Читать книгу "Исчезнувший опер"

– А о его исчезновении вы ничего не слышали? – глядя на приближающиеся дома посёлка, поинтересовался Лев.

– А он исчез? – искренне удивилась попутчица.

– Да, не так давно он отправился в свой офис, но до него так и не доехал… – Гуров развёл руками. – Где-то в пути бесследно исчез, словно испарился.

– Во-о-н оно что! – собеседница многозначительно покачала головой. – И машина исчезла?

– Исчезла… – Гуров согласно кивнул.

– Зная Бархунова, первое, что могу предположить: в дороге он встретил роковую неотразимую женщину, у них завязался роман, и сейчас он со своей новообретённой Евой «залёг» где-нибудь в райских кущах. Кстати! – Женщина вскинула вверх изящный палец с аккуратным маникюром. – Надеюсь, вы восприняли сказанное мною в адекватном ключе? Не услышали в этих словах какого-либо намёка? Я – не из роковых, да и вы, я вижу, человек очень серьёзный, с твёрдыми моральными устоями. Я права?

– Отчасти… – Лев чуть заметно улыбнулся. – Насчёт меня вы оказались абсолютно правы. Романов на стороне я не завожу. А вот насчёт вас… В этом вы к самой себе излишне критичны – на роль роковой женщины вы вполне подошли бы. Если позволите, я попробую угадать род ваших занятий, ваше главное увлечение. Вы не против? – Он с любопытством взглянул на попутчицу.

– Рискните! – с не меньшим любопытством дама взглянула на него.

– Судя по развитой речи, свои мысли вы выражаете очень чётко и образно, вам не чужда работа со словом. Значит, ваше поприще – или журналистика, или писательская деятельность. А возможно, и то, и другое. Я прав? – Гуров повернулся к соседке.

Та, озарившись удивлённой улыбкой, сдержанно кивнула.

– Да, вы совершенно правы! Я и то, и другое… – подтвердила она. – В Дубовском я замредактора районной газеты, кстати, позволю себе похвастать, весьма популярной. А на досуге пишу книги. В основном лирические детективы.

– И как же величают автора лирических детективов? – поинтересовался Лев с подчёркнутой уважительностью.

– По жизни – очень заурядно… Меня зовут Нина Горошкина. Ну а на обложках книг я – Джулия Аскольдская… – собеседница Гурова огорчённо вздохнула.

Лев чуть двинул плечами и издал сдержанное:

– Хм-м… А мне бы больше понравилось – Нина Горошкина, – обронил он. – От этого имени веет чем-то добрым, уютным, родным… Кстати, небольшой анекдот на эту тему. Знаете ли вы, что потомок знаменитого идеолога анархизма Михаила Бакунина, став писателем, взял себе литературный псевдоним «Ч. Харташвили»?

Всплеснув руками, Нина неудержимо рассмеялась и, вскинув большой палец, произнесла:

– Отличный анекдот! И тонкий, и ироничный. Замечательно! Ну вот, мы уже почти приехали. Кстати, а я могу спросить, как зовут столь обаятельного сыщика?

– Гуров Лев Иванович, старший оперуполномоченный Главного Управления угрозыска. Вот моя визитка… – Лев достал из нагрудного кармана карточку.

– О-о-о! – Нина пробежала по ней взглядом. – Полковник Гуров! Это звучит!..

– Надеюсь… – Гуров усмехнулся. – Вас куда? Командуйте – я здесь впервые.

– Это лишнее, – попутчица коротко махнула рукой. – Вот вам моя визитка. Вдруг возникнут какие-то вопросы? Ну а я, если мне что-то станет известно, вам обязательно сообщу. Если вы сейчас к Ларисе Бархуновой, то вам нужно ехать по этой улице до дома… Ой, номер не помню, но у него единственного на этой улице синяя крыша. А мне – вот прямо здесь остановите… Чем-то вам обязана?

Лев на это лишь укоризненно покачал головой. Поблагодарив собеседницу за информацию и проводив её взглядом, он покатил по улице мимо небедных коттеджей, иные из которых выглядели навороченно-помпезными. Заметив в просветах между кронами деревьев отсвечивающую синей металлочерепицей кровлю, он подрулил к воротам и заглушил мотор.

