Текст книги "Рыцарь и разбойник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rycar-i-razboynik-22223.jpg)
Автор книги: Олег Дивов
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Олег ДИВОВ
РЫЦАРЬ И РАЗБОЙНИК
Это даже не засада была.
Просто вышли из-за деревьев человек десять – лениво, не спеша. И встали поперек дороги. Кто опершись на рогатину, кто с дубиной на плече, а у которых были мечи, те и не подумали взяться за рукояти.
И правда, чего суетиться. Все равно лучники, засевшие в подлеске, держат на прицеле редкую для здешней глухомани добычу – одинокого всадника.
Пусть теперь она, добыча, себя объяснит.
Всадник остановил коня и плавным неопасным движением поднял руку с растопыренной пятерней. Из-под рукава показался широкий пластинчатый браслет. Те разбойники, что с мечами, увидев браслет, мигом посерьезнели. Кое-кто даже подался назад, за спины товарищей.
– Имя – Эгберт, – сказал всадник негромко, но отчетливо. – Мне нужен Диннеран.
Шайка начала переглядываться. Вперед протолкался мужчина средних лет с неуместным в лесу чисто выбритым лицом.
– И зачем вам понадобился старина Дин? – спросил он почти весело. – Совесть замучила? Решили умереть героем? Бросьте. Если жизнь надоела, так и скажите. Мы вас прикончим совершенно безболезненно, чик – и готово.
Всадник молча смотрел на бритого. Тот вдруг засмущался и отвел взгляд.
– Ладно, ладно! Давайте, слезайте, поговорим. У вас, похоже, серьезное дело, а мы уважаем правила.
– Да он все равно теперь не жилец, – буркнул один из мечников. – Это же Эгберт. Тот самый. Спрашивается, зачем добру пропадать?
Всадник и на него посмотрел. Спокойно, изучающе.
– Тихо! – прикрикнул бритый. – Нашелся… Философ! Эй, сударь, вы-то чего расселись? Парни, коня примите. Осторожно, не напугайте его. Скотина не деревенская, боевая, голову откусит.
– Коня не трогать, – сухо распорядился всадник, и тянущиеся к поводьям руки послушно отдернулись.
– Тоже правильно, – легко согласился бритый, глядя, как всадник спешивается. – Нам бояться совершенно нечего, вам бояться уже нечего, все довольны, жизнь прекрасна… Так, друзья мои, я попросил бы вас разойтись по местам, а мы с сударем прогуляемся и немного посекретничаем. Кому что не ясно? Я выслушал пять слов нашего э-э… гостя, и принял решение сначала поговорить. Кто там рыло скособочил? Ну-ка, дай ему подзатыльника! Совсем распустились… Пойдемте, сударь.
Шайка, недовольно ворча, полезла обратно за деревья. Бритый разбойник зашагал по дороге в глубь леса. Всадник двинулся за ним, ведя коня в поводу.
– Вы ведь другой Эгберт, правда? – спросил разбойник, не оборачиваясь.
Всадник промолчал.
– Ага, – разбойник сам себе кивнул. – Значит, вы – сын. Простите, не сразу догадался. Мы тут, в лесу, видите ли, слегка одичали. Не следим за перестановками при дворе. Да и новости доходят с большим опозданием.
Всадник остановился. Разбойник тоже встал и повернулся к всаднику лицом.
– Вы плохо выглядите, – сказал он. – Настолько плохо, что я едва не принял вас за вашего героического папашу. Который, судя по всему, избавил королевство и мир от своего геройского присутствия.
Всадник на мгновение закрыл глаза. Потом открыл.
– Понимаю, – кивнул разбойник. – Но и вы меня поймите. Окажись тут ваш отец, мне было бы трудно соблюсти «правило пяти слов». Вам повезло, что я засомневался: тот – не тот… Того Эгберта я бы, наверное, приказал убить на месте… Слушайте, а сколько вам лет?
Всадник закусил губу. Его конь тяжело переступил с ноги на ногу.
– Чего вы так на меня уставились оба? – насторожился разбойник.
– Время уходит, – процедил всадник.
– Вам не терпится увидеть Дина и сдохнуть?
– Мне надо поговорить с ним как можно скорее.
– Да что у вас стряслось?!
– Младший при смерти. Белая лихорадка.
