Текст книги "Рассвет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rassvet-236351.jpg)
Автор книги: Октавия Батлер
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
4
Одиннадцать циклов приемов пищи спустя он вывел ее наружу.
Она не имела никакого представления о том, сколько длились эти периоды одиннадцати пищевых циклов, регулярно ли ей хотелось есть или нет, потому что иногда она просила еду сама, иногда ей предлагал перекусить Йядайя. Он не торопил ее, а она редко сама проявляла инициативу. Только раз или два она пыталась упрашивать его выпустить ее наружу, но он отказывал ей без объяснений причин с полным спокойствием и без следов раздражения. Он просто молчал. Он просто выключал себя, и все, стоило только ей начать просить его о чем-нибудь или выдвигать требования или начинать задавать вопросы, на которые он пока не мог дать ответов. В своей семье перед войной она слыла завидной упрямицей, но он без труда сумел заткнуть ее за пояс.
По прошествии некоторого времени он начал передвигаться по комнате. Довольно долго он находился в неподвижности – настолько долго, что стал казаться ей частью обстановки – и когда он неожиданно поднялся и отправился в ванную, она снова испытала шок. Все то время пока он оставался в ванной, она сидела на кровати, пытаясь представить себе, чем он может там заниматься – тем же, что и она, или чем-то другим. Она не стала спрашивать его об этом. Когда несколько позже он наконец вернулся в комнату, она почувствовала, что почти совсем не боится его. Он принес ей нечто такое, что приятно поразило ее, настолько, что она взяла «это» из его рук без колебаний – банан, совершенно зрелый, крупный, желтый, твердый и очень сладкий.
Она съела банан медленно, хотя ей очень хотелось проглотить его в два приема, но она сдержала себя. По сути, это была лучшая еда, которую ей довелось отведать за две с половиной сотни лет. Кто знает, когда ей удастся попробовать подобное яство снова – может быть вообще никогда. Она съела банан почти целиком – даже белую внутреннюю кожицу.
О том, где он сумел раздобыть этот банан и почему он вдруг решил угостить ее им, Йядайя не сказал ей ни слова. И больше бананов ей не приносил. Вместо этого он на некоторое время вдруг занял ее место на кровати. Растянувшись на ее ложе, он долго лежал там неподвижно, словно мертвый. Не находя себе места, она занялась своей обычной гимнастикой и выполнила два комплекса обычных упражнений подряд, намеренно, чтобы довести себя до изнеможения, потом забралась на стол и просидела там до тех пор, пока он не поднялся с кровати и не позволил ей занять свое место.
Когда она проснулась, он снял куртку и продемонстрировал ей островки зарослей сенсорных щупалец, расположенных у него на спине и на всем теле. К своему удивлению, она довольно быстро привыкла к виду его обнаженного торса. Теперь он был для нее просто уродом, и все. Со своими щупальцами по всему телу он казался ей морским животным, случайно очутившимся не в своей среде обитания.
– Ты можешь дышать под водой? – спросила она у него.
– Да.
– Я так и думала – наверняка эти вздутия вокруг твоего ротового отверстия могут служить и жабрами. Где ты чувствуешь себя лучше – под водой или на воздухе?
– Мне приятно побыть под водой, но на воздухе я провожу большую часть своей жизни. Впрочем, могу жить и там и тут.
– Воздух… тебе тоже необходим кислород?
– Мне нужен кислород, хотя и не в такой степени, как тебе.
Она начала думать о жабрах и щупальцах, всех этих его принадлежностях настоящего морского обитателя.
– А твои щупальца, они ядовитые?.. можешь ты стрекать, как это делают медузы?
– Могу, с помощью любого щупальца.
Она подалась назад, хотя и стояла в приличном отдалении от него.
– Почему ты не сказал мне об этом сразу?
– Я все равно не причинил бы тебе вреда. Ни за что.
За исключением того случая, если бы она решила напасть на него.
