282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Ольга Корк » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 13:00

Автор книги: Ольга Корк


Жанр: Попаданцы, Фантастика


Возрастные ограничения: 18+

сообщить о неприемлемом содержимом



Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Теона Рэй, Ольга Корк
Рокировка без правил. Теперь я – злодейка

ГЛАВА 1

Шум в ушах все нарастал, и постепенно начал распадаться на отдельные звуки.

– Сжечь ведьму!

– Сжечь!

Я определенно слышала, как кто-то кричал. Но звук доносился будто сквозь вату.

Мне стоило огромных усилий сосредоточиться на ощущениях, потому что голова кружилась, а мысли путались.

Я с трудом осознала, что повисла… Точнее, меня тащили. Рукам было больно из-за того, что их с двух сторон кто-то сжимал сильными пальцами. Ноги волочились.

Начинала паниковать, в крови забурлил адреналин, и только благодаря этому я наконец смогла разлепить ресницы – чтобы едва не ослепнуть от яркого света, исходящего от пламени в кованых жаровнях, стоящих по двум сторонам от широкой мощеной дороги.

Сумеречное небо тяжело нависало над головой. Тучи, серые, темные, мрачные, цеплялись за высокие шпили зданий. Люди, гневно кричащие вслед двум бугаям, которые тащили меня куда-то, были одеты в непривычно простую одежду.

Что-то царапалось на подкорке. Будто я участвовала в какой-то постановке… В театре абсурда. В… реконструкции! Точно, как будто я попала на реконструкцию каких-то средневековых событий! Но этого определенно не может быть, ведь я терпеть не могу такие развлечения и не поехала бы на подобное представление ни под каким предлогом. И тем более не стала бы участницей столь идиотского действа.

А еще… Еще я никогда не слышала о таком качестве реконструкций. Сомневаюсь, что кто-то стал бы заморачиваться постройкой целого городка, площади. Воссозданием запахов, черт возьми! Ковкой одинаковых жаровен из толстого железа. А то, что это не дешевка кустарного производства, я прекрасно видела. Все, что было в моем поле зрения, это две пары мужских ног, обутых в высокие кожаные сапоги, мощеная дорога, жаровни и первый ряд людей, которые стояли строго за пределами дороги.

Чтобы рассмотреть что-либо еще, мне приходилось поднимать голову, а это было трудно. Боль яркой вспышкой вспыхнула в затылке и была настолько острой, что глаза начали слезиться. Я и небо-то увидела всего лишь один раз. Как и тучи, и те самые шпили. А еще я разглядела впереди что-то ужасное. Страшное. Дикое.

Там был столб. Самый обычный – толстый деревянный столб, установленный посреди сложенных вязанок хвороста. Как будто кто-то собирался сжигать Масленицу, вот только чучела нигде не было видно, а меня по какой-то неведомой причине тащили именно к этому столбу.

– Ку… куда вы меня ве-еде-оте? – Говорить было тяжело. Складывалось впечатление, что язык распух и прилип к небу. Что за чертовщина?

– Молчать, дрянь!

Меня хорошенько тряхнули конвоиры – а кто еще мог бы так обращаться с молодой женщиной? – да так удачно, что моя голова в очередной раз мотнулась из стороны в сторону, как у безвольного болванчика, а на лицо упали волосы. Грязные. Спутанные. Тусклые черные волосы.

Какого черта! Где мой шикарный платиновый блонд, за который я отдала кругленькую сумму в салоне красоты?

Я с удивлением дунула на мерзкую темную прядь и даже посмотрела, как она послушно колыхнулась – и тут же повисла, как и была, раздражающе мотаясь перед лицом, задевая кончик носа.

Может быть, это легкое, раздражающе щекотное прикосновение привело меня в относительный порядок. А может, и слова, прозвучавшие над головой…

– Скоро ты получишь по заслугам. Огонь сотрет с тебя все злодеяния, ведьма!

