Читать книгу "Путешествие на берег Маклая"

ФРАГМЕНТЫ ДНЕВНИКА Н. Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ за 1872 г., обнаруженные в 1949 г.

1 янв. 1872 г./20 дек. 1871 г. Пнд. Новый Год встретил 12 выстрелами из 2-х револьверов и потом, выпив целый кокос за здоровье родных и друзей моих, лег спать. Ночью была сильная гроза и шел проливной дождь, который несколько раз шел и днем. Ветер также был силен, много обрубленных лиан падало в лесу и около дома, и я понес очень чувствительную потерю.

Одна сухая лиана сажени 4 дл[иной], висевшая над крышей, свалилась, пронзила крышу и разбила один из термометров моих, тот самый, которым я мерил обыкновенно темп. воды. У меня остаются теперь только 2: один Max. и Min. терм[ометр] на веранде и другой, закопанный на 1 м глубины в земле. Досадно – придется сократить метеорологические наблюдения. Думал, что 6 термометров для Нов[ой] Гвинеи достаточно – оказалось, что нет. Туз[емцев] не было.

2 янв./21 дек. Вт. Ночью свалилось большое подрубленное у корня дерево и легло поперек ручья, было много работы очистить последний от ветвей и листвы. – Погода опять поправилась.

3 янв./22 дек. Срд. Туй принес сегодня очень маленького поросенка, которого собака загрызла, но не успела съесть. Большая редкость животн. пищи и постоянное желание В. [Ульсона] съесть, через 3 месяца поста, кусок мяса были причиною, что я сейчас же взял у Туя маленькое, оч[ень] худое животное, кот[орое] оказалось и для меня интересным, представляя новую (для меня только, может быть) полосатую разновидность.

Темно-бурые полосы сменяли светло-рыжие, грудь, брюхо и ноги были белы. Я отпрепарировал голову, чтобы завтра же исследовать мозг. В. принялся чистить, скоблить и варить поросенка, которого он по всем правилам разделил на завтрак и обед. Смотря на В., приготовляющего и потом едящего (?), можно было видеть, насколько люди – животные плотоядные; надобно видеть, с каким он удовольствием и даже жадностью обглодал все кости и съел кожу.

Он даже сегодня менее, чем обыкновенно, говорил и даже не вздыхал о нашем житье-бытье. Да, кусок говядины – важная вещь. – Мне не кажется удивительным, что люди, прежде имевшие животную пищу, переселясь в местности, не представляющие таковой, стали кушать человеческое мясо, которое к тому же такое вкусное, как говорят. —

– Несколько дней, как я занимаюсь рассматриванием моей коллекции волос папуасов и нахожу много интересных фактов, но одно, и даже самое важное, обстоятельство ускользало от моих наблюдений, именно: распределение волос на голове папуасов, кот[орое] до сих пор считается особенною особенностью этой породы людей. Уже давно мне казалось положение, что волосы папуасов растут пучками или группами, неверным.

Но частый парик моих соседей не позволял мне ясно убедиться, как именно волосы распределялись. На висках и на затылке, в верхней части шеи взрослых индивидуумов можно было видеть, что особенной группировки волос пучками не существует. Я придумывал способы, как бы остричь одного из мальчиков достаточно коротко, чтобы можно было видеть, как волосы растут.

Но как ни придумывал, ничего подходящего не приходило в голову. – Качаясь в койке после сытного нашего сегодняшнего завтрака, я скоро заснул, что было сегодня особенно легко, свежий ветер качал мой гамак. Сквозь сон услыхал я голос, зовущий меня; нехотя открыл я глаза, но сейчас же, увидев зовущих меня, вскочил: это были Коле из Бонгу и мальчик лет 9, очень коротко выстриженный, совершенно соответствующий моим желаниям.

С большим интересом и вниманием осмотрел я его голову и срисовал, что казалось мне особенно важным. Я так углубился в изучение распределения волос, что не обратил внимания на принесенные кокосы и сах[арный] трост[ник]. Моим папуасам стало даже страшно, что я так внимательно изучаю голову Сороя (имя мальчика), и [они] поспешили объявить мне, что хотят идти.

