Читать книгу "Агентство «Всевидящее око». Дело о жене олигарха."

Ирина косметолог тоже не сказала ничего конкретного, но подтвердила слова Даши о старом знакомом. И опять ни имени, ни фамилии, ни профессии. Даже уважение к Ларисе появилось. Есть аж две пары свободных ушей, а она только на общие темы разговаривает. Обычно, маникюрши в курсе личных дел клиентов даже больше, чем члены семей. Ленчик из телефона далеко не сразу согласилась на встречу. Только после того, как я рассказал ей о пропаже Ларисы и прислал скан своего удостоверения частного детектива, она пригласила меня к себе.

Отзвонился Чингиз и сказал, что номер, с которого посылали угрозы Ларисе, зарегистрирован на деда, который умер в прошлом году. Вполне ожидаемо. Анонимные угрозы со своего легального номера ни один нормальный человек рассылать не будет. Но ниточку проверить стоило. Поручил ему поговорить с Игорь-друг, Семой и Олей, а сам поехал к Ленчику.

Вполне ожидаемо, она жила тоже в «Лазурном». Огороженный высоким забором, со шлагбаумами, к которым вели идеально ровные бетонные дороги, и на которых стояли крепкие парни в чёрной униформе с надписью «Охрана» на спине. Мне был заказан пропуск, поэтому, охранник проверил моё удостоверение, бегло окинул взглядом салон машины и пропустил внутрь, коротко объяснив, куда ехать. В принципе, тут, чтобы заблудиться, нужно постараться. Посёлок спроектирован, словно шахматная доска. Строго параллельные и перпендикулярные улицы.

Улица Вишнёвая, как и говорил охранник, была четвёртой по счёту. Я повернул на перекрёстке и, сбросив скорость, стал искать дом под номером шестнадцать. Мимо проплывали за невысокими ажурными заборчиками солидные особняки в окружении английских газонов и цветочных клумб. Даже странно было видеть эту изумрудно-зелёную траву в ноябре, когда пожухлая растительность за пределами этого посёлка больше напоминала клочки истлевшей половой тряпки. Вот и шестнадцатый       номер. Я заехал на площадку перед домом, поднялся на невысокое крылечко и нажал кнопку домофона.

– Да? – появилось на небольшом экранчике лицо женщины средних лет с фиолетовыми волосами.

– Елена, это Стас. Я вам звонил.

– Проходите, – раздался мелодичный сигнал, и дверь приоткрылась.

Я вошёл в просторный холл, плавно переходящий в столовую с кухней у дальней стены, сверкающей хромированными деталями, мраморной рабочей поверхностью и столом-островом. Ленчик встречала меня на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж. Точнее, эту женщину Ленчиком я бы вряд ли назвал. Высокая, статная, с высокомерным взглядом и властными жестами. Больше всего меня поразила её фигура: сверху достаточно хрупкая, хоть и с выдающимся бюстом, ниже талии она превращалась в нечто монументальное с объёмными бёдрами и толстыми ногами.

– Елена… – обратился я к ней.

– Вячеславовна, – произнесла, словно подавала милостыню.

– Да, Елена Вячеславовна, где бы мы могли поговорить?

– Присаживайтесь, – она кивнула на одно из двух объёмных кресел возле журнального столика со стеклянной столешницей. – Кофе? Чай?

– Просто стакан воды.

– Хорошо, – Елена отошла к кухне и вернулась с двумя высокими коктейльными стаканами с водой и чем-то оранжевым. – Держите. Я, с вашего позволения, апельсиновый фреш буду.

– Да пожалуйста, – я дождался, когда она присядет напротив и перешёл к делу. – Скажите, насколько близко вы знакомы с Ларисой Зарецкой?

– Мы подруги.

– И давно?

– Больше двух лет. Мы познакомились здесь, в этом посёлке, когда чуть не врезались друг в друга на перекрёстке. Сначала, поругались, потом, пошли в местный бар, помирились и незаметно, подружились.

– Лариса водила машину?

– Да. У неё «Майбах».

– Странно. Её муж говорил мне, что она просила у неё машину с водителем, если ей нужно было куда-то ехать.