Я как-то быстро поняла, что влипла, и, кажется, влипла по-крупному. Нашла в себе силы, чтобы начать вырываться, потому что, черт бы их всех побрал, в двадцать семь лет я совершенно точно не собиралась быть сожженной на костре только из-за того, что кому-то захотелось стереть с меня какие-то там грехи! Да какие грехи?! Ну была я не самым послушным ребенком. Ну унесла однажды из магазина жвачку, забыв заплатить. Да, переходила дорогу в неположенном месте и люто завидовала более удачливой коллеге. А кто бы не завидовал? У нее кабинет больше, светлее, теплее, и сидит она там одна, тогда как я вынуждена ютиться в каморке. Да, точно, я завидовала. Но разве зависть – такой уж страшный грех, за который стоит сжигать? Нет! Я против! В конце концов, я могу исправиться. И потом, почему сразу «ведьма»? Ничего подобного! Вовсе нет!

В общем, не знаю, что происходит, кто кого и за что собирается сжигать, но я точно здесь оказалась по ошибке. Огромной ошибке!

О чем я и поторопилась сообщить своим конвоирам. Только, увы, слышать спокойные слова они не хотели. В диалог не вступали. На любые просьбы объяснить, почему именно меня тащат к костру, меня пренебрежительно встряхивали, приказывая заткнуться.

И тогда я сорвалась. Начала вырываться, визжать. Кричать, что меня не должно быть здесь. Что они перепутали. Что костер – это не выход. Что все можно обсудить. Что я не заслуживаю такой участи. Да, я кричала. Пыталась кусать мужчин за руки, пинаться, но лишь отшибла босые пальцы о грубую кожу сапог. Упиралась пятками в дорогу, но кровь, оставленная на камнях, не остановила этих мужланов. А люди, те, которые до сих пор воспринимались как безликая толпа, с каждым моим криком, с каждым словом будто сатанели. Уровень злости на площади все возрастал, пока в конце концов в меня не полетел первый камень.

Мелкий, с острыми гранями, он рассек мне скулу, из-за чего я испуганно вскрикнула и забилась с удвоенной силой. Над головой кто-то из двоих мужчин хмыкнул – гад! А затем они, будто сговорившись, приподняли меня чуточку выше. Я сначала не поняла для чего, а оказалось – чтобы снаряды разгневанных людей долетали до цели.

Боже, за что? Почему я?!

Теперь я видела искаженные от злости лица. Смотрела в глаза, полные ненависти. Рядом со столбом, приготовленным для меня, стояли по кругу мужчины в подозрительных одеждах, смахивающих на одеяния испанских инквизиторов. А еще я в своем состоянии безумной истерии каким-то чудом смогла отметить, что далеко не все запущенные камни долетали до меня. Они будто вязли на границе со светом от огней в жаровнях. Замедлялись и падали на мостовую, так и не достигнув цели. Но были и те, что прорвали эту странную защиту, и тогда на моем теле расцветал новый цветок боли. Сколько их уже? Я не считала. Спина, грудь, ноги. Болело все. До проклятого столба оставалось всего ничего. Пятьдесят шагов? Двадцать? Десять?

Чем ближе мы подходили к приготовленному кострищу, тем громче я визжала и тем отчаяннее вырывалась из цепких мужских рук. Пару раз я все же смогла достать одного из тех, кто тащил меня к месту казни, и ругательства, которые он процедил сквозь зубы, звучали как музыка в этой ненависти, направленной на меня.

Но что может сделать одна слабая, измученная женщина с двумя здоровыми мужиками? Ни черта она не может! Как бы я ни сопротивлялась и ни пыталась донести до окружающих, что все происходящее – ошибка, ничего не смогла добиться.

Веревки больно впились в запястья вздернутых кверху рук. Опоясали талию. Притянули бедра к столбу с такой силой, что я больше не могла шевелить ногами. Между ступнями и хворостом было всего пара сантиметров, и под пятками, видимо, для удобства, было вколочено два небольших коротких, но толстых суков. На них я могла хоть немного опираться. И со стороны, наверное, все выглядело так, будто я повисла привязанная к столбу. Показушники!

Меня приготовили к казни, не обращая внимания ни на горькие слезы, ни на объяснения, и семеро в странных одеждах шагнули ближе к столбу. В руках они держали семь совершенно одинаково полыхающих факелов.

