Читать книгу "Книга 2. Галактика Черона. Король Рая"

Глава 4. Нищий

«Ах, апельсины! Дорогой, обожаю апельсины!» -Марюша остановилась у лотка с фруктами. Несколько забылась и неосторожно открыла свою корзинку. Взяв пачку денег, отсчитала продавцу нужную сумму, и отправились дальше. Не заметили, как торговец подозвал какого-то мальчишку и что-то шептал ему, показывая на Марину и Савойю.

Апельсины были вкусные. «Извини, давно обещал тебе заказать их из другой галактики, да всё как-то не получалось» – «Ах что ты, милый, всё хорошо. Теперь мы здесь и сама могу купить себе всё, что захочу!». И это действительно было так. Пока готовились к выходу на планету, Грош слетал к ювелиру и обменял на маленький изумруд целые мешки денег. Правда, пока он нёс мешки к челноку, какая-то шайка бандитов, скорее всего из команды этого ювелира, пытались отнять у него эти мешки. Но забыл как-то сразу про этот мелкий эпизод. Настолько это для него было рабочим моментом его жизни. А изумрудов в галактике было много. И с собой было взято достаточное количество, чтобы не бедствовать.

Решили присесть в парке на скамейке и подумать, куда дальше держать путь. Неожиданно, перед ними вырос полицейский: «кто такие? Почему не знаю? Что в корзине?». Марина взглянула удивлённо на полицейского, но не нашлась, что сказать. Тогда полицейский быстро протянул руку, и схватив корзинку, потянул её на себя. Марина тоже держала крепко корзину. В результате перевернулась и из неё посыпались апельсины и пачки денег. Апельсины, прыгая, покатились по дорожке. Они не интересовали полицейского. Но их подобрала Вояна, следовавшая за ними. Поймала их и аккуратно сложила в свою кошёлку. Из-за спины полицейского выглянул торговец: «вот, господин полицейский, это они обворовали мою лавку. Угрожали вот этим ножом». И торговец показал огромный кривой нож, тот, которым он всегда рубил свои дыни и арбузы. «Чей это нож?» – спросил грозно полицейский у Савойи. Но торговец снова вылез из-за спины: «это их нож. Когда я закричал, испугались и бросили нож, но мои денежки унесли!». Торговец завыл. «Тихо! – рявкнул полицейский, и указывая на Савойю и Марину, прорычал – пройдёмте со мной в отделение, граждане, для установления ваших странных личностей, да ещё и без документов!». Пачки денег немедленно перекочевали в его сумку, а корзину пнул в сторону. Торговец стал было возражать, что эти деньги – его: «господин полицейский, а мои денежки, это вся моя годовая выручка!». Полицейский глянул недовольно на торговца, подумал, и бросил ему одну пачку из сумки. «Ааа остальные как же?». Полицейский взял за шкирку торговца, приподнял высоко над землёй, и тряхнул: «а может это шпионы и ты их сообщник? А может я арестую твою лавку за сокрытие налогов? Не поддельное ли у тебя разрешение на торговлю? Наверное, придётся тобой заняться лично». Разжал пальцы, и торговец счастливо коснулся земли: «конечно, конечно, господин… никаких претензий!» Полицейский осклабился: «ну то-то же! Смотри у меня!». Одев на Савойю и Марину наручники, поволок их в полицейский участок. Там оформил как подозрительных личностей без документов, и запер в камере до выяснения обстоятельств. О деньгах в протоколе не было сказано ни слова.