– И… – разбойник нахмурился. – А вы-то тут при чем? Какое вам дело до сына этого чудовища, нашего драгоценного короля?
Всадник тяжело вздохнул.
– Да, король – чудовище! – гордо провозгласил разбойник. – Да, я это утверждаю. Теперь казните меня, негодяя. Вам, господину, положено. Указ такой. Ага?! Нет, это что за безобразие – вы требуете от простого грабителя соблюдения «правила пяти слов», придуманного непонятно кем в незапамятные времена! А я вот настаиваю, чтобы в отношении меня господин исполнил свеженький указ! Королем подписанный, оглашенный на всех площадях – и?..
– Ты где учился? – спросил всадник тоскливо. – Метрополия, Острова?
– У меня три университета, – гордо сказал разбойник.
– А дурак… – всадник покачал головой. – Я под «пятью словами» и обязан с тобой говорить, но мое терпение кончается. Истекает время Младшего. Хватит ерничать. Пропусти меня к Диннерану. Пока я сам не прошел к нему.
– Детишки нынче мрут от болезней как мухи, – отчеканил разбойник. – Потому что лечить их некому. Драгоценный наш постарался. И вы явились просить за его наследника?
– Значит, так надо. Для блага королевства. Всего королевства, и твоего в том числе. Ясно? Теперь уходи. Ты мне больше не нужен. Дорога прямая, доберусь сам.
– Между прочим, как вы ее нашли? – заинтересовался разбойник. – Здесь чужие не ездят. Мы эту дорогу называем «вход для прислуги».
– Вот ты и ответил. Прислуга всегда болтлива.
– Разбере-емся… – протянул разбойник. – Получается, вы ехали так… Потом так… Потом через перевал… Свернули… Неделя пути. Знаете, Эгберт, а больной-то ваш уже того.
– Сам ты того. Я выехал третьего дня утром. Спустился по реке на плотах.
– По реке? Через пороги?! – Разбойник вытаращил глаза.
– Для плотогонов это всего лишь работа. А мое золото сделало их смелее, и река потекла очень быстро.
– Но… С конем?!
– Он тоже военный, как и я. Ему не привыкать к шуму и брызгам.
– Ну и ну! Уму непостижимо. Ладно, опишите больного. Когда вы его видели?
– Ты разбираешься в целительстве?
– Что за слова! – почти вскричал разбойник. – Какие мы знаем слова! Целительство! Вы при дворе тоже кидаетесь такими словечками?! Наверное, нет. А то бы наш драгоценный вам устроил! Исцеление!
Всадник закинул поводья коню на шею и огляделся по сторонам. Дорога была узкой щелью в вековой чаще, зелень росла стеной.
– Четверо пошли за нами? – спросил всадник без выражения. – Или все-таки трое?
– Вы мне тут не угрожайте!
– Уйди, – попросил всадник неожиданно мягко. – Мальчику осталось совсем немного. Надо успеть.
Разбойник опустил глаза и ссутулился.
– Вы безумец, Эгберт, – пробормотал он. – Допустим, я вас ненавижу, но вы не обязаны расплачиваться жизнью за ошибки своего отца. А за безумства короля тем более.
– Главное, мне есть, чем платить, – сказал всадник. – Остальное не твое дело.
Разбойник сунул руку под накидку и шумно почесался.
– Простите, – сказал он с вызовом. – Блохи!
– Надеюсь, они не попрыгали с тебя на моего коня.
– Конь станет моим еще до захода солнца.
– Хорошая новость, – всадник посмотрел на солнце, висящее над узкой щелью дороги. – Значит, я успею добраться к Диннерану.
Разбойник тоже бросил на солнце короткий взгляд.
– Никто еще ничего не решил.
– Дурак, – сказал всадник. – Смешной дурак, ты хоть понимаешь, что я мог убить всех твоих людей прямо на входе в лес?
– Ну, вот, начинается… – протянул разбойник недовольно.
– Дурак! – Голос всадника зазвучал странно, глухо, будто сквозь толстое одеяло. Воздух над дорогой помутнел. Разбойник замотал головой. Всадник раскинул руки и слегка присел. Свободные рукава обнажили браслеты, собранные из широких пластин. На въезде в лес одного такого браслета оказалось достаточно, чтобы сильно обеспокоить мечников.
За деревьями щелкнуло, тренькнуло, и мимо всадника в обе стороны пролетело по две стрелы. Раздался шум падающих тел, кто-то выругался.