– Да. Она не особо любила ездить за рулём. Тем более, что зайти в бар и выпить парочку коктейлей – для Ларисы в порядке вещей. Но права у неё были, и машина всегда была при ней.

Нестыковка. Про исчезновение жены Зарецкий сказал, а о пропаже «Майбах» промолчал. Или машина не пропала? Надо уточнить. Итого, уже две зарубки на память: собачка и «Майбах».

– А она что-нибудь рассказывала о своей семейной жизни?

– Говорила.

– Что именно?

– Что всё хорошо, Витя её любит, все её хотелки исполняет.

– А ссоры в семье бывали?

– У неё? Нет. Со слов Ларисы живут душа в душу и никогда не ссорятся.

– Елена Вячеславовна, судя по вашему тону, вы не слишком-то верите во всю эту идиллию.

– Вы правы.

– Были какие-то сигналы?

– Не то, чтобы сигналы… Ну, разве, несколько раз замечала синяки на запястье. Знаете, когда схватят сильной мужской рукой и крепко сожмут. А, главное, по своей инициативе Лариса никогда о своей личной жизни не говорила. Только, если спросишь. И рассказы её про «душа в душу» и хотелки больше заученный стишок напоминали. И глаза её о многом говорили.

– Поясните.

– Да что тут пояснять? Если женщина действительно счастлива, она об этом взахлёб рассказывает, и глаза горят. А тут – взгляд потухший, упёртый в одну точку, словно перед внутренним взором что-то своё прокручивает.

От «Ленчика» я вышел загруженный мыслями. Вопросов больше, чем ответов. И, самое главное, я всё больше и больше склоняюсь к мысли, что не так всё просто в этом семействе. А Елена молодец! Много чего замечала, анализировала и делала выводы. Наблюдательная. Я только взялся за это дело, а уже столкнулся с двумя женщинами, которые выбивались из общего представления о слабом поле.

Из скупых оговорок и намёков, случайных встреч и реакции Ларисы на некоторые звонки она сумела сделать вывод: у Зарецкой есть другая жизнь. Несколько раз Елена видела Ларису с мужчиной. Они встречались в городе, в сквере или в небольших кафе. И это не тайный любовник. Это что-то другое, с адюльтером не имеющее ничего общего. Держались они свободно, словно знали друг друга не один год, и выглядели, скорее, как заговорщики. Любая другая заподозрила бы роман на стороне, а Елена сумела отличить деловую встречу от тайного свидания. Причём, не устраивая слежку, а просто заметив эту парочку мимоходом. И я верю, что, в отличие от других женщин, «Ленчик» не стала таиться за кустами, высматривая подробности этих встреч.

Ещё немного, и я на всех женщин по-другому смотреть буду. Хотя, не будь у «Ленчика» таких аналитических способностей, вряд ли она смогла бы купить жильё в «Лазурном».

– Сам посмотри, – говорила она мне, хлопнув ладонью по объёмному бедру. – Разве похожа я на всех этих силиконовых красоток, которые живут в окрестных коттеджах? У меня и мужа-то никогда не было.

– А как же это? – я обвёл рукой пространство вокруг.

– Сама. Своей головой. Я с детства понимала, что природа подсунула мне свинью, наделив такой фигурой. Поэтому, в отличие от соседок-красоток, делала ставку только на свои мозги. И училась, как одержимая. С младых ногтей, как говорится, вгрызалась в программирование. И, как результат, к двадцати шести годам – успешный и востребованный IT – специалист, о котором знают даже в США и Европе.

– Лариса тоже далеко не силиконовая красотка.

– Да, её красота не идеальна. Но она есть, и, вдобавок, она умна. А это ценное качества для мужчин, умеющих думать.

– Вы хотите сказать, что Зарецкого Лариса привлекла умом, а не красотой?

– Именно. Витя был холост, хорош собой и богат. Вокруг него вились такие красотки, что рядом с ними Лариса выглядела бледной мышью.