Вояна проследила, куда отвёл их полицейский. Но больше сделать ничего не могла. Челнок мог прибыть только через месяц. Такое дала указание. Сама управляла кораблём, и под её началом было много воздушных воинов. Подчинялись ей, как королеве. «Но как же я могла знать, что так получится! Что же мне теперь делать?» Деньги у неё были, но уже понимала, что показывать их никому нельзя. С таким же успехом можно оказаться рядом с Савойей и Мариной, да ещё быть обвинённой в покушении на правителя планеты, или же быть объявленной государственной шпионкой. Уныло брела по улице и безнадёжность уже овладевала ей. Услышав крики и улюлюканье, невольно остановилась. Какие-то двое мальчишек кидались гнилыми помидорами в нищего, сидящего на краю дороги. Прохожие только посмеивались да подначивали мальчишек, ворча, что у самих ничего нет, и самим бы кто подал. Но Вояну эта несправедливость возмутила. Загородила нищего и пара помидор тут же впечаталась в неё. Однако заметив, что дело обретает совсем для них уже несмешной оборот, мальчишки скрылись. Ведь теперь уже добропорядочные прохожие могли вызвать полицию, что такую красивую женщину обижает какая-то шпана. Вояна растерянно осматривала своё любимое платье, от которых уже раздавался запах гнилых помидор. Обернулась к нищему и поставила кошёлку с апельсинами на землю: «угощайтесь, – пролепетала она, подвигая её к нищему – это апельсины. Они вкусные». Нищий с любопытством взглянул на Вояну, потом в эту кошёлку, а потом снова на Вояну. Встретив его вопросительный взгляд, ничего не поняла. Тоже взглянула в кошёлку, но там лежали только шкурки от апельсинов. Это, конечно, был фокус. Вояна рассеянно потянулась к шкуркам апельсинов, как бы убеждаясь в том, что это не сон. Сдвинув шкурки, вдруг увидела виноватые мордочки карликов. Некоторые из них смотрели даже с испугом. Всё поняла. Снова задвинула на карликов эти злосчастные шкурки, и вдруг неожиданно для самой себя уселась на лежащий рядом придорожный камень и заплакала. И плакала так искренно, так обидно, что нищий вдруг понял, что его не разыгрывали. «Не плачьте, апельсины были действительно вкусные, мне понравились, правда, – услышала голос нищего – и платье у вас очень красивое». Дотронулся до её руки, как бы в подтверждение своих слов. Сквозь слёзы Вояна увидела тонкую белую кисть и длинные, словно уходящие в конус, пальцы рук. Вот эти прелестные руки потянулись к сумке. Вояна внутренне как бы сжалась, ведь если бы карликов обнаружили, то им грозила бы большая беда, да и ей тоже, как бы их сообщнице. Это была такая страна. Его пальцы стали перебирать эти злосчастные шкурки. Нищий вдруг увидел карликов. Вояна собралась было уже схватить кошёлку и бежать, спасать карликов, но его реакция поразила Вояну. «Карлики… – теперь уже Вояна увидела, как этот нищий улыбается – мои карлики любимые». Вояна не верила своим ушам. Тут только внимательно взглянула на нищего. Цвет его кожи был абсолютно белый. Маленький ротик, аккуратный прямой нос, красивые голубые глаза, аккуратненькие ушки и длинная, словно у лебедя, шея. Это был уже другой фокус. Сегодня был явно день удивлений. Вояна смотрела, как завороженная: карлики стали прыгать от радости как сумасшедшие, и целовать нищему руки! «Так вот куда делись апельсины, ах вы шалунишки голодные, наверное, не кормила вас барышня». «Откуда вы их знаете? – спросила удивлённая Вояна – вы же не могли их видеть!». Странный нищий ласково посмотрел на неё: «в этой галактике всегда жили два мира: карлики и мы, королевство материальных миров. Это у них генетическое. Они всегда помнят и знают наш запах. Мы их очень любим. Когда-то они были вынуждены покинуть Черону. Черона – это их родовой дом, как и наш тоже». Внимательно взглянул на Вояну: «а вы, сударыня, как я посмотрю, не из нашей галактики будете. Позвольте вашу руку». Взял её руку в свою. Это была точная копия его руки, но только у неё была много меньше. «Что вы тут делаете? Какие могут быть интересы других галактик к нашей? Здесь сейчас всё разгромлено, полная нищета. Огромными баржами вывозятся богатства галактики в царство Чагры». Краем глаза заметил, как недалеко на скамейке сидит какой-то тип в чёрной шляпе и весь так и наклонился в их сторону. Быстро схватил в одну руку кошёлку, в другую – руку Вояны, потянул её на себя: «бежим, – шепнул он – быстро!». Вприпрыжку понеслись через дорогу к каким-то домам.