Как только конвоиры, так бесцеремонно привязавшие меня, отошли в сторону, я смогла в полной мере рассмотреть в сгущающихся тенях помост, на котором стояли еще двое мужчин. На шее у одного из них красовалась массивная цепь, а на его внушительном животе лежал крупный круглый медальон. Этот жирдяй здесь явно главный. Он, шагнув вперед, развернул свиток и, не глядя на меня, без каких-либо пафосных вступительных речей хорошо поставленным голосом принялся зачитывать:

– Именем Городского Совета и Кодекса Светлой Империи оглашается окончательный приговор по делу о преступлениях против уклада и государственной безопасности. Обвиняемая, Лора Айхендорф, признана виновной в использовании магии, классифицированной как запретная согласно статье двенадцать Магического Кодекса, а именно: применение магии крови с использованием крови третьих лиц, приводящее к смерти граждан Светлой Империи. Защита обвиняемой не была предоставлена, так как из закона не существует исключений. Вина доказана Старшим претором, все доказательства засвидетельствованы Младшими преторами. Приговор вынесен мной, Клаусом Айзенбергом, Верховным претором города Дэрама. Обвиняемую ждет смертная казнь через сожжение в Огне Изначальном. Приговор будет приведен в исполнение советом Младших преторов немедленно. Да сохранит магия их разум чистым и ясным. Имущество осужденной конфискуется в пользу казны и на нужды города.

Бумага снова была с шелестом свернута в тугой свиток, и Верховный претор – подумать только, какой важный мужчина! – впервые поднял взгляд и посмотрел на меня. Его следующие слова заставили меня на самом деле задуматься, насколько все происходящее не шутка.

– Ты жила во тьме. Ты умрешь в огне. Да будет так!

Когда прозвучала эта фраза, сказанная равнодушным голосом, один из здоровяков с факелами сделал шаг вперед с отвратительной ухмылкой на губах. Склонился над сложенными охапками хвороста, и первый язык пламени коснулся бересты.

Я завизжала. Это ни черта не реконструкция! Едва осознавая саму себя от паники, я продолжала дергаться, затягивая веревки еще сильнее.

– Да какого хрена?! – Мой голос пронесся над собравшейся толпой.

Услышав свой визг в очередной раз, я застыла, пораженная чудным открытием – его звучание было мне незнакомым. Тонкое, звонкое, даже несмотря на громкость крика. А действительно, какого?..

Пока каждый из гадов с факелом по очереди подходил к кострищу, подпаливая хворост, я извивалась, стремясь рассмотреть свое тело. Оно заботило меня в данный момент чуточку сильнее предстоящего сожжения.

На пальцах ног ни следа сделанного позавчера педикюра, и от эпиляции осталось лишь воспоминание. Темные волоски хоть и редкие, но точно не мои. Коленки острые, ноги худые. Я никогда не могла похвастаться отменной фигурой, а вот нате…

Я запрокинула голову, согнула пальцы рук. Где мое кольцо?! Маникюра как не бывало, под ногтями грязь.

– Бред, ну бред же! – шептала я себе под нос, всхлипывая и упрямо вертя головой, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то знакомое, что придаст уверенность: все, что сейчас происходит, не более чем плод моего воображения. Но, опустив глаза вниз, я увидела пока еще робкие язычки пламени. – Вот черт!

Сердце рвалось из грудной клетки, теперь уже от страха. Вязанки занимались огнем, и я все отчетливее начинала чувствовать жар пламени. Они же не ради шуток тут с факелами ходят, а на самом деле собираются меня поджарить. Да за какие еще злодеяния?! Ну правда, не такая уж я и плохая, чтобы так радикально пытаться от меня избавиться!

Огонь, жадно пожирая хворост, поднимался все выше, и как только первый хищно-красный, извивающийся язык пламени с отчего-то зелеными всполохами лизнул мою пятку, с губ сорвался визг. Чудовищный. Пронзительный. Наполненный таким животным ужасом, что на какое-то мгновение толпа собравшихся зевак замолкла. Однако люди почти сразу радостно взревели, начали что-то скандировать, но мне было не до того, чтобы вслушиваться в их слова. Я орала. Боже, как я орала. Мне самой становилось страшно от своего крика. Но, черт подери, я не была готова умирать в огне. На костре! Как в каком-то долбаном средневековье!