– Ах, чтоб вас! – Пазбойник по-прежнему мотал головой. – Эгберт, зачем?! Не надо! Эй, вы там! Всем стоять! Стоять, я кому говорю! Тихо!
Дорога снова была ярко освещена полуденным солнцем, а всадник сложил руки на груди.
– Они не стоят, – сообщил всадник. – Они лежат и боятся. Потому что умнее тебя. Хотя не кончали университетов.
– У-у… – разбойник потер глаза тыльной стороной ладони. – Признаю, у домашнего образования есть свои преимущества!
– Ирония, – всадник хмыкнул. – Ирония мне по душе. Ты ведь из мастеровых, дурак?
– Папа был сапожник… А что?
– Это хорошо, – сказал всадник, делая шаг к разбойнику и отвешивая ему оплеуху, от которой тот полетел наземь.
– Мне нельзя бить несвободного, – объяснил он разбойнику, барахтающемуся в пыльной колее. – Даже если несвободный сбежит и побывает в трех университетах. А пощечина – за то, что ты меня разозлил.
– Ничего себе пощечина… – невнятно оценил разбойник, садясь и хватаясь за челюсть. – Слушайте, Эгберт, идите к нам в шайку. Мне здесь дежурить пару дней осталось, а потом мы с вами на большой дороге таких дел наворочаем…
– Сейчас еще получишь.
– Нет, спасибо, не хочется.
Разбойник поднялся на ноги и отряхнул накидку.
– Эй, ребята! – крикнул он в лес. – Хватит тут, идите к нашим! Балаган окончен!
В лесу не раздалось ни шороха.
– Ушли, – заявил разбойник уверенно. – Теперь можно и поговорить.
– Не ушли, – сказал всадник.
– М-да? Эй, друзья мои! Не бойтесь, наш гость меня не обидит. Он сегодня не в настроении убивать.
За зеленой стеной по-прежнему ничего не происходило.
– Он в настроении умирать… – добавил разбойник негромко, потирая челюсть.
– Теперь уходят, – сказал всадник.
– Знаете, Эгберт, говорите что хотите, а я вас к Дину не поведу. Вы, кажется, славный малый, поэтому я против. Предупреждаю – впереди две засады.
– Такие же бездарные?
– Эгберт, сударь мой, ну что у вас за причуда? Ладно, если бы заболел ваш родной сын…
– Надоел, – сказал всадник.
Разбойник снова потер челюсть.
– Ну, вы и врезали мне! – сообщил он примирительно. – А я понять хочу. У вас своих детей мало, что вы готовы платить жизнью за чужих?
– Еще скажешь о моих детях…
– Виноват.
– Забыл, перед кем стоишь?
– Виноват, господин. Господин Эгберт, я ведь много о вас слышал. Вы, между прочим, все еще под «пятью словами». Хотя бы ради этого древнего правила, объясните, зачем такому человеку жертвовать собой? И ради кого?!
– Уходят, уходят… – всадник будто принюхался. – Ушли… Да. Вот теперь, дурак ты этакий, я тебя очень тихо зарежу.
Лицо разбойника побледнело и вытянулось. Он даже челюсть отпустил.
– Граби-итель, – протянул всадник. – Разбо-ойник. Философ! Философы сейчас не нужны королевству. Нам целители нужны. И много. Хм, слышал бы меня наш драгоценный… Но он не услышит. Уже никогда.
Разбойник нервно озирался. Попытался крикнуть, но только захрипел.
– Ты говорил о правилах? И об указах? – Всадник снял с пояса кинжал и шагнул к разбойнику. – Я всегда исполнял правила и требовал этого от других. Правила, дурак, они правильнее указов. Указы придумывают короли. Сегодня один указ, завтра совсем другой. А вот правила – их рождает мир. И мир на них держится. Но специально для тебя я могу исполнить указ. О смертной казни за словесное неуважение особы крови – вроде так он называется…
За спиной всадника конь лениво объедал придорожные кусты.
Разбойник стоял, почти не дыша, глядя, как приближается к шее лезвие кинжала.
– Что молчишь, философ? Горлышко перехватило? Ножки не бегут? Не удивляйся. Это, хм… Тоже из домашнего образования.