На его звонок в калитку цвета серебрянки, украшенную объёмными металлическими завитушками с вмонтированными в них крупными стеклянными стразами, послышались чьи-то лёгкие шаги. Щёлкнул замок, калитка открылась, и Гуров увидел перед собой весьма эффектную молодую женщину. Она с недоумением уставилась на незнакомца.

Лев представился и, достав из кармана удостоверение, показал его хозяйке дома, после чего на всякий случай уточнил:

– Вы – Бархунова Лариса?

– Да, это я… – подтвердила та и пригласила его войти.

Шагнув во двор, по периметру засаженный цветами, Гуров увидел с любопытством взирающих в его сторону мальчишку лет восьми и девочку лет пяти-шести.

– Здравствуйте! – немного вразнобой, но вполне дружно поздоровались с ним юные Бархуновы.

– Здравствуйте, дети! – приветливо улыбнувшись, ответил им Лев. – Как у вас дела?

– Хорошо! – почему-то несколько неуверенно ответила девочка.

– А вы будете искать нашего папу? – по-взрослому серьёзно спросил мальчик.

– Будет, будет! – Лариса махнула рукой. – Не приставайте к дяде со своими расспросами. Играйте вон… Лев Иванович, если хотите, можем пройти в беседку и там обсудить все вопросы… – предложила она.

– Да, разумеется! – охотно согласился Гуров и последовал за хозяйкой в сторону большой круглой беседки, весьма оригинально сработанной из дерева.

– Что будете – чай, кофе? – приостановившись, уточнила Лариса.

Лев согласился на чай.

Минут через пять, за чашкой ароматного напитка, началась их беседа. Первым делом Гуров задал свой традиционный вопрос: что сама хозяйка дома думает о случившемся с её мужем?

Лариса ответила вполне уверенно: она высказала версию о том, что Константина, скорее всего, похитили с целью получения выкупа. Кто мог это сделать? На этот счёт у Ларисы тоже имелась своя версия. По её словам, с некоторых пор им стали приходить письма от каких-то рэкетиров, требовавших с Бархунова большую сумму денег. Насколько она могла припомнить, речь шла о десяти миллионах рублей. В противном случае вымогатели грозили всевозможными «мерами воздействия».

– Например, какими? – заинтересовался Гуров.

– Ну, какими… – Лариса ненадолго задумалась. – Например, намекали, что в один прекрасный момент предприятие Константина может сгореть. Ещё грозились его самого сделать инвалидом…

– То есть угроз физической расправы с семьёй – с вами и с детьми, не выдвигалось? – Лев вопросительно взглянул на Ларису.

– Нет… Но, я думаю, это объяснимо… – хозяйка окинула заботливым взглядом своих чад, игравших невдалеке. – Одно дело – угрожать ущербом неодушевлённым предметам – зданию, там, машинам… И совсем другое – угрожать людям, особенно детям. Случись бандитам попасться в руки полиции, во втором случае статья будет куда более строгая.

Согласившись, что логика в этом есть, Гуров поинтересовался, сколько всего было таких писем и как на них реагировал Константин, предпринимал ли какие-то действия по этому поводу? По словам Ларисы, писем было три или четыре. Муж воспринимал подобные требования как попытки конкурентов выбить его из колеи. Ну и, соответственно, вынудить его пойти на попятную, чтобы он «сдулся» и из-за рэкетирских угроз снизил темпы производства продукции.

В полицию Бархунов обращаться посчитал излишним. «У них и так работы полно! – пояснил он своё решение. – Я сам опер, сам, если что, разберусь со всей этой шайкой-лейкой…» – обещал он.

– Похоже, свои силы и возможности он переоценил… – Лариса печально развела руками.

– Простите, я задам, наверное, не самый деликатный вопрос. Были у Константина женщины на стороне? – Лев испытующе взглянул на собеседницу.

Судя по реакции, этот вопрос и впрямь оказался для неё очень болезненным. Опустив голову, Лариса около минуты молчала, после чего, собравшись с духом, утвердительно кивнула.