– Тогда что случилось с теми людьми, которые пытались убить тебя?
– Нет, Лилит, ты ошибаешься. Я совсем не заинтересован в том, чтобы люди умирали. И не стану их убивать. Всю свою жизнь я учился только одному – всеми средствами стараться сохранять людям жизнь.
– Тогда что же с ними происходило?
– Я остановил их, ведь я довольно силен – сильнее, чем ты, наверное, думаешь.
– Но ты… ты все-таки жалил их?
– Нет, потому что если бы я их ужалил, они умерли немедленно. Жалить так, чтобы человек остался жив, умеют только одни оолойи. В далекой древности мои предки охотились, умерщвляя свои жертвы укусом. Их яд был настолько силен, что процесс пищеварения начинался еще до того, как они принимались за еду. Яд переваривал плоть. Кроме того, яд помогал им защищаться от врагов. Не слишком приятное было у них существование.
– На самом деле, звучит как вполне обычное явление…
– Мои предки жили крайне мало. У некоторых животных был иммунитет к их яду.
– Может быть у людей тоже есть иммунитет.
Его ответ звучал особенно мягко.
– Нет, Лилит, это не так.
А еще через некоторое время он принес ей апельсин. Просто любопытства ради, она разломила плод и предложила половину ему. Приняв из ее руки предложенное, он присел рядом с ней на кровать и принялся есть. Когда с апельсином было покончено, он повернулся к ней лицом – что было не более чем жест вежливости по отношению к ней, как к человеку, поскольку лица у него в привычном смысле слова не было – и словно бы внимательно и пристально всю ее рассмотрел. Его щупальца протянулись к ней совсем близко, почти коснувшись ее кожи. Когда же одно из щупалец и вправду коснулось ее, он вскочила на ноги. Потом, сообразив, что с ней ничего не случилось и она по-прежнему жива и здорова, она устыдилась. Ей не стала приятной близость Йядайи, но он больше не пугал ее. Теперь, по прошествию стольких (скольких?) дней, она больше не испытывала прежней паники; только радость от того, что наконец-то ей стало легче.
– Сегодня мы выйдем отсюда, – объявил он ей. – Моя семья будет рада познакомится с тобой. А ты… тебе придется немалому научиться.
5
Она попросила его подождать, пока она смоет в ванной с рук апельсиновый сок. Когда она вернулась, он подошел к одной из стен и прикоснулся к ней парой своих удлиненных головных щупалец.
Тотчас же в том месте стены, которое отметили его щупальца, образовался темный проем. Проем быстро расширился, превратившись в дверь, сквозь которую в комнату Лилит хлынули потоки звуков и света, зеленого, оранжевого, желтого…
Со времени ее первого Пробуждения ее мир был практически лишен красок. Цвет своей кожи собственной крови – и все это внутри бледных стен камеры, – вот все, на чем мог остановиться ее глаз. Прочее было чередой переходных полутонов от белого к серому. Даже ее еда – и та была бесцветной, за исключением недавних банана и апельсина. Теперь впереди ее ждали настоящие цвета и солнечный свет. И там было много места. Огромное, непривычное пустое пространство.
Увеличиваясь в размерах, проход в стене казался расходящимися складками морщинистой плоти, растворяющейся словно под напором невидимой руки. Впечатление было одновременно и удивительным и внушающим отвращение.
– Она живая? – спросила она.
– Да, – ответил он.
А она била стену кулаками, пыталась кусать ее, рвала ногтями, била ногами. Стена продолжала оставаться гладкой, чуть податливой, как стол и кровать, но не более того, и совершенно непроницаемой. На ощупь стена казалась пластиковой, под пальцами давала ощущение прохлады.
– Что это такое?
– Плоть. Больше похожая на мою, чем на твою, но и от моей тоже отличается. Это… корабль.
– Ты шутишь! Разве корабль… живой?
– Да, живой. Пошли, теперь можно выходить.