«Стойте! Ловите их! Шпионы!» – Услышали они сзади визгливый голос, и топот шагов. Это была погоня. Добежали до ближайшего дома и свернули в переулок, потом снова свернули у какого-то разваленного забора и побежали к полуразрушенному дому. Вбежав в какую-то калитку, юркнули в тёмное помещение. Но неожиданно для Вояны пересекли его и снова выбежали на улицу. Миновав площадь скатились по крутому берегу реки, и нищий потащил Вояну в воду. Но кошёлку он держал у себя над головой. Это успокоило Вояну. Пройдя по пояс в воде вбежали в какую-то огромную трубу, ещё немного, и вот оказались в довольно уже приличном помещении. «Уфф, теперь мы в безопасности, можно и отдохнуть».

А человек в чёрной шляпе был настроен серьёзно. Вбежал в полуразрушенный дом и стал искать в тёмной комнате чёрный ход. Ничего сразу не обнаружив, вызвал подмогу. Ещё десять человек в чёрных шляпах прибежали на помощь. Но тоже никак не могли обнаружить в этой тёмной комнате чёрный ход. Конечно, найти в тёмном помещении этот злосчастный чёрный ход, которого там не было, было не просто. Но этот в чёрной шляпе был уверен: «должен быть тайный чёрный ход, ведь шпионы вбежали именно сюда! Зачем тогда они сюда забежали, если можно было пробежать мимо, если им сюда не надо было!» – Рассуждал человек в чёрной шляпе. И это на самом деле было безнадёжно логично. Этим человеком был самый опытный ищейка во всей галактике. Звали его Хрюняч. «Где тайный ход? – завизжал он – повешу всех, разжалую! Искать тайный ход!». Подчинённые бросились исполнять приказание. Кто-то предложил принести фонарь. Сбегали в ближайший полицейский участок и принесли фонарь. Хода не оказалось. Хрюняч притих. Думал. Дело в том, что этого нищего выслеживал уже не один месяц. Уже давно догадался, что этот нищий – кто-то из бывшего материального королевства, которое было в бегах на этой планете. «Он уже давно здесь что-то выслеживает – размышлял Хрюняч – именно сегодня к вечеру я его должен был схватить и допросить. Он бы показал базу этих беглецов с материальных миров». Что можно было выслеживать в этом бедном квартале, его не интересовало. Но точно знал, что за поимку опасного преступника-рецидивиста его могли назначить главой шпионского ведомства самой всей галактики! Дело ему Хрюняч нарисовал бы в два счёта и свидетелей бы прикупил, сколько необходимо и достаточно. Поймать опаснейшего преступника мечтал всю жизнь, как себя помнил. «Но ведь я отслеживал его каждый день – недоумевал Хрюняч – он всегда заходил в этот заброшенный дом. Это точно, что именно здесь есть тайный чёрный ход на их базу!». И отдал приказ своим ищейкам искать чёрных ход. Хотя уже было темно и батарейки в полицейском фонарике давно закончились, но это его не волновало. Приказал продолжать усиленно искать этот тайный чёрный ход в темноте. Хрюняч не любил отступать перед трудностями. Тем более, что не он же лично перебирал каждый пыльный кирпич в этом проклятом доме!

