Текст книги "Зависть как повод для нежности"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zavist-kak-povod-dlya-nezhnosti-79503.jpg)
Автор книги: Ольга Маховская
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Потому что я у вас ребенка увел, а вы меня в гости приглашаете. Засаду, что ли, устроили? – проявил нездоровое любопытство Сергей.
А Потапов-то стучал в дверь уже не на шутку. Уверенно и ритмично, давая понять, что пришел надолго.
– А, слышу мужской голос. Ремонт вы, что ли, ночью делаете? – поинтересовался Сергей. – Сами не спите и другим жизнь портите.
Поля вернулась к двери, прикрыла трубку рукой и прошипела Потапову:
– Вы можете помолчать? Я сейчас договорю и открою.
Она подхватила чек и, мельком взглянув на него, снова удалилась от двери.
Ответила уже Сергею:
– Это телевизор. Я выключила. А хотите, я к вам приду в гости? Помогу со Светочкой?
Полина вышла даже на балкон, чтобы поговорить по-человечески. Было уже холодно. Ветер бесстыже задирал ее платье. И она чувствовала себя неловко, как будто это происходило в присутствии реального мужчины.
– А что, мать Светкина не интересуется судьбой ребенка? Может, ребенок заболел? Или плачет по маме? – прижимал ее к стенке Сергей, и Полина уже подумывала, не впустить ли ей Потапова, чтобы осадил этого хамоватого отца.
– Не Светка, а Светочка. У Гали важная командировка, – уже почти не сопротивлялась Поля.
– Куда это? – настаивал Сергей.
– В Израиль, – сдалась Полина.
На той стороне присвистнули. Чувствовалось, что новость ошеломила Сергея.
– Куда?! – выдохнул он.
– В Израиль.
– И на сколько она уехала? – попытался уточнить масштабы бедствия Сергей.
– А, на полгода… – стала врать Полина на всякий случай, досадуя, что и так проговорилась.
– И что, полгода Светка у тебя бы жила? Что ты гонишь? Говори, где Галя?
– Не Светка, а Светочка. Я – психолог. Работаю в детском саду. С детьми обращаться умею. А Светочка ко мне привыкла. И мне не так скучно, – взывала она к разуму Сергея и удивлялась сама себе: с Потаповым она могла говорить как старшая, а с этим только как слабая и беззащитная.
– А сколько ты берешь? – Наглец какой!
– Вы с ума сошли? Как же я могу за ребенка деньги брать?
– А в детском саду ты не за детей берешь? – Да он просто издевался над нею.
– Это работа. А Светочка – это ребенок моей подруги, – Полина решила быть до конца вежливой.
– Когда это вы подругами стали? Ты еврейка, что ли? – национальное чутье подсказало Сергею верный вопрос.
– Почему это?
– А почему она в Израиль улетела? – логика безупречная.
– Нет, я русская. Почти. В Израиль летают не только евреи.
– Ну да, еще те, кто их любит, – съязвил обиженный экс-супруг Гали.
– Так вам нужна помощь? – не поняла, куда он клонит, Полина.
– Ладно, приходи. Как-нибудь. Я тут зашиваюсь… – Сергей понял, что терпение девушки закончилось и он может остаться ни с чем.
– У вас женский голос отвечал… – решила, что теперь и она может приступить с расспросами. Тем более что руки и ноги мерзли, хотелось в тепло.
– Это парикмахерша. Светочку стригла.
– А потом – ночевать у вас осталась? – с детской обидой поинтересовалась Поля.
– Устала. Прилегла, – скупо объяснил Сергей, считая, что это честно: каждый предъявляет свои претензии.
– А… Ну ладно, надо будет, звоните. – Полина, напротив, взвинтилась – не могла принять такой лживый ответ.
Он не успел среагировать, как телефон перешел на длинные гудки. Разговор был закончен. Поля сама не ожидала от себя такой решительности.
«А она не такая слабая и глупая, как я думал. С виду ягненок. Еще уговаривать придется».
Завершив разговор, Полина вернулась в комнату, сердито отсчитала 838 рублей, как было указано в чеке, и подсунула их под дверь. Чтобы покончить со всеми мужчинами сразу. Это уж как водится: девушка обидится на одного мужчину, а достанется другому, ни в чем не виноватому.
Потапов оскорбился:
– Я же тебе показал, что купил. Мне твои деньги не нужны. В конце концов, я – полиция, ты обязана открыть.