Проем в стене увеличился настолько, что они уже могли пройти в него вдвоем. Пригнувшись, он шагнул вперед. Тоже пригнувшись, она последовала было за ним, но, шагнув, остановилась. Там, снаружи, было так много пустоты. Предметы, которые испускали свет и сверкали всеми цветами, были тонкой, как волос, разноцветной листвой и круглыми плодами, напоминающими кокосовые орехи, находящимися, очевидно, на разной степени созревания. И то и другое свисало со всех сторон открывшегося прохода в чужой мир. Сразу вслед за странной растительностью открывалось широкое поле с несколькими одиноко стоящими деревьями – невероятно высокими – и отдаленными холмами под сияющими светло-желтыми небесами. Одного только вида растений и неба ей хватило для того, чтобы мгновенно убедиться, что она находится не на Земле; об обратном не стоило даже мечтать, обманывая себя. На некотором расстоянии от выхода виднелись движущиеся фигуры, формой напоминающие человеческие, и несколько животных величиной с овчарку, рассмотреть которых во всех подробностях пока не удавалось – мешало расстояние и яркий свет – хотя на первый взгляд у животных наверняка было более чем две пары ног. Шесть ног? Или десять?
– Выходи же, Лилит, – позвал ее Йядайя.
Вместо этого она шагнула назад, дальше от чужеродного простора. Ее маленькая одиночка, которую она столько дней и ночей ненавидела, внезапно показалась ей самым уютным и безопасным местом во всем мире.
– Ты хочешь вернуться обратно в камеру, Лилит? – мягко спросил ее Йядайя.
Неотрывно глядя на него сквозь открытый проем, она внезапно поняла, что он специально провоцирует ее, пытается узнать, сколько в ней еще осталось страха. Он был совершенно прав, и может быть именно потому это сработало. Она пытается вернуться в свою темницу – как животное из зоопарка, так долго просидевшее в клетке, что та стала в конце концов ему домом.
Стиснув зубы, она заставила себя шагнуть в проем, а потом, трепеща от волнения, выбралась наружу.
Оказавшись под открытым небом, она встала около Йядайи, вздохнув глубоко и порывисто. Повернув голову в одну и другую сторону, она быстро осмотрелась, потом поспешно опустила глаза под ноги, борясь в себе с настойчивым стремлением броситься обратно в свое убежище, которое находилось так близко. Он взял ее за руку и повел прочь.
Когда она повторно оглянулась по сторонам, дыра в стене за ее спиной уже затягивалась, и она поняла, что то, из чего она только что вышла, на самом деле представляло собой огромное дерево. Ее комната занимала лишь малую часть внутреннего объема этого дерева. Оно произрастало из нечто, напоминающего вполне обычную, светло-коричневую почву с большой примесью песка. Нижние ветви древа сгибались от тяжести висящих на них плодов. В остальном дерево выглядело вполне нормальным, если не считать его размеров. В окружности ствол превосходил любое офисное здание, которое она видела в своей жизни. Вершина дерева, казалось, подпирала светло-желтое небо. Каково оно было высотой? Какая часть его служила зданием или обиталищем других медуз?
– И все, что находилось внутри моей комнаты, тоже было живым? – спросила она.
– Все, за исключением некоторых предметов внешней отделки и их креплений, – ответил Йядайя. – Еда, которой ты питалась, производилась из плодов этого дерева, растущих на одном из его сучьев. Это дерево было специально модифицировано для того, чтобы быть средой твоего обитания и давать тебе продукты, необходимые для жизни.
– У которых вкус был словно у картона с постным маслом, – негромко добавила она. – От души надеюсь, что в жизни никогда такого больше не попробую.
– Не беспокойся – дальше тебя кормить будут по твоему вкусу. Но благодаря прежней еде, ты сохранила отличное здоровье. Твой прежний рацион, кстати говоря, был рассчитан таким образом, чтобы дать организму сигнал о том, чтобы тот не вырабатывал больше раковых клеток, пока твоя генетическая структура, предрасположенная к раку, подвергалась постепенной корректировке.