Пока его помощники были заняты делом, побежал в полицейский участок и стал строчить донесение самому Зонду: «Глубокоуважаемый правитель галактики Черона! Мною был раскрыт шпионский заговор, угрожающий вашему драгоценному здоровью и жизни. Один из заговорщиков был переодет в женщину. Другие – из миров материальных систем преследуемые нами, как враги народа. Я бросился останавливать их, ведь наше отечество было в опасности! В меня стреляли, бросали ножи, но я боролся до-конца. Потом они все набросились на меня. Но вы знаете, что я прошёл специальную подготовку при полицейской академии. Я их всех раскидал, а некоторых даже я связал. Тогда они бросили в меня бомбу и прыгнули в подземный тайный чёрный ход. Здание то обвалилось и разрушилось. Находящиеся в нём погибли во славу вашего великого имени, отца всей галактики. Я лично разгребал завалы в поисках этого чёрного хода. Погибших там не обнаружил. Вероятно эти бессовестные негодяи забрали их в плен. А сейчас там работают мои помощники. Надеюсь в скором времени найти беглецов. Но, Ваше благородство, мне не хватает людей и техники. Полицейские мне не подчиняются, у меня мало ресурсов для борьбы с врагами народа. Сам я живу в бедном доме и семья моя нуждается и очень страдает от того, что Вашей жизни угрожает опасность, а их кормилец один пытается противостоять этому ужасному тайному обществу заговорщиков против Вашей драгоценной нам всем жизни. Всегда искренне Ваш, верный воин и сын вашего народа – Хрюняч, самый опытный сыщик галактики Черона». Хрюняч устал писать. Плюнул на свой палец, приложил его в конце текста и отослал его правителю Зонду с грифом: «Срочно! Секретно! Раскрыт заговор с государственным переворотом!». А Хрюняч был очень далёк от мысли, как близок он был к истине.

Расположились в довольно уютном помещении, со вкусом обставленным дорогой с золотыми инкрустациями мебелью. «Так кто вы, таинственная незнакомка?» – «А вы?» Нищий засмеялся: «отвечать вопросом – это ваша манера? Довольно забавно слышать такое. Так что мне, отвечать на ваш вопрос, или ждать ответа на свой?». Вояна смутилась. «Какой странный нищий – подумала она – а манера речи и поведения выдаёт в нём ну далеко не нищего по природе своей. Особенно эта обстановка вокруг» Карлики, счастливые, ползали по нему. Таких радостных и весёлых не помнила их уже давно. Глядя на них, полагая, что ну не могут карлики так радоваться плохому человеку, решилась рассказать про свою беду. Но не рассказала, кто она и кто эти двое её друзей, кого посадили за решётку. Выслушав Вояну, нищий не сказал ни слова. Хлопнул в ладоши. Дверь тут же отворилась, и в темноте проглянуло чьё-то лицо. «Ты всё слышал, Форкис». Лицо продолжало молчать не моргая и даже не шевельнулось. «Так поди и узнай про друзей этой барышни, и немедленно». Дверь так же бесшумно затворилась.

«Меня зовут Олчейс. Выхожу сюда подышать свежим воздухом, посмотреть на этот мир, в котором раньше свободно жил и я. Мои родители сидят в тюрьме. Отец мой знает и умеет очень много. Его заставляют работать на Зонда. За это мою мать никто не обижает. Он вынужден отдавать свои тайны за безопасность моей матери». Немного помолчал, а потом с улыбкой добавил: «А я под землёй уже знаю всё! Пойдём, покажу!». Пошли по его подземному царству. Олчейс показывал ей свои роскошные палаты. Все встречающиеся на их пути отдавали ему поклон или приседали в реверансе. Вышли на подземные дороги. «Ты, знаешь, – продолжал увлечённо рассказывать Олчейс – мне пришлось создать под землёй целый мир! А вот и его жители». Вышли на небольшую площадь и Вояна вдруг заметила на самом её краю лежащих людей. Они были прикрыты тряпками и глаза их излучали муку. «Что с ними? – Вояна подбежала к ним и стала их осматривать – они же больные… а какие худые!». Олчейс подошёл и присел рядом: «я не знаю. Я их всех очень люблю. Они все мои дети. Но не могу помочь им. Ничего в этом не понимаю». И слёзы беззастенчиво выдали беду и горе его души. «В тюрьме томится так же и королевская семья карликов. Я им помогаю, чем могу. Мы все хотим, чтобы в Чероне наступили прежние времена. Но все воины королевств карликов и материальных систем погибли. Остался только народ. Часть из них ты видишь. Это мы. А информационные миры методически уничтожаются на поверхности планеты. Предательство, жадность, несправедливость словно чума поразила людей информационных миров. Золотой информационный фонд этой ДНК уничтожается этой заразой, этим микробом Чагрой». А мы, материальные миры, призванные защищать их, ничего не можем сделать. И в этом наша трагедия».

