Читать книгу "7 дней"

Глава 3

– Мама, проснись, мы в школу опаздываем!

Голос сына вырвал меня из оцепенения. Я открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Это была моя комната, моя пижама, мой дом.

Я скинула одеяло. Это точно я. Может, это сон?

– Мам, ну ты и лежебока! – проворчала Дианочка, моя дочь. Я даже не догадывалась, что она знает такие слова.

– Встаю, встаю, детки! – проскрипела я, как старая кровать, и поднялась на ноги.

Дети, добившись своей цели, убежали. Я медленно поплелась на кухню. Там обычно сидел Макс в это время, нетерпеливо ожидая своего завтрака. Но сегодня его здесь не было. Вместо этого он ходил по дому в поисках галстука.

– Дорогой, тебе сегодня что приготовить? Глазунью или омлет? Если хочешь, могу нажарить сырников.

– Прости, хозяюшка, – ответил бодрый и дружелюбный голос мужа. – Но сегодня твой мужик уйдёт в поле голодным!

– Макс, прости, – сказала я, виновато улыбаясь. – Я как будто провалилась в сон. Не успела приготовить тебе…

– Нет, нет, дама моего сердца! Не поэтому! Просто у нас с утра встреча с арабами – в ресторане. А я так давно не завтракал в ресторане, – и он подмигнул мне, а у меня как будто щёлкнуло внутри.

Встреча с арабами. Завтрак в ресторане. Это какое-то дежавю! Это определённо уже было.

Я начала судорожно вспоминать. На прошлой неделе. Да, точно, ровно неделю назад. Муж проснулся раньше и разбудил детей, видя, что уставшая мать забыла поставить себе будильник. Я впопыхах хотела приготовить ему завтрак, но он сказал, что будет завтракать в ресторане… с арабами.

– Масюш, а что, арабы снова приезжают? – я должна была это спросить.

В дверном проёме появилось удивлённое лицо Макса.

– Ты вообще о чём, Мира? – удивлённо спросил он. – Арабы приезжают к нам впервые. Я же рассказывал тебе, что мы планируем расширяться на Ближний Восток.

– Прости, дорогой, я, наверное, забыла, – махнула я рукой, чтобы не вызвать подозрения мужа.

Но нет, ничего я не забыла. И тут я начала с ужасом понимать, что я уже проживала этот день раньше – неделю назад. Я посмотрела по сторонам. Я готовила эту кашу ровно неделю назад, по радио пела именно эта песня – что-то там про танцы и океан.

– Вот, нашёл! – крикнул Макс из коридора и появился в своём самом красивом, своём любимом красном галстуке.

Этот галстук с его ослепительно красным цветом был для меня как светофор. «Стой, Мира, остановись!» – опять этот голос в голове.

Я смотрела на мужа, глаза мои невольно округлились.

– С тобой точно всё в порядке? – спросил он, испуганно глядя на меня и поправляя галстук.

– Д-да, – неуверенно ответила я.

– Просто у тебя… молоко убежало.

Я дёрнулась, схватила кастрюлю с молоком, убрала с плиты. На запястьях остались ожоги от пара – те самые, что у меня уже прошли, но сейчас вернулись вновь.

Молоко! Оно тоже было. Я бросаюсь к шкафчику, где у детей хранились кукурузные хлопья, надеюсь, что там будет целая нераскрытая пачка, хотя отлично помню, что я её открывала ровно неделю назад, потом ещё остатки хлопьев Диана рассыпала на ковре в гостиной, за что получила от меня нагоняй. Но теперь она, эта пачка, стояла передо мной целёхонькая, как ни в чём не бывало.

Меня бросило в жар. А если всё это правда? Это был не сон? Серафима. Семь дней. Найти замену.

Я была в ужасе. Но меня из него быстро вывели дети.

– Мам, ну мы будем сегодня завтракать, или нет?! – возмущался Кирюха. Он уже приготовил свои вещи и с нетерпением ждал своей порции завтрака.

– Я… сейчас приготовлю тосты с маслом и сыром, – проговорила я, отставляя кастрюлю со сбежавшим молоком в сторону.

– О, здорово! Мы сто тысяч лет не ели тосты! – захлопал в ладоши Кирилл и убежал к себе в комнату.

А я помню эту фразу и эту его реакцию на тосты. Я всё это помню.

– Ну всё, дорогая, я ушел! – опять появился в проходе Макс, гордо поправляя свой любимый галстук. – Рано не ждите. Вечером повезём арабов по нашим достопримечательностям.

«Ложь!» – услышала я голос, и не поняла, то ли он был у меня внутри, то ли доносился откуда-то снизу.

Дверь за Максом захлопнулась, и в квартире на мгновение повисла тишина. Я стояла посреди кухни, сжимая в руках полотенце, и чувствовала, как по спине медленно ползёт ледяной холодок. Если я не сошла с ума, то я здесь была не одна.

