлю, все равно завтра обратно возвращаться. Хочу еще раз побеседовать с Марьяной. Врач сказал, что сегодня к ней уже не пустят. Ты на Петровку?
– Да. Буду ждать новостей, сделаю пару звонков. Интересно, что за транспорт забрался так далеко в лес.
Гуров развернул «Форд» и подождал, пока освободится встречная полоса движения. На другой стороне дороги он заметил фигуру участкового, удаляющуюся вверх по дороге, ведущей в поселок.
– Занятный мужик, – обронил Стас. – Такое ощущение, что главный здесь он, а не Рукоятников.
– Так и есть, – ответил Гуров, поправляя зеркало заднего вида. – Пашет за всех. Между прочим, недоволен нашей работой.
– Чего это? – удивился Стас. – Это он тебе когда такое сказал?
– Сегодня и сказал.
– Заработался или метит куда повыше?
– Один отвечает за всё. Продолжает искать Голикову, хотя полиция уже не ищет.
Вырулив на свою полосу, Гуров решил не набирать скорость, а ехать как можно медленнее. Пеший осмотр края лесного массива, идущего вдоль трассы до въезда в Москву, оперативники уже провели и ничего подозрительного не обнаружили. Но Гуров все равно старался подметить что-то еще.
Подметил Стас. Впереди у обочины стояла женщина средних лет в синем дождевике и, вытянув перед собой руку, пыталась привлечь внимание водителей. Рядом с ней стояла большая картонная коробка.
Гуров был не сторонником сажать в свою машину незнакомцев, но в этот раз сжалился – уж слишком растрепанно выглядела женщина.
– Помочь? – по-простому спросил у женщины Стас.
– Будьте так добры! – взмолилась она.
– А куда надо?
– До ближайшего метро. До «Молодежной», а там уже я сама.
«Семенцов третьего сентября тоже доехал до “Молодежной”, – машинально отметил про себя Гуров. – Чего же она такси не вызвала?»
Стас вышел из машины, чтобы помочь с коробкой. Гуров открыл багажник, и коробка отправилась туда.
Как только женщина оказалась в салоне, он сразу же наполнился громкими шуршащими звуками, которые издавала ткань дождевика.
– Тут ехать-то всего ничего, – начала оправдываться женщина. – В том смысле, что это удобно. Казалось бы, рядом с Москвой живем, а с транспортом беда. Автобус ушел прямо передо мной, а следующий будет только через сорок минут.
Она полезла в карман, достала носовой платок и промокнула лоб.
– Тяжелая коробка-то, – сказал Стас. – В метро тяжело будет тащить.
– Я на метро не поеду, – объяснила пассажирка. – Там меня дочка на машине подберет. В коробке банки с компотом, поэтому такая тяжелая. Специально для нее закручиваю. А вы из полиции, да?
– А вы откуда знаете? – притворно удивился Стас.
– Так я же видела, как вы с нашим участковым из леса выходили. Нашлась Голикова-то?
Сыщики переглянулись. Болтливый попутчик – находка для следователя.
– Вы были знакомы с Алевтиной Михайловной? – спросил Гуров.
– А как же! Меня, кстати, Майей Васильевной зовут. Да, мы немного пообщались. Слава богу, что совсем чуть-чуть, а то бы я, наверное, ее убила.
– О как! – рассмеялся Стас.
– Да вы же ее не знаете! С ней же не то что вместе жить – с ней рядом находиться опасно! – возмутилась Майя Васильевна. – Мы в одно время въехали в соседние квартиры. Через год я переехала на Советский проспект, там квартира побольше, и это почти в центре поселка. А она так и осталась жить в старом доме. Но пока мы жили рядом, то я натерпелась от нее. Я понимаю, что характер с возрастом может испортиться, но она ведь тогда была еще молодая. Ей еще пятьдесят не стукнуло. Ну да, точно, одна тысяча девятьсот девяносто второй год. Я-то постарше буду. Дочка вот в Москву переехала. Машину недавно поменяла. Это уже третья за все время. Первая была белой, вторая называлась «Сиеста» или как-то так, а сейчас она взяла «Гольф».
Предчувствуя, что рассказ Майи Васильевны вот-вот съедет на постороннюю тему, Лев Иванович постарался повернуть ее воспоминания в нужную для себя сторону.
– А у Алевтины Михайловны ведь тоже была машина? Не помнишь, Стас? – обратился он к Крячко.
– Была у нее машина. Черная, красивая. Я потом увидела ее на улице. Едет, по сторонам не смотрит. Удивилась, что Алевтина, оказывается, рулить умеет. А я и не знала.
– Наверное, вы тесно общались, когда жили в одном доме, – предположил Крячко. – Обычно люди начинают ссориться, если слишком часто видятся.