Вояна молчала. Память отнесла её в далёкое-предалёкое прошлое. «Галактика Верона. Галактика её предков. Находится где-то совсем недалеко. Материальные миры этой галактики так же бежали, и лишь в галактике Даяна нашли себе прибежище. Да и то вынуждены были опуститься под землю. Поэтому появившихся карликов с Чероны они и приветили. Сами были такими же бедолагами. И получается, что история Олчейса ничем не отличается от её истории и, вероятно, историй многих таких же, как эта.

Спросила: «а безопасная открытая площадка у вас есть?». – «Есть». А продукты у вас есть?“ – „Есть. Много“. „Ох, эти мужчины, – подумала Вояна – ну как они не понимают! Странные какие-то существа, ну прямо слов никаких не хватает!“. И вдруг зазвучал её металлический голос не терпящий никаких возражений: „всех больных – на открытую площадку. Обеспечить самое лучшее питание! Все помещения провентилировать! Врачам заняться профилактикой населения, а слабых и больных – к открытому месту. Женщин и детей тоже“. Оглянулась. Олчейс смотрел на неё широко раскрыв глаза, и так и остался в пристывшем положении. Советник смотрел то на неё, то на Олчейса, попеременно. „Я что неясно сказала? Выполнять! – рыкнула она. Советник исчез в мгновение ока. «Кто их знает, этих королевских особ, что там у них на уме, повесить вверх ногами могут не моргнув глазом. Пусть сами между собой разбираются, кто из них там командир. А моё дело маленькое – исполнять». Подземное царство зашевелилось. Прошёл слух, что появилась какая-то женщина, командует. Их принц Олчейс молчит, как воды в рот набрал. Хоть бы и дальше, что ли, продолжал молчать, теперь куда больше пользы бы от этого всем стало.

И вновь возник советник: «Ваше величество, эти двое находятся в полицейском участке номер сто тысячно девятьсот первом. Сидят в камере. Тишина». Вояна взглянула на Олчейса. Сделал жест, приглашая следовать за собой. У одной из стен остановился, обернулся к ней и приложил палец к губам. Взявшись за железное кольцо, стал его осторожно поворачивать. Затем так же, не отрывая пальца от губ, поманил другой рукой Вояну, приглашая её взглянуть в маленькую дырочку, открывшуюся в стене. Вояна заглянула. Савойя и Марина сидели в камере на скамейке. Вид у них был не очень грустный, было видно, что томились в ожидании разрешения их вопроса. Вот дверь в камеру отворилась, вошёл полицейский и ещё какой-то человек: «я следователь по раскрытию особо важных преступлений и государственных заговоров. Кто вы и где ваши документы?». – «Господин начальник, где наши деньги? – послышался голос Савойи – много денег, всё, что у нас было». Следователь посмотрел на полицейского: «Какие деньги? О чём это они?». Полицейский задумчиво почесал затылок: «и я вот тоже думаю, какие деньги? Они мне всё тут говорят деньги, деньги. А я не могу взять в толк: чего они хотят? О чём говорят? А я так думаю, господин следователь, шпионы это. Казначеи. Финансируют государственный переворот. Вероятно, направлялись к денежному кладу, чтобы организовать народные волнения. Народ-то у нас бедный, есть нечего. А это хоть какая-то для них, но работа… волнения-то». – «Молчи, кретин, сгною! Без тебя знаю! – следователь был в бешенстве – это чрезвычайно опасные преступники! Срочно отправить их ко мне в следственный отдел на дознание!». Нервно сплюнул, попав ровно на ботинок полицейского. Полицейский подобрастно вытянулся: «слушаюсь!». В камеру ввалились люди в чёрном, схватили этих двоих и вывели вон.