– Сейчас позвоню, и тебя твои же и повяжут. Будут потом дразнить до конца дней. Ночной снайпер…
– Звони. Знал бы, бутылку водки взял.
На этой фразе дверь соседней квартиры открылась, оттуда высунулась голова женщины неизвестного возраста: лицо всмятку, сине-красно-розовое от постоянных возлияний. На то, что это женщина, указывала ее прическа – копна давно не крашенных волос. Она оценивающе посмотрела на Потапова, негодующе цыкнула и скрылась со словами:
– Алкаш-полицейский.
Потапов было дернулся, чтобы исполнить свой профессиональный долг, но личный интерес одержал верх. Он откатился к подоконнику, чтобы подумать, что делать дальше.
Дом был старый, кирпичный, из министерских. Раньше дома строили для каждого министерства отдельно, так и осталось название – министерские дома, хотя никакие министры в них не жили. На широком подоконнике стояли цветочные горшки с кактусами. В землю были воткнуты многочисленные окурки. Он представил, как подвыпившие граждане выходят покурить в коридор, натыкаются в темноте на колючие кактусы, и в злобе вбивают в них, как гвозди, короткие, противные окурки. Вот где психология! Классовая вражда между добропорядочными домохозяйками и агрессивным пролетариатом. И она, Поля, – воплощение беспомощной, заблудшей в дебрях хитроумных рассуждений интеллигенции. Вот такие люди и втягиваются в преступные группировки из-за своей бесхарактерности, становятся наивными наркокурьерами, покрывают убийц, оставляют у себя подкидышей. С такими может случиться все, что угодно. Полину нужно было спасать. Как минимум. Спасатели всегда рассчитывают на благодарность и, если честно, вечную любовь спасенных. Как часто они ошибаются! Благодарность – такое мимолетное чувство… Особенно у тех, кто в силу слабости воображения и недостатка опыта не понимает, в какой опасной ситуации находится.
Но у Полины были свои мощные предубеждения против милиции, то есть полиции. У военных, считала она, не развита эмпатия – способность сочувствовать другим. Такова специфика их работы. Иначе они не смогут убивать. Всегда с удивлением читала результаты опросов, согласно которым девушкам больше всего нравятся мужчины в форме. Ведь форма – первый признак трафаретности суждений. А психология не совместима с банальностью. Психологи – это элита, новая раса на планете. У них тонкие души и высокие стандарты отношений с другими людьми.
– Плохо, что ты психолог, – как будто вторил ей Потапов. – И так у людей в голове путаница, так еще вы добавляете. Раньше люди были проще, яснее. Любили кого-то одного всю жизнь и были счастливы. А сейчас?..
Юрия давно раздражали психологи. Он нутром чуял, что они хоть и говорят про любовь и высокие отношения, но на самом деле призывают нарушать общественный порядок. Если начать жить по принципу «прислушайся к собственному Я!», то потеряешь интерес и перестанешь слышать то, о чем говорят другие. Его в детстве учили слушать старших, и он привык их слушать, особенно старших по званию. Такой подход к жизни казался ему справедливым, понятным, упорядоченным. Если слушать свое Я, такого можно наслушаться, уши завянут. Лучше туда и не заглядывать. Жить как все люди, по совести и по закону. И как можно таких простых вещей не понимать? И, главное, этих растлителей общественного и космического порядка пруд пруди, в каждой телевизионной программе. А потом еще возмущаются, что на экране много криминала. А как же иначе? Если все делают что хотят, приходится принимать меры. Неужели не ясно, что существует прямая зависимость между количеством психологов и количеством преступлений? Он-то понимал, что психологами становятся слабовольные барышни, которым легко запудрить мозги. Полю нужно было спасать, пока еще есть надежда. Она хорошая, нежная, особенная девушка. И Потапов продолжил свою проповедь, местами переходящую в атаку.
– Каждый день кто-то звонит: семейная драка. Бьются, дерутся насмерть. Потому что потеряли ориентиры, запутались. Все ведь просто. Вот ты одна и тебя никто не защитит, если полезут бандиты. Ты же наивная. Только у наивной дурочки могли вот так запросто украсть ребенка. Только наивная дурочка согласилась бы оставить девочку у себя, не подумав, что с нею может что-то случиться. А теперь не пускаешь к себе единственного во всем районе надежного мужчину, который только и хочет, что выпить чаю и поговорить. Кого вы все ждете? Крутых лосей с вот такими рогами от предыдущих жен? А может, профессуру в очках? Или юного стоматолога-романтика, мечтающего, чтобы у всех зубы были белыми-белыми? А я, может, генералом стану и буду ездить на крутой бронемашине с синим ведерком на крыше…
Эта мальчишеская мечта растрогала Полину. Она очень удивилась и – поверила.