Я с удовольствием подарил им вдвое более, чем обыкновенно даю, и с сожалением отпустил обладателя интересной головы – я бы в 20 раз дал бы ему более, если бы он позволил мне вырезать небольшой кусок кожи головы. Волосы растут не группами или пучками, а совершенно одинаково, как и у нас на всем теле, т. е. грядами, т. е. вол[осы] раст[ут] в большем числе в борозде, чем на маленьких полях нашей кожи, распределение волос на г[олове] мал[ьчика] совершенно гомологично распр[еделению] волос на теле остальных рас. – Это для многих, может быть, кажущееся оч[ень] незначительное наблюдение отняло у меня сон и привело в приятное расположение духа.

Пришедшие несколько человек из Горенду подали мне снова повод к наблюдениям. Лалу попросил [у] меня зеркало и, когда я ему его дал, стал выщипывать себе волосы из усов, кот[орые] росли слишком близко от губ, а также из бровей. Особенно старательно выщипыв[ал] он седые волосы и просил Бонема посмотреть, много ли у него седых волос на голове, и с большим терпением выдерживал, когда я предложил услуги помочь ему и когда для обогащения моей коллекции я стал выщипывать по одному и по несколько волос, что[бы] видеть корни волос. Волосы папуасов очень тонки, тоньше даже европейских, и с очень маленьким корнем.

Бонем, заглянув также в зеркало, нашел, что его парик недостаточно велик (вследствие ветра и сухости воздуха волосы скручивались легче, что и было, вероятно, причиной, что волосы Б. предст[авляли] меньший объем, чем обыкновенно, и притом они не были смазаны. Мои волосы на руках сегодня также очень вьются), стал его расщипывать, и скоро он стал почти вдвое больше и очень эластичен.

Рассматривая ноги Бонема, я увидал совершенно белое пятно – Narbengewebe довольно глубокой ранки. Кстати, ноги п[апуасов] очень широки около пальцев – от 12–15 см при небольшом росте, пальцы ноги кривы и косы, у многих нет ногтей (стар[ые] раны). У Дигу лицо носит следы оспы. Д. объяснил мне, что болезнь пришла от СВ и что многие умерли. Когда это случилось, я не сумел спросить.

Между проч[им], я узнал, что язык даже Бонгу (10 миль от Гор[енду]) имеет много других слов, как, напр., камень – Г[оренду]– убу, Б[онгу] – штан, Б.-Б. – пат. – У Лалу очень типический en face по узкости лба (11 ½ см) и шир[ине] лица между скулами (15 см). Мои наблюдения были прерваны их уходом.

Соображая мое сравнительно долгое пребывание здесь (3 ½ м.) и количество недостающих наблюдений, приходишь к результату, что факты научные очень мало-помалу собираются, по зернышку, и то зерна неравные. Но старая истина: чем дальше в лес – тем больше дров.

Beobachtet, forschet, sammelt

Das Naturgeheimnis werde nachgestammelt.

105 Д.[43]43
  105 Д. – 105-й день пребывания на берегу Маклая. – Ред.


[Закрыть] 4 янв. Чтврг. Недели две как здесь появились (от 10—5 ч.) довольно свежие ветры, кот[орые] были редкостью в октябре и ноябре мес., вслед[ствие] чего сделалось гораздо свежее. – Выехали вечером удить рыбу; как я и ожидал, ничего не поймали; в разных местах у берега видел огни – папуасы Горенду и Бонгу также ловили рыбу.

Я направил шлюпку к 3 ближайшим огонькам посмотреть процесс ловли. Подъехав довольно близко и не желая показать, что я подкрадываюсь к ним, я подал голос, на пирогах произошло смятение, огни сейчас же потухли и пироги скрылись в темноте, по направлению к берегу. Недоумевая, отчего папуасы так испугались, я был в нерешительности, что мне самому делать – приблизиться ли к берегу или вернуться домой.