«Куда их увезли? – спросила Вояна – это далеко?». Олчейс не задумываясь ответил: «у нас везде свои ходы. В принципе, это здесь рядом. Пойдём пока во дворец. Везти их они будут туда очень долго. Позже навестим их». Во дворце их ждал советник: «Ваше величество, всё сделано, как приказывали. Будут дальнейшие указания?». Олчейс, немного подумав, спросил: «ааа, что, я приказывал?» – «Ну как же, больных, женщин и детей – на открытую площадку. Кормить отборно, профилактику, уборку». Колени у советника начали дрожать. Со страхом посмотрел в сторону Вояны. Однако Вояна не растерялась: «правильно говорит его высочество, разве он приказывал? Это я приказывала!». Олчейса стал разбирать смех и отвернулся, чтобы спрятать улыбку, как бы осматриваясь по каким-то другим интересам. Советник видя, что его величество даже не желает смотреть в его сторону – видно, сильно разгневанное – внезапно упал на колени, закрыл голову руками и завыл. Уже не знал, что делать, кого слушать, а жить очень хотелось и жить обязательно хорошо. Семья и родственники имели жилища на открытой поверхности, питался прямо со склада. А жена, дети и родственники любили его бесконечно и сильно уважали. «Ну, что же – продолжала Вояна – пойдём, посмотрим наше хозяйство». И вышла с советником из залы. Олчейс оставшись один пребывал в непонятном расположении духа. Прямо увидел манеру своей матери распоряжаться по дворцу. «Ну надо же прямо копия моей мамочки. А уверенная, и всё-то ведь говорит правильно, ни к чему не придерёшься. Эх жаль, что не королева. А красивая ужасно! И ведь ни прикоснуться к ней, ни поцеловать нельзя. Отец учил, что нельзя подавать зазря надежды. А мешать кровь с не королевской – вообще преступление. Ведь народ содержит нас, выращивает породу для себя, чтобы о нём думали и заботились. Друг без друга мы быть никогда не можем. И на королевском роде тоже ответственность. Не принадлежим мы самим себе. Не имеем права делать всё, что хотим. И быть, с кем хотим». Глубоко вздохнул и уселся на свой трон. В такой глубокой рассеянной задумчивости и застала его Вояна.

«Ну вот, Ваше величество принц Олчейс, теперь всё в порядке – но неожиданно вдруг подчёркнуто тихо добавила – да не всё». Олчейс стремительно глянул на неё: «что не всё?». Вояна расположилась напротив на огромном королевском диване. Но, как отметил Олчейс, не разлеглась как уличная девка, а села аккуратно, ножки пикантно вместе, спинка держалась прямо. Головка склонена чуть набок, ручки сложены на коленях. И было это с её стороны очень естественно. Он уже давно заприметил, что походка её была грациозной. Движения плавные, уверенные в себе. Уже умудрился в неё влюбиться. И очень страдал. Но королевская честь и ответственность перед своим народом была ему дороже его собственных чувств. Как и все особи истинных королевских кровей умел держать себя в руках. «Что не всё?» – Повторил вопрос уже более настойчиво. Вояна посмотрела на него уже очень серьёзно: «да прослышала я тут нечаянно, что тайные открытые места ваши вдруг почему-то неоднократно приходится вам менять. Что их обнаруживают самым что ни на есть странным и подозрительным образом. Почему?». Теперь пришёл черёд Олчейсу посмотреть на неё серьёзно: «почему» – Повторил растерянно за ней. «А есть ли в вашем королевстве люди, отвечающие за анализ и информацию?» – снова ответила Вояна вопросом на вопрос. Олчейс как-то потускнел лицом: «это оказались предатели. Им обещали очень много за предательство. Они давали нам неверную информацию. Когда наше королевство погибло, их тоже повесили. Захватчики сказали, что предатели никому не нужны, ни своим, ни чужим. Мол, те, кто предал своих, предадут потом и их самих, а им это не интересно». Вояна ответила с улыбкой: «не дураки, однако, захватчики». Олчейс любовался Вояной. Зачарованно ловил каждое её движение. Вот повернула свою игрушечную головку к двери: «советник!». – «Да, Ваше величество». Олчейс понимал, что никакое Вояна не величество, но ему так хотелось, чтобы она ей была, так хотелось, что не стал одёргивать советника.

