Текст книги "Любовь в вечерних новостях"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lyubov-v-vechernih-novostyah-60768.jpg)
Автор книги: Нора Робертс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Нора Робертс
Любовь в вечерних новостях
1
Оливия Кармайкл, журналистка, пробившаяся в столичное отделение Си-эн-си из провинции, пребывала не то чтобы в унынии, здесь этого не полагалось, но в каком-то подвешенном состоянии. Слишком долго среди поступающих новостей не было настоящей сенсации или по крайней мере того, из чего ее можно создать.
«Компетентные источники сообщают о скором уходе Джорджа Ларкина с поста госсекретаря. После тяжелой операции на сердце состояние здоровья господина Джорджа Ларкина не позволяет ему выполнять свои обязанности.
Стэн Ричардсон с места событий».
На мониторе погасли последние строчки, и Ливи, как звали ее в телецентре многие, резко повернулась:
– Ух ты, Брайен, это может стать главным хитом новостей. Такого не было, пожалуй, с прошлого октября, когда разразился скандал с Мэллоу. Ты только представь, на место Ларкина по крайней мере пять претендентов. Начнется настоящая свара!
Брайен Джонс, афроамериканец лет тридцати пяти, одевавшийся всегда броско, но со вкусом, работал в отделе последних новостей уже десять лет, и весьма успешно. Брайен вырос в Квинсе, но считал себя коренным вашингтонцем. Выглядел он вальяжно, взгляд с ленцой, но вид этот был обманчив.
Он пробежал глазами список новостей, которые шли в эфир.
– А тебя хлебом не корми, дай только ввязаться в хорошую свару.
– Еще бы! – азартно воскликнула Ливи и повернулась к камере, услышав контрольный сигнал.
– Президент сегодня никак не комментировал возможность замены господина Ларкина на посту госсекретаря. По мнению одного из видных государственных чиновников, главными кандидатами на этот пост являются Бомонт Делл, бывший посол США во Франции, и генерал Роберт Дж. Фицхью.
Ни с одним из них пока не удалось связаться для интервью.
– Молодой человек двадцати пяти лет был найден убитым в собственной квартире в Северо-Восточном округе Вашингтона, – перехватил инициативу Брайен.
Ливи слушала вполуха, быстро прикидывая в уме возможные шансы каждого из кандидатов. Ее выбор остановился на Делле. Его помощники сегодня дали ей от ворот поворот. Но ведь есть еще и завтра. Будучи репортером, она привыкла к беготне без результата, долгим часам ожидания и разучилась обижаться, когда вожделенная дверь захлопывалась прямо перед носом. Но ничто на свете, поклялась она себе, не помешает ей взять интервью у Делла. Такой шанс она не упустит. Снова раздался сигнал, и Ливи повернулась к третьей камере.
В своих домах телезрители увидели голову и плечи элегантной брюнетки. Голос у нее был низкий, речь казалась неторопливой. Они даже представить себе не могли, с какой эффективностью она использовала свои минуту и пятнадцать секунд. Они видели только красивую женщину и верили в искренность ее слов, что очень важно в телевизионной игре.
У Ливи была короткая стрижка, и волосы ложились скульптурно правильными локонами вокруг тонко вылепленного лица. Глаза светло-голубые и серьезные. Взгляд – прямой. И каждый телезритель верил, что она обращается непосредственно к нему. Ее внешность и манеру находили превосходными, хотя чуть-чуть холодноватыми и строгими. Ливи устраивало положение телеинформатора в отделе новостей в паре с Брайеном. Как репортер, однако, она хотела добиться гораздо большего.
Кто-то ей сказал, что у нее «очень респектабельная внешность». Оливия действительно принадлежала к состоятельной семье из Новой Англии, училась в Гарварде и получила там ученую степень. Как говорится, все при ней. Однако ей пришлось пробиваться наверх весьма окольными путями. Работала репортером на крошечной телестудии в Нью-Джерси с мизерным жалованьем, читала сводки погоды, давала информацию по купле-продаже.