В своих метаниях, в нелепых попытках избежать ужасной участи я не замечала, как бьюсь затылком о столб, как сдираю нежную кожу на запястьях о пеньковую веревку. Я даже не сразу поняла, что подпорка под ногами уже вовсю полыхает. А как только заметила, не смогла сделать ничего другого, как снова заорать, срывая голос, раздирая горло до кровавого привкуса во рту.

Равнодушный огонь трепал подол рваного платья. Он будто стремился как можно быстрее собрать жатву. Получить обещанную жертву. Я чувствовала его жар, билась в надежных путах и не прекращала кричать…

И так продолжалось до тех пор, пока я снова не посмотрела вниз и до моего окутанного ужасом мозга не дошла одна простая истина: я не горела. Но тепло, черт побери! Ни капли боли. Ни единого ожога!

Кажется, толпа подумала, что я потеряла сознание. Не знаю, может быть, со стороны это именно так и выглядело: девица висит привязанная к столбу с опущенной головой, и на ее лицо падают грязные черные волосы. Но мне не было дела до того, как я сейчас выгляжу. Я с все возрастающим интересом следила за огнем, который был настолько милым, что согревал меня, не причиняя вреда. Да что там, даже та тряпка, что когда-то была платьем, лишь немного дымилась, но не горела!

Заметив движение на помосте, я вскинула голову и встретилась взглядом с мужчиной. Не с тем, кто зачитывал приговор. И уж точно не с одним из этих семерых маньяков с факелами. Нет, этот был другим.

Напряженный, видно, что сильный и крайне внимательный. Опасный.

И вот ведь сразу понятно – умный мужик. Как только незнакомец увидел мои глаза, в которых, я уверена, сейчас не было ни грамма предполагаемой им агонии, он тут же прищурился. Чуть подался корпусом вперед, замер так на мгновение, после чего сжал в ладони медальон на своей груди. Что-то шепнул и шевельнул свободной рукой, сложив пальцы в замысловатую фигуру. Черт его знает, что именно он сделал, но между мной, самым наглым образом не горящей, и толпой людей, которые тут собрались с довольно-таки очевидной целью, встала завеса из черного дыма. Или тумана. Или… магии?

Боже, да куда же я с таким размахом вляпалась?!

ГЛАВА 2

POV Эберхард


Марево завесы еще клубилось у столба, когда я отдал приказ снимать ведьму.

– Отто, Вольф! – Мой голос разнесся по площади, перекрывая рев толпы. – Развязывайте. Живо.

Младшие преторы замерли. Людвиг, стоявший ближе всех с факелом, горящим Огнем изначальным, который так и не понадобился, обернулся ко мне с растерянным выражением лица.

– Господин Бер… – начал он неуверенно.

– Ты глухой, Людвиг? – Я даже не повернул головы. Смотрел на защитную завесу, которую сам же и создал, и думал о том, что сейчас будет. – Я сказал: развязать. Или тебе нужен письменный приказ?

Отто, здоровенный детина с пальцами толщиной с запястье девицы, дернулся первым. За ним – Вольф, тощий и вертлявый, вечно пытающийся выслужиться. Они без страха наступили на горящие снопы хвороста и скрылись за белым дымом от костра. От столба раздался сначала приглушенный вскрик, а потом и отборная ругань Отто – видно, ведьма все еще кусалась.

Хороший знак. Для той, которую только что пытались сжечь, она была бойкой. Может быть, даже слишком. Но это давало надежду, что новый допрос пройдет без очередной потери сознания и других фокусов. Нам не придется ждать, когда преступница придет в себя после глубокого обморока. Тем более что прошлый закончился не так давно, буквально на тропе, ведущей к месту казни.

Толпа, скрытая черным туманом, гудела, как растревоженный улей. Я чувствовал их взгляды – сотни глаз недовольных жителей города. Еще немного, и в нас полетят камни. В меня. В Младших преторов. В эту чертову девку, которая имела наглость не сгореть. Зараза!