– Значит, вы исправили мои гены?
– Совершенно верно. Исправленные гены были внедрены в твои клетки, где они прижились и теперь преспокойно репродуцируют. Теперь рака у тебя не будет никогда, ты излечилась совершенно.
Странная манера распоряжаться чужими судьбами, подумала она, но вслух не сказала ничего.
– А когда вы отправите меня обратно на Землю? – спросила она через мгновение.
– Пока что, сейчас, это невозможно – ты не выживешь там, в особенности если окажешься одна.
– До сих пор вы никого на Землю не отправляли?
– Твоя группа будет первой.
– Ах, вот как…
Подобное до сих пор не приходило ей в голову – то, что в качестве морской свинки на Земле окажется не она одна, а целая куча народу, которым нужно будет там бороться за существование. Это многое меняло.
– Что происходит сейчас на Земле? – спросила она.
– Там пусто и дико. Леса, горы, пустыни, равнины, великие океаны. Ваш мир, некогда очень богатый и сейчас вернувший себе большую часть своих богатств, уже почти полностью очищен от радиации. В океанах жизнь бурлит, но, к сожалению, на суше, уцелевших животных видов очень мало: в основном это насекомые, черви, земноводные, рептилии и мелкие млекопитающие. Но вы, люди, сможете жить в таком мире – мы в этом не сомневаемся.
– Когда же?
– Необходимости для спешки нет. Впереди у тебя очень длинная жизнь, Лилит. А кроме того, ты еще не принималась за работу, которую должна выполнить тут для нас.
– Ты уже упоминал об этом. Что это за работа?
– Для начала тебе придется пожить в моей семье – это должно продлиться настолько долго, насколько это будет возможно. Тебя обучат тому, что впоследствии войдет в твои обязанности, станет твоей работой.
– Так о какой же работе идет речь?
– Тебе придется взять на себя Пробуждение небольшой группы людей, все они будут англоговорящими, и научить их общению с нами. Но прежде мы научим тебя выживать, а ты в свою очередь, будешь учить этому их. Люди, с которыми тебе придется общаться, все из так называемых «цивилизованных слоев» общества. Теперь им придется научиться создать свое собственное общество, учиться жить в лесу, строить для себя жилища своими собственными руками и выращивать и добывать пищу без чьей-то помощи и без машин.
– Вы не позволите нам пользоваться машинами? – нерешительно поинтересовалась она.
– Само собой, не позволим. Не только не позволим, но на первых этапах будем всячески противодействовать развитию у вас машиностроения, даже самого элементарного. Мы, конечно, снабдим вас орудиями труда, необходимыми для охоты и организации земледелия, но в дальнейшем вы будете обеспечивать себя всем необходимым сами. Мы уже позаботились о том, чтобы защитить ваш организм от наиболее опасных и смертоносных бактерий и вирусов. Но далее всем необходимым вам придется обеспечивать себя самостоятельно – вы сами будете добывать себе пропитание и защищаться от хищных животных и природных явлений, иначе не будет никакого развития.
– Где вы будете учить нас выживать – здесь, в своем тепличном мире? Устроите какой-нибудь макет – и наверняка ошибетесь, откуда вам знать, кто мы такие и как живем?
– Так оно и будет, а о вас мы конечно знать всего не можем. Для того ты и нужна нам. До сих пор мы очень много времени уделяли изучению человеческого тела, вашего образа мысли, вашей литературы, исторических хроник, многообразия культуры. Могу с уверенностью сказать, что в некоторых областях мы знаем о ваших способностях даже больше, чем знаете о себе вы. Так утверждают оолойи.
– Какая самоуверенность, наверняка они ошибаются. Хотя, если эти их исследования в самом деле велись два с половиной века, то кое-что вы наверняка сумели разузнать.
– Значит, вы сделали нам универсальную прививку против всех болезней? – переспросила она после этого, просто для того чтобы лишний раз убедиться, что не ослышалась.