Затем обычный марафон от станции к станции, из города в город – здесь чуть больше денег, там чуть больше эфирного времени. Наконец она осела в Остине, в одном из отделений Си-эн-си, и за два года добралась до места ведущей теленовостей. Тут была капелька везения – награда за труды. Ей предложили вести новости в вашингтонском отделении Си-эн-си, округ Колумбия. О, можете не сомневаться, она ухватилась за это предложение обеими руками. Ее ничто не связывало ни с Остином, ни с каким-либо другим городом в необъятной Америке.
Ливи хотела сделать себе имя, и Вашингтон был для этого самым подходящим местом. Она не гнушалась черной работы, хотя ее хрупкие, узкие кисти и тонкие пальцы выглядели так, будто привыкли иметь дело только с нарядами и драгоценностями. Кроме кожи цвета сливок и патрицианских черт несколько надменного лица, она обладала живым, цепким, острым умом. Она обожала скоростной темп новостей, но сохраняла при этом невозмутимый, отстраненный вид. Последние пять лет Ливи работала день и ночь, чтобы сделать видимость реальностью.
«В двадцать восемь лет, – сказала она себе, – можно покончить с сердечными бурями». Ей нужен только профессиональный успех. Друзья, которые у нее появились за полтора года работы в Вашингтоне, имели самое смутное представление о ее прошлой жизни. Свои личные проблемы Ливи держала за семью замками.
– С вами была Оливия Кармайкл, – произнесла она в камеру.
– И Брайен Джонс. Оставайтесь на нашем канале. Новости со всего мира от Си-эн-си. – Быстро отзвучала музыкальная заставка, красная лампочка на камере погасла. Ливи отколола микрофон и встала из-за полукруглого стола, за которым они читали новости.
– Классное шоу, – заметил оператор, когда она проходила мимо. Над головой погасли слепящие жаркие лампы. Ливи улыбнулась. Улыбка всегда преображала ее холодную, лощеную красоту. И она это частенько использовала с немалой выгодой для себя.
– Спасибо, Эд. Как твоя девушка?
– Готовится к экзаменам. – Эд стащил с головы массивные наушники. – Так что времени для меня у нее остается не слишком много.
– Зато будешь ею гордиться, когда она получит аттестат.
– Ага. Да, Ливи. – Он несколько смутился. – Знаешь, она просила меня узнать… – Эд от неловкости как-то сбился и замолчал.
– О чем?
– У какого парикмахера ты причесываешься? – выпалил он и, отвернувшись, стал протирать камеру. – Ну сама понимаешь, женский пол…
Ливи засмеялась и похлопала его по руке.
– У Армана на Висконсин. Пусть сошлется на меня.
Ливи быстро зашагала вверх по лестнице и извилистыми коридорами прямиком в информационный центр. Там было шумно. На смену дневной заступила вечерняя смена.
Репортеры, расположившись непринужденно, пили кофе. Другие яростно стучали на машинках, чтобы успеть с материалами к одиннадцатичасовым «Новостям». Пахло табаком, немного потом и вечным, не переводящимся в этих стенах кофе. Телеэкраны беззвучно демонстрировали программы, идущие по всей стране. На одном из них уже светилась знакомая заставка «Новостей Си-эн-си». Ливи стремительно прошла к стеклянной перегородке офиса директора отдела новостей.
– Карл! – Она просунула голову в дверь. – У тебя найдется для меня минутка?
Карл Пирсон навис над столом, скрестив руки и уставясь на телеэкран. Очки, однако, были засунуты под пачку бумаг. На стопке файлов перед ним балансировала чашка с остывшим кофе. Между пальцами была зажата горящая сигарета. Он что-то проворчал, и Ливи вошла, зная, что ворчанье означало согласие.