– Господин Бер! – Карл, самый молодой из младших, тронул меня за локоть. Я дернулся. – Люди требуют…

– Конечно, люди требуют, Карл, – оборвал его я, стряхивая его руку. – Они пришли за справедливостью. Убедиться, что законы действуют. Что преторы готовы защищать их. И они жаждали крови, а получили лишь… ничего! Немного не то, что ожидали. Не правда ли? Киваешь? Ну так, может, уже поможешь Отто, пока он не оторвал ведьме руки? Она нам нужна целой.

Карл побежал, спотыкаясь на булыжниках. Я проследил за неуклюжим бегом Карла и перевел взгляд на Клауса Айзенберга с его вечно равнодушным выражением лица. Верховный претор смотрел на меня. Смотрел и ждал? Вот только чего именно? Черт бы его побрал.

Отто и Вольф выволокли ведьму из дыма, топча по пути магический огонь. Девка болталась между ними, как тряпичная кукла, но глаза были открыты и смотрели по сторонам с таким диким, почти животным любопытством, что у меня внутри что-то дернулось. Кажется, это было сомнение.

Она рассматривала толпу. Преторов. Здания. Как будто видела все это впервые в жизни.

– В Судебную Палату, – бросил я, разворачиваясь. – Через черный ход. Живо, пока народ не одумался и не устроил самосуд.

Мы покинули площадь с другой стороны, отходя от разъяренных людей все дальше. Кто-то выкрикнул ругательство, еще кто-то плюнул нам вслед, но камни не летели, и это радовало. Хотя от каждого громкого проклятия в наш адрес и резких движений за спиной я все больше нервничал.

А ведь вечер обещал быть обычным. Без всяких сложностей!

Тяжелые дубовые двери Судебной Палаты, обитые бронзой, распахнулись перед нами, и я на мгновение задержался, глядя на химер с завязанными глазами по бокам от входа. Слепое правосудие. Как удобно – ничего не видеть, когда все вокруг катится в бездну!

Внутри здания было холодно и тихо. Магические шары под потолком зажглись автоматически, заливая коридор ровным белым светом без единой тени. Ведьма дернулась, зажмурилась, а потом снова распахнула глаза и уставилась на шары с таким изумлением, будто ей показали летающую свинью.

– Это… как? – выдохнула она и тряхнула головой.

Странная. Я промолчал. Отто хмыкнул и подтолкнул ее вперед.

– Шагай, ведьма.

Она споткнулась, но устояла на ногах. Босая, в потемневшем от сажи тряпье, с черными спутанными волосами, закрывающими пол-лица – при этом она умудрялась выглядеть так, будто ее больше всего на свете интересует устройство освещения. Что за чушь!

Не замечал за этой дрянью таких актерских талантов на прошлых допросах.

Зал заседаний Совета встретил нас холодом и запахом старого дерева. Овальный стол из темного дуба занимал почти все помещение, вокруг него – тяжелые стулья с высокими спинками. Под потолком магические шары, дающие ровный, мертвенно-бледный свет.

Жестом я указал Отто и Вольфу посадить ведьму на стул в центре и надеть на нее ограничители. Сам встал у стены, скрестив руки на груди. Остальные Младшие преторы уже собирались – входили по одному, занимали свои места за столом. Людвиг, Карл, Эрнст, Йорг, Берт. Семеро. Семь старательных идиотов, которые только что не смогли сжечь преступницу.

Впрочем, они лишь выполняли приказ. Мой приказ. И никто не мог предположить, что, несмотря на неоспоримую вину, ведьма возьмет и не загорится!

Последним вошел Клаус. Верховный претор двигался медленно, плавно, как большой дикий кот. Очень опытный, несколько ленивый, но все еще крайне опасный. Его кресло стояло на возвышении у торца стола. Усаживаясь, он поправил тяжелую цепь с медальоном на животе – символ власти, который носил уже двадцать лет.

– Итак, – начал Верховный, и в его голосе не было ни капли эмоций. – Мы находимся в интересной ситуации, господа. Огонь Изначальный не принял жертву. Кто-нибудь хочет объяснить почему?

Тишина. Младшие преторы переглядывались. Людвиг кашлянул в кулак.