– Да, – негромко произнесла она, – женщины были. Некоторых из них я даже знаю…

– А вы не допускаете, что кто-то из них мог оказаться соучастником или даже организатором похищения Константина? – Гуров старался говорить как можно деликатнее, чтобы не причинить этой женщине лишнюю душевную боль.

– Да, допускаю… – чуть слышно ответила Лариса. – Когда мы с ним около месяца назад поругались из-за его ухажёрок, он бросил мне с эдаким превосходством: «Да я в любой момент могу уйти к любой из них. Иные даже умоляют, чтобы я остался с ними. Будешь доставать – можешь валить на все четыре стороны. Виталика с Олей оставляй и выметайся». Я ему на это сказала однозначно: мои дети будут жить только со мной, а не с твоими шлюхами.

– Мне одна женщина сегодня рассказала, что вы за Бархунова вышли по принуждению. Это правда? – Лев облокотился о стол и подпёр голову рукой.

– Это, наверное, Нина была? – Лариса слабо улыбнулась. – Хорошая женщина. Она у нас тут главная общественница. Домашних деспотов моментально ставит на место. Сама от своего бывшего чего только не натерпелась!.. По принуждению ли я вышла замуж? Отчасти можно сказать и так… Моя мама работала районным прокурором. Женщина она твёрдая, я бы даже сказала, жёсткая. Её кто Вассой Железновой называл, а кто – Салтычихой. Ну, по имени той, жестокой помещицы…

Как рассказала дальше Бархунова, лет двенадцать назад её мать крепко не поладила с кем-то из областных шишек. На неё тут же начались гонения. Начались подставы… Как позже стало известно Ларисе, очень активным участником этой травли был Константин Бархунов. В ту пору они знакомы не были. И вот к ней как-то подошёл видный капитан тогда ещё милиции и предложил выйти за него замуж. Лариса поставила его в известность, что парень у неё уже есть и они скоро должны пожениться. Бархунова это не смутило, он сказал, что всё равно своего добьётся. Дал свой номер телефона и сказал:

– Если будет плохо – позвони. Любую проблему уладим.

С этого момента у Ларисы как-то неожиданно началась «чёрная полоса». Этим же днём, придя домой, она застала мать в ужасном состоянии. Та плакала и пила сердечные капли. Как оказалось, кто-то подкинул в ящик её стола несколько толстых пачек пятитысячных купюр. Причём спецсредством пометили не сами купюры, а пачки. Прокурор района, будучи в полной растерянности, взяла их, чтобы разобраться – что же это такое? И тут в её кабинет вбежала группа захвата. Руки ей осветили кварцевой лампой и объявили, что на них есть люминесцирующая спецкраска. А значит, её виновность в получении миллионной взятки полностью подтверждена.

Хорошо зная, как работает «на заказ» судебная система образца лихих девяностых, которая ничуть не изменилась и в нулевые, Васса Железнова поняла, что это – конец, пощады ей не будет. Правильно говорили встарь: с сильным не борись, с богатым не тягайся. Зря она в нужный момент не прогнулась перед большим начальником, ой, зря!..

Кое-как оправившись от шока, Лариса спешно позвонила своему жениху Андрею Лесинцеву. Узнав, в чём дело, Лесинцев растерялся. Оказывается, ему только что дали задание написать хлёсткий очерк о задержании с поличным прокурора Дубовского района Анны Кречетовой.

«Ларис, самое большое, что в моих силах, – отказаться от этого задания. Поверь, всего моего влияния не хватит, чтобы очерк вообще не появился. Говорят, его заказали из очень высоких «верхов»!» – огорчённо пояснил Андрей.

Бросив трубку, Лариса позвонила Бархунову. Через два дня с её матери, как по волшебству, все обвинения были сняты. Впрочем, в должности её всё равно не восстановили. До пенсии она дорабатывала в юрконсультации. Ну, а Лариса стала женой Константина Бархунова. Мать на их свадьбе и в самом деле не была. Она на это время слегла в больницу, сославшись на серьёзные проблемы с сердцем. Костю она не любила, несмотря на то, что он её избавил от тюрьмы.