Да уж. Снимаю шляпу перед этой женщиной. И, скорее всего, на почве ума они с Ларисой и сошлись. Очень заинтересовала информация о встречах с мужчиной. Интересно, это тот старый знакомый, о котором говорила Даша маникюр? И что это за мужчина? Елена даже назвала примерные даты и время, когда случайно замечала Ларису с ним. Вообще, тайная жизнь Зарецкой выглядит той ниточкой, за которую стоит потянуть в первую очередь. Похоже, она самая перспективная. Достал телефон и набрал Чингиза.

– Слушаю, шеф! – почти сразу ответил он.

– Как там у тебя? – спросил я. – Всех опросил?

– Встретился с Сёмой. Сейчас еду к Игорь друг.

– Что Сёма сказал?

– Ничего особенного. Близко не дружили. Он – модный фотограф, и в последнее время готовил серию фоторепортажей о семье Зарецких. Вот и созванивались часто. Уточняли время фотосессий.

– Зачем?

– Для журнала какого-то. У этих олигархов, прикинь, даже журналы свои. О бизнесе и бизнесменах. Сёма мне показал один выпуск. Дорогой такой, глянцевый. Круто.

– Ясно. Надеюсь, этот Игорь друг действительно другом окажется и что-нибудь существенное расскажет.

– Я тоже надеюсь.

– Ты у него расспроси о мужчине – старом знакомом Ларисы, с которым она время от времени встречалась.

– Ого! Лямур?

– Нет. Там дела какие-то. Появился он, со слов маникюрши, недавно, но, как утверждает Ленчик, общаются они, как старые знакомые.

– Понял, шеф. Обязательно поинтересуюсь.

– И ещё. С Олей я сам встречусь, а ты после Игоря езжай к своему знакомому в Центр оперативного управления.

– А что там?

– Лариса встречалась со своим знакомым в скверах и маленьких кафе. Места встреч, примерные даты и время я тебе скину. Поищи. Они должны были попасть на камеры. Мне нужно фото этого старого знакомого.

– Понял. Сделаю.

Я нажал кнопку «Отбой» и улыбнулся. Если Чингиз сказал, что сделает, значит, сделает. За обманчивой флегматичной внешностью недалёкого азиата скрывалась въедливая и дотошная натура. Я скинул ему данные, фото Ларисы из её сотового телефона в разных ракурсах, и набрал номер Оли.

Оля жила в городе. Новый микрорайон блистал фасадами взметнувшихся к небу престижных жилищных комплексов. Я поставил машину на гостевой стоянке, отметился у охраны и, пройдя через фешенебельный холл с бдительной консьержкой, поднялся в зеркальном лифте на пятнадцатый этаж. Дверь открыла высокая девушка лет двадцати пяти модельной внешности.

– Вы Стас? – поинтересовалась, скорее для проформы, она. – Проходите.

Я вошёл внутрь и сразу оказался в комнате – студии, где прихожая была обозначена вешалкой с зеркалом и ковриком у порога, а кухня – рабочей зоной вдоль дальней стены, где в ряд стояли каменная раковина, столешница, посудомоечная машина, электроплита и холодильник, а над всем этим тянулся ряд шкафчиков. Ну, ещё и большой обеденный стол со стоящими вокруг него восемью стульями.

Остальное пространство занимали диван, кресла, журнальный столик красного дерева, большой, высотой почти по грудь, кальян и напольные вазы со стеблями бамбука. На стене был закреплён огромный телевизор, а три окна высотой от пола до потолка были завешены шёлковыми жалюзи с принтом в стиле японской живописи. Да, ещё и хрустальная люстра, стоимость которой мне и представить страшно. Интересно, где она спит? Уж точно, не на диване. Наверное, вон за той дверью находится спальная, где стоит просторная кровать под шёлковым покрывалом, а интерьер выполнен в розовых тонах.

– Кофе, чай, или что-нибудь покрепче? – изящно изогнув правую бровь, поинтересовалась Оля. – Рекомендую кофе. Он у меня хороший, из Эфиопии. Сама привезла. Йергачеффе.

– Что?

– Йергачеффе. Сорт такой. Славится цветочными и ягодными нотами.

– Давайте кофе, – я присел на диван, стараясь скрыть замешательство.