И открыла:
– Заходи, генерал. Чаю выпьешь, и домой! Ладно? Я устала.
Вот вам урок: чтобы сердце женщины растаяло, расскажите ей о своей детской мечте. Тогда она сможет оценить масштаб вашей личности. А заодно и свои перспективы*.
*Комментарий психолога
Психологическая близость с мужчиной определяется возможностью регресса на инфантильную фазу развития личности. Если проще: может ли женщина спокойно чувствовать себя ребенком с тем, кто кажется ей привлекательным? Когда мужчина рассказывает ей о своем детстве, она может воспринять это как приглашение к психологической близости, доверию. Вопрос о его сексуальной агрессии снимается.
Хорошо быть женщиной с ребенком – на тебя сразу столько мужчин сваливается. Один украдет ребенка, другой начнет его искать, чтобы защитить, а потом стать генералом.
* * *
Потапову сразу все понравилось. Он был счастлив, как всякий мужчина после успешной экспансии. Завоевать внимание женщины – это для салаг, а вот оккупировать женщину вместе с прилегающими территориями – это победа. Или почти победа. Минимум полдела сделано. Он радостно шарил глазами по квартире. Все простенько: старые, советские еще, обои с продольными полосами восточного орнамента, выгоревшие до серо-желтого тона, диван, продавленный посредине, стулья со старой обивкой, два стоящих подряд серванта, набитых какой-то макулатурой, книгами вразнобой. На стенах висели выбитые на меди картины, тоже с советских времен. Как в музее советского быта. Ни одного современного предмета.
– Давайте только без обыска. Неприлично разглядывать дом, в который пришли без приглашения.
– Так вы бы пригласили, сударыня.
Полина тоже смотрелась старомодно в таком интерьере. Хотелось даже руку поцеловать, но как-то было боязно спугнуть девушку.
– Можно снять ботинки, – подсказала сударыня вместо приглашения.
Чай пили в гостиной за большим обеденным столом, единственным столом в квартире, поэтому на нем стоял и включенный ноутбук. На одной половине пили-ели, на другой работали, когда надо было. Целиком его накрывали, только когда семья собиралась на праздники и дни рождения. Может, лет десять назад.
Потапов не сводил с Поли глаз и непрерывно говорил очень приятные вещи:
– Вы знайте, что на того, кто с вами разговаривает, вы производите очень сильное впечатление. Да таких, как вы, на руках носить обязаны. Если бы не этот бандитский век, в женщинах ценили бы кротость, а не наглость. Я хочу вас защищать. Всегда. Чтобы никто не посмел на вас дурной взгляд бросить. Хочу вас кормить. Ешьте же, ешьте. Колбаску.
– Спасибо. Скажите лучше, вот если Галя приедет, а Светочки нет, и пойдет ее забирать, а этот не отдаст, вы нам поможете девочку отнять?
– Пойти-то мы пойдем. Но если он сам не захочет отдать дочку, то и не отдаст.
– А что же он сделает? Она же не вещь.
– Ну, во-первых, имеет значение, что мама Светочки бросила свою дочь без опеки на произвол судьбы у малознакомой женщины.
– Это я, что ли?
– А сколько времени вы знакомы с Галей?
– Да уж месяца два…
– Во-вторых, она уезжает с неизвестными намерениями в Израиль, в другую страну. О факте пересечения границы есть сведения у пограничников. Бывший муж их получит через суд и как дважды два докажет, что Галина – нерадивая мать. Может, даже поставит вопрос о лишении родительских прав!
– Что вы говорите! Мы этого не переживем. А ребенок? Вы подумали о ребенке?
* * *
Из ноутбука раздался сигнал «Скайпа». Полина ответила. На экране возникла голова Сергея. Ничего не оставалось, кроме как познакомить мужчин.
– Это отец ребенка, которого у меня украли. А это полицейский, которому я подала заявление о том, что у меня украли ребенка.
– Он что, ищет его прямо у вас дома? Глубокой ночью?
– А что же ему делать, если вас можно найти только по «Скайпу» среди ночи? День и ночь на посту.