– Возможно, огонь ошибся? – неуверенно предположил он.

– Людвиг, мы говорим об Огне Изначальном, правда? – Клаус даже не посмотрел в его сторону. – Он не ошибается. Дальше.

– Магическая защита? – подал голос Карл. – Ритуалы с кровью? Ей же не впервой, могла и подготовиться…

– Она семь дней просидела в тюрьме под надзором, не имея ни малейшей возможности колдовать, – отрезал я, не выдержав. – И даже если бы нашла способ, защита от огня – это не та магия, которую можно навести тайком. Слишком сложно, нужно время. Кто-то из вас обязательно бы заметил такую подготовку.

Верховный перевел взгляд на меня. В его глазах мелькнуло что-то – не то интерес, не то раздражение. Слишком быстро он скрыл эту эмоцию, возвращая себе маску равнодушия.

– Господин Бер полагает, что знает ответ?

– Я полагаю, что нужно провести допрос, прежде чем строить теории.

– Разумно. – Клаус чуть наклонил голову. – Приступайте.

Допрос начали Младшие. Людвиг как самый опытный из семерых взял на себя роль главного дознавателя. Он поднялся, обошел стол и остановился напротив ведьмы. Подергал за цепь сковывающих женские запястья ограничителей, видимо, для важности, а затем замер, заложив руки за спину.

– Имя, – зачем-то потребовал Людвиг.

Лора подняла голову. Волосы упали с ее лица, и я впервые увидел его полностью открытым за сегодняшний день – осунувшееся, бледное, с царапиной на скуле и… с совершенно обычными глазами. Никакого ведьминского огня. Никакой черноты. Ни капли безумной ярости, что всегда в них таилась. Просто уставшие, испуганные зеленые глаза.

– Лариса, – сказала она севшим голосом. – Меня зовут Лариса.

Людвиг усмехнулся.

– А в наших документах ты – Лора. Лора Айхендорф, мерзкая колдунья, приговоренная к сожжению.

– Я не она! – Ведьма дернулась, пытаясь встать, но Вольф, который успел подойти к заключенной и занять позицию у нее за спиной, удержал ее на месте. – Я не знаю никакую Лору! Я вообще не из этого… не из вашего… Я не отсюда!

Эрнст фыркнул. Берт закатил глаза.

– И откуда ты? – спросил Людвиг с издевательской вежливостью. – Из-за гор? Из-за моря? С Неизведанной суши?

– Из Самары, – выпалила она. Тут же как-то вся сжалась, едва заметно поморщилась, мотнула головой раз, другой и вдруг, фыркнув, торопливо заговорила: – Из другого времени. Понимаете? Из другого! Там нет магии, там людей не сжигают на кострах уже… – она замялась, явно пытаясь вспомнить, – лет триста! Последняя казнь через сожжение была в тысяча семьсот… восемьдесят четвертом? Или девяносто втором? В Англии, кажется. Или в Швейцарии. Черт, я не помню точно, но это было давно! Очень давно!

Наступила тишина. Младшие преторы переглядывались. Я видел, как на лицах некоторых начало проступать откровенное веселье. Не верили. Даже не так – они не допускали и мысли, что ведьмино отродье может говорить правду.

– Она сумасшедшая, – констатировал Отто. – Может, ударилась головой, когда падала? Или огонь напугал до потери рассудка?

– Я не сумасшедшая! – Ведьма снова дернулась, и Вольфу пришлось надавить сильнее. – Я врач! Терапевт! У меня есть диплом, ипотека, и свидание с мужчиной должно было быть, но я на него опоздала… или пропустила? А может, его еще не было? Блин! Это все потому… потому что… Я спать легла! – Она запнулась, и в глазах у нее читалась настоящая паника. – А теперь я здесь. Вас слушаю. В драной тряпке, босая, и меня только что пытались сжечь! Сжечь, черт вас подери, на костре сжечь. Да сами вы психи!

Йорг, молчаливый и хмурый, подал голос из угла:

– Что такое ипотека?