Но минуты через 2 на пирогах снова появились огни, и они отчалили от берега по направлению моего голоса. Они окружили мою шлюпку, и каждый подал мне по одной или по 2 рыбки и потом продолжали ловлю. На платформе лежало много соломы, из пучков которой делал впереди пироги стоящий папуас большие факелы и освещал поверхность воды. На платформе помещался другой со своим многозубцем футов 8 или 9 длины, который он метал в рыбу. Почти каждый раз он ногой снимал со своего копья 2–3 рыбки. Наконец, 3-й папуас управлял шлюпкой, сидя на корме.

Причиной, что пироги бросились к берегу, услыша мой голос, было обстоятельство, что на пирогах были женщины, которых они так бережно скрывают от наших взоров.

106 Д. 5 янв. Птнц. Утром выехал довольно далеко в шлюпке, пришлось грести, так как ветер с моря (NW) задувает только около 8 час.

В тумане виднелся на горизонте высокий остр[ов] ос. Дампира и немного правее (на NNО) 2 маленьких островка.

После обеда ходил в Горенду и застал папуасов за приготовлением ужина. Туй чистил, сидя на столе, картофель, перед ним на костре стояли обложенные камнями 2 горшка, один большой (1 ½ ф. в диаметре), другой поменьше, и оба были закрыты листьями, а сверху листьев, образуя крышку, лежала кокос[овая] скорлупа. В горшках варились рыба и картофель.

Каждая рыбка была завернута в свежие листья, картофель лежал незавернутый, все это варилось без воды – парилось. Перед приходом в деревню я обыкновенно даю о себе знать свистком, не желая, чтобы папуасы думали, что я подкрадываюсь к их хижинам, они уже без того очень недоверчивы. Услыхав мой свисток, 2–3 фигуры (женщины) скрылись в хижины, и скоро вокруг меня собралось все мужское население деревни.

Я обошел несколько хижин, у многих были разложены костры, у некоторых отдельно – другие несколько челов[ек] вместе приготовляли себе ужин. Странно, что папуасы почти не пьют никогда, я не видал у них воду и никогда не мог получить ее для питья. – Я недолго оставался в деревне – мой приход нарушил их спокойствие, и, обладая даже немногим колич[еством] наблюдательности, можно было заметить, что мой приход тяготит их. – (Так дичиться после 3 ½ мес. знакомства характерист[ично] для этой расы) – я ушел, не желая стеснять их.

107 Д. 6 янв. Сбт. Пароксизм!

108 Д. 7 янв. Вскр. (7 ½ ч. веч. дождливого холодного дня. Нахожусь при самом начале 2-го (в 24 ч.) пароксизма, дрожь пробирает понемногу, голова начинает по временам кружиться все чаще и чаще.)

Не папуасы, не тропический жар и не труднопроходимые леса стерегут берега Новой Гвинеи. Защищающий ее от чужих нашествий могучий союзник – это бледная, холодная, дрожащая, потом сжигающая лихорадка! – Она сторожит прибывшего при первых лучах солнца и при палящем зное полдня, она готова захватить неосторожного и при догорающем свете дня, черная тихая или бурная ночь, чудный месячный блеск не мешают ей напасть на человека.

Она сторожит его везде изменнически, человек даже не чувствует ее холодных объятий… Но это только на время, скоро точно свинец вливается в его ноги, голова туманится. Холодная дрожь пробирает его, трясет его. Мозг начинает изменять ему, образы, то громадные и чудовищные, то печальные и тихие, сменяются перед его закрытыми очами. Холод, мороз переходит в жар, палящий, сухой, нескончаемый… Образы переходят в какую-то скачущую фантастическую пляску. – Человек остатками чувств сознает, что он в руках врага, но только на секунду… Его мозг…

109 Д. 8 янв. Пон.

110 Д. 9 янв. Вт. Лихорадка.

111 Д. 10 янв. Срд.

112 Д. 11 янв. Чтврг. 5 дней подряд надоедала мне лихорадка. Вчера и сегодня чувствую себя лучше, но еще плохо хожу. Не стану подробно описывать мое состояние эти пять дней. Скажу только, что голова несносно болела, и я при этом был так слаб, что, чтобы сделать 3 шага, я с постели своей осторожно опускался на пол и полз остальные 2 шага, поддерживая одною рукою страшно болящую голову.