– Товарищ милиционер, женщина бросила дочку с этой гражданкой.
– Я знаю, она в Израиле, – продемонстрировал свою осведомленность Потапов.
– Она к своему харьковскому еврею сбежала в Израиль! Вот сука. Я чувствовал, что она по нему сохнет. Он, значит, эмигрировал, а она к нему?
– Я говорю о том же. Бросают мужей, родину, детей. Нам такие женщины не интересны. Пусть там и остаются.
– Это твои пусть остаются, а мои пусть возвращаются. Я вашу малину на чистую воду выведу. Вы там торгуете женщинами и детьми под прикрытием властей. Я читал такое: полицейский-сутенер. А ты, Полина, брачный агент.
Вот это был удар, одной левой сразу двоих.
* * *
В следующий момент Сергей увидел на экране ерзающую по клавиатуре женскую попку. В окно сообщений сыпались ничего не значащие буквосочетания.
– Э! Э! Вы что там, целуетесь? А ну прекратите!
Попка с шумом сползла вниз. Картинка исчезла.
Сергей пробовал возобновить сессию.
«Любовники они или преступники? Теперь у меня есть компромат на всех…» Сергей не знал, зачем ему это нужно. Но может пригодиться, чтобы прижать жену. Наверняка она поддерживает с ними связь, и через них можно будет ее выманить. Сколько ему еще мучиться?
Он подошел к окну, как все на свете думающие люди. Считается, что если смотреть в окно, вглядываться в даль, то непременно появятся мысли. Вдали была только яркая, как фара мотоцикла, луна.
«А если он ее решил убить? Или она его? И просто прикрыла экран задом?» Как-то неприятно врезался в сознание этот кадр… А ему-то что, пусть убивает, а вместе с нею и последнюю надежду программиста на восстановление нормальной семейной жизни.
Поволновался-поволновался и успокоился.
* * *
Но никто никого и на этот раз не убил.
Полина заметила то, чего Сергей не мог увидеть в рамке компьютерного экрана – руку полицейского, тянущуюся за кобурой. И она инстинктивно прикрыла экран, не сообразив, что голова на экране и реальная голова – не одно и то же. Ей показалось, Потапов убьет сейчас отца Светочки, оставив ее сиротой.
– Как ты можешь? Он же – отец. А про девочку ты подумал?
– Да я его только попугать хотел.
– Зачем?
– А так получается, что он прав.
– Он просто обижен. Его тоже можно понять. Была семья, а теперь остался один с ребенком. Не все мужчины это выдерживают.
– Некоторые и чужих детей растят.
Полина оказалась так близко, что он слышал, как бьется ее сердце. Или это было его собственное сердце?
– Это у кого так сильно сердце бьется?
Они оба притихли. А потом хором ответили:
– У тебя!
В Потапове возобладало благородство:
– Ну конечно, это у меня. Просто своего сердца человек не слышит. Послушай.
Полина прижалась к груди Потапова. Сердце его затрепетало с новой силой.
Каждый мужчина ищет свою женщину, ту, которая как птичка попадалась бы в расставленные им силки*. Полина была его женщиной.
*Комментарий психолога
Для мужчин важно, чтобы женщина стала управляемой. Если удается угадывать направление ее движений в экстремальных условиях, он чувствует себя всесильным, хозяином положения. Начало отношений мужчина оценивает как приключение с высоким риском неудачи. Он подбирает ключи, изучает партнершу, старается понять, на что и как она реагирует, чтобы вести ее к заветной цели. Если в трудной ситуации женщина льнет к нему, а не отстраняется или бежит, мужчина переживает внутренний триумф, радость полного обладания своей партнершей. Это чрезвычайно вдохновляет его.
Он обнял ее с нежностью, она посмотрела на него настороженно.
И на всякий случай влепила пощечину.
Счастье всегда внезапно. Потапов воспринял горячее телодвижение в свою сторону именно как счастье.
– Ничего, это с непривычки, – успокоил он Полю шепотом.
– Да? – доверчиво переспросила она, не зная, что делать дальше.
– Конечно. Тебе немножко страшно. Но ты не бойся меня. Я никогда ничего плохого тебе не сделаю. Всегда будет только так, как ты хочешь. Позволь мне еще немного побыть у тебя сегодня? Обязательно надо сегодня.
– Почему?
– Не знаю. Посмотрим?