– Это… – Она открыла рот, закрыла. – Это когда ты берешь у государства деньги на покупку жилья и потом отдаешь их всю жизнь с процентами. Но это неважно! Важно то, что я не та, кто вам нужен! Я не колдунья, я никого не убивала, я вообще впервые вижу этот ваш, – она дернула головой, обводя зал заседаний острым подбородком, – средневековый ужас!

– Средневековый? – переспросил Карл.

– Ну да. – Она моргнула. – Вы его по-другому называете?

Я незаметно поменял позу, прислонившись плечом к стене. Интересно. Очень интересно. Она не играет. Или по крайней мере играет чертовски хорошо. Но я видел много лжецов, и ни один не сыпал такими деталями. Обычно врут проще: «потерял память», «меня подставили», «я не помню, что делал». Эта же несет какую-то околесицу про другое время, про ипотеку. И в глазах у нее ни капли хитрости, сплошное отчаяние.

Людвиг, похоже, думал иначе.

– Хватит, – оборвал он, когда ведьма снова заговорила. – Мы тут не в игры играем. Ты – Лора Айхендорф, приговоренная к смерти. То, что огонь почему-то не взял твою жизнь, не отменяет твоих преступлений. Мы найдем способ…

– Да как вы не понимаете?! – взвизгнула Лора, и в ее голосе прорезались настоящие слезы. – Я – не она! Я жила спокойно. Работала, собиралась на свидание! У меня платье было новое, я прическу даже продумала! Боже, а может, свидание уже было и он меня вывез куда-то? Вот так и знала, что не стоило ему давать шанс. Он мне сразу показался каким-то ненадежным. Слишком правильный, вечно с улыбкой этой своей! А взял и… Что сделал? Напоил какой-то гадостью, да и привез… К вам вот привез, а вы… вы… вы сжечь меня собрались! Черт, черт, черт! Нет, не может такого быть, никто не станет в шутку жечь людей. Ну не совсем же вы конченые уроды, чтобы так шутить, да?

Она выдохлась так же внезапно, как завелась, и уставилась на Людвига с таким видом, будто он был обязан немедленно все понять и отпустить ее домой, в ее странную жизнь, в которой, кажется, она и сама слишком запуталась, а теперь и нам дурила головы. Одним словом – ведьма.

В зале повисла тяжелая тишина.

– Что она сейчас сказала? – спросил Берт у Отто шепотом.

Отто пожал могучими плечами:

– Понятия не имею. Про какие-то свидания, шутки. Вином явно крепким предпочитает баловаться, вон опаивает кого-то.

– Да вы не понимаете, это не я, а меня… – начала она так же запальчиво, но тут же, глубоко вздохнув, сжалась на стуле и обреченно простонала: – Вы не понимаете. Да я и сама не понимаю ничего. Только то, что уснула у себя дома… кажется… я надеюсь, что больше ничего не забыла. А проснулась здесь. Кстати, где именно? Объясните уже нормально!

Верховный устало вздохнул, закатил глаза и вышел из зала. Он не намеревался слушать чушь от девки – оставил это нам.

Я шагнул вперед. Младшие преторы расступились, пропуская меня к столу. Ведьма подняла голову и уставилась на меня с подозрением.

– Вы, – выдохнула она. – Вы тот, который… с дымом. Который меня прикрыл. Спасибо.

Я хмыкнул. «Спасибо». Надо же, она благодарит человека, который приказал ее сжечь.

– Не стоит, – ответил я сухо. – Я прикрыл, чтобы толпа не растерзала нас вместе с тобой, как только до людей дошло бы, что огонь не собирается убивать преступницу.

Она нахмурилась.

– Жестоко.

Я не стал отвечать на очевидные вещи. Никто ей здесь не обещал мягкое кресло, горячую ванну, белый платочек для слез и сочувствие.

– Давай еще раз. Ты утверждаешь, что ты – не Лора Айхендорф, а… как там тебя?

– Лариса. – Она выпрямилась на стуле, насколько позволял контролирующий ее Вольф. – Лариса Соколова. Двадцать семь лет. Врач. Не колдунья.

– И ты не знаешь, как оказалась в теле приговоренной к смерти?

– Нет. – Она закусила губу. – Я помню только, как ложилась спать дома, и даже не знаю, был ли у меня там новый день или я уснула на комфортном ортопедическом матрасе, а потом – бац! – и какие-то мужики тащат меня к столбу.