И, как видно, не напрасно. Спустя какое-то время, когда главный недруг Анны Васильевны был отправлен на пенсию, окольными путями она узнала, кто и как устроил ей подставу с фальшивой взяткой. Оказывается, недруг, обладая нехилой властью, подключил к афере Дубовское РОВД. А непосредственно появлением взятки в кабинете Кречетовой занимался… Бархунов! Он сумел взять за жабры одну из сотрудниц прокуратуры, брат которой погорел на хулиганке. Шантажируя сотрудницу тем, что её брату дадут по полной, да ещё отправят на зону с процветающим там беспределом, он принудил её выполнить грязную работу.

Не менее интересно и то, как Бархунову удалось отыграть назад, избавив свою будущую тёщу от суда. Будучи о себе высочайшего мнения (эдакий «аристократ без титула»), жену он подбирал себе – как фермер породистую нетель. Именно такую – аристократично-утончённую, красивую, с великолепной фигурой (как-никак, бывшая чемпионка столицы по художественной гимнастике!) – он разглядел в Ларисе Кречетовой.

Впервые он увидел ее, когда начал готовить провокацию против прокурора Кречетовой. Нет, он в неё не влюбился (судя по всему, влюблён он был пожизненно лишь в себя самого), а просто сделал вывод: эта «высокопородная» девушка должна стать его женой и матерью его детей.

Как выяснилось, когда уже родились Виталик и Оля, выручить Анну Васильевну помогла тогдашняя любовница Бархунова, одна очень высокопоставленная дама, имевшая большой вес в думских коридорах. Любовниками они стали, когда красавчик Костя был курсантом Высшей школы милиции. И в дальнейшем, когда он уже работал, их связь не прерывалась. Поэтому всего одного звонка Константина любимой женщине было достаточно, чтобы заказчик провокации в отношении Кречетовой тут же отказался от своей затеи.

Стоит добавить, что не отвернулась от Кости его «любимая» и когда он уже сам, по собственной дури, учинил пьяное ДТП. Она и в этой ситуации сделала много, чтобы он не предстал перед судом. Но, тем не менее, когда после очередных выборов «любимая» женщина Бархунова во власть больше не попала, о ней он тут же забыл. А, наверное, зря! Не исключено, что обиженная таким к себе отношением экс-любовница Кости нашла способ, как донести до его жены и тёщи истинную правду о делах «давно минувших дней», об его истинной роли в тех событиях. После этого тёща своего зятя возненавидела окончательно, да и Лариса утратила к нему последние остатки душевного тепла. Последние три года они жили вместе только ради детей…

– Мама уже сказала, что пропал он – и чёрт бы с ним, – собеседница Льва тягостно вздохнула. – Если откровенно, то каких-то теплых чувств к нему я не питаю уже давно. Но чисто по-человечески хочу, чтобы с ним всё разрешилось, а потом уже буду делать какие-то выводы и принимать решения…

Попросив у Ларисы контактные телефоны ближайших родственников Константина, их знакомых и её матери, Гуров отправился дальше. В его ближайших планах была поездка в Дубовское. Там он планировал встретиться с родителями Бархунова, его двоюродным братом, а также с его тёткой по матери, которые проживали в этом городке. Заодно Лев планировал разыскать хоть кого-то из любовниц экс-опера-предпринимателя – они наверняка были заинтересованы в том, чтобы обожаемый ими Костя был поскорее найден живым и невредимым. Хотя… Нельзя было исключать и того, что кто-то из них причастен к исчезновению Бархунова. А почему бы нет? От любви до ненависти один шаг, и гарантия тому – непредсказуемый женский характер.

Однако перед тем, как покинуть пределы Ветрова, Лев созвонился с Анной Кречетовой. Та оказалась дома и, узнав, кто и по какому поводу её беспокоит, хоть и без особого энтузиазма, но встретиться всё же согласилась. Ехать пришлось на другой конец посёлка.

Экс-прокурорша проживала в более скромном, чем у её дочери, одноэтажном особняке. После звонка к калитке вышла моложавая, ещё крепкая на вид женщина пенсионного возраста. Взглянув на неё, Гуров мысленно согласился: «И в самом деле, Васса Железнова».