Разбойник дернулся было и чуть не упал – словно его ноги приросли к земле. Перевел круглые глаза с кинжала на всадника и медленно поднял руку с растопыренными пальцами.
– Дину… Это… Не… Понравится… – выдавил через силу разбойник.
– Надо же, в четыре слова уложился. А чем ты ценен для Диннерана? У него учеников была целая… Кафедра? Да, кафедра. И с тех пор, как мой отец спалил университет, все они шляются без дела. Бери любого, ставь на входе в лес…
– Лучший… – разбойник по-прежнему держал руку перед собой. И, выхрипев пятое слово, гордо расправил плечи. С трудом, но ему это удалось.
Всадник задумчиво щекотал кинжалом горло разбойника.
– Лучший у Диннерана? – переспросил он.
Разбойник одними глазами кивнул.
– Зачем Диннерану философ? Да еще глупый?
– Я не философ… – прошептал разбойник.
– Вот и мне показалось, – всадник убрал оружие, – что для философа ты слишком болтлив. Ладно, дурак. За мной!
– Слушаюсь… – разбойник осторожно потрогал горло.
– Значит, ты бывший целитель, – всадник подошел к коню, ласково потрепал его по холке и полез в седло. – Неделю дежуришь здесь, потом уходишь с шайкой на север, к большой дороге. Босяки твои промышляют мелкими грабежами, а ты противоуказно лечишь больных по деревням. А тут караулит другой горе-разбойник из учеников Диннерана. И так по очереди.
– Совершенно верно, – разбойник на глазах оживал.
– Отсюда рукой подать до приграничных крепостей, но их командиры делают вид, будто вашей лесной школы целителей и лечебницы не существует.
– Ну, как бы… Да.
– Не так уж плохо вы устроились для изгоев, а? Все могло обернуться гораздо хуже, верно?
Разбойник неопределенно хмыкнул.
– Все должно было обернуться гораздо хуже! – бросил всадник сверху вниз, пуская коня шагом. – Если бы указы короля исполнялись в точности. Эй, философ! Держись за стремя.
– Ага, а чуть что не так, вы меня сапогом по морде…
– Как они быстро понимают свое место… – сказал всадник в сторону. – Не бойся, дурак, я два раза не бью.
– В метрополии говорят «второй раз бью по крышке гроба», – сообщил разбойник, заметно веселея.
– У них дерева много, хватает на гробы. И не ври, господа так не говорят, даже в метрополии. Мы не стучим по гробам. Мы в них загоняем.
– А вы простой, – разбойник перешел на доверительный и почти что подобострастный тон.
– Всю жизнь с солдатами, – скупо объяснил всадник. – Вот сейчас вконец опростею – и по морде сапогом! Давай, рассказывай. Теперь ты под «пятью словами».
– Я бакалавр, ученик Дина. Ездил в метрополию и на Острова знакомиться с тамошними достижениями. Говорили, только не сочтите за похвальбу, что у меня хватит способностей и прилежания стать помощником Дина. Я вернулся, чтобы закончить магистратуру, и…
– И не нашел университета на месте.
– Не нашел… – разбойник шумно вздохнул. – Ни университета, ни товарищей, да просто ни одного ученого человека. Это была моя жизнь. И ее растоптали. По безумной прихоти короля и приказу Эгберта. Ладно я, а народ-то за что пострадал? Ведь теперь, пока целителя отыщешь, уже могилу копать пора… Извините. Больно.
– Не тебе одному. Правда ли, что Диннеран изучил белую лихорадку так глубоко, как об этом болтают?
– Всесторонне, мой господин.
Всадник чуть нагнулся и посмотрел на разбойника.
– Когда ты вернулся с Островов?
– Пять лет назад.
– Сюда гляди.
Всадник сдернул с головы берет, до этого натянутый по самые уши. Обнажилась короткая военная стрижка – густые, но совершенно пегие волосы. Некрасивая, мертвенная седина.
– Я командовал на южной границе, там у нас были трудности, если ты помнишь, – сказал он, выпрямляясь и снова надевая берет. – Я тоже вернулся пять лет назад. Ты не нашел своей школы, я не нашел семьи. Ни жены, ни детей. Белая лихорадка.
– Вы… Тоже потеряли все…
– У нас с тобой немного разное все, не находишь?