Чтобы, напр., ложку лекарства поднести ко рту, я одною рукою поддерживал другую, и то обе недолго могли держать такую тяжесть. – Вчера не мог я еще ходить, сегодня медленно двигаюсь, и опухоль глаз и лба (от лихорадки) понемногу проходит. Но что увеличивало неприятность положения – были частые посещения папуасов, заставлявшие меня вставать и показываться с книгою у дверей, показывая вид, что я занят, и, чтобы они скорее бы убирались, бросать им табак. – Я считаю нерациональным дать им узнать, что я болею – так как они одного меня боятся. С В. обходятся запанибрата, несмотря на то, что он с ними частенько грубо обращается.

Другой неприятностью моей было то, что В. постоянно ныл о том, что с нами будет, если я долго буду болеть.

Сегодня мне, однако же, лучше, и я уже на веранде мог заниматься.

113 Д. 12 янв. Птнц.

114 Д. 13 янв. Сбт. Около 12-ти пришло несколько человек из деревни Бонгу с приглашением прийти к ним. Один из пришедших сказал мне, что он есть хочет. – Я ему отдал тот самый кокос, который он мне принес в подарок. Отделив зеленую кору ореха сперва топором, потом костяным своим ножом, он попросил у меня блюдо (деревянное). Я ему принес фаянсовую глубокую тарелку. Тогда, ударив, как обыкновенно, по ореху, он разломил его на 2 почти равные части и воду вылил в тарелку.

К нему подсел другой папуас, и оба достали из своих мешков крепкую раковину Cardium и, взяв каждый по половинке кокоса, стали выскребать свежее мясо ореха, а натертую массу опускать в кокосовую воду. Таким образом в короткое время вся тарелка наполнилась белою натертою кашею, которая, будучи разбавлена сладкою кокосовою водою, дала весьма вкусное блюдо. Начисто выскребленные куски скорлупы превратились в тарелки, а довольно большая выгнутая раковина – в ложку.

Все кушанье это было так опрятно приготовлено и инструменты, при этом употребленные, так просты и целесообразны, что я должен был дать предпочтение этому способу еды кок[осового] ореха à la papoua предо всеми другими, виденными мною. – Один кокос хватил на достаточную закуску для 4-х. Одному было бы трудно съесть весь орех зараз.

Папуасы после этой закуски попросили дать им барабан, который они же в начале знакомства подарили мне, и один из них, одною рукою держа барабан, другою ударял по краям натянутой шкуры ящерицы, при этом он очень ловко делал прыжки, сгибая колена и потом снова выпрямляясь. Затянутую им песню подхватили хором остальные и попарно последовали за первым, который со своим барабаном представлял главное лицо танца.

Танец был еще тем своеобразен, что у всех за поясом по бокам (но за руками) были заткнуты большие зеленые ветки, что с зеленью за наручниками и цветами на голове представляло очень недурной эффект. – Наплясавшись, они отправились домой, приглашая сейчас же следовать за ними в шлюпке, обещая столько кокосов и сладкого картофеля, что пешком нам не снести. – Я был в нерешительности, отправляться ли мне в Бонгу сегодня, так как собирался дождь, или завтра, когда пришедший Туй убедил меня ехать сейчас же, говоря, что меня все ожидают сегодня в Бонгу. Мы отправились.

Пошел дождь, и прибой у открытого берега Бонгу был силен. Шлюпке было бы трудно пристать, если бы [не] нашлось бы громадного сухого дерева, которого ствол рос когда-то над самою водою. На берегу сбежалась ½ мужск[ого] населения Бонгу, и уже несколько рук протягивалось над нами, с ветки дерева, под которое мы подъехали. Конец со шлюпки был подан и прикреплен к толстому суку, и несколько спин ожидало меня у борта для переноски на берег, что я и исполнил.

Десятки рук протянулись для пожимания ко мне, и я уже направился к деревне, когда, еще раз обернувшись посмотреть на шлюпку, нашел, что она ненадежно была привязана, так [как] не было сделано узла, а конец был прикреплен к шлюпке железн[ыми] [гайками?], кот[орые] могли при волнении открыться, и тогда шлюпка рисковала бы разбиться у берега. Не дожидаясь, пока В. разденется, я опять вскочил на плечи одного рослого папуаса, кот[орый] молча, против сильного прибоя, который почти нас заливал, направился к шлюпке.