Надо же: кофе с нотами. Я такого не то, что не пил, не слышал, даже. Какое-то Ерча.., Йерга… Арабику знаю, Мокко – тоже, Якобс тот же. А тут…. Ну, теперь и это попробую. Будет, что рассказать внукам. Надо только название записать. А то, не запомню.

Оля улыбнулась и, подойдя к плите, принялась колдовать над туркой, а я посмотрел на хозяйку и внутренне усмехнулся. Вот, где пластические хирурги порезвились! Правильные надбровные дуги, неестественно прямой тонкий нос, высокие скулы, пухлые, явно накачанные, губы, точёный подбородок… Ослепительно белые и ровные, как на картинке зубы явно передавали привет от дорогого стоматолога, а изящная фигурка – явный привет из элитного спортзала. Одета она была в коротенький шёлковый халатик темно-синего цвета, расшитый золотыми нитями, и совсем не скрывающий бесконечно длинные красивые ноги. Короче, гламур так и прёт изо всех щелей.

Именно про такую категорию красоток говорила Елена, когда описывала вьющихся вокруг Зарецкого охотниц на богатых женихов. Вкусно потянуло ароматом кофе. Оля вернулась с двумя микроскопическими чашками и одну протянула мне.

– Угощайтесь. Не торопитесь. Делайте маленькие глоточки, прокатайте по языку, прижмите к нёбу. Уверена, что такого вы ещё не пили. Ну, чувствуете?

Я честно постарался проделать всё так, как она говорила, но, положа руку на сердце, ничего особенного не ощутил. Кофе, как кофе. Разве, некоторая кислинка есть. Так, Арабика тоже слегка кислит.

– Угу, – выдал нейтральное, чтобы не разочаровывать хозяйку.

– Лучшие кофейные зёрна родом из Панамы, Эфиопии, Кении и Колумбии. Жаль, сорт Гейша из Панамы закончился. Это вообще нирвана.

– Похоже, вы ценитель кофе.

– Да. Я его люблю и стараюсь баловать себя лучшими сортами. Давайте, всё же перейдём к делу. Вы хотели поговорить о Ларисе Зарецкой? Что вас интересует?

– Всё, – я с сожалением поставил быстро опустевшую чашку на журнальный столик. – Всё, что вы можете рассказать о ней.

– Я Ларису не очень хорошо знаю. Мы не дружили.

– А, судя по её телефонной книге, частенько созванивались.

– Старалась создать видимость дружбы.

– Зачем?

– Виктор Петрович – человек богатый и влиятельный. Близость к семье – вопрос престижа. Только Лариса на контакт шла неохотно. Я с ней разговариваю – отвечает односложно, приглашаю на тусовку – чаще отказывается, если соглашается – сидит в уголке, в веселье участия не принимает. Высокомерная слишком.

– Из грязи в князи?

– Все мы тут из грязи. Удалось заполучить богатенького –в князи. Не удалось – грязью и осталась.

– А вы откровенная.

– А смысл из себя особу голубых кровей корчить? Всем и так известно, откуда такие как мы берутся. Уж благородные красотой не блещут. Им не надо. У них по праву рождения всё есть.

– И вы заполучили богатенького?

– Как видите, – Оля обвела взглядом комнату. – Не настолько, как Зарецкий, но, всё же.

– Скажите, Лариса говорила вам что-нибудь о личной жизни?

– Нет. Я не из тех, с кем бы она откровенничала. Извините, но ничем вам помочь не могу.

– Ну, хоть кофе попил. Как его?

– Йергачеффе.

– Да. Надо запомнить.

Пока был в гостях, начался дождь и, стоило выйти из фойе, как промозглый ноябрьский ветер набросился на меня раненным зверем и швырнул в лицо холодные капли. Сразу стало сыро и неуютно. Я застегнул куртку до подбородка, натянул кепку на самые глаза и рванул к машине. Пока добежал, продрог. В салоне сразу включил печку и сидел, отогревался, раздумывая о дальнейших шагах. Результат неутешительный. Беседа с Олей ничего не дала. Может, Чингиз узнал что-то? Достал телефон и набрал номер напарника. Тот ответил не сразу, но, когда снял трубку, голос его звучал резко и нетерпеливо.