– Да нет, я вообще-то человек не конфликтный, а очень даже мирный, – убежденно возразила Майя. – А вот Алевтина сразу себя показала. До капитального ремонта стены были очень тонкими, и мы ей постоянно мешали. Так вот, она взяла привычку оставлять записки в нашей двери. Вставляла их в замочную скважину и уходила. В записках каждый раз новая претензия и просьба принять к сведению. Ей все не нравилось: и как громко мы топаем, и как смеемся, и что из нашего окна тянет сигаретным дымом. Но мы не топали, в семье никто не курил, а что касается громкого смеха, то тут уж извините. В магазине на нее жаловались, мне знакомая рассказывала, что ей вечно то картошка мелкая, то полы грязные.
– Вероятно, у нее была сложная жизнь, – сказал Гуров. – Проблемы там…
– Вероятно, вероятно, – согласилась Майя Васильевна. – Странно другое. Ее муж был совсем другим человеком, тихим и вежливым.
– Она еще и замужем была? – поразился Стас.
– Ну да. Вид у него всегда был такой… извиняющийся. Как и встретишь, то аж чуть ли не кланяется. Они с Алевтиной дома работали. К ней приходили ученики, а он писал книги. Его звали Юрий Дворский. Алевтина на нас жаловалась, а сама с ним очень сильно ругалась. Орала на него, весь дом слышал. В итоге они развелись, и он уехал из поселка. Хороший дядька, всегда нам улыбался. Вот такая она была, ваша Голикова. Многим тут нервы потрепала. Жаль, конечно, если с ней что-то случилось, но баба была нервная. Слушайте, а я ведь даже не спросила про деньги. Могу на карту вам перевести сколько нужно.
– Вынужден довезти вас до пункта назначения бесплатно, – вздохнул Гуров.
– Вот спасибо, добрые люди.
– А как давно Алевтина Михайловна рассталась с мужем?
– Они недолго прожили. Года два или три. Ой, да мы почти приехали. Выбросите меня после перекрестка? А там я уже сама.
Стас помог Майе Васильевне с коробкой и вызвался отнести ее к дочкиной машине. Гуров припарковал «Форд» за ближайшим поворотом, взял в руки мобильный и на пять минут ушел с головой в интернет. Потом посмотрел на часы и вспомнил, что ничего не ел с самого утра. Он вышел из машины и медленно пошел навстречу Стасу, который почему-то задерживался.
Стас никуда не пропал, а по его кособокой походке можно было угадать, что внезапные физические нагрузки не прошли для его спины даром.
– Не понимаю, как она могла в одиночку допереть свой комод до дороги, – прокряхтел он.
– Ты про коробку, что ли?
– Про нее. Я всего несколько метров ее нес и то успел сорвать спину, а эта могучая тетка потом легко у меня ее перехватила и забросила в багажник. Дочка на нее очень похожа. Тоже, наверное, сильная.
– Идти-то можешь? – усмехнулся Гуров.
– А мы куда-то идем?
– В магазин за углом. Надо что-то съесть.
– Так давай до Петровки доберемся, ты же туда собирался, – напомнил Стас. – Там и пообедаем.
– Я тебя заброшу на Петровку, а сам поеду к Дворскому.
Решительность Гурова всегда впечатляла Стаса. Он и сам был любителем принимать молниеносные решения, но когда подобное случалось с рассудительным Гуровым, то Стас всегда знал, что это неспроста.
– Дворский очень известный писатель-фантаст, – объяснил Гуров. – Маша снималась в фильме, снятом по его книге. Общалась с ним лично, когда он приходил на съемочную площадку, и описывала именно таким, каким его запомнила Майя Васильевна. Обходительный, тихий, покладистый даже. Охотно раздавал автографы. Соглашался со всеми правками, которые вносились в сценарий режиссером. А мог бы как автор и бунт устроить. Но ему все нравилось, его все устраивало.
Стас прижал ладонь к пояснице и поморщился. Глубоко вдохнул и медленно распрямился.
Гуров с интересом наблюдал за процессом восстановления.
– Помогло?
Вместо ответа Гуров услышал продолжительный выдох.
– Отпустило. И зачем тебе к Дворскому? Они же разбежались сто лет назад.
– Ты все еще думаешь, что мы найдем Голикову целой и невредимой?
– Нет, я так не думаю, – ответил Стас. – Кровь на свалке, следы от шин, ее пальто на балконе могут указывать на что угодно, но только не на то, что она просто сбежала или уехала. Мы ищем то, что от нее осталось. Но я не понимаю, при чем тут ее бывший муж. Не могу найти связь.
– Как-то внезапно он возник, не находишь? Ни Денисевич, ни Семенцовы о нем не вспомнили. Будто не существовал.
– И?..
Накануне вечером Гуров успел созвониться с Крячко и рассказать ему о Моргунове, о его коллекции ценностей и о том, как в конце восьмидесятых годов прошлого века красивая советская переводчица сделала невозможное: она каким-то чудом сумела усыпить бдительность суровых сотрудников таможни и избежать каких бы то ни было последствий. Теперь Лев Иванович надеялся на то, что Стас не только согласится с его выводами, но и прикроет его перед генерал-майором Орловым, который очень не любил самодеятельность в любом ее проявлении.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?