– Ортопедическом матрасе? Кхм, что? – переспросил Карл.

– Неважно, – отмахнулась ведьма. – Важно то, что я не знаю никакой Лоры, не знаю вас, не знаю, что здесь вообще происходит, и я очень, очень хочу домой.

Она всхлипнула. Всего раз, коротко, и тут же закусила губу так сильно, что выступила кровь. Я заметил. И сделал мысленную пометку – контролирует эмоции. Не впадает в истерику, не сыплет проклятиями и не угрожает нам смертью, как было все время заключения Лоры. Наоборот, ведет себя совсем иначе.

Интересно.

Людвиг шагнул было к ведьме с новым вопросом, но я поднял руку, останавливая его.

– Выйдите все, – сказал я. – Мне нужно поговорить с ней наедине.

– Господин Бер… – начал он.

– Я сказал – выйдите, Людвиг. Это не обсуждается.

Младшие преторы переглянулись, но спорить не решились. Поднялись из-за стола, заскрипели стульями, потянулись к выходу. Вольф вопросительно посмотрел на меня, я кивнул: «Отпусти». Он убрал руку с плеча ведьмы и вышел последним, плотно прикрыв за собой дверь.

Мы остались вдвоем. Женщина – на стуле посередине комнаты, я – стоя у стола, опираясь бедром о дубовую столешницу.

– Ну, – сказал я. – Давай еще раз. С самого начала. И без этой вот… лишней эмоциональности. Я спрашиваю – ты коротко отвечаешь на вопросы.

Она сглотнула.

– Я уже все сказала.

– Ты сказала кучу слов, из которых я не понял и половины. Что такое терапевт?

– Это… – Она запнулась. – Это человек, который лечит людей. Ну знаете, болезни там, травмы. У меня есть специальное образование, я работаю в здании, куда люди приходят, когда им плохо, и я помогаю им не умереть.

Я приподнял бровь.

– То есть ты – целитель? Ты лечишь магией?

– Ну… да? Только без магии. У нас нет магии. Вообще.

– Совсем?

– Совсем. – Она криво усмехнулась. – Поэтому, когда я увидела, как вы тут огоньком управляете и шарики светящиеся зажигаете, я… охренела, мягко сказать. Ну вы видели.

– Угу, – согласился я. – И еще заметил, как ты пялилась на жаровни и на городские здания, как будто первый раз в жизни все это видишь.

– Так и есть. Первый раз. – Лора обвела руками зал. – У нас дома не такие. У нас вообще все по-другому. Машины, электричество… Это когда свет из проводов, а не из шариков… Интернет… Да вы не поймете.

– Попробуй объяснить.

Она вздохнула, подняв скованные руки, потерла ладонями лицо – жест уставшего человека.

– Представьте, что вы всю жизнь прожили в мире, где все работает на… Ну, на пару, что ли. Где машины ездят сами, без лошадей, где можно говорить с человеком за тысячи километров, просто нажав кнопку, где болезни лечат не заговорами, а лекарствами, которые производят на фабриках. А потом вы просыпаетесь здесь. Где люди жгут друг друга на кострах за то, чего нет.

– Магия есть, – поправил я.

– Для вас – есть. Для меня – нет. Для меня это все… – Она замолчала, подбирая слово. – Бред. Сумасшествие. Я не должна здесь быть.

Я молчал, переваривая услышанное. Если это ложь – то самая искусная ложь, которую я слышал в жизни. Если правда… то что это меняет?

– Ты сказала, что не знаешь, как сюда попала, – начал я медленно. – Но есть одна деталь. Ты находишься в теле женщины, которую мы семь дней держали в тюрьме. Которая признана виновной в убийстве десятков людей. Которая должна была сгореть сегодня. Но не сгорела.

– Я заметила, – буркнула Лора. – И, кстати, рада, что не сгорела. Очень приятное ощущение. Живое такое!

– Ты понимаешь, что это значит?

– Что ваш огонь – дурак?

Я невольно дернул уголком рта. Наглости ей не занимать.


Страницы книги >> 1 2 3 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации