Читать книгу "Рокировка без правил. Теперь я – злодейка"
Автор книги: Ольга Корк
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
ГЛАВА 3
– Это значит, что либо ты действительно не та, кого мы приговорили к смерти, или же, Лора, твоя магия сильнее, чем мы думали.
Она побелела – хотя казалось бы, куда больше – и замотала головой.
– Нет. Нет-нет-нет. Я не колдунья. Я не умею колдовать. Я даже свечку зажечь спичками не всегда могу, особенно если ветер!
– Спичками?
– Ну, это такие палочки… – Она зажмурилась. – Боже, как же сложно объяснять элементарные вещи!
Я дал ей минуту, чтобы собраться с мыслями. Мне было даже любопытно за ней наблюдать: чуть запрокинув голову, ведьма принялась глубоко дышать и едва заметно шевелить губами. Я сначала подумал, что она решила применить магию. Но, во-первых, это было глупо с ее стороны – пытаться колдовать в моем присутствии, а во-вторых, я с удивлением услышал, что именно она шепчет: раз, два, три… Я не сразу понял, для чего ей это нужно, но когда ведьма открыла глаза, она почти успокоилась. По крайней мере признаки подступающей истерики исчезли, будто их и не было.
– Слушайте. Я понимаю, что вы мне не верите. Я бы сама себе не поверила на вашем месте. Но давайте порассуждаем: если бы я была той самой колдуньей, которая, по вашим словам, убила кучу народа, и у меня была бы магия, способная обмануть ваш огонь… Кстати, я вообще не понимаю, что это может значить и как огонь можно обманывать. Ну допустим. Так вот, если бы я все это умела, то почему бы я тогда орала на столбе? Зачем бы вырывалась и визжала, если бы могла просто… ну, не знаю… испепелить вас всех к чертям?
Ее губы искривила усмешка. Дерзкая, наглая. Но кое-что Лора не договаривала.
– Не смогла бы. Магия не та.
– Не та? – Растерянность была слишком искренней, чтобы быть игрой. – Хорошо, но тогда почему бы и не допустить, что, возможно, я вовсе не ваша ведьма?! Если у вас в мире есть магия как факт, если даже огонь имеет свой разум, а с виду обычный мужчина умеет из ничего делать дымовую завесу, тогда, вероятно, есть и такая магия, которая втянула меня во все эти проклятые неприятности? И я, ну не знаю, оказалась здесь по какой-то идиотской случайности и вообще жертва обстоятельств? Я даже не представляю, как могу доказать все, что говорю. Все так глупо… А может, я просто схожу с ума, как думаете?
Лора замолчала и чуть отвернулась от меня, вновь прикусив губу. А я изучал ее лицо: царапина на скуле запеклась темной полоской. Под глазами – тени. Губы потрескались. Но взгляд… Взгляд был ясный. Не безумный. Не хитрый. Просто усталый и очень, очень растерянный.
– Жди здесь, – сказал я, направляясь к двери.
– А вы куда? – В ее голосе прорезалась паника. – Вы же не оставите меня тут одну? С этими… факельщиками?
Мне показалось, что она хотела назвать Младших преторов как-то иначе. Но я решил не уточнять.
– Они не тронут тебя без моего приказа. – Я обернулся в дверях. – Мне нужно поговорить с Верховным претором.
– О чем?
– О том, что с тобой делать дальше.
Явышел, не дожидаясь ответа. Кивнул преторам, чтобы вернулись в зал.
В Башню Молчания я поднимался по винтовой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Сердце колотилось где-то в горле – не от усталости, от злости. Потому что я уже представлял, чем этот разговор может закончиться – знал Клауса Айзенберга как облупленного, пламя его пожри!
Кабинет Верховного претора занимал почти весь верхний этаж башни. Стены здесь были сложены из светлого камня, и в них прорезали огромные окна, выходящие на все четыре стороны света – чтобы Клаус мог видеть весь город. Мебель из темного дерева. Резная, тяжелая. На столе, как обычно, стопки бумаг, чернильница, свитки, россыпь перьев для письма.
Сам Клаус стоял у окна, заложив руки за спину. Он даже не обернулся, когда я вошел.
– Господин Айзенберг, – начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мне нужно обсудить ситуацию с…
– С ведьмой, которая возмутительно не горит, – закончил он за меня. – Да, Эберхард. Я ждал тебя.