Привязав конец как следует, я во 2-й раз вернулся на берег, но в этот раз папуасы перевезли меня на пироге, потому что прибой мог бы легко нас опрокинуть. По весьма узкой тропинке, кот[орая] потом расширилась, пошли мы к деревне. Около меня пробежал один из молодых папуасов, чтобы возвестить, что шествие приближается. Я шел впереди, за мною гуськом человек 25 туземцев. Дождь продолжался, и мы при ливне вошли в деревню.

Шагов за 5 не было видно и слышно присутствие обитаемого места, и только у крутого поворота увидал я одну крышу. Пройдя шагов 5, я вошел на площадку, окруженную десятком хижин. В начале дневника я уже описывал хижины папуасов. Они почти совсем состоят из крыши, имеют оч[ень] низкие стены и небольшие двери. Не имея окон, они внутри темны, и единственная их мебель состоит из нар. Но, кроме этих частных хижин, принадлежащих отдельным личностям, в деревнях встречаются другие постройки для общественных целей.

Эти последние представляют большие сараеобразные здания гораздо больше и выше остальных, они обыкновенно не имеют передней и задней стены, очень часто даже и боковых стен, и состоят тогда из одной только высокой крыши, стоящей на столбах. Под этой крышею устроены нары для сидения, хранится посуда для обществ[енных] праздн[еств], оружие и т. п.

Таких общественных сборных мест было в Бонгу 5 или 6. Каждая площадка почти имела таковой. Меня сперва заставили по порядку обойти все эти сараи. В каждой ожидала меня группа папуасов, и в каждой оставлял я полоски пестрого катуна для женщин, табак и гвозди для мужчин и шел далее, скорее, не шел, а следовал далее, потому что мне один папуас указывал путь, так как, не желая показать мне своих женщин, папуасы попрятали их в несколько хижин и боялись, чтобы я даже не проходил около них.

Деревня была очень значительна, хижины стояли под кок[осовыми] пальмами и бананами. Хижины расположены вокруг небольших площадок; одна из них была больше, в середине был устроен длинный очаг из камней, и мне сказали, что здесь жарят свиней и пляшут, когда приезжают гости. Наконец, мне дали отдохнуть, и я уселся на нарах большого общественного сарая и, раздав все свои подарки, мог спокойно отвечать на все просьбы словом «арен» (нет, не имею). – Сарай, в котором я сидел, окруженный 40 или более папуасами, представлял род коридора (так как передней и задней стены не имелось) шагов 8 ширины и шагов 14 длины и в средине футов 20 высоты.

Крыша только на 1 фут не доходила до земли, поддерживалась в середине 3 толстыми столбами, и, кроме того, по сторонам были вбиты несколько столбов в 1 м высоты, которые поддерживали нары, несли на себе также тяжесть крыши. Крыша, выгнутая наружу, была капитально и красиво сделана, представляя изнутри частую аккуратную решетку. Можно положиться на нее, что устоит от любого ливня и что продержится много десятков лет.

Над нарами было повешено разное оружие, плоды, посуда глиняная и деревянная стояла на полках; все солидно, довольно удобно и опрятно. Отдохнув, я направился далее поискать, не найду ли что интересное; между тем, один из папуасов и В. принимали обратные подарки туземцев для [меня]: сладкий картофель, сушеную рыбу, кокосы, тростник, бананы.

У одного большого сарая верхняя часть задней стены, состоящая из коры, была разрисована белою, черною и красною краскою. – Шел дождь, и я не мог срисовать этих первобытных портретов рыб, солнца, кажется, людей и т. п. – Под другим я, наконец, нашел несколько идолов, которые уже не раз искал по деревням. Самый большой из них (фут. 8) стоял среди сарая около нар. Другой (фут. 5) – около входа, 3-й валялся, как очень древний, на земле.

Я расположился рисовать и снял копии с 3-х, разговаривая с папуасами, которые расспрашивали, есть ли таковые «телумы» (идолы) в России, как они называются etc., etc. В длину сарая, но укрепленное довольно высоко, так что я не мог удобно рассмотреть его, висело целое бревно, состоящее из целого ряда человекоподобных фигур, но папуасы не захотели трогать его с места. Этот сарай был не иначе других и не представлял, кроме идолов, ничего особенного, что бы подало право считать его храмом, как описанные здания в Доре и Гумбольдт-бай. – Я вынул свой нож, лакомый кусок для каждого, и обещал его за маленький телум. Мне принесли обгорелый и сломанный. Я не взял его, ожидая, что получу больший.

Солнце, выглянувшее после дождя, показывало уже 5 часов, было половина второго, когда я приехал в Бонгу. Я направился к шлюпке, сопровождаемый рукопожатиями и возгласами «Э-ме-ме». В пироге пристал к шлюпке, вернулся к 6 часам домой. Когда вынуты были из шлюпки кокосы, картофель и т. п., В., ожидавший целый груз съестных припасов, был очень разочарован поездкою. «Женщин не показывают и мало дают, да и то кокосы старые и рыба так жестка, как дерево», – ворчал он, принимаясь доваривать бобы к обеду, которые не доварились до половины восьмого, когда я решил обедать. Так встретил я русский НГ [новый год] 1872 в Н. Гвинее.

115 Д. 14 янв. Вскр. 7[?] ч. веч. Ночью и утром был дождь; так как у В. снова лихорадка, то пришлось мне стряпать, а теперь я только что вычерпывал воду из шлюпки – набралось 32 полных ведра, немалая работа наполнить их и вылить за борт, притом, входя и выходя из шлюпки, почти что приходится плыть. – За этой и т. п. работой так устаешь, что очень ясно сознаешь, что для рода человека и его развития вполне необходимо деление труда или… entsage allem und werde froh! что тоже более чем справедливо. —

116 Д. 15 янв. Пнд. – 117 Д. 16 янв. Вт. – Сегодня ночью была сильная гроза, и ветер (S и SW порывами) оч[ень] силен. Лес кругом выл и стонал от его напора, по временам слышался треск ломающихся деревьев, и я думал, что наша крыша слетит в море. Несмотря на бурю, спалось особенно хорошо, в такие ночи почти что нет комаров, как около 1 час. я был разбужен страшным треском и тяжелым падением. Что-то также посыпалось на нашу крышу.

Я выглянул за дверь, темь – ничего не видать, и, предположив, что большая лиана над домом, наконец, свалилась, снова заснул. Утром шум сильного прибоя разбудил меня, и, желая удостовериться, цела ли шлюпка, – вышел. Было 5 час. – начинало светать, и в полумраке я разглядел, что дорога перед моим крыльцом загорожена громадною черною массою выше роста человеческого – оказалось, что большое дерево было сломано ночью ветром и упало перед самою хижиною. Когда здесь падает дерево, то оно не валится, а влечет за собою массу лиан и других паразитных растений. Пришлось топором прочистить себе коридор, чтобы пробраться через зелень.

Так как у В. лихорадка, пришлось отправиться за водой, разложить костер и сварить чай, потом очистить немного места от сломанных ветвей, что[бы] свободно можно было ходить в дом и вниз к ручью. Затем – метеорологические наблюдения и дать лекарство В. Около 7 ½ час. я принялся, наконец, за свою работу, мозг одной птицы, который представлял некот[орые] особенности.

Около 9 ½ час. я принужден был оставить занятия и отправиться рубить дрова к завтраку и обеду, потом, вымыв рис у ручья и сварив его, испекши картофель (сладкий) в золе, расположился завтракать. Когда опять принялся за мозг, было уже 12 ½ час. Проработав до 2-х, я был прерван приходом папуасов, которые мешали мне до 3-х, когда было уже время снова приняться за хозяйство, вымыть посуду, вычистить ножи, наколоть дрова и сходить за водою.

В 4, полураздевшись, вплавь, отправился к шлюпке выкачать воду. От дождя ночью опять набралось 23 ½ ведра. К 5 час. вернувшись (сняв мокрое платье), отправился в 5 в кухонный шалаш приготовить обед. Опять рис с кэрри, картофель и чай. Провозился над этой скучной работою до 6-ти часов. Пообедал, и то не спокойно, да при этом беспрестанно приходилось делать то то, то другое (снимать сушившееся платье, приготовлять ночник, зарядить ружье и т. д.), и даже пить чай не обходится без работы.