Полина нахмурила лобик в напряжении. Современная психология не дает внятных рекомендаций по поводу ситуаций, в которых могут оказаться психолог детского сада и полицейский. Ясно было только, что опыт общения с детьми и их родителями – ничто по сравнению с опытом общения между полицейским и подозреваемыми, подследственными и настоящими преступниками. В диалоге «полицейский – психолог» выиграет, безусловно, полицейский.
– Ты только смотри мне все время в глаза…
Он взял ее лицо в ладони:
– Конечно, все по-честному.
* * *
Сергей еще стоял у окна, когда снова зазвонил телефон. Это была Галя. Она говорила возвышенно, радостно, не умолкая.
– Спасибо тебе, дорогой, что побеспокоился о Светке. Я так тебе благодарна. Ты – прекрасный отец, прекрасный, прекрасный, прекрасный!
Галя не знала других подходящих слов, кроме «прекрасно», поэтому повторяла его для убедительности многократно.
– Теперь я вижу и знаю, как ты любишь Светку.
– Светочку, – поправил Сергей.
– Я только теперь поняла, что значит жить без ребенка, да еще без такой умнички, как наша девочка, солнышко наше ясное.
Сергей боялся шелохнуться. Это были слова любящей женщины. Такой полноводный голос, взволнованные интонации.
– Думаю, пока ей будет лучше с тобой.
– Пока что?
– Пока я не закончу дела и не приеду домой.
– И что тогда?
– И тогда у нее снова будут папа и мама, как у всех нормальных детей.
Сергей очень хотел услышать именно это. Хоть на секунду, хоть в своих фантазиях вернуться в прежнюю спокойную семейную жизнь.
И он заплакал.
Да, читатель, что бы ни говорили о холодности и безразличии современных людей, а вот уже четвертый герой проливает слезы по совершенно пустяковому поводу. Наш народ на удивление сентиментален. Это с виду мы сердитые, неприступные, напряженные. Некоторые даже считают нас эмоционально тупыми. А мы, как лунный свет, эмоционально приглушенные. Но только тронь за больное, сразу вспыхнет свет – белый, пронзительный, тревожный, доводящий до слез. Русский человек так настрадался за всю историю, что у него везде – больное. Особенно в зонах под условным названием «Любовь». Так там заведено, что никак дебет с кредитом не сойдется. Вроде и встретится человек хороший, но обязательно с червоточинкой в характере, или с какой-то тяжелой болезнью, или просто возьмет и бросит без всякого повода. Вчера еще говорил ласково, обнимал крепко, искренне, а сегодня его как обухом по голове огрели: «Все, – говорит, – не могу больше терпеть такую страсть. Или отпусти меня, или я с ума сойду, с собой что-то сделаю такое, от чего и ты будешь мучиться всю свою жизнь. Не могу я тебя делать несчастным!» В общем, с любовью у нас какие-то сложности. Счастливых почти нет и не предвидится*.
*Комментарий психолога
Базовый сценарий отношений между женщиной и мужчиной всегда предполагает открытый финал. Поэтому, если дело идет к полному и абсолютному счастью, бессознательное подает тревожный сигнал. «От любви до ненависти один шаг!» – это по-русски. Какой-нибудь американец верит и знает, что после того, как ты стал счастливым, сможешь быть им еще долго, и, главное, сможешь быть еще более счастливым. Он верит, а мы только надеемся, что пронесет. Иногда и проносит, но чтобы русский человек стал счастливым надолго, нужно, чтобы он про счастье не думал. А где вы видели русского без мечты о счастье? Только в американских фильмах. Они считают нас самой угрюмой нацией на свете. А мы просто не хотим, чтобы чужие лезли не в свое, святое, можно сказать, дело Великой Любви. Принципы для нас все-таки важнее.
В самые пронзительные минуты счастья мы плачем. Кажется, только для того достигаем вершины, чтобы ринуться вниз и уж наверняка разбиться. Потому что смерть у нас – высшее проявление чувств. Смерть, а не жизнь. Любим мы «до смерти», «больше жизни», «умру – не могу!».
Глава II
Женская дружба
* * *
Галина вернулась в Москву так же внезапно, как и улетела. То есть она вернулась вовремя, но Поля, как всегда, перепутала дни, замечталась. Только и успела погрезить несколько вечеров о любви. Она отправила Потапова «хорошенько подумать» на три дня, чтобы привести себя в порядок. Нужно было сделать эпиляцию, педикюр, маникюр, а то какая-то страшненькая жена у комиссара