Он повернулся. Из-за приглушенного света его лицо казалось высеченным из камня – острые скулы, тонкие губы, глубоко посаженные глаза.
– Ты закончил допрос? Что удалось выяснить?
– Она утверждает, что она не та, за кого мы ее принимаем. Что ее зовут Лариса, что она из другого времени, где нет магии, и понятия не имеет, как здесь оказалась.
Клаус подошел к столу, опустился в кресло и жестом указал мне на стул напротив.
– И ты ей веришь?
– Я не знаю, – честно сказал я, садясь. – Она говорит убедительно. Слишком убедительно для лгуньи, которую только что вытащили из огня. Но главное – огонь. Огонь Изначальный не ошибся бы. Никогда. Значит…
– Значит, либо она действительно не та, кого мы осудили, – перебил Клаус, – либо она настолько сильна, что способна обмануть даже Огонь Изначальный. Третьего не дано.
Я кивнул.
– Именно.
Клаус помолчал, барабаня пальцами по столу. Потом посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, от которого у меня внутри все сжалось.
– Что ты предлагаешь?
– Проверить. – Я подался вперед. – Магический фон, реакцию на артефакты, на запрещенные заклинания. Если она действительно сильная колдунья, она выдаст себя. Если нет…
– Если нет, то у нас на руках женщина, в теле которой сидит чья-то чужая душа. И мы не представляем, куда делась настоящая Лора Айхендорф, а главное, каким образом она смогла это провернуть. Дрянь!
– Можно попытаться найти ее через ритуал призыва.
– Можно. – Клаус кивнул. – Но не сегодня. И не завтра. И вообще не сейчас, когда на площади собрался весь город и видел, как целехонькую ведьму сняли со столба.
Я нахмурился.
– При чем здесь народ?
Клаус усмехнулся одними уголками губ.
– Ты догадываешься, Эберхард, что будет, если мы объявим людям, что произошла какая-то ошибка, никого мы сжигать не будем и вообще давайте отпустим эту милую и добрую женщину домой. М-м?
Проклятие! Пока я думал, каким образом Лора могла бы провернуть фокус с перемещением души в свое тело и насколько это вообще возможно с учетом того, что все это время она была у нас в тюрьме, я глупо упустил более насущную проблему.
– Именно, – подтвердил Клаус, видя, как я поморщился. – Нас порвут на части. Не сегодня, так завтра. Найдутся смельчаки, которые решат, что мы покрываем кровавую колдунью. Начнутся бунты, погромы, самосуды. И все это – на моей совести.
– Но если она невиновна…
– Она в теле той, на чьем счету масса смертей. Десятки, Эберхард! Десятки жертв! Ты думаешь, кто-то готов принять на веру, что в теле твари, виновной в таком количестве убийств, сидит кто-то другой? Да одних родственников ее жертв хватит на то, чтобы устроить нам слишком веселую жизнь. – Клаус поднял палец. – Для народа она – ведьма. Которая по какой-то причине не сгорела. Это не делает ее невиновной в их глазах, это делает ее еще более опасной. «Она настолько сильна, что даже огонь ей не страшен!» – скажут они.
Я сжал зубы. Он прав. Конечно, он прав. Старый лис всегда прав в таких вопросах.
– Что тогда?
Клаус откинулся в кресле и посмотрел на меня с выражением, которое я ненавидел больше всего на свете. С эдаким отеческим снисхождением.
– А что, если, – начал он медленно, как бы размышляя вслух, – мы объявим народу правду? Частичную, конечно. Например, что произошло невероятное – переселение душ. Что в теле ведьмы сейчас другая, невинная душа и что, пока настоящая преступница не будет найдена, эта женщина будет находиться под неусыпным надзором.
Кажется, теперь я точно знал, о чем думал Верховный, когда я зашел в его кабинет. Он, как и всегда, продумывал несколько вариантов развития событий. И сейчас мне оставалось только слушать и ждать, что еще придумал Клаус. Но он молчал, вынуждая спрашивать. Опять играет в свои игры!
– Под чьим надзором? – уточнил я как можно равнодушнее.
Клаус тонко улыбнулся. Мерзкой ласковой улыбкой, из-за которой у меня непроизвольно сжимались кулаки. Но приходилось держать себя в руках и не показывать вида, как бесил меня на самом деле Верховный претор.