– Шеф, я просматриваю камеры. Перезвоню по результату.

– Что Игорь сказал?

– Всё потом.

– Ладно. После Центра домой езжай. Рабочий день на сегодня закончен.

А, всё-таки, жаль, что сегодня не пятница. Захотелось расслабиться, принять на грудь минимум полбутылки вискаря, а то и больше. Но, не одному же нажираться. А Чин – правоверный семьянин. Он выпить позволяет себе только по пятницам. А в остальные дни сразу бежит к своей ненаглядной Айгуль и сыну. Вот как на меня так подействовало общение с миром небожителей. На них никаких душевных сил не напасёшься. Но расслабиться всё-таки хочется.

Без особой надежды набрал Витька. Телегин, конечно, всегда не прочь поддержать компанию. Тем более, что дружбе нашей много лет. «Столько люди не живут» – говорит про это он. И вместе мы немало выпили и повеселились. Только, тогда он был простым опером, и мы вместе не одну пару башмаков стоптали. А сейчас он – начальник оперативно-розыскного отдела, и времени у него на дружеские посиделки обычно нет. На удивление, время у Витька нашлось, он согласился, и мы договорились встретиться в баре недалеко от моего дома.

В бар я пришёл первым. Татьяна, племянница хозяйки, выполняющая обязанности официантки, поприветствовала меня радушной улыбкой и, подняв большой палец и оттопырив мизинец, вопросительно приподняла бровь. Я отрицательно мотнул головой и изобразил, как пью из кружки. Эта пантомима стала уже нашей традиционной игрой, в которую девушка играла с удовольствием. Обычно, я соглашаюсь на первом этапе, и она сразу наливает мне виски. Но в этот раз я решил дождаться друга, а, пока, освежиться кружечкой пива.

Витёк пришёл, когда я, как раз, приканчивал кружку. Махнув рукой Татьяне, он уселся за столик напротив меня облегчённо вздохнул.

– На удивление, сегодня день относительно спокойный оказался. Ты позвонил как нельзя кстати.

– Не кажи гоп, – ответил я, засмеявшись. – День ещё не закончился.

– Типун тебе на язык. Ещё накаркаешь.

– Ты тоже пиво решил попить?

– Ну, ты же пьёшь.

– Я, пока тебя ждал, решил разговеться. А так, на виски нацелился.

– Тогда и я с тобой вискарика хлопну.

– Другое дело, – я поднял руку, подзывая официантку.

– Так, пиво нести? – подошла к нам Татьяна.

– Нет. Не надо. Неси-ка ты нам бутылочку «Джек Дениэлс» и ведёрко льда.

– И яблоко, – добавил Витёк.

– Да, – хлопнул я ладонью по лбу. – Совсем забыл, что ты благородный виски плебейским яблоком закусываешь.

– Чаще встречаться надо, тогда бы не забывал.

– Кто бы говорил! Это ты у нас такой занятой.

– А по поводу яблока, зато я виски водой не разбавляю. Лёд-то в стакане тает потихоньку. И твой благородный напиток превращается в разбавленное пойло.

– Уел, – я рассмеялся и принял из рук Татьяны бутылку и с хрустом свернул пробку.

– Наливай, – Витёк подставил стаканы и вгрызся в яблоко.

Люблю я с Телегиным сидеть. Долгие годы совместной оперской службы настроили нас на одну волну настолько, что мы можем и поговорить, и помолчать вполне комфортно. Бутылку виски приговаривали не спеша, с чувством, под лёгкий, ничего не значащий трёп. Расходились слегка навеселе, и Витёк клятвенно пообещал, что хотя бы раз в неделю будем вот так встречаться. Ага. Так я и поверил. Это он сейчас так говорит. А завтра снова рутина и времени на отдых не будет. Начальник оперативно-розыскного отдела никогда не может похвастаться свободным временем, служи он в Москве, или в таком заштатном городке, как наш.

Когда утром я пришёл в офис, Чингиз был уже там. Как всегда, он потягивал из пиалы свой неизменный чай, довольно жмурясь и таская из вазочки печенье.