– Простите, мой господин, я не хотел! – Разбойник горестно покачал головой. – Слушайте, я правда дурак. Приношу вам нижайшие… Но что вы такое задумали? Зачем вам просить за Младшего?! Жалко, конечно, мальчика, но ведь сама жизнь наказывает короля!
– Полегче, философ!
– Молчу, – разбойник несогласно пожал плечами.
– Что ты знаешь о белой лихорадке?
– Все необходимое, мой господин. Если мне позволено будет объяснить – уже после разгона университета Дин завершил наставление по белой лихорадке. Мы распространяем его в списках, и теперь любой бакалавр…
– Ты освоил ее лечение? Сам можешь вылечить?
– Да, мой господин. Увы, я пока недостаточно опытен. Работаю только вблизи. Мне нужно видеть больного и прикасаться к нему.
– Ты о чем подумал, дрянь?! – рявкнул всадник.
– Нет! – крикнул разбойник, отпрыгивая и закрывая лицо руками. – Нет! Простите, мой господин! Но я… Я совсем запутался. Я так хотел бы помочь вам!
Всадник остановил коня. Болезненно кривя бровь, всадник разглядывал трясущегося разбойника.
– Это похвально, – сказал он наконец. – И хватит ныть. Не люблю.
– Самое мучительное для целителя… – пробормотал разбойник сквозь ладони, – когда ничем не можешь помочь.
– Для военного тоже, – бросил всадник.
– Когда опоздал к больному… Или просто еще не умеешь. Теперь представьте, каково целителю, которому запретили исполнять его долг! Каждый день, каждый час я чувствую, как гибнут люди!
– Это для всех одинаково, дурачина, – сказал всадник мягко. – Это тоже вроде правила. Оно бьет по всем. И чем лучше знаешь свое дело, тем больнее из-за потерянных возможностей. Не успел, не сумел, запретили… Думаешь, мне не запрещали исполнять то, для чего я предназначен? Много раз. А теперь поехали. И довольно тут шмыгать носом!
– Виноват, мой господин, – покорно согласился разбойник, шмыгая носом.
Некоторое время они молчали. Лес вокруг то редел, то густел, становился выше, ниже. Солнце перевалило за полдень.
– Ты меня больше не ненавидишь? – вдруг спросил всадник.
– Нет, мой господин! – выпалил разбойник.
– Это делает тебе честь, – сказал всадник и опять надолго умолк.
Дорога стала тропой. Разбойник и конь равномерно топали, всадник, казалось, задремал в седле.
Конь навострил уши и тихо фыркнул.
– Кошелек или жизнь!!! – рявкнули из чащи.
Разбойник не успел толком испугаться, а всадник уже сорвал с пояса туго набитый мешочек и метнул его сквозь зеленую стену. Раздался удар, что-то грузно упало.
– Кошелек, кошелек, – согласился всадник.
Разбойник подобрал челюсть и поспешил напустить на себя озабоченный и деловитый вид.
– Один другого тупее, – сказал всадник недовольно. – Где ты их таких находишь? Прямо жалко кошелька.
– Здесь нет засады. Это не мой человек. Приблудный какой-то.
– Тогда сходи, забери деньги.
Разбойник скрылся в лесу. Повозился там. Вышел обратно на тропу, протянул всаднику мешочек.
– А-а, оставь. Раздай своим босякам, – отмахнулся всадник. – Глядишь, меньше неприятностей добрым людям причинят.
– Они добрых людей не грабят, – сообщил разбойник, пряча деньги.
– А каких?..
– Выбирают похуже. Так Дин велел.
– Я сейчас из седла выпаду от вашей мудрости, – всадник только головой покачал. – Даже не смешно. И что это было – там, в лесу?
– Охотник из ближней деревни. Он, наверное, меня не разглядел, ну, и решил попытать удачу, напугать богатенького. Извините. Тут народ шальной, одно слово – приграничье.
– Не шальной, а дурной, – бросил всадник и снова погрузился в молчание.
Тропа постепенно сужалась, превратившись, наконец, в тропинку.
– Коня себе не оставляй, – вдруг подал голос всадник.
– А? Простите?
– Коня моего продай, говорю. Найди перекупщика самого жадного и глупого, какого сможешь. И постарайся больше не попадаться ему на глаза. А то ведь он тебе отомстит.
– Не вполне понимаю, мой господин.
– Ты же сам заметил – конь боевой. Не завидую тому, кто на него позарится.
– А что случится с новым хозяином?