– Твоим, Эберхард. Конечно, твоим. – Клаус снова посмотрел на меня как на глупого ребенка, которому все приходится объяснять. – Ты же Старший претор, и народ тебе доверяет. Так кому же еще поручить наблюдение?
Я так резко поднялся и шагнул ближе к столу Верховного, что чуть было не опрокинул стул. Выдержка дала трещину.
– Вы не можете! У меня работа! У меня расследования, отчеты, дежурства…
– Освобождаю, – перебил Клаус спокойно. – С сегодняшнего дня ты освобождаешься от всей работы, кроме неусыпного контроля над ведьмой. До тех пор, пока ситуация не разрешится, будешь присматривать за ней. Я так решил.
– Освобождаюсь от работы?! – Я сорвался на крик. Почти забыл, что передо мной представитель верховной власти. – Как вы себе это представляете? А кто будет делать ее за меня?!
– Эберхард. – Клаус поднял руку, и я замолчал. Не потому, что испугался, а потому, что в его голосе появились стальные нотки, которые не предвещали ничего хорошего. – Ты сам пришел ко мне с этой историей. Ты сам утверждаешь, что ведьма, вероятно, говорит правду. Значит, ты и будешь за это отвечать. Поселишь ее в своем доме. Станешь следить за каждым ее шагом. И когда – или если – настоящая Лора Айхендорф вернется в свое тело или же как-то иначе проявит себя, ты первый об этом узнаешь.
– А если не вернется? – выдохнул я.
Клаус пожал плечами.
– Тогда и будем думать. А сейчас решение принято.
Я молчал. Говорить было нечего. Он загнал меня в угол и сделал это с таким изяществом, что хоть аплодируй. Однако больше всего мне хотелось совсем другого.
– Ты можешь отказаться, конечно, – добавил Клаус с издевкой. И небрежно пожал плечами, как будто это действительно было неважно. – Но тогда я буду вынужден назначить другого. И, скорее всего, это будет кто-то из Младших преторов. Как думаешь, Людвиг справится с такой ответственностью? Или, может, Отто?
Я представил Отто рядом с этой хрупкой женщиной. Отто, который вчера на допросе сломал подозреваемому руку, просто чтобы «тот разговорился».
– Я понял, – сказал я сквозь зубы. – И когда?
– Например, сейчас? – Клаус протянул мне свиток, заверенный печатью Верховного претора. – Передай Младшим, пусть донесут новость до горожан, а ты можешь забирать свою новую подопечную.
Я взял бумагу не глядя.
– И, Эберхард, позволь я дам тебе совет. – Клаус снова улыбнулся. – Будь с ней помягче. Она же невинная жертва обстоятельств. Или нет. В любом случае, если она действительно та, за кого себя выдает, тебе с ней жить. Может быть, долго. Не стоит наживать врага в собственном доме.
Я вышел, не ответив.
Внизу, в зале Совета, все было по-прежнему. Семеро Младших преторов сидели за столом, делая вид, что обсуждают что-то важное, но на самом деле просто ждали. Ведьма сидела на том же стуле, обхватив себя руками, насколько позволяли ограничители. Увидев меня, она дернулась, но с места не встала.
– Ну что? – спросила она даже раньше, чем хоть кто-то из Младших олухов успел отреагировать на мое появление в зале. Голос Лоры дрожал. – Меня снова будут жечь? Или еще какие-то варианты придумали?
Я подошел к ней, взял за локоть и рывком поставил на ноги.
– Пошли.
– Куда? – Она попыталась вырваться, но я держал крепко. – Эй! Куда вы меня тащите?!
– Домой, – буркнул я. – Ко мне домой.
Она замерла, уставившись на меня круглыми глазами. Младшие преторы тоже вытаращились. Людвиг и вовсе открыл рот от удивления.
– Господин Бер… – начал он.
– Приказ Верховного претора. – Я сунул ему под нос бумагу. – Можешь ознакомиться. А потом займитесь делом. Свободны.