– Хорошее шоу, – сказал он, не сводя взгляда с двенадцатидюймового экрана. Ливи села и стала ждать, когда начнется рекламная пауза. До нее доносился скрипучий, жесткий голос Харриса Макдауэлла, нью-йоркского босса Си-эн-си. Вряд ли Карл услышит ее, когда говорит тяжелая артиллерия.
Оливия знала, что Карл и Харрис когда-то работали репортерами в Канзас-Сити, штат Миссури. Харрису Макдауэллу поручили сделать репортаж о президентской поездке по Далласу в 1963 году. Он оказался в нужное время в нужном месте. Его сообщения об убийстве Кеннеди вознесли Макдауэлла из сравнительной безвестности к самым вершинам. А Карл Пирсон оставался по-прежнему крупной рыбой в тихих заводях штата Миссури. Позже он сменил блокнот репортера на письменный стол в Вашингтоне.
Карл был суровым шефом, точным и неукоснительно требовательным. Если он и ощущал горечь по поводу неудавшейся репортерской карьеры, то скрывал это вполне успешно. Ливи его уважала, более того, она его понимала. Сколько разочарований довелось испытать ей самой, кладя жизнь к ногам Ее Величества Сенсации. Мечты о головокружительной славе удачливого репортера – это почти болезнь. Она заразна и неизлечима.
– Что у тебя? – спросил Карл сразу же, как началась реклама.
– Я хотела бы устроить охоту на Бомонта Делла. – Ливи решила брать быка за рога, не тратя времени на предисловия. – У меня уже немало материала на его счет, и, когда его назначат госсекретарем, я хотела бы первой все это озвучить.
Карл, откинувшись назад, сложил руки на брюшке. Лишние пятнадцать фунтов веса он брюзгливо относил за счет того, что слишком много времени проводит за письменным столом. Взгляд, брошенный им на Ливи, был так же прям и бескомпромиссен, как если бы он смотрел на телеэкран.
– Немного забегаешь вперед, а? – сказал он хриплым от многолетнего беспрестанного курения голосом. Он зажег новую сигарету, хотя предыдущая еще тлела в переполненной пепельнице. – А что насчет Фицхью, Дэвиса и Албертсона? Они еще могут поспорить за место с Деллом. А кроме того, Ларкин, по-моему, не объявил о своей отставке официально.
– Но это вопрос нескольких дней, возможно, даже часов. Ты же слышал приговор врача. И преемником будет Делл, я уверена.
Карл чихнул и потер пальцем переносицу. Он всегда ценил интуицию Кармайкл. У нее, несмотря на вид владелицы замка, ум был пронзительный и весьма практический. Но у Карла был небольшой штат, а бюджет напряженный. Он не мог позволить себе послать своего лучшего репортера на черновую работу, когда можно приставить к этому делу кого-нибудь еще.
И все же… С минуту он колебался, потом снова наклонился вперед.
– Да, возможно, дело стоящее, – пробормотал он, – давай послушаем, что на этот счет думает Торп. Как раз сейчас его выступление.
Ливи зашевелилась в кресле, одно это имя вызывало в ее душе бурю протеста. Значит, судьба ее идеи, заметьте, ее собственной идеи, зависит от позиции Торпа, известного всем Ти Си Торпа, который давно уже был ей поперек горла.
– А, черт! – шепотом выругалась Оливия. Но всякие мелочи вроде оскорбленного самолюбия Карл в расчет не принимал. Поэтому она встала, присела на край его стола и замерла в ожидании. «Терпение, знаете ли, не последняя добродетель в нашем деле», – подумала она.
Над ее головой с экрана вещала вашингтонская студия, куда более эффектно оформленная, чем та, которую она только что оставила. Но, согласитесь, разница между местным и федеральным телевещанием – это, по сути дела, разница между местным и федеральным бюджетами. Вот наконец местные новости и сам Ти Си Торп. Ливи стала хмуро его разглядывать.
Пальто у него не застегнуто, несмотря на пронизывающий холодный ветер. Шляпы, конечно, тоже не было. Мужественный Торп во всей красе, что, впрочем, для него типично.
Лицо обветренное, загоревшее, словно у альпиниста, и стремительное, поджарое тело бегуна на дальние дистанции. Надо признать, что профессия репортера требует не меньшей выносливости. А Торп был репортер милостью божией. Его темные пронзительные глаза впивались в собеседника и не отпускали его. Даже дурная погода была ему на руку. Это как бы придавало сообщению неотложную срочность. Манера говорить у него оставалась четкой и неторопливой. На него работало буквально все, и с гораздо большим успехом, чем на других.
Ливи знала, что это человек огромного внешнего обаяния. Его лицо одинаково нравилось и женщинам, и мужчинам. Взгляд внушал доверие. Торп на первый взгляд был прост и понятен, и телезрители охотно прислушивались к тому, что он говорил, пребывая в полной уверенности, что если мир начнет рушиться, то Торп сообщит об этом первым, ничего не скрывая.
За пять лет работы главным корреспондентом в Вашингтоне Торп создал себе завидную репутацию. У него было два главных достоинства: надежность и возможность добывать информацию. Если их у тебя нет – ты не репортер. Когда Торп что-нибудь говорил, этому можно было верить. Если Торпу была нужна информация, он знал, по каким номерам звонить.
Неприязнь Ливи к нему была инстинктивной. Она специализировалась на горячих политических новостях для местного телевещания, Торп был для нее вечным камнем преткновения. Он с яростью сторожевого пса охранял границы своей территории. Торп был коренным вашингтонцем, Оливия все еще пребывала новичком. Каждый раз неизбежно повторялось одно и то же: как только у Ливи наклевывался сенсационный материал, выяснялось, что Торп только что выдал нечто аналогичное. Работоспособность и чутье у него были уникальные.
Ливи потратила месяцы, чтобы нащупать какое-нибудь его слабое место. Черт возьми, приходилось признать, что время ушло впустую.
Одевался он скромно, никогда ничем не отвлекая внимания телезрителя от информации. Его репортажи отличались и глубиной, и язвительностью, но при этом всегда сохраняли объективность. В стиле его работы невозможно было отыскать ни одного изъяна. Ливи могла поставить ему в упрек только некоторое высокомерие, и то тут можно было поспорить.
Сейчас она смотрела, как Торп стоит на фоне ярко освещенного Белого дома и рассказывает миллионам телезрителей о Ларкине. Было совершенно ясно, что Торп беседовал с Ларкином лично, чего Ливи не удалось. А усилия были приложены немалые. Уже одно это было ей против шерсти. Торп перечислил всех кандидатов на освобождающуюся должность. И первым он назвал Делла.
Ливи нахмурилась, а Карл удовлетворенно кивнул за ее спиной: «Да, у нее есть нюх».
«Передачу вел Ти Си Торп, Белый дом Вашингтон».
– Скажи в отделе, что я дал тебе задание, – важно провозгласил Карл и жадно затянулся в последний раз. – Бери команду номер два.
– Отлично.
Ливи проглотила обиду, все-таки проклятый Торп повлиял на шефа. Конечно, досадно, что Карл не полностью ей доверяет, но в итоге победа осталась за ней. А значит – ура!
– Пойду подготовлюсь.
– Я жду информацию к двенадцатичасовым! – крикнул ей вдогонку Карл. И переключил канал.
Открывая дверь, Ливи оглянулась через плечо.
– Ты ее получишь, – уверенно заявила она.
Восемь утра. Погодка промозглая. Оливия и ее команда из двух человек торчали у железных ворот особняка Бомонта Делла в Александрии, штат Виргиния. Вопросы для интервью Ливи готовила часов с пяти. Сделав полдюжины звонков накануне вечером, она вырвала у одного из помощников Делла обещание десятиминутного интервью.
– Оливия Кармайкл. Вашингтонская служба новостей, – и она показала пропуск. – Мистер Делл ожидает меня.
Охранник проверил документы, проглядел список и, кивнув, молча нажал кнопку, чтобы открыть ворота.
«Вполне дружелюбный тип», – решила она, снова садясь в машину.
– О’кей, приготовьтесь к тому, чтобы наладить аппаратуру мгновенно.
Фургон тронулся, и она стала нашаривать в сумочке записи, чтобы пробежать их последний раз.
– Боб, хорошо бы заснять панораму дома и ворот на ходу, когда будем уезжать.
– Сделано. – Боб широко ухмыльнулся в ответ на ее улыбку. – Чудненько вышли твои ножки. И немудрено – ты раздобыла себе пару потрясных ног.
– Ты правда так думаешь? – Ливи положила ногу на ногу и критически их оглядела. – Да, ты, наверное, прав.
Ей нравилась его добродушная попытка флиртовать. Боб был неопасен. Счастливый муж, отец двух ребятишек-подростков. Что-нибудь более серьезное немедленно встретило бы с ее стороны решительный отпор. Ливи делила мужчин на две категории: безобидных и опасных. Боб был безобиден. С ним можно вести себя беспечно.
– Ладно, – сказала она, когда их грузовичок остановился у трехэтажного кирпичного дома, – постарайся выглядеть как респектабельный представитель солидной прессы.
Все так же ухмыляясь, Боб высказался не очень прилично, но искренне и пошел к заднему борту фургона.
У входной двери Ливи надела маску холодной отстраненности. Теперь никто бы не посмел обсуждать красоту ее ног. Во всяком случае, в полный голос. Она коротко постучала. За ее спиной стояли наготове со своим оборудованием операторы.
– Оливия Кармайкл, – громко назвалась она горничной, открывшей дверь. – С визитом к мистеру Деллу.
– Прошу, – и горничная с легкой гримаской неодобрения оглядела ее джинсовую команду, стоявшую на ступеньках. – Пожалуйста, сюда, мисс Кармайкл. Мистер Делл сейчас к вам выйдет.
Ливи поняла, почему горничная осталась ею недовольна. Она не одобряла род ее занятий. И с этой особой были солидарны родственники Ливи и все ее друзья детства.
Холл был изысканно отделан и вполне достоин богатого хозяина. В детстве и юности Ливи видела десятки похожих холлов в десятках подобных домов. С лицезрения подобных помещений начинались визиты на сотни чаепитий, церемонных вечеринок и тщательно организованных светских раутов, которые надоели ей до чертиков. Она даже не приостановилась у несомненно подлинного Матисса. Боб, в своих кроссовках бесшумно ступавший за ней, уважительно присвистнул:
– Домик что надо.
Ливи рассеянно хмыкнула нечто утвердительное, мысленно выверяя еще раз свою стратегию. Она выросла в доме, мало чем отличающемся от этого. Правда, ее мать предпочитала стиль чиппендейл, но это дела не меняло. Даже пахло здесь так же – лимонной мастикой и свежими цветами.
Ливи не прошла вслед за горничной и двух шагов, как послышался мужской смех.
– Клянусь, Ти Си, ты мастер рассказывать. Анекдотец что надо. Впрочем, не для дамских ушей. Ну и без них найдется кому послушать, а?
По лестнице легко спускался красивый шестидесятилетний мужчина, а рядом шел Торп.
Ливи чуть было не стала протирать глаза, нет, это ей только кажется! «Проклятье! – подумала она, вспыхнув от злости. – Он опять оставил меня с носом!»
Оливия, быстро взяв себя в руки, величественно взглянула на Торпа. Он улыбнулся, но Деллу он улыбался совсем иначе.
– А, мисс Кармайкл, – и Делл пошел навстречу ей, протягивая руку. Голос у него был такой же мягкий, как ладонь. – Вы очень стремительны. Надеюсь, я не заставил вас ждать.
– Нет, мистер Делл. Напротив, вы очень точны. – И, глядя куда-то в сторону, она небрежно поздоровалась с Торпом.
– Мисс Кармайкл, – вежливо поклонился он.
– Я знаю, что вы человек занятой, – и Ливи, улыбаясь, обратила взгляд к Деллу. – Я не отниму у вас много времени. – Незаметное движение – и микрофон в руке. – Вам будет удобно разговаривать со мной здесь? – спросила она, задавая звукооператору степень громкости.
– Конечно. – Делл гостеприимным жестом обвел холл, одарив ее привычной улыбкой дипломата. Уголком глаза Ливи приметила, что Торп, выйдя из пространства камеры, остановился, явно не собираясь уходить. «Черт!» – выругалась она про себя, затылком ощущая его пристальный взгляд. Этого еще не хватало. Однако работа есть работа. Повернувшись к Деллу, Оливия Кармайкл приступила к интервью.
Делл был любезен, общителен и непосредствен, но Ливи не покидало ощущение, будто она стоматолог и тащит зуб у пациента, который ухитряется держать рот плотно закрытым и при этом широко улыбаться. Мистика, да и только.
Разумеется, Делл знал, что его имя часто упоминается в связи с вакансией, открывающейся после отставки Ларкина. Естественно, ему лестно, что пресса рассматривает его кандидатуру как заслуживающую внимания. И так далее, и тому подобное. Хитрая лиса.
Ливи отметила, что он ни разу не упомянул имя президента. Она подбиралась ближе, кругами, усыпляя бдительность, – осторожно, вкрадчиво и искусно. Она мягко отступала и заходила с другой стороны, петляя и запутывая. Ей удалось добиться желаемого тона, но не твердых, четких ответов.
– Мистер Делл, президент вел с вами прямой разговор о новом назначении? – спросила она, прекрасно сознавая, что не услышит ни «да», ни «нет».
– О! Мы не обсуждали этого вопроса.
– Но вы с ним встречались? – упорствовала Ливи.
– Я имею возможность встречаться с президентом от случая к случаю.
Он сделал еле заметный жест, и к нему подошла горничная со шляпой и пальто наготове.
– Извините, мисс Кармайкл, но больше времени я вам уделить не могу. – Делл с некоторым усилием сунул руки в рукава пальто. Чувствуя, что он ускользает, Ливи поспешила за ним к выходу.
– Значит, вы встречаетесь с президентом сегодня утром?
Вопрос был, что называется, в лоб. Ответы всегда уклончивы, но она зорко следила за выражением глаз Делла. И она увидела – слабую искру, признак неуверенности.
– Возможно. – Делл протянул ей руку. – Большое удовольствие – беседовать с вами, мисс Кармайкл, но, боюсь, мне надо бежать. В это время движение на дорогах такое интенсивное.
Ливи подняла руку, жестом давая понять Бобу, чтобы он прекратил записывать.
– Спасибо, что согласились повидаться со мной, мистер Делл. – И, передав микрофон звукооператору, Ливи последовала за Деллом и Торпом.
– Всегда рад. – Делл потрепал ее по руке и улыбнулся обворожительной улыбкой старого южанина благородных кровей.
– А ты, Ти Си, обязательно позвони Анне, – и Делл дружески хлопнул Торпа по плечу, – она хочет с тобой поговорить.
– Непременно.
Делл спустился по ступенькам и направился к черному лимузину, около которого его уже ожидал шофер.
– Неплохо, Кармайкл, – прокомментировал Торп, когда лимузин рванул с места. – Вам удалось вытянуть из него достаточно. – Он взглянул на нее сверху вниз. – Деллу несколько лет удавалось избегать подобных ситуаций. Но вы взяли его в оборот.
Оливия бросила на него холодный взгляд.
– А вы что здесь делаете?