Так как сахару у меня уже месяцев около 3 уже нет и так как пат[о]ка с чаем не приходится по вкусу, то я придумал пить чай с сахарным тростником. Вооружившись ножом и большою палкою тростника, я откалываю кору и высасываю сердцевину, причем, запиваю чаем.

Теперь 7 ч. ¾, кончаю писать дневник – прочту несколько страниц какого-нибудь из взятых с собою сочинений, в 9-ть запишу темп[ературу] воздуха, сойду к морю, посмотрю на высоту воды, замечу направление ветра, занесу все это в журнал и с удовольствием засну. – Описал сегодняшний день как прим[ер] многих других на случай, когда, позабыв подробности, буду находить, что мало сделал (в научн[ом] отн[ошении]) в Новой Гвинее.

118 Д. 17 янв. Срд. Вставши сегодня утром, мне вздумалось проверить мои отношения к соседям. 13 ч[исла] они нас приняли очень любезно, увидим, как они отнесутся к моему 2-ому посещению? Пришел Туй и, видя, что я куда-то собираюсь, спросил, куда иду. Услыхав, что я направляюсь в Бонгу, он очень оживился и объявил, что пойдет со мною. Пошли. В., как больной, остался дома. Я отправился в Бонгу докончить кое-какие рисунки идолов и изображений на стенах одного из больших общественных сараев. Дорога вела через Горенду. Здесь присоединился к нам Бонем, Дюгу и другие. Тропинка шла лесом, и мы пришли, наконец, к… [здесь в рукописи недостает нескольких листов].

…был «тамо Бонгу». Довольный приобретениями, я приступил к главному обстоятельству, кот[орое] заставило меня прийти в Бонгу, – к закупке съестных припасов. Рыбы я достал много и свежеиспеченной, ветку бананов и, взвалив все на плечи, фунтов 20, с 2 идолами в карманах и черепом в руке отправился домой. От тяжести и скорой ходьбы я вспотел и, когда еще более высокая вода обдавала ноги, я почувствовал сильный холод и дрожь. Придя в Горенду, я за табак нанял Дигу, кот[орый] взялся нести бананы и пару кокосов из этой последней деревни. Наконец, сильно усталый, добрался домой и едва успел переменить носки и съесть немного рису, как почувствовал приступ пароксизма, кот[орый] сегодня был очень силен, и я был в таком состоянии, что В., рыдая, бросился к моей койке, думая, что я умираю.

Не помню я подобного пароксизма и такого продолжительного жара (почти 6 час. продолжавшегося). При этом я был удивлен интересным наблюдением. При переходе из Froststadium в Hitzestadium я почувствовал странный обман чувств осязания. Я положительно чувствовал, что мое тело растет, голова хватала почти до потолка, пальцы на руках стали так толсты и велики, как мои руки, и я ощущал всю тяжесть разрастающегося тела. Странно, что я при этом не спал, это не был бред, а положительное ощущение, продолжавшееся около 1 часа. Пароксизм был так силен, что я долго буду помнить его.

140 Д. 8 февр. Чтврг. Благодаря chin. sulf., принятого в 2-х приемах по 0,5 gr., поутру я чувствовал себя изрядно, пароксизма не было. Погода сегодняшнего дня была такая, которая на меня действует приятно: слегка пасмурно, тепло (29 °С) и совершеннейший штиль. Полная тишина, прерываем[ая] только криком птиц и постоянною почти песнью цикады.