Один только изучающе-анализирующий взгляд ее уже говорил о многом. Это женщина с железным стержнем внутри, достаточно жёсткая и решительная (в ходе разговора Лариса поведала о том, что её мать так и не захотела даже видеть внуков – настолько сильна была её неприязнь к «жизнелюбивому» зятю).

Анна Васильевна пригласила гостя в неплохо обставленный дом и, дежурно предложив «чай – кофе», сказала, что готова выслушать его вопросы. Опустившись в указанное ему кресло, Лев попросил хозяйку рассказать о своём зяте всё, что та считает нужным.

Опустившись в кресло по другую сторону небольшого столика, Кречетова некоторое время размышляла, после чего неспешно заговорила:

– Ну, для вас, наверное, не станет открытием, что зятья и тёщи не слишком часто ладят друг с другом. Особенно если зять – по своей сути, конченый негодяй. Думаю, Лариса вам рассказала обстоятельства, при которых она стала женой Константина Бархунова?

– Да, разговор об этом был… – подтвердил Гуров.

– Значит, вы в курсе, насколько гнусно может поступить этот человек, чтобы достичь своих целей…

Кречетова тягостно вздохнула и продолжила. По её словам, неприязнь к Бархунову она испытывала ещё до того, как он стал ей зятем. Будучи уроженкой Дубовского и достаточно долго проработав в тамошней районной прокуратуре, начиная с самых младших должностей, она знала лично многих жителей города. Знала и семью Бархуновых.

По её мнению, родители Константина – люди вполне достойные. Да и брат с сестрой её зятя дурной славы не имели. Они сейчас разъехались, старики Бархуновы в настоящее время живут одни. Но вот в кого пошёл средний, Костя, – просто диво. Едва закончив Школу милиции и вернувшись в Дубовское, он уже с первых шагов показал себя сотрудником не вполне добросовестным. А когда начальником райотдела поставили «родственную душу», в ту пору ещё майора, Цыкалина, с которым Бархунов стал закадычным приятелем, он испортился окончательно.

На Цыкалина и Бархунова жалобы в прокуратуру поступали регулярно, но, несмотря на это, оба приятеля всегда выходили сухими из воды. У них где-то в верхах была мощная административная «крыша». Поэтому их «проказы» всегда сходили им с рук. А они оба – это Кречетова знала точно! – имели отношение и к «чёрным риелторам», и к рейдерам, и к мелким рэкетирам. С «крупняком» они старались не связываться, а вот всевозможные поганцы уровня «профессиональных соседей» или «чёрных коллекторов» под их крылышком чувствовали себя вольготно.

В какой-то мере подстава со взяткой, устроенная ей «доброжелателями», по мнению Кречетовой, стала следствием трений между Дубовским РОВД и прокуратурой. На посту прокурора района она успела отработать всего два года. И лишь теперь ей открылась полная картина творящегося в районе. Её предшественнику, ушедшему на пенсию, по его натуре скорее подошло бы работать адвокатом, а не прокурором. Он закрывал глаза на проделки начальника РОВД и его «корешей». Ради своего личного спокойствия руководитель прокурорской службы старательно прятал концы и не «будил лиха». А вот Кречетова, отработав с полгода, принялась усиливать нажим на Цыкалина и Бархунова.

Судя по всему, криминальные дельцы при погонах начали на неё жаловаться своей «крыше». Именно этим объяснялось начавшееся давление на саму Кречетову, закончившееся беспардонной провокацией.

– Я не хочу сказать, что непогрешима и свята, – собеседница Гурова грустно усмехнулась, – случалось, допускала ошибки, иногда принимала не те решения, какие следовало бы… Но того беспредела, что был до меня, в районе не стало. Именно тогда мне и дали прозвище Васса Железнова. Ну, что сказать? При всех минусах эта женщина мне симпатична и вызывает сочувствие. А вот зятёк прозвал меня Салтычихой, по имени помещицы-душегубки. Ну, так его самого с начала работы в органах именовали Обер-капо, по аналогии с концлагерными надзирателями…

По мнению Кречетовой, в исчезновении Бархунова она видит или месть со стороны тех, с кем он когда-то поступил бесчестным образом (а таких было предостаточно), или какую-то его очередную аферу.