– Нет, это не так.
– Но ты сказал…
– Мы просто укрепили вашу иммунную систему, сделали вас более стойкими к разного рода основным болезням.
– Каким же образом? Опять что-то связанное с генами?
Йядайя ничего не ответил. Лилит выждала паузу, чтобы убедиться, что ответа не будет. Вот еще одно, что они сотворили с ее телом без ее ведома, естественно желая ей добра и все такое прочее.
– В свое время мы примерно таким же образом обращались с животными, – тихо объявила она.
– Что ты имеешь в виду? – спросил он.
– Мы поступали с животными так, как считали нужным, полагая, что животным от этого будет только лучше – кастрировали их, делали прививки от разнообразных болезней, стерилизовали, изолировали самцов от самок – и все только из добрых намерений. Мы хотели для них только одного – чтобы они были здоровыми и жили под нашей заботой – для того только, чтобы потом их однажды зарезать и съесть.
Ни одно из щупалец Йядайи даже не дрогнуло, однако у Лилит создалось стойкое убеждение в том, что ее собеседник покатывается со смеха. Точно, он смеется над ней.
– И ты не боишься говорить мне такие вещи? – спросил он ее.
– Нет, – ответила она, – я боюсь, когда не понимаю, что со мной делают.
– Из тебя сделали очень здоровую женщину. Оолойи сделали все, чтобы подготовить тебя к долгой жизни на Земле – не для того же мы собираемся готовить тебя к переменам, чтобы ты вскорости умерла там.
Сказав это, он замолчал, дав понять, что разговор на эту тему закончен. Она в очередной раз оглянулась по сторонам, на гигантские деревья, у многих из которых ствол примерно посредине начинал делиться и ветвиться, образуя сучья, покрытые густой листвой, похожей на длинные зеленые волосы. Некоторые из этих волосяных прядей словно бы колыхались, но не от ветра, поскольку ветра кругом не было, а будто сами по себе. Лилит вздохнула. Даже эти деревья – точно как здешние коренные обитатели – имеют щупальца, то есть совсем неземные, чужеродные. Такие длинные, гибкие, зеленые щупальца.
– Йядайя?
Щупальца Йядайи мгновенно вскинулись в ее сторону, к чему она все еще никак не могла привыкнуть, хотя, похоже, это было тем единственным внешним проявлением, при помощи которого он мог продемонстрировать ей свое внимание или показать, что вообще смотрит на нее.
– Я желаю научиться всему, чему вы считаете нужным меня научить, – сказала ему она, – и я буду учиться, хотя я не лучший ученик, которого можно придумать. Уверена, что у вас здесь найдется немало таких людей, кто уже имеет опыт общения с дикой природой, чего обо мне никак не скажешь – таких, кто и вас самих сможет поучить. Вот с ними-то вам и нужно было начинать переговоры.
– Мы уже говорили с ними. Но такие люди проигрывают тебе хотя бы в том, что многое из их опыта, из того, что раньше они считали «обязательным», теперь необязательно, или наоборот, даже вредно и опасно. На Земле появились новые растения – в результате предпринятых нами направленных мутаций на основе старого материала. Некоторые из плодов, которые раньше можно было употреблять в пищу без опаски, теперь смертельно ядовиты. Кое-какие плоды теперь нужно знать как приготовить, иначе от них тоже можно заболеть или даже умереть. В животном мире тоже кое-что сильно изменилось – некоторые виды, прежде безвредные, теперь стали опасными. Твоя Земля внешне по-прежнему та же, но в результате вашей попытки уничтожить на ней жизнь и нашей попытки эту жизнь, по возможности, воскресить Земля сильно изменилась.
Лилит кивнула, удивляясь тому, что способна выслушивать такие вещи почти без всякого волнения. Возможно причина тут крылась в том, что она, сразу после войны, прежде чем оказаться в космическом плену, уже точно знала, что ее мир мертв. Она смирилась с потерей, и все остальное больше не казалось ей таким страшным.
