Читать книгу "Кодекс крови"

Николай Леонов, Алексей Макеев
Кодекс крови

© Макеев А. В., 2021

Пролог

За окном стоял обычный, ничем не примечательный ноябрьский день. Листьев на деревьях уже почти не осталось, но морозом в воздухе даже и не пахло, хотя иногда по ночам температура опускалась ниже нуля. Низкое, тяжелое небо, сплошь затянутое облаками, весь день висело над столицей, готовое пролиться очередным дождем, но на землю до самого вечера так и не упало ни капли.

Гуров затушил сигарету в пепельнице, закрыл окно и вернулся к своему столу, чтобы закончить отчет по последнему расследованию.

Дело было пустяковое и рутинное. Таких убийств в последнее время происходило немало. Единственной причиной, по которой оно было передано в главк, оказались подозрения аналитиков в том, что это преступление является звеном в серии других убийств из-за сходных способов совершения преступления.

Подтверждения этому Гуров не нашел, а вот убийцу смог вычислить, хотя ему для этого и потребовалось около месяца довольно кропотливой, но скучной и однообразной работы. Теперь подозреваемый находился под арестом. Дело можно было передавать в прокуратуру для дальнейшего рассмотрения в суде. Осталось только подготовить отчет для генерала Орлова.

Именно этой рутинной работой сейчас и занимался сыщик. Он старался закончить отчет побыстрее, чтобы успеть вернуться домой еще до того, как у Марии закончится репетиция в театре.

До выходных оставался лишь один рабочий день, и Лев Иванович уже строил планы на то, чем займется вместе с женой в субботу и воскресенье. Он собирался отвезти ее на Клинско-Дмитровскую гряду, где были прекрасные светлые сосновые леса с моховой подложкой. Один из офицеров главка, недавно побывавший там, говорил, что в этих лесах еще можно набрать грибов-морозиков.

Гуров не считал себя хорошим грибником, все же решил, что это хороший способ провести с женой день на свежем воздухе. Тем более что на субботу и воскресенье метеорологи обещали ясную погоду. Даже если и не удастся найти никаких грибов, то побродить по сосновому лесу в такую пору будет просто приятно.

Лев Иванович прекрасно знал, что Мария любит погулять на природе, тем более что ей это редко удается. Вот он и решил закончить расследование дела и в выходные отвезти жену в сосновый лес.

Сыщик уже с улыбкой на губах представлял, как Строева удивится сегодня, услышав его предложение, и в этот момент его грезы разбились о громкие вопли, донесшиеся из коридора. Там кто-то начал громко материться, затем упало что-то вроде стула, и грохнула захлопнувшаяся дверь. В рядовых отделах полиции частенько случалось всякое. Однако для главка, где обычно было тихо и спокойно, подобное происшествие являлось чем-то из ряда вон выходящим.

Сыщик вышел в коридор, чтобы узнать, в чем дело.

В главке Гуров делил кабинет со Станиславом Крячко, которого сегодня не было на месте. Соседнее помещение занимали майор Светлов и подполковник Коробов. Именно его Лев Иванович и увидел в коридоре. Этот худощавый полицейский пытался справиться с довольно крепким мужчиной, который крыл подполковника матом и пытался вырвать руку, почти заломленную за спину.

– Что тут происходит, мать вашу?! – рявкнул Гуров на весь коридор.

От его крика мужчины застыли на месте и повернули к нему головы.

– Что-что! Несправедливость тут происходит, – завопил в ответ противник подполковника. – Настоящий полицейский беспредел во всей его красе!

В этот момент в коридор с первого этажа вбежали двое дежурных полицейских, с резиновыми дубинками наперевес, но Гуров жестом остановил их. Он внимательно посмотрел на мужчину, на лице которого читались неприкрытая обида и разочарование. Эти эмоции были настолько сильными, что Льву Ивановичу показалось, будто человек готов расплакаться.

Гуров перевел взгляд на Коробова, который раскраснелся от борьбы и тяжело дышал.

– Лев Иванович, я только что этому гражданину объяснил, почему мы не будем возбуждать уголовное дело по его заявлению, а он дебоширить начал, – зло ответил на немой вопрос сыщика подполковник. – Сука, чуть нос мне не разбил. Я его теперь самого под статью подведу!

– Вот только это вы и умеете! – заорал мужчина. – Как невиновных под статью подставить, всегда пожалуйста! А как на отъявленного преступника уголовное дело завести, никак нет!

– Молчать! – снова рявкнул Гуров, распахнул дверь и распорядился: – Оба в кабинет ко мне!

Сыщик и сам не знал, что заставило его вмешаться в конфликт. Обычно в таких ситуациях он предоставлял офицерам право самостоятельно разбираться с дебоширами, если им не требовалась физическая помощь. Да и наряд из дежурки подоспел быстро. Эти крепкие ребята с легкостью отправили бы буйного посетителя в обезьянник, но на этот раз все пошло по-другому.

Может быть, желание вмешаться у Гурова вызвал взгляд неизвестного мужчины, в котором читалась какая-то собачья вера в справедливость и в то же время обреченность человека, приговоренного к смерти. Не исключено, что свою роль сыграло то благодушное настроение, в котором сыщик пребывал после завершения рутинного дела, и предвкушение приятной прогулки по лесам с женой в ближайшие выходные, а может, и что-то еще. Как бы то ни было, сыщик теперь стоял в дверях кабинета и грозно смотрел на обоих участников конфликта, одним своим видом побуждая их беспрекословно следовать его приказу.

Оба парня, прибежавшие на шум из дежурки, тоже вопросительно смотрели на полковника, ожидая дальнейших указаний. Гуров знаком приказал им ждать и чуть посторонился, пропуская в свой кабинет обоих участников конфликта. Первым внутрь протиснулся незнакомец, а вот Коробов задержался в дверях и взглядом показал сыщику, что тому не стоило вмешиваться в ситуацию. Лев Иванович в ответ лишь усмехнулся.

– В чем причина конфликта? – поинтересовался сыщик, усаживаясь на свое место и рассматривая мужчин, занявших стулья перед его столом.

Первым попытался что-то сказать незнакомец, но сыщик жестом остановил его, предоставил коллеге возможность рассказать о сложившейся ситуации. Коробов не заставил себя долго ждать. Он вкратце изложил историю Леонида Федоровича Воскобойникова, который минуту назад дебоширил в коридоре.

Оказалось, что в главк он попал после жалоб, поданных им в прокуратуру. В отделе полиции, к которому был приписан Воскобойников, ему отказали в возбуждении уголовного дела. Прокурорские чины уступили его настояниям и передали все материалы в главк для перепроверки. Она показала, что возбуждать уголовное дело полицейские действительно не имели права. Вся суть заявления Воскобойникова лежала в гражданской плоскости, сводилась к обычному возмещению ущерба.

– Да при чем тут возмещение ущерба?! – завопил пострадавший, перебив подполковника. – Я же и в заявлении писал, и повторял сто раз, что мой сосед угрожал мне убийством, пытался устроить теракт, повредив газовые трубы, а также намеревался устроить так, чтобы дерево, растущее у подъезда, упало прямо на мою машину.

– Товарищ полковник, все эти заявления были неоднократно проверены сотрудниками полиции, – официальным тоном заявил Коробов. – Никаких доказательств данных утверждений найдено не было. Причастность гражданина Соболева, на которого жалуется пострадавший, ни к повреждению газовых труб, ни к падению дерева не установлена. Тополь этот гнилой был, и его давно спилить требовалось. Он сам от старости упал.

– Как вы можете так утверждать, если даже экспертизу не проводили? – опять возмутился Воскобойников. – Там же невооруженным глазом видны следы сверления. Повреждения нанесены именно таким образом, чтобы дерево упало на мою машину в то самое время, когда я там буду находиться. Мне повезло, задержаться дома пришлось. Это же самое натуральное покушение на убийство!..

– Помолчите! – оборвал его Гуров, посмотрел на коллегу и осведомился: – Илья Степанович, вы как следует все проверили?

– Уж поверьте мне, Лев Иванович, тщательней просто некуда! – ответил подполковник. – Если желаете, могу материалы дела принести. Там даже малейших оснований для возбуждения уголовного дела нет.

– Да как же так? – вновь попытался возмутиться пострадавший, но сник под жестким взглядом Гурова.

– Вот что, Леонид Федорович, – проговорил сыщик, обращаясь к нему. – Вы сейчас просто отправитесь домой и успокоитесь. Я обещаю лично изучить ваше дело. Если найду основания для возбуждения уголовного дела, то позабочусь об этом сам.

– Да как же это так, Лев Иванович?! – Теперь пришла очередь возмущаться подполковнику. – Он, значит, на меня напал, пытался уничтожить материалы дела, оскорблял, да еще и нанес телесные повреждения, а вы его домой отправляете? Вот уж нет! Извините великодушно! Я его сейчас в обезьянник закрою, а завтра буду возбуждать уголовное дело по триста восемнадцатой статье.

– Илья Степанович, да ладно тебе, – попытался успокоить коллегу Гуров, до сих пор испытывающий к пострадавшему непонятную жалость. – Ну да, погорячился мужик. С кем не бывает? Мы же все-таки тоже люди. Нужно понимать, что у человека стресс.

– А у меня их никогда не бывает, что ли?! – возмутился Коробов. – У меня эти стрессы с утра и до самой ночи. Особенно с такими идиотами, как этот вот Воскобойников. Я ему слова грубого не сказал, а он на меня кинулся. Хрен ему, а не ночевка в теплой постели! Пусть в обезьяннике поторчит. Может быть, чему-то там и научится, а то только и умеет, что кляузы на соседей писать!

Гуров понимал, что в чем-то подполковник прав, но и наказывать так строго недалекого Воскобойникова было глупо. Это уже как-то совсем по-ментовски получалось. Тем более что Коробов не так уж сильно и пострадал. Одна пуговица на пиджаке только и была оторвана.

Сыщику претило наказание только ради самого этого факта. Он всегда считал, что человек должен получать только то, чего сам заслуживает. Если Лев Иванович мог вмешаться, сделать так, чтобы это правило воплотилось в жизнь, то никогда не оставался в стороне. Он был уверен в том, что ни на обезьянник, ни на возбуждение уголовного дела Воскобойников не надебоширил, но подполковник решил встать в позу.

– Лев Иванович, это мой клиент. Я с ним работаю, он на меня напал, и только мне решать, что с ним дальше делать, – проговорил Коробов и жестко усмехнулся, восприняв секундную заминку со стороны Гурова как знак замешательства. – Уж разрешите, я сам с этим разберусь.

– Не разрешаю, подполковник, – жестко осадил его сыщик, никогда и никому не позволявший с собой разговаривать в таком тоне. – Как старший по званию приказываю вам не вмешиваться в это дело. Я у вас его забираю и в дальнейшем разбираться с ним буду сам.

– Вот как? – Коробов вскочил со стула. – Я этого так не оставлю. И рапорт напишу, и возбуждения уголовного дела против этого хмыря потребую!

– Ваше право, подполковник, – сухо ответил на это Гуров, и разъяренный Коробов выскочил из кабинета.

После ухода подполковника сыщик почувствовал, как тупая боль скрутила его желудок. Подобные приступы у него случались уже не раз, причем в последнее время их частота увеличилась. Они одолевали Гурова практически всегда, когда ему случалось хоть немного понервничать. Теперь ему уже приходилось пить обезболивающее. А вот к врачам он категорически отказывался обращаться, был абсолютно уверен в том, что сам может справиться с болячками, считал, что после любого обращения к ним медики придумают сразу несколько заболеваний, которых у него и близко не существует. От болей в желудке Гурову пока достаточно хорошо помогал ранитидин в паре с анальгетиком, и он тут же полез в стол за таблетками.

– Вы действительно сможете мне помочь? – с надеждой в голосе поинтересовался Воскобойников после того, как сыщик выпил лекарство.

– Сомневаюсь, – искренне ответил Гуров. – Илья Степанович – грамотный полицейский, хотя иногда бывает вспыльчивым. Если он написал отказ в возбуждении уголовного дела, значит, у него были на это серьезные основания. Но ваше дело я, конечно, пересмотрю. По крайней мере, дам вам рекомендации, как поступить в данном случае. Кстати, к чему было дебош в главке устраивать? Неужели вы думали, что можете этим чего-то добиться? Вы ведь наверняка понимаете, что подполковник действительно имеет право возбудить в отношении вас уголовное дело.

– Извините, я тоже человек вспыльчивый, – заявил Воскобойников. – К тому же ваш ментовский формализм у меня уже в печенках сидит. Никто работать не хочет. Главное, найти повод в возбуждении дела отказать, а вот разобраться, где правда, а где ложь, вы никогда не спешите.

– Считаю ваше мнение предвзятым, но разубеждать не стану, – проговорил сыщик, вставая из-за стола. – Пойдемте, провожу вас к выходу. Считайте, что вам сегодня повезло в том, что я стал свидетелем вашей ссоры с подполковником. В противном случае вам точно пришлось бы ночь в обезьяннике провести.

Двое дежурных все еще стояли в коридоре, ожидая распоряжений начальства. Гуров попросил их проводить Воскобойникова к выходу и проследить, чтобы его никто не задерживал.

Он уже собрался вернуться в кабинет и доделать отчет, но в это время в коридоре показался генерал Орлов, выглядевший обеспокоенным.

– Что тут у вас происходит? – грозно поинтересовался он.

– Идем ко мне, Петр Николаевич. Все доложу, – сказал Гуров и чуть скривился от нового приступа боли в желудке.

От генерала не ускользнула эта гримаса, как не укрылись от его внимания пустые упаковки из-под таблеток, валявшиеся в мусорной урне, стоявшей в кабинете сыщика. Все то время, в течение которого Гуров рассказывал об инциденте, Орлов вроде бы его слушал, однако при этом раздумывал о чем-то своем.

Едва полковник закончил рассказ, начальник главного управления уголовного розыска достал из кармана сотовый телефон и набрал номер.

– Сергей Вадимович, здравствуй, – проговорил он, сделав знак Гурову помолчать. – Слушай, тут у меня подчиненного осмотреть нужно. С желудком у него какие-то проблемы, а к врачам он, видите ли, идти не хочет. Сможешь его завтра принять?.. Отлично. В девять он у тебя как штык будет. Да, понял, завтракать ему нельзя. Даже кофе?.. Все передам. Спасибо, Сергей Вадимович. Ты уж посмотри, что у него там. Он мне здоровым нужен.

– Петр, а я тебя об этом просил? – возмутился сыщик, когда генерал закончил разговор. – Я и без твоих врачей знаю, что у меня обычный гастрит. Попью пару дней ранитидин, и все пройдет. У меня и без твоих врачей дел хватает. Звони и отменяй встречу. Не пойду я никуда.

– Вот как раз сейчас у тебя дел-то и нет никаких, – отрезал Орлов. – А к врачу ты пойдешь. Пока мне официальную бумажку не притащишь, где написано будет, что ты не имеешь никаких серьезных заболеваний, я тебя до работы не допущу. Скажу дежурным, чтобы к главку полковника Гурова и близко не подпускали.

– Петр, ты серьезно? – осведомился Лев Иванович.

– Более чем! – заявил генерал. – Завтра к девяти явишься в клинический госпиталь на Новую Ипатовку, спросишь Дягилева Сергея Вадимовича. После того как пройдешь обследование, отзвонишься мне. Тогда и решим, что с тобой дальше делать. Да, и не забудь, с утра ничего не есть и не пить!

Когда Орлов говорил таким тоном, спорить с ним было бесполезно. Гуров по своему собственному опыту уже давно понял, что если генерал что-либо задумает, то переубедить его бывает невозможно. Эта черта характера иногда раздражала друзей Петра Николаевича, но поделать с таким упрямством они ничего не могли, поэтому им приходилось с этим мириться. Гуров лишь пожал плечами и пообещал генералу, что сделает все, на чем тот настаивает. Лишь после этого Орлов отправился к себе в кабинет.

Сыщик успел завершить отчет за полчаса и поехал в театр, чтобы забрать Марию после репетиции. Он не удержался и пожаловался ей на генерала, отправлявшего его в больницу, но на этот раз Строева оказалась не на стороне мужа. Она уже несколько раз предлагала ему пройти обследование и теперь была рада, что Петр наконец-то заставил своего друга это сделать.

– Эх, и ты туда же! – сокрушенно заявил Гуров, когда жена заявила о том, что полностью поддерживает идею, высказанную Орловым.

– Туда же, конечно, – с усмешкой сказала Мария. – И нечего сопротивляться. Хуже тебе после обследования точно не будет.

Все следующее утро Гуров провел в больнице. Профессор Дягилев сначала лично осмотрел его, потом отправил сдавать анализы и лишь после этого сам сделал фиброгастроскопию. Результат оказался не слишком утешительным, но и не очень печальным. Доктор обнаружил у сыщика язву желудка, хотя и не большую, примерно с полсантиметра, и сразу же предложил пройти курс лечения в стационаре.

– Мы ее развитие остановим, и к окончанию курса она уже зарубцуется, – пообещал профессор пациенту. – Про боли и расстройства вы забудете, но посидеть на диете пару месяцев вам точно придется. Ничего острого, жареного и кислого. В общем, вам все лечащий врач объяснит, а я буду контролировать ход лечения. Сейчас выпишу направление, и сегодня же начнем процедуры. Курс лечения – двадцать один день. Потом вы сможете нормально нести службу.

Гуров тяжело вздохнул, понимая, что выбора у него нет. Планы на выходные катились псу под хвост. В госпиталь ложиться придется. Хотя бы потому, что Орлов его к службе все равно не допустит. Да и язва, обнаруженная профессором, была достаточно серьезной проблемой. Не такой, чтобы из-за этого сильно переживать, но и запускать болезнь не следовало.

Получив направление в стационар, Гуров сначала позвонил Марии и попросил ее привезти ему кое-какие личные вещи, а затем связался с генералом.

– А я тебе давно говорил, что у врача провериться нужно было, – сурово отчитал его Орлов. – В нашем возрасте с такими болячками не шутят. Подлечишься, тогда и на место вернешься. А я сегодня вечером приеду, проведаю тебя. Что привезти нужно?

– Да не нужно ничего. Все, что мне требуется, Маша привезет, – сказал Гуров и попрощался с начальством.

Полковник не любил безделья и с трудом себе представлял, как сможет вынести три недели на больничной койке. В этой ситуации сыщика радовали только две вещи. Во-первых, у него не было важных и неотложных дел, на ходе которых плохо сказалась бы эта вынужденная пауза. Во-вторых, у Гурова наконец-то появится время прочитать некоторых современных авторов, до которых у него прежде попросту не доходили руки: Донну Тарт, Хилари Мантела, Джоната Франзена и других. Причем читать сыщик собирался именно бумажные книги, а не электронные версии, от которых у него почти всегда уставали глаза.

Первые несколько дней в больнице для Гурова пролетели как-то незаметно. Он даже получал удовольствие от ничегонеделания. Процедуры неудобств не доставляли, если не считать ежедневных внутривенных уколов, после которых у него некоторое время ломило руки.

Сыщик лежал в небольшой палате, вместе с двумя другими пациентами. Одним из них был старенький полковник в отставке, которого направили в ведомственный госпиталь для реабилитации после инфаркта. К тому моменту, как госпитализировали Гурова, он уже прошел большую часть курса лечения и выглядел абсолютно здоровым. Этот человек и стал своеобразным наставником сыщика.