Монотонность освещения сменялась по временам проглянувшим лучом солнца. Освеженная ночным дождем зелень подхватывала его и оживляла зеленые стены моего палаццо, и далекие горы и серебряное море выдвигались, как чудные ландшафты между зелеными рамами. Потом опять все не тускнело, а успокаивалось, глаз также отдыхал – одним словом, было спокойно, хорошо…

Также крикливые люди не мешали, никто не приходил. Я думаю, что человеку состояние большого покоя (трудно достижимое) может сделаться полным счастием жизни… что я говорю – «я думаю». Это думают миллионы людей, хотя другие миллионы ищут его в противоположном… Я приближаюсь к полному отстранению разрыва индийского туманного покрова «майя». – Я так доволен в своем одиночестве, встреча с людьми для меня не тягость, но не далеко от этого. Даже общество В. мне часто кажется для меня лишним. Я его поэтому отстранил от еды вместе, каждый кушает на своей половине.

Мне кажется, что если не болезнь, раздражающая меня еще, я бы не прочь был бы от мысли остаться здесь… – Расхаживая между кустами, мое внимание было обращено на листья деревьев. Почти все были изъедены насекомыми и грибами, потом я никогда в умеренных странах не встречал такой неодинаковости формы листа, некоторые особенно удивили меня. Потом еще отличие от нашей лесной растительности – здешние громадные стволы так обременены лианами и другими паразитами, что листва и ветви представляют по удалении лиан (что в окрестности и у до[ма] я вижу каждый день) очень мизерный вид.

Разумеется, те, которые растут свободно, представляют богатую лиственную массу. Особенно велики здесь (в береговой полосе) деревья, растущие и раскинувшие свой свод над морем (деревья около Бонгу). Потом каждый день у меня перед глазами движение листьев положительно замечательное у одной Liliacea, подымающей гордо свои листья после дождя (и каждый день утром) и опускающей в жаркие солн[ечные] дни до земли. Всего не перечтешь, что человек может заметить, видеть и всего чаще плохо или совсем не понимать.

141 Д. 9 февр. Птнц. Забрел утром довольно далеко на поляну, которая расстилается за поясом берегового леса и первыми холмами. Тропинка привела меня к забору, и я увидел знакомые головы жителей Горенду, работающих за оградой. Между другими были и женщины, которые, поглядев на меня, скрылись за группой сахарн[ого] тростника. Они работали без нагрудников и имели только узкий пояс, как мужчины. Плантация была недавнего происхождения.

Забор в высоту человека совсем новый, солидно сделан, калитка или ворота заменялись вырезкою в заборе, так что приходилось переступить через порог фута в 2, предосторожность от свиней. Несколько перекрещивающихся дорог разделяли большое огороженное место на участки. На этих участках возвышались очень аккуратно сделанные высокие (1 ½ ф.) полукруглые клумбы (фута в 2 в диаметре), они были правильно расположены, и земля очень тщательно измельчена.

В каждой клумбе были посажены различные овощи, сладкий картофель, сахарный тростн[ик], табак и много другой зелени, мне незнакомой. Замеч[ательно] хорошая обработка земли заставила меня обратить внимание на орудия, кот[орыми] клумбы были сделаны, но, кроме простых кольев, я ничего не видал, и мои вопросы касательно земледельческих орудий работающие не поняли. Несколько небольших костров дымилось у забора (папуасы носят огонь с собой).

Так как женщины были вблизи, то молодые туземцы торопили меня уйти. Сделав эскиз виденного и побуждаемый жаркими лучами уже высоко поднявшегося солнца, я вернулся лесом из Горенду домой. – Вечером узнал у Туя много слов, но не мог добиться слова «говорить», никак не мог объяснить! Туй очень интересуется географией и повторял за мною имена частей света и стран, которые я ему показывал на карте, – но он считает Россию немного больше Бонгу или Били-Били. – Не знаю, удастся ли мне захватить его сына со мною, он кивает всегда головой на мое предложение.

142 Д. 10 февр. Сбт. Посвятил сегодняшний день на рисование черепа из Бонгу. Приблизительно верно и как следует нарисовать такой череп (причем изучаешь все его особенности) берет много времени. Чтобы дать другим понятие о нем, приходится нарисовать с 5-ти сторон: сбоку, спереди, сзади, сверху и снизу. Череп моего папуаса – хрупок, надо было обходиться с ним деликатно. Об особенностях папуасского черепа скажу главное, когда приобрету и нарисую, по крайней мере, полдюжины или десять, пока помолчу. – Славный день, думается, сменится дождливой ночью.