Не обращая внимания на крайне удивленных Младших, я снял с ведьмы ограничители и потащил ее к выходу. Она спотыкалась, пыталась что-то говорить, но я не слушал. В голове билась одна мысль: Верховный меня поимел. Красиво, виртуозно даже. Поймал в ловушку и не оставил мне выбора. И теперь я должен вести эту…
– Эй! – Лора дернулась сильнее, и я наконец остановился. – Да подождите вы! Я босая. На улице острые камни, я все ноги в кровь сбила!
Я посмотрел вниз. Действительно босая. На каменном полу оставались темные следы.
– Черт, – выдохнул я.
Огляделся по сторонам, увидел на одном из стульев чей-то забытый плащ и, не сомневаясь, рванул ткань. Мне было плевать, чья это вещь и насколько она дорогая. Я бросил две тряпки под ноги ведьме.
– Замотай. И чтобы через пять минут была готова идти.
Она наклонилась, подбирая куски плаща, и я заметил, как у нее дрожат руки. Не от холода, скорее из-за пережитого. Когда она выпрямилась, в глазах стояли слезы, которые Лора отчаянно пыталась сдержать.
– Спасибо, – сказала она тихо.
Я отвернулся.
– Идем. До извозчиков нужно немного пройтись. И если ты отстанешь или упадешь, я не собираюсь тащить тебя на руках. Зато знаю целую толпу людей, желающих разорвать тебя на части. Так что давай без глупостей. Ясно?
– Да, – буркнула она, переступая с ноги на ногу.
Мы вышли из Судебной Палаты, и холодный вечерний воздух ударил в лицо. На площади уже почти никого не было – только редкие прохожие шарахались от нас, узнавая форму претора. Но я знал, что завтра здесь будет столпотворение. И послезавтра. И каждый день, пока они не примут новую действительность и не осознают, что справедливость в этот раз повернулась к ним спиной и никто не ответит за смерть множества жителей не только нашего города, но всего королевства.
Ведьма шла рядом, прихрамывая, но не отставала. Молчала. Только один раз позволила себе вопрос:
– А как вас зовут?
– Эберхард, – ответил я, не посмотрев в ее сторону. – Эберхард Бер.
– Красивое имя, – сказала она. – Суровое.
На город уже опустилась ночь. В окнах ближайших домов горел свет. Дэрам жил своей жизнью. Лора смотрела по сторонам с откровенным любопытством. Рассматривала редких встречных прохожих, задумчиво окидывала взглядом здания, один раз улыбнулась, увидев выскочившую из подворотни кошку. Наверное, если она не врет, для нее все было удивительным. Новым. Неизвестным.
Для меня это была обычная жизнь. Еще утром такая знакомая и привычная, сейчас она катилась в бездну, и я не понимал, что будет дальше.
Клаус знал, что делал. Я давно был для него костью в горле. Поговаривают, что он опасался, что я займу его место. Я не верил, но, кажется, зря. Сегодня он не просто наказал меня за излишнюю инициативность – он привязал к моей шее камень и бросил в воду, и теперь мне предстояло либо выплыть с этим камнем, либо утонуть. Но в любом случае в ближайшее время Клаусу не придется волноваться о моем возможном повышении.
Я кинул взгляд на ведьму. Незнакомка в облике злобной гадины, повинной в использовании магии крови. Чего мне от нее ждать?
ГЛАВА 4
POV Лора
Он посадил меня в повозку. Обычную такую, сколоченную кое-как из грубых досок. Сиденья ничем не обиты, шершавые. За заляпанным окошком едва виднелось тусклое освещение незнакомого мне города.
Эберхард уселся напротив, извозчик щелкнул вожжами, повозка тронулась. Я вцепилась в край сиденья машинально, чтобы не упасть, потому как трясло нас нещадно. Неужели тут все дороги такие? Мысли, впрочем, были заняты далеко не дорожным покрытием. Я продолжала судорожно вспоминать свой последний день на Земле – должно же было произойти что-то такое, отчего я умерла. Или я не умерла, а… Кхм, что-то мне подсказывало, что в коме или в бреду люди видят нечто иное.
Без стеснения я уставилась в лицо моего карателя, силясь рассмотреть в нем что-то отличное от привычных мне человеческих черт. Никаких изъянов: тонкий, красивый нос, густые темные брови, причем такие ровные, словно он их выщипывал. Губы, глаза, скулы. Да ничем он не отличается от обычных мужчина.
– А какой сейчас год? – задумчиво спросила я.
Претор оторвался от созерцания грязных разводов на стекле, вскинул свои идеальные брови. Он мне все еще не верит?
– Три тысячи восьмой год со Дня пришествия Огня Изначального.
Не время, мир другой! В моем еще не наступило третье тысячелетие, и ни о каком Огне Изначальном не слышали. У нас нет магии. Разве что шарлатаны. И если допустить, что меня каким-то волшебным образом перенесло в чужое тело из другого мира, то это кое-что объясняет.
Мне, медику, легче поверить в галлюцинации или в кому. Но если хоть немного поверить в другой мир…
Я вся сжалась, желая исчезнуть, раствориться в воздухе. Тоска просочилась в сердце, сдавила его будто тисками. Больно думать о прошлом, пусть у меня в нем радостей особо не было, но там, в своей жизни, я уже научилась справляться с трудностями, а здесь нет! Сколько их тут будет? Каких? Где мне жить, спать, есть, работать? Эберхард и сам не рад, что ему пришлось тащить меня к себе домой – спрашивать не нужно, и так видно по его злющему выражению лица, – а значит, выкинет меня на улицу как котенка, когда придет время. Но если даже не выкинет и все у меня будет хорошо, меня это конкретное «хорошо» не устраивает, я домой хочу!
– Домой хочу, – озвучила я свои мысли. Эберхард, сиденье, стенки повозки – все поплыло перед глазами из-за подступивших слез. – Я не просила меня сюда переносить, и вообще…
– Да слышал уже, – оборвал меня претор. – Хватит ныть. Думаешь, мне нравится с тобой возиться?
– Вы со мной еще и не возились нисколько.
Эберхард прикрыл глаза и устало выдохнул. Желваки заиграли на скулах – сдерживает ругательства? Будто я в чем-то виновата! Но в чем?
Я всхлипнула тихонько, чтобы не злить претора еще сильнее. Сам меня домой к себе везет, мог бы оставить там, где взял. Где-то ведь жила ведьма, в тело которой я перенеслась? Да бред какой-то, ну какое «перенеслась»! Это противоречит всем законам физики.
Мое новое тело где-то жило, и если уж я здесь застряла, то мне бы хотелось иметь свое жилье. С одной стороны – присмотр Эберхарда будет кстати, я все-таки ни сном ни духом, как тут жить. В то же время он наверняка не станет со мной нянчиться, зачем ему это?
Пока мы тряслись по каменистой дороге, я еще с трудом, но держала себя в руках, но вот повозка покачнулась и встала. Эберхард вышел первым, небрежно подал мне руку. Жест я проигнорировала и выскочила наружу без помощи. Жадно принялась осматриваться. Ничего особенно пугающего не увидела: слишком темно. Освещение было лишь от одного фонаря, у которого нас высадили. Свет от него выхватывал из темноты высокий кованый забор, за ним – не самую новую садовую беседку, обшарпанную лавку и мощеную тропинку к широкому крыльцу двухэтажного дома, на перилах которого при нашем появлении загорелись два синих огня. Дом, к слову, скорее походил на небольшой замок: сложенный из камня, увитый черным из-за отсутствия толкового освещения плющом, с витражными стеклами в стрельчатых и эркерных окнах. Я бы назвала его очаровательным, если бы меня так сильно не трясло от необходимости в него войти практически под конвоем.
Эберхард повернул ключ в массивном замке на калитке, та скрипнула, отворяясь. Судя по тому, что претор шагнул в сторону, он предлагал мне войти во двор первой. Я послушно ступила на дорожку, и тут же одна из тряпок на правой ноге развязалась – пришлось поправлять. Претор в это время запер калитку и терпеливо ждал, когда я справлюсь с пародией на обувь.
Буду надеяться, что он живет один как сыч: болтовню с его семейством мне не пережить. Повторно объяснять и доказывать, что я не Лора, я не смогу, сорвусь и обматерю, ну а потом меня точно выкинут. Или нет?
В задумчивости я прошла по неухоженной дорожке, остановилась на крыльце. Зачем же еще он повел меня к себе, если не для того, чтобы присматривать? Если так, то он вряд ли оставит меня одну.
Эберхард дважды ударил дверным молотком, и я вздрогнула: в доме кто-то есть.
– Вы женаты? – выпалила я.
– Нет.
– С родителями живете?
Ответом мне стал тяжелый вздох, а задать новый вопрос я не успела – одна из створок двери отворилась, являя моему взору пожилого мужчину в черном поношенном костюме. Седой, уж очень сильно похожий на отцветший одуванчик.
Меня мягко подтолкнули в спину. Эберхард ни на миг не желал оставлять меня вне поля зрения, словно боялся. Забавно… в какой-то степени.
Я быстро вытерла мокрые глаза рукавом, переступила через порог под изумленным взглядом старика. Он смотрел то на мое лицо, то на тряпки на ногах.
– Господин?..
– Потом, Дитрих, – прервал его претор.
Несколько мгновений я ждала, когда Эберхард или его слуга включат в помещении свет, но ничего не происходило. Я с сомнением поглядывала на канделябр с тремя свечами в руке старика-одуванчика и на лампу, стоящую на резном столике у подножия деревянной лестницы. Если вспомнить, что я уже успела увидеть за короткий отрезок времени в своей новой жизни, то можно предположить – электричества здесь нет в принципе, а не просто отключили за неуплату. Верить в это не хотелось. Со свечами и лампами не набегаешься, а я вообще непривычна к подобному.
Слуга запер замок и ушел, а Эберхард больно вцепился в мой локоть крепкими пальцами. Он повел меня туда, где виднелись очертания какой-то двери. Я с сожалением обернулась на лестницу, выглядящую приличной – хорошее дерево, гладкое и, по-моему, даже натертое воском. Чистые ступени позволяли мне думать, что Эберхард живет в приличном доме.
За дверью оказалась лестница вниз, к которой Эберхард меня и подтолкнул. Не грубо и не больно, но неприятно.
– Да что вы со мной как с тряпичной куклой обращаетесь! – прошипела я.
– Спать сегодня будешь внизу, – сказал он.
Локоть не отпустил – держал, чтобы я не споткнулась. Мы так и шли в полной темноте, он даже лампу с собой не взял, но каким-то образом безошибочно нашел ручку… решетки? Я рассмотрела ее, когда она отворилась и в комнатушке за ней вспыхнул синий свет под потолком. Комната походила скорее на чулан: узкий длинный стол у стены справа, напротив него пустой стеллаж, в углу – ведро. Пропитанный сыростью и запахом плесени воздух щекотал ноздри.
Не успела я опомниться, как меня впихнули внутрь и заперли.
– Эй! – воскликнула я, возмущенная до глубины души. – Меня же полностью оправдали! Эберхард!
Чудовище за решеткой едва заметно качнуло головой.
– Я принесу тебе одеяло и еду, – сказал он. – К сожалению, вынужден оставить тебя здесь, чтобы избежать той опасности, которую ты представляешь. Можешь представлять. Будь ты на моем месте, ты бы поняла.
Нет, нет, нет! Я грохнула по решетке ладонями, кисти заломило от удара. Согнулась, взвыв от боли и прижимая руки к себе. Он меня запер, черт его подери! Оправдал, потом своевольно запер, пока главный не видит.
Слезы я больше не сдерживала, меня накрывала самая настоящая истерика. Я осела на пол, содрогаясь от рыданий и изо всех сил стараясь проснуться. Происходящее походило на дурной сон, из которого никак не можешь вырваться – на один из тех, в которых ты убегаешь от кого-то, но перебираешь ногами на одном месте.
Безошибочным способом проверить, спишь ты или нет, всегда было щипание себя за кожу. Но я только что ударила по решетке и почувствовала самую настоящую боль. Что это, как не доказательство?
Я не во сне.
Слезы постепенно высохли, оставляя в теле страшную усталость. Безвольно липла спиной к стене – единственной опоре, которая позволяла не свалиться на грязный пол. Притянула к груди колени, уткнулась в них лицом, лишь бы ничего не видеть.
И Эберхарда тоже.
Когда он вернулся, я не отреагировала на его замечание о холодном камне. Надо же, беспокоится о моем здоровье.
Уходя, претор ненадолго остановился у решетки. Я ощутила на себе его взгляд, но голову не подняла.
– Хочешь – рыдай, кричи или отказывайся есть, но ничего из этого тебе не поможет. Будь моя воля, я бы тебя отдал народу и забыл. Так что тебе лучше смириться со своим положением и быть благодарной.
Р