«Пригласите сюда всех придворных но впускайте по одному, не торопитесь». Олчейс строго взглянул на неё. Это было уже слишком. Но уверенность этой потрясающей женщины снова остановила его. Решил понаблюдать, что же будет дальше. «Однако это уже слишком много для случайной знакомой на улице» – всё-таки отметил про себя.

Вошёл первый придворный. Советник доложил: «господин Травел. Начальник охраны». Вояна подошла к нему, оглядела с головы до ног. Попросила раздеться до нижнего белья, и не забыть снять носки. Отметила про себя его фактуру экстерьер, а так же состояние и качество одежды. «Следующий!». Придворные заходили один за другим, Вояна так же осматривала их, просила пригласить следующих. Олчейсу всё это было чрезвычайно смешно. Но изо всех сил сохранял серьёзное выражение лица. «Во всяком случае – размышлял он – мне хоть не скучно». Но Вояна не только осматривала каждого. С каждым разговаривала. О том, о сём, разные, ни о чём не говорящие и ничего не значащие вопросы. Так, во всяком случае, представлялось. И вот наконец-то поток придворных закончился. Вояна задумчиво склонила голову и стала смотреть в одну точку. Олчейс не мешал ей. Отец всегда учил его, что, мол, если тебе что-то непонятно, то молчи, иначе будешь глупым в глазах других. Что, мол, время всегда всё объяснит само. Надо только уметь ждать. И Олчейс ждал. Прошло немало времени, пока Вояна вдруг заговорила: «Я, конечно, не величество здесь». Олчейс вздрогнул. А Вояна продолжала уже решительно и безапелляционно: «но уж позвольте мне распорядиться. Советник!». Советник возник перед Вояной, как будто и не уходил. «Пригласите ко мне начальника сыска и полиции господина Иезута.

И вот Зут в низком поклоне стоит перед Вояной. Подошла и стала шептать что-то на ушко, очень долго. Потом отошла и спросила: «всё ясно?» – «Так точно, Ваше величество, сделаем». – «Вот и сделайте и докладывать всё мне и его величеству Олчейсу лично!». Зут изчез.

«А теперь, Вояна, будьте любезны, объяснитесь, что значил весь этот спектакль?» – Голос Олчейса был мягкий и вкрадчивый, ничего хорошего не обещающий. Но Вояна не могла попасться на такую удочку. Сама была королевой и сама пользовалась всеми этими приёмами обращения со своими придворными. Поэтому ответила как равному: «дорогой, уж позволь мне разгрести наши – сделала ударение на этих словах – авгиевы конюшни. Вы, мой любезный, запустили королевство, я понимаю, но уж разреши мне самой разобраться, что здесь происходит». Последние слова признесла ледяным тоном. Вскочил. Гневный взгляд полоснул по Вояне. Лицо за какое-то короткое время успело принять множественные противоречивые выражения.

Однако с удивлением повернула свою милую головку и как-то странно так посмотрела на него, словно пытаясь вникнуть, чего вдруг хочет от неё и чего не понимает этот нашкодивший мальчишка. И произошло невероятное: Олчейс вдруг напрягся в своей очередной мимической эмоции и, бессильно махнув рукой, опустился на свой трон. Был побеждён. Ни его королева-мама, ни король-отец никогда не могли его победить. Нрав его был хоть как бы и мягкий, но чрезвычайно упрямый и дерзкий. А тут вдруг впервые стал осёдлан. Внутри себя выл и стонал, но сделать с Вояной ничего не мог. С этого момента полностью взяла власть над ним и всем его королевством. Но всё бы и ничего, Олчейс бы наверняка пришёл в себя и задал бы ей перцу. Но последний её шаг добил его окончательно и бесповоротно: она вдруг подошла к нему и заглянула прямо в его глаза так пронзительно и тревожно, так нежно и ласково умоляюще, а потом опустилась на колени и прижалась к нему, обняв его ноги. Медленно встала и так же молча и без единого слова вышла из залы.