– В один прекрасный день ему откусят голову, – сказал всадник.
И погладил коня.
Тропинка вывела их на небольшую поляну, и тут всадник объявил привал. Разбойник снял с коня бурдюк с водой и суму, расстелил попону.
– Далеко еще? – спросил всадник.
– Мы свернем на боковую тропинку, она гораздо короче, чем главный путь. Правда, только для пешего годится, но продеремся как-нибудь. Часа за три-четыре. Ой…
– Представь себе, я умею мерить время часами.
– Виноват, мой господин.
– Успеть бы.
– В каком состоянии был Младший, когда вы уезжали?
– Я видел мальчика сразу перед отъездом. Он был в сознании. Озноб, потливость… Средняя потливость, я бы сказал. Лицо еще не совсем белое, но пятна крупные. Примерно как золотой островной чеканки.
– Островной чеканки, не метрополии? – переспросил разбойник. – И что вы прописали?
– Прописал… – всадник невесело хохотнул. – М-да… Я прописал там кое-кому по морде. Сказал, чтобы давали обильное питье. Теплая подслащенная вода, на один кубок выжать один желтый плод.
– Разумно, это его поддержит. Тогда у нас полно времени, – заявил разбойник. – В худшем случае мальчик сейчас без сознания. Белая лихорадка страшно цепкая, но зато медленная дрянь.
– Это у тебя полно времени! – заметил всадник сварливо. – У Младшего его в обрез. И у меня тоже. Ночью или завтра днем наступит облегчение. Потом новый приступ – и уже как повезет. Значит, через три-четыре часа мы доползем до Диннерана… Да, мне придется очень быстро его убедить, что он тоже обязан соблюдать правила.
– Дин не уверен, – сказал разбойник тихонько.
– Его никто за язык не тянул.
– Он, наверное, был очень расстроен, – предположил разбойник, стараясь так и сяк заглянуть всаднику в глаза.
– Тогда все были расстроены, – отрезал всадник.
– Кроме нашего драгоценного короля.
– Ты!.. – Всадник повысил было голос, но потом только рукой махнул.
– Виноват, мой господин, – буркнул разбойник.
– Так или иначе, а «жизнь в обмен» – одно из старейших правил мира, – сказал всадник, разделывая кинжалом ломоть мяса. – Пусть теперь Диннеран это вспомнит и выполнит его.
– Вы никогда не думали, мой господин, – острожно произнес разбойник, – что правила, как и указы, могли создавать люди? Просто древние люди, о которых все забыли? Есть же старые, но справедливые указы, которые хороши и сейчас.
– Что ты мне пытаешься сообщить, философ с небольшой дороги? – спросил всадник, жуя.
– Сам не понимаю, – признался разбойник. – Видите ли, вот эти правила… Вы не совсем верно их оцениваете. Они не столпы нашего мира. Точнее будет сказать, что правила отражают мир. Та сила, которая протекает сквозь каждую былинку, сквозь нас с вами, сквозь Дина, она вот так отразилась в человеческом разуме – правилами. Например, почему больной должен заплатить целителю? В крайнем случае хоть руку ему поцеловать…
– Некоторым дамам больше нравится раздвинуть для целителя ноги, – буркнул всадник.
Разбойник густо покраснел и смог продолжить не сразу. Всадник хитро щурился на него исподлобья. Сейчас грозный Эгберт впервые за весь день выглядел если не довольным, то хотя бы живым.
– Заплатить – это правило. Верно, мой господин? Оно не обсуждается? А ведь смысл его в том, чтобы замкнуть кольцо. Чтобы сила, направленная на исцеление, не продолжала течь сквозь целителя и больного, уходя в никуда. Силу надо запереть в них обоих. Вы мне денежку передали из рук в руки, вот кольцо и замкнулось, и сила не тратится впустую. Целитель дальше успешно лечит, больной не свалится с повторным приступом. Так?
– Философ, – сказал всадник, придвигая к себе бурдюк. – Ну?
– «Пять пальцев, пять слов» – зачем? Это не просто защита от убийства на месте. Это такое же построение кольца. Чтобы вложить в пять слов всю судьбу или всю нужду, требуется огромное напряжение. Человек прогоняет через себя целый поток силы и обрушивает на убийцу. И если тот все же совершит свой постыдный акт…
– Ой, кто бы говорил!