– От городов должно быть остались одни развалины? – спросила она.
– Именно так. Крупные города оказались разрушены все до единого. То, что еще оставалось, мы уничтожили.
Не осознавая своих действий, она судорожно схватила его за руку.
– Вы уничтожили города? Стерли все, что осталось от нашей цивилизации, с лица Земли?
– Для того чтобы вы смогли начать все заново с нуля. Для поселения вам будет отведен район, свободный не только от радиоактивности, но и от следов прошлой истории. Это делается для того чтобы вы не пошли по уже раз пройденному пути.
– Так вы действительно считаете, что, лишив нас нашей культуры, вы сделали нас лучше, чем мы были раньше?
– Мы так не думаем. Вы не станете ни лучше, ни хуже. Вы станете другими.
Внезапно она уразумела, что стоит с ним лицом к лицу, что сжимает его руку в своих и ему, наверное, больно. По крайней мере ей было больно. Она разжала пальцы и его рука безвольно упала вниз, совершенно расслабленно и как-то не по-живому, стукнувшись о его тело как мертвая, как оно обычно и бывало, когда он не пользовался рукой для каких-то целенаправленных действий.
– Знаешь, что – я уверена, что вы ошиблись, причем жестоко, – почти выкрикнула она ему в лицо.
Гнев душил ее, и она не могла, да и не хотела сдерживать свои эмоции. Она больше не могла видеть его щупальца, чужеродное лицо и сдерживать свою злость – но вместе с тем ей непременно хотелось выговориться до конца. – Вы разрушили то, что не принадлежало вам ни по какому праву! – продолжила кричать она. – Мы были безумны, но вы ничем не отличаетесь от нас – акт нашего безумства был вами безумно завершен.
– Но ты жива, – ответил он ей.
Продолжая идти рядом с Йядайей, она внезапно почувствовала, что не испытывает к нему больше чувства благодарности. Почва вокруг была покрыта упругим ковром из густой травы с мясистыми стеблями, или, быть может, это тоже были щупальца. Йядайя ступал очень осторожно, старясь помять как можно меньше травы – отчего ей немедленно захотелось наподдать ногой ближайший пучок зелени. И только вспомнив о том, что ее ноги до сих пор босы, она удержалась. Потом, присмотревшись, она с внезапным чувством отвращения увидела, что трава изо всех сил старается увернуться от ее ног и гнется как живая, отчего становится похожей на все ту же поросль из дождевых червей, только размером они со среднюю змею. Но трава определенно росла из почвы, очевидно имела и корни. Каким же образом она может быть одновременно и живой?
– Что это? – спросила она, указав вперед босой ногой.
– Это часть нашего корабля. Назначение этой части – производить особую жидкость, которая очень нравится нашим животным, да и нам тоже. Тебе она наверняка понравится. Это полезно.
– Это животные или растения?
– Это неразрывная часть корабля, не более того.
– А сам корабль – это животное или растение?
– Он и то и другое, но в то же время нечто большее.
Черт его знает, что это может означать.
– Корабль разумен?
– В определенной ситуации бывает и так. Сейчас большая часть корабля бездействует, спит, если хочешь. Но даже в таком состоянии корабль химическим путем можно принудить производить многие полезные вещи и совершать необходимые действия – ты узнаешь все об этом, если наберешься терпения и выслушаешь. Большую часть ответственных функций корабль выполняет самостоятельно, без постороннего вмешательства и наблюдения. А кроме того… – на мгновение Йядайя замолчал, плотно прижав щупальца к телу. Потом продолжил. – «Корабль любит вас» – так обычно говорила о нем женщина-врач. Братской любовью, такое сопоставление будет ближе всего. Между нами и нашим кораблем существует родственная связь, не биологическая, но очень сильная, симбиотическая. Мы удовлетворяем все потребности корабля, а он взамен отвечает нам взаимностью, удовлетворяя наши потребности. Без нас корабль умрет, а мы без корабля будем обречены на вечное существование на поверхности одного мира. Для нас это также будет означать только одно – смерть.