– В смысле изобретательности или, как это называется сегодня, креатива, он, можно сказать, профессионал. Придумать какую-нибудь изощрённую аферу – это для него раз плюнуть. Так что я допускаю любую, самую невероятную по своей изощрённости мошенническую комбинацию с его стороны.

…Покинув пределы Ветрова, Лев отправился в Дубовское. Там первым делом он решил заехать к родителям Бархунова. Промчавшись около семидесяти километров, полковник увидел поднимающиеся над зеленью лесного массива пяти– и девятиэтажки. В этих местах он когда-то бывал и поэтому сразу же отметил, что за прошедшие годы ландшафт города несколько изменился: в общей панораме Дубовского заметно прибавилось высотных домов.

Лев созвонился со стариками Бархуновыми по номеру, взятому у Кречетовой. Те оказались дома и, судя по тональности разговора, были очень рады, что к ним направляется человек, который занимается поисками их Костика.

Бархуновы проживали в старой части города, где преобладали одноэтажные особнячки, впрочем, уже изрядно разбавленные двух-, а то и трёхэтажными коттеджами. Пройдя в дом, обставленный в старом советском духе, и пообщавшись с родителями Константина, Гуров мысленно согласился с Ларисой в том, что семья Бархуновых и впрямь была обычной семьёй, без каких-либо «пунктиков» по части «самости».

Старики Бархуновы рассказали гостю про то, что и сами не одобряли Костины аристократические выкрутасы, его склонность к заносчивости, к махинаторству и недобросовестности. Но в любом случае они его жалели и очень переживали из-за того, что с ним произошло. По мнению родителей Константина, его и в самом деле могли похитить вымогатели, дабы потребовать за его возвращение богатый выкуп.

Бархунов-старший, поминутно вздыхая, припомнил случай трёхлетней давности, который имел место быть в Дубовском. Некие, так и не установленные лица похитили владелицу трёх продуктовых магазинов и потребовали за неё выкуп. Её родственники обратились в полицию. Но каким-то образом произошла утечка информации, и мерзавцы, похитившие женщину, запаниковав, убили её выстрелом в голову. Поскольку это случилось зимой, жертву закопали в сугроб, и её тело обнаружили только весной. Случилось это в последний год работы Цыкалина. Сразу же после того, как был обнаружен труп похищенной, он подал в отставку…

– Так что, Лев Иванович, если кто с нас потребует выкуп, в полицию мы обращаться не будем, – безрадостно пояснил старик. – Соберём денег по родне, дом свой продадим – покупатель уже есть, и выкупим Костю. Да, не ангелок он с белыми крылышками и нимбом, недостатков у него много. Очень много! Но, как ни верти, он наш сын, и для нас лучше на улице остаться, без своего угла, чем потерять его.

Сразу же от стариков Бархуновых Гуров отправился к их родственнице, доводящейся Константину двоюродной тёткой. По словам и Ларисы, и Анны Кречетовой, одно время та работала главбухом на предприятии Бархунова. Но потом они из-за чего-то поссорились, и тетка от него ушла. Старики Бархуновы, узнав о том, что их гость намерен с ней увидеться, сами созвонились с родственницей, и она дала согласие на встречу с сотрудником угрозыска.

… Вера Борисовна Егалина, крупная женщина пенсионных лет, по характеру очень похожая на Кречетову, хотя кровными родственницами они не были, проживала в одной из пятиэтажек. Поздоровавшись с гостем на пороге квартиры, она предложила Льву пройти, сразу же предупредив, что, в силу особенностей своего характера, она в разговоре слишком часто использует ненормативную лексику и иные слова нелитературного свойства.

И не обманула. Едва заговорив со своим гостем о племяннике, экс-бухгалтерша, задымив «беломориной», тут же подкрепила сказанное крепким словцом, достойным боцмана парусного флота. По мнению Егалиной, Костя и в самом деле родился не «в породу», а «из породы», совсем не похожим на родителей, родных и двоюродных братьев и сестёр. Он с детства старался ловчить, хитрить, обманывать, из всего мыслимого и немыслимого извлекать прибыль. Таким же он остался и став курсантом школы милиции, а позже – опером райотдела и, тем более, уйдя в бизнес.