– Я рад, что мне удалось рассмешить вас, мой господин, – разбойник улыбнулся, глядя, как хохочет всадник, стряхивая с камзола пролитую воду. – Но позвольте, я закончу. При убийстве не меньший поток силы будет замкнут на жертву, и разрыва не произойдет. А пощадив человека, несостоявшийся убийца должен по правилу некоторое время пробыть с ним рядом, обязательно беседуя. И таким образом он понемногу возвращает тот же объем силы. Кстати, вы слыхали, как часто помогают людям, которых вот-вот собирались надеть на меч? Какие завязываются тесные дружбы?
– Знаю. Со мной такое случалось не раз, – кивнул всадник. – Правда, я всегда был с одной и той же стороны.
– Человеком с мечом?
– Фу! – Всадник опять рассмеялся. – Дурак ты все-таки. Уж если кто заслужил меча от меня, он может хоть все двадцать пальцев растопырить. Я его слова, конечно, выслушаю… И убью. Хорошо, давай теперь я кое-что расскажу – и двинемся. Я был на трех войнах. Там правила выполняются тоже, специальные правила войны, но иногда все идет наперекосяк. Находятся безумные командиры или… Или безумные короли. И они ломают правила. Ты никогда не проезжал Черным Долом? Знаешь, сколько лет там трава не растет? Просто не растет отчего-то. А там случилось, наверное, самое подлое и многолюдное убийство в мире. Резали пленных. Несколько тысяч безоружных людей взяли – и покромсали. Там до сих пор даже ненадолго остановиться страшно. Руки трясутся и волосы дыбом. Сквозь Черный Дол сила хлещет полноводной рекой. То ли в небо из земли, то ли с неба в землю. Пустая, бессмысленная, неприкаянная сила. Сколько раз я мечтал о том, чтобы вложить ее в умелые руки!
– Так вы все знаете… – разочарованно протянул разбойник.
– Теперь, после твоего урока, знаю, – бросил всадник небрежно. – Я всегда быстро учился. А ты вот что…
– Слушаю, мой господин, – разбойник вскочил.
– Перестань меня жалеть! Дурак.
Разбойник обиженно надулся и принялся собирать остатки трапезы в суму.
– Не надо. Забери только воду. Мясо и хлеб оставь своим босякам, – распорядился всадник. – А то у них на весь лес в животах урчит.
Когда всадник и разбойник скрылись за деревьями, на поляну выскочили трое.
– Видел Эгберта? И чего он приперся? Неужто заела гада совесть?
– Может, у него заболел кто.
– Он другой Эгберт. Старый помер. А этот сам вроде больной.
– А все равно конец ему.
Трое похватали еду и снова растворились в лесу.
Разбойник дулся и глядел только под ноги, пока всадник опять не заговорил.
– Наш драгоценный устроил Черный Дол по всему королевству, – сказал всадник. – Руками моего несчастного отца. Разломал самое главное кольцо. Ты тут сидишь в лесу, дурак, и ничего не знаешь. А у нас все разваливается.
– Дин знает. Он следит. Мой господин, вы при дворе как у себя дома – скажите, многие верят, что университетские хотели короля извести?
– А какая тебе разница, верят или нет?
– Все-таки надежда. Если не верят.
– У короля раздвоение ума, – сказал всадник. – Иногда он более-менее здоров, а иногда вдруг болезненно подозрителен. Вот в такую несчастливую минуту и случилось… То, что случилось. Когда-то я радовался, что у нас сильный король. Теперь я этим крайне опечален. Потому что на его силу накладываются приступы безумия. Да, есть такие, кто не поверил в заговор ученого люда. Но они запуганы. И очень скоро поверят в обратное. Просто из страха. Человек не приспособлен бояться долго. Он либо сам обезумеет, либо примет на веру ложное или ошибочное мнение.
– Тогда на что надеяться? – спросил разбойник с тоскливым вздохом.
– На Младшего, – сказал всадник. – Это очень хороший мальчик.
– Но сколько лет пройдет…
– Десять-пятнадцать. Срок немалый. А все равно вам больше надеяться не на что.
– Нам… – зачем-то произнес разбойник.
– Вам, – эхом откликнулся всадник.
Еще чуть позже он сказал:
– Университет-то сожгли, конечно. И побили вашего брата основательно, где ловили, там и били. Но ведь били – не резали.