– Был приглашен к завтраку, – ответил он беззаботно, – как старый друг семьи.
Ей очень захотелось сбить с его лица это самодовольное выражение хорошим ударом кулака. Но вместо этого она старательно натянула перчатки.
– Делл получит это назначение.
Торп поинтересовался, впрочем, довольно равнодушно:
– Это утверждение, Оливия, или вопрос?
– Я же не спрашиваю вас, когда это будет, в какой день и час, Торп, – раздраженно сказала она, – да вы бы и не ответили.
Торп развел руками, изображая, что у него нет слов.
– Я всегда говорил, что вы дама, весьма острая на язык.
«Господи милосердный, да ведь она прекрасна». Он подумал так и сам удивился. Когда он видел ее на телеэкране, то с легкостью относил эту, почти невероятную, красоту на счет освещения, макияжа и удачных ракурсов. Но сейчас, стоя с ней лицом к лицу в резком утреннем свете, он понял, что более прекрасной женщины никогда не видел. Какие удивительные черты лица, безупречная кожа! Только в глазах металась ярость, которую она с трудом сдерживала. Торп отметил это с нескрываемым удовольствием. Ему нравилось разбивать лед.
– А что, именно в этом все дело, Торп? – дерзко осведомилась Ливи и отошла немного в сторону, пропуская свою команду. – Вам не нравятся остроумные репортеры, которые по совместительству оказываются женщинами?
Торп рассмеялся:
– Но вам, Ливи, хорошо известно, что у репортера нет пола. Разве что для домашнего употребления.
Он смотрел на нее в упор, и смех еще плескался в его глазах. От этого взгляд не показался Ливи привлекательнее. Если говорить точнее, она отказывалась это признать. Ти Си Торп не нравился ей во всех своих проявлениях. И точка!
Ветер развевал его волосы. Пальто Торп не застегивал, кажется, принципиально. Ливи дрожала от этого пронизывающего ветра даже в шубке, а ему, казалось, все нипочем.
– Мы делаем с вами одно и то же дело. Мы работаем для одних и тех же людей, – сказала Ливи. – Почему бы вам не сотрудничать со мной?
– Это моя территория, – спокойно возразил он, – и если вы хотите получить кусок, вы должны крепко побороться. Я много лет потратил на это. Не рассчитывайте, что вам удастся добиться того же всего за несколько месяцев.
Тут он заметил, что она дрожит от холода, хотя во взгляде ее пылало пламя ненависти.
– Вам лучше сесть в свой автофургон.
– Но я собираюсь получить этот кусок, Торп. – То была наполовину угроза, наполовину предупреждение. – И вам придется выдержать чертовски трудную драку.
Торп наклонил голову в знак уважительного согласия, но не удержался от шпильки:
– Не вы первая, не вы последняя – уж как-нибудь.
Он понимал, что эта злобная красотка не тронется с места раньше его. Она готова превратиться в ледышку из чистого упрямства. Не хватало ему еще такого ребячества. Торп молча спустился и пошел к своей машине.
Ливи постояла еще с минуту. Она ощутила – и ей было неприятно это сознавать, – что без него ей дышится гораздо легче. Он сильная личность, и равнодушной к нему оставаться невозможно. Она и не осталась. В ней кипело яростное неприятие его жестов, его улыбки, его надменного самодовольства. Ну, она ему еще покажет, решила Оливия, понемногу успокаиваясь.
Ему не удастся помешать ей. Она отвоюет свое место под вашингтонским солнцем. Медленно спустившись вниз, она направилась к автофургону.
«Анна», – вдруг вспомнила Ливи имя, упомянутое Деллом в разговоре с Торпом. Анна Делл Монро – дочь посла и хозяйка его дома после смерти матери. Анна Делл Монро. Она может рассказать много интересного. Ливи стремительно подбежала к машине и быстро уселась.
– Мы отвезем запись на студию редакторам, а затем отправимся в Джорджтаун.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?