– Где же вы раздобыли такой замечательный корабль?
– Мы вырастили его.
– Вы… или ваши предки?
– Этот корабль действительно вырастили мои предки. В свою очередь я помогаю выращивать другой корабль, новый и лучший. Я занимаюсь этим и сейчас.
– И сейчас? И зачем вам это нужно?
– В один прекрасный день те, кто остаются на корабле, разделятся на две группы. В некотором роде наше общество похоже на стаю взрослых животных, только бесполую. Всего групп три: динсо останутся на Земле и дождутся того момента, когда опасаться за ее население больше будет не нужно; тоахты будут продолжать жить на старом корабле; акайи улетят на новом корабле.
Лилит взглянула на своего спутника.
– Значит, кое-кто из вас отправится на Землю вместе с людьми?
– Да, я полечу на Землю, и вся моя семья и другие семьи. Все динсо.
– Зачем это нужно?
– Ни за чем – просто мы росли с такой целью – у нас так заведено, мы так живем. Умение выращивать корабли заложено в нас, и нам никуда от этого не деться. Мы таковы, потому что нашим потомкам нужно где-то жить, ведь род должен продолжаться. В отличие от вас, людей, будучи заключенными в пределах одного корабля, или даже одного мира, мы просто гибнем.
– Как же вы размножаетесь… как растения семенами или еще как-то?
– Мы используем тот способ, который оказывается доступным.
– А те, кто останутся на корабле и улетят, эти тоахты и акайи, вы больше их никогда не увидите?
– Я больше не увижу. Когда-нибудь в отдаленном будущем кто-нибудь из моих потомков быть может встретиться с ними. Мне хочется надеяться, что это случится. До тех пор наверняка произойдет немало делений. И те и другие наверняка накопят немало полезного, чем и поделятся друг с другом.
– А может случиться так, что они не узнают друг друга? И это расставание у планеты Земля к тому времени превратиться не более чем в предание, в миф, или о нем забудут вовсе?
– Нет, они обязательно узнают друг друга. Все приметы деления передаются по биологической цепочке. Я помню все колена моего рода с тех пор, когда мы покинули наш родной мир.
– А каким был ваш родной мир? Каким ты помнишь его? Сможете вы возвратиться на него, если вдруг захотите?
– Возвратиться? – щупальца Йядайи снова плотно прижались к его туловищу. – Нет, Лилит, возвратиться мы не сможем – это одно из направлений в пространстве, двигаться в котором нам запрещено. Вот наша родина, – он обвел щупальцем вокруг себя, указав на то, что выглядело как блистающие небеса цвета слоновой кости и коричневая земля, – и другой родины теперь у нас нет.
Вокруг них уже высилось много огромных могучих деревьев, из стволов которых на глазах у Лилит входили и выходили люди – нагие, серые оанкали, все сплошь покрытые щупальцами, некоторые с парой рук, другие как будто бы с четырьмя руками, от вида чего Лилит становилось не по себе, но все как один без чего-либо, что возможно было принять за признаки пола. Возможно у этого народа половые функции выполняли некоторые из щупалец или дополнительные пары конечностей.
Среди всех встречных групп оанкали она искала и не находила людей. Чужеродные существа почти не обращали на нее внимания, и лишь раз один из оанкали, прошедший совсем рядом с ней, словно бы взглянул в ее сторону. С содроганием она заметила, что некоторые оанкали были покрыты щупальцами невероятно густо, с головы до ног. У других щупальца росли пучками, совершенно несимметрично и случайно. Ни у одного из встречных оанкали расположение щупалец не напоминало внешность Йядайи, у которого темные места сосредоточий находились там, где у людей располагались глаза, уши, рот, волосы. Почему Йядайя выглядел именно так, а не иначе – из-за того, что очень много времени уделял работе с людьми, или он изменил свой облик намеренно, для того чтобы больше походить на человека, было неясно.