– Ложь? – переспросила я в пустоту. – Ты сказал «ложь»?

– Ты что, не видишь, как он тебе накидывает? – повторил всё тот же шипящий, крадущийся голос.

Теперь сомнений не осталось. Звук не рождался в моей черепной коробке, он шёл снизу, прямо из-под кухонного гарнитура.

– Кто ты? – я медленно опустилась на корточки, придерживаясь рукой за край столешницы.

Я заглянула в темноту под шкафом. На мгновение мне показалось, что там что-то шевельнулось – тень, мелькнувшая, словно испуганная кошка, и тут же растворившаяся в густом мраке.

– Я – Оникс. Меня отправили тебе в прислужники, – пояснил источник голоса.

– Оникс? Вообще-то не вежливо говорить с дамой и одновременно прятаться от неё. Покажись! Дай мне тебя рассмотреть!

– Ага! Чтобы твои карапузы меня увидели? Нет уж! Подумают ещё, что я какая-нибудь морская свинка, да в клетку меня посадят.

Я невольно улыбнулась.

– Ты похож на морскую свинку?

– Да не похож я на морскую свинку! – взвизгнул Оникс. – Я – создание высшего порядка! А твоим детям не всё ли равно, кого мучить?

– Вообще-то мои дети чуткие и очень воспитанные, – возразила я, почувствовав привычный материнский порыв защитить своих чад. – В отличие от некоторых.

– Эй-эй, полегче! Я бы не стал на твоём месте со мной ссориться! У меня важная миссия, если ты забыла. Я здесь, чтобы ты не провалила своё задание. Семь дней, Мира. Часики-то тикают, а ты всё ещё стоишь на коленях перед кухонным шкафом и споришь с тенью.

Слова «семь дней» ударили меня под дых. Реальность, которую я пыталась отрицать, снова навалилась всей тяжестью.

– Помню, помню, – прошептала я. – Не обижайся. Прости. Просто всё это… навалилось так внезапно.

– Что, до сих пор не можешь прийти в себя после перемещений?

– Каких перемещений?

– С небес на землю. Это всем даётся нелегко. У меня, например, пучит живот после этого, у кого-то болит голова.

– А я как будто вся разваливаюсь. Мышцы ноют, в голове туман.

– Вот-вот! Стандартные симптомы. Главное – не давай туману победить. Ты должна помнить: всё, что ты видишь – это реальность, просто немного «подправленная».

Я хотела спросить, что именно он имеет в виду, но не успела.

Топот маленьких ножек в коридоре заставил меня подскочить на месте.

– Мам, а с кем ты сейчас разговаривала? – Кирилл ворвался в кухню первым.

Он остановился у стола и подозрительно посмотрел на меня.

– Ни с кем, – сразу ответила я. – Песня хорошая по радио была. Вот я и подпевала.

Я махнула рукой в сторону старого приёмника, который стоял на холодильнике.

– Ура, моя мама – певица! – радостно заявила Диана. Она появилась следом за братом, в руках она тащила свою любимую куклу без одной туфли.

Дочка ловко взгромоздилась на свой высокий детский стульчик, похожий на те, что стоят у барной стойки в рюмочной, но весь усыпанный наклейками с единорогами.

– Я хочу тосты! – провозгласила она, стукнув кулачком по столу. – Сырные! И чтобы масло таяло, как снежинка.

– Будут вам тосты, – сказала я, повернувшись к рабочему столу.

Я достала из пакета два ломтика пшеничного хлеба. Зарядила их в прорези аппарата. Пока тосты поджаривались, я достала из холодильника маслёнку и брусок твёрдого сыра.

Тостер издал победный «дзынь», и два золотистых кусочка хлеба выпрыгнули вверх. Я быстро намазала их маслом, которое тут же начало плавиться, превращаясь в блестящие янтарные лужицы, и накрыла тонкими ломтиками сыра. Сыр начал чуть-чуть оседать от тепла, края его обмякли.

Аромат свежего хлеба и плавленого сыра наполнил кухню. Это был самый обычный завтрак. Самый скудный, самый простой, но для моих детей он был символом того, что всё в порядке. Мама на кухне, тостер работает, солнце светит.

Но я знала: ничего не в порядке. Оникс был прав – часики тикали, и первый день моего испытания уже вовсю набирал обороты. И у меня оставалось всего семь дней. Семь дней на жизнь.

Глава 4

– Ты сегодня встала не с той ноги? – Кирилл прищурился, с хрустом откусывая край тоста.

Я замерла с кофейником в руке. Вопрос сына застал меня врасплох.

– Почему ты так решил, дорогой?

Кирилл не успел ответить. Диана, чьё воображение всегда работало на пределе, заглянула под стол, обследуя пространство между ножками стульев.