– Повезло, – отозвался разбойник безучастно.
– Ха! Дурак. Отец мой приказал. Король едва не сместил его, когда узнал об этом.
Разбойник, который теперь шел по тропе впереди коня, отодвигая низкие ветви, оглянулся на всадника в полном изумлении.
– А ненавидят – Эгберта, – криво ухмыльнулся всадник.
– Не может быть!
– Эй! – крикнул всадник.
Разбойник пригнуться не успел, получил веткой по голове и, ругаясь, схватился за ушибленное темя.
– Кольца больше не замыкаются, даже когда пожимаются руки, – сказал всадник. – Сила течет в пустоту. Я заметил – если сегодня человеку предложить на выбор два объяснения одного события, первое обыденное, а второе гнусное, чтобы ложь, предательство, алчность… Человек склонится ко второму. Мы пока держимся правил. И правила кое-как держат нас. Только вот беда – правила все еще отражают мир, но это мир вчера. А назавтра разница между миром и его отражением в правилах может показаться людям слишком большой. Люди почувствуют в правилах ложь. И взбунтуются против них. И тогда сама ложь станет правилом.
– И что будет? – спросил разбойник с неподдельным ужасом.
– И начне-ет-ся…. – пропел всадник, прикрывая глаза. – А ты, дурак, в лесу сидишь, босотой помыкаешь.
– Да я не могу! Да мне надо… – принялся оправдываться разбойник.
– Знаю! – отрезал всадник. – Работа такая, да?
– Да! – сообщил разбойник с вызовом. Подумал и добавил: – Да, мой господин.
– Угу, так мне больше нравится, – кивнул всадник. – Привык, знаешь ли.
Тропа совсем заузилась, под пешехода, здесь на коне испокон веку не ездили. Разбойник достал из-под накидки меч и временами сносил им ветви. Всадник смотрел, как тот рубит, и брезгливо морщился.
– Дин не слышал про приказ вашего отца, – сказал разбойник, утирая пот.
– Он не хотел слышать, – отмахнулся всадник. – Ему так было удобнее. Диннеран не мог уйти в леса, не сказав на прощанье громкого слова. Он тоже должен был, обязан… Создать полукольцо силы. Но обрати он его на короля, это не имело бы смысла. Наш безумный король никогда не предложит никому жизнь в обмен. Скорее заберет тысячу чужих жизней. И тогда зачем налагать на короля правило? Нет, я Диннерана понимаю. Ты не забывай, босяк с железякой, я ведь стратег. Твой учитель не зря выбрал Эгберта. Честный вояка Эгберт мог ответить по правилам за ущерб, нанесенный королевству. Вот только больше нет того Эгберта.
– Ну, значит, и правило можно забыть!
– А чем замкнуть кольцо?! Допустим, правила, как и указы, выдумали люди. Что, потоки силы из-за этого перестали существовать? Представь, вот прямо сейчас вернутся на прежнее место целители и астрологи, лозоходцы и алхимики. Многое получится у них? Нет. Потому что страх и недоверие, посеянные в душах, никуда не денутся. Пока в кольцо не вложить жизнь человека, и заметь, подходящего человека, ничего у нас не исправится.
Разбойник засопел и со злости одним махом перерубил толстенный сук.
– Жаль, я устал и не могу идти пешком так далеко, – сказал всадник. – Ты уж потрудись, любезный.
– Конечно, мой господин.
Всадник нагнулся, пропуская над головой ветку.
– Между прочим, – спросил он, – ты про заговор писарей еще не слышал?
– Только этого не хватало… – простонал разбойник.
– Обидно, но в столице он действительно был. Начали шпионить. Писари! Люди, накрепко связанные долгом! Люди, которым поверяли тайны, призывали в свидетели… Теперь, когда о заговоре объявят, и писарям никакой веры не будет. А кому тогда верить? Я говорю – все разваливается.
Всадник подумал и добавил:
– Следующим наверняка будет заговор в армии. Я рад, что мне не придется его расследовать. Вдруг и он окажется настоящим? Нет, Диннеран обязан спасти Младшего. При живом наследнике вояки поостерегутся. Будут терпеть и ждать. Лишь бы король не придумал этот заговор. Прямо сейчас. Скажет, Младшего заразили намеренно…
– Дин не допустит! – выдохнул разбойник, отмахиваясь от ветвей.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?