– Ты врачей, конечно, слушай, но особо не заслушивайся, – поучал старичок Гурова. – Курс лечения, разумеется, пройди. Хуже от него не будет, а организм от всякой дряни почистишь немножко. Вот только язву ты с докторами не вылечишь ни хрена. У меня была такая же проблема в девяностые. Мне тогда медики не особо помогли. Как весна-осень наступали, дважды в год в больницу с обострением язвы ложился. Вылечусь, вроде все в порядке, а новый сезон приходит, и опять на койке оказываюсь.

– Так сейчас лекарства-то получше, Петрович, – вставил свое словечко майор Гречухин, второй сосед Гурова, попавший в терапию с воспалением легких и тоже идущий на поправку.

– Ты кому сказки рассказываешь? Лекарства у него получше! – возмутился отставник, услышав это. – Может, от воспаления легких сейчас и другими препаратами лечат, а вот язву – теми же самыми. Как в девяностые ранитидином кормили, так и сейчас его прописывают. Да и солкосерилом меня точно так же кололи, как и Леву нашего. В общем, не умничай, если ничего не знаешь!

– Ты еще скажи, что тебе бабка-знахарка язву вылечила! – с усмешкой проговорил майор.

– Это тебе какая-то бабка язык испортила, а может, и голову. А мне старик-пчеловод помог, – ответил на это Петрович. – Дедуля был такой живчик, что и минуты не мог на месте усидеть. Вот он мне и говорит, мол, сделай настойку прополиса на спирту. Держи в темном прохладном месте и употребляй по столовой ложке каждый день натощак. Через пару месяцев вообще забудешь, что такое язва.

– И что, помогло? – осведомился майор.

– Как видишь! Надоело мне дважды в год в больницах валяться, и решил я совет пчеловода испробовать. Два месяца пил его лекарство и вообще забыл, что такое желудочные боли.

– А как ты на службу-то ходил? От тебя же спиртягой с утра нести должно было! – проговорил Гречухин.

– Во-первых, я его не стаканами пил, а столовую ложку всего, – пояснил Петрович. – Во-вторых, после настойки я всегда завтракал. А в-третьих, в девяностые ведь как было? Если ты свои обязанности исполнять можешь, не спотыкаясь на каждом шагу, то плевать начальству, чем от тебя пахнет!

Вот такими разговорами забавляли себя пациенты, пока делили палату. Первые дни эти беседы казались Гурову забавными. К тому же книги оказались достаточно интересными и занимали все его свободное время.

Однако затем все это начало казаться сыщику скучным и пресным. Вынужденное безделье начало его тяготить. Тем более что к концу первой недели процедур желудок окончательно перестал его беспокоить, и Гуров чувствовал себя абсолютно здоровым.

Мария навещала его ежедневно. Эти визиты скрашивали однообразие дней. Чаще всего она приезжала с Орловым или Крячко. Они держали сыщика в курсе дел, хотя особого внимания служебным вопросам и не уделяли.

Так продолжалось до середины второй недели. К этому времени сыщик уже полностью пресытился вынужденным отдыхом. Он уже не представлял, как сможет не умереть от скуки, продержаться оставшуюся половину лечебного курса, но именно в это время ситуация изменилась.

– Лева, мне нужна твоя помощь по одному делу, – немного сконфуженным тоном проговорил Орлов, позвонив сыщику по сотовому телефону.

– Петенька, а ты не забыл, что сам меня на лечение отправил? – язвительно поинтересовался Гуров. – Мне врачи покой прописали. Всякие треволнения мне категорически противопоказаны.

– А не язвить ты не можешь? – осведомился генерал.

– Могу. Но очень уж приятно над тобой поиздеваться, – ответил сыщик. – Ладно, вези свое дело сюда. Посмотрю, чем смогу помочь.