– Кирилл, ты шутишь – у мамы свои ноги! – авторитетно заявила она, выныривая обратно и поправляя сползший ободок с ушками. – Обе на месте, и обе правильные.

Я не выдержала и улыбнулась. Диана смотрела на меня своими огромными, чистыми глазами, в которых я всё ещё была центром вселенной, а не потерянной душой во временной петле.

– Просто ты сегодня какая-то странная, – Макс смотрел на меня поверх очков, и в его взгляде я увидела неподдельное беспокойство. – Как будто в режиме замедленной съемки.

– Моя мама не странная! – тут же вступилась за меня Диана. – Моя мама – красивая!

– Спасибо, солнышко, – я подошла к дочке и поцеловала её в пахнущую детским шампунем макушку. Затем перевела взгляд на Кирилла. – Просто не выспалась, Кирюш. Сейчас приму душ, и всё будет хорошо.

– А мы не опоздаем? – Кирилл глянул на настенные часы.

– Нет, я быстро. Пять минут – и буду как новенькая.

Выйдя из душа, я обмоталась пушистым полотенцем. Быстро переоделась в своей комнате, выбрав простое темно-синее платье для работы. Я уже застегивала молнию, когда в тишине спальни снова раздался этот вкрадчивый голос.

– Эй-эй-эй! Ты про меня не забыла, хозяйка?!

Я вздрогнула, едва не прищемив пальцы молнией. Голос шел из темного угла за дверью.

– Нет, – выдохнула я, присаживаясь на край кровати. – Только я опять надеялась, что ты мне почудился.

– Не дождёшься! Я – твоя тень, твой страж и твоя головная боль на ближайшую неделю. Я всегда следую за тобой, таков закон связи.

– Хочешь сказать... ты был со мной в душе?! – я намеренно сделала голос строже.

– Нет-нет! Я воспитанный и уважаю твои границы. Я ждал у двери. Там, кстати, коврик не очень удобный, ворс слишком колючий. Да и вообще, человеческая анатомия – зрелище на любителя.

– Супер! Какое облегчение. Слушай, Оникс, или как тебя там... Я сейчас ухожу на работу. А ты, пожалуй, посидишь дома.

– Я тебе что, домовой, что ли? – в голосе существа прорезалась обида. Кажется, я задела его профессиональную гордость. – Моё место – рядом с объектом. То есть с тобой. Если ты упадешь в канаву или тебя решит переехать трамвай раньше срока, с меня спросят по всей строгости. А Серафима, знаешь ли, в гневе страшнее тысячи гроз.

– Я не знаю, домовой ты или нет. Я тебя вообще не видела. Ты для меня – просто голос из пустоты. Может, ты вообще плод моего воображения.

– Я и сам себя не видел, – буркнул Оникс. – В этом-то и вся прелесть бытия. Нам не нужно любоваться собой, чтобы знать, что мы существуем.

– Так в чём проблема? – я кивнула на большое зеркало, стоявшее в углу. – Посмотрись в зеркало. Если стесняешься своего вида – я отвернусь, честное слово.

– Херувимы не отражаются в зеркале!

– Так ты... херувим? Но подожди... вы же эти... Ну... Глава, окруженная шестью крыльями, глаза везде, огненные колеса...

– Это вы, люди, придумали, что мы должны так выглядеть! – обиженно заявил Оникс. – Ваши художники нарисовали нас так, чтобы оправдать собственный страх перед непонятным. «Много глаз», «много крыльев»... Глупости!

От разговора с Ониксом меня отвлёк звонкий, требовательный голос Кирилла, донесшийся из коридора:

– Мам, ну ты скоро? Мы уже сто лет тебя ждём! Мы реально опаздываем!

– Бегу, бегу, сынок! – крикнула я в ответ, лихорадочно застегивая пуговицы на манжетах.

Я заметалась по комнате, пытаясь одновременно натянуть туфли и собрать волосы. В итоге я просто стянула пряди в тугой хвост, закрепив его первой попавшейся резинкой.

– Эй, а я! – возмущенно прошипел Оникс из своего угла. – Ты что, собираешься бросить меня здесь?

– А ты что предлагаешь? – я на ходу схватила пиджак. – Если хочешь, то следуй за нами.

– Как это «следуй»? Бежать за машиной? Я херувим, а не гепард!

– И что ты предлагаешь? На поводок я тебя не возьму, извини.

– Дай мне какую-нибудь сумку, или рюкзак, – быстро предложил он. – Я устроюсь внутри.

Я метнулась к полке в шкафу, где хранились вещи, которые «жалко выбросить, вдруг пригодятся». Рука наткнулась на старую сумочку-рюкзак из мягкой коричневой кожи. Я носила её пару лет назад – она была маленькой, но вместительной и очень удобной.