– Я был таким всегда, – ответил он, когда она спросила его об этом, но больше не прибавил ничего, что могло бы послужить пояснением.
Минутой позже, когда они проходили вблизи одного из деревьев, она специально свернула и дотронулась рукой до ствола, ощутив под пальцами гладкую, чуть поддающуюся кору – очень напоминающую стены ее камеры заключения, только окрашенную в чуть более темный тон.
– И все эти деревья дома? – спросила она.
– На самом деле эти структуры совсем не деревья, – объяснил ей Йядайя. – Они тоже часть корабля. Эти организмы сохраняют свою форму, обеспечивают нас всем необходимым – пищей, кислородом, утилизируют отходы, служат средствами транспортировки, выступают в роли хранилищ, жилищ, лабораторий и мастерских, а также многого другого.
Они прошли мимо двух оанкали, стоящих неподвижно напротив друг друга плотно перевив головные щупальца. Повернувшись к ним, Лилит рассмотрела их тела во всех подробностях. Подобно другим оанкали, которых она успела увидеть, эти двое тоже были совершенно нагими. Одежда Йядайи скорее всего появилась только в качестве уважения к ее традиционным взглядам на вещи. Что ж, она благодарна ему за такое внимание.
Число встречных оанкали росло с каждой минутой, и она вдруг поняла, что это пугает ее, поэтому с каждым шагом она старалась держаться к Йядайе все ближе и ближе, словно желая найти у него защиту. Удивившись собственной реакции и смутившись, она чуть отстранилась от него, что он, конечно же, не мог не заметить.
– Лилит? – позвал он очень тихо.
– Что? – отзывалась она.
В ответ молчание.
– Я в порядке, – сказала она. – Просто дело в том… что вокруг слишком много людей, а я еще не привыкла.
– Обычно мы не носим одежду.
– Это я уже заметила.
– Но ты можешь ходить в одежде или без нее, как захочешь – это твое право.
– Предпочитаю остаться одетой!
Она немного помолчала.
– Там, куда ты ведешь меня, есть другие люди, земляне? Вы уже пробудили кого-нибудь еще?
– Нет, там никого нет.
Она обхватила грудь руками, засунув ладони подмышки, очень крепко. Значит, она снова будет одна, пусть и по-другому.
К ее удивлению, он протянул ей руку. К еще большему своему удивлению, она приняла эту руку с благодарностью.
– Но почему вы не можете вернуться обратно на свою планету? Может, ее больше не существует?
Казалось, что Йядайя секунду размышлял над ее словами.
– Мы отправились в полет очень давно… очень давно оставили свой мир. Вполне возможно, что его больше не существует. По крайней мере я сомневаюсь в его существовании.
– Ты можешь сказать мне, почему вы решили покинуть свою планету?
– Наш мир был вскормившим нас лоном, утробой. Пришло время – и мы родились и покинули утробу, выносившую нас – никто не может жить в утробе вечно.
Лилит печально улыбнулась.
– На Земле тоже были люди, которые думали точно так же – наверно до того самого момента, когда ракеты были выпущены по своим целям. Эти люди считали, что судьба человечества неразрывно связана с космосом, и я тоже так считала.
– Мне известно это – хотя, по мнению оолой, свою судьбу люди не в состоянии были претворить в жизнь. Их собственные тела были для них большой помехой.
– Наши тела? Что ты имеешь в виду? Ведь мы уже вышли в космос. И отправились бы к звездам, по крайней мере нам ничего не мешало это сделать…
– В ваших телах был заключен фатальный порок. Изъян. Оолой обнаружили этот изъян сразу же. Изъян этот настолько глубок, что поначалу оолой было больно к вам прикасаться. И лишь по прошествии некоторого времени они почувствовали к вам интерес, огромный интерес, почти одержимость. Теперь они только и делают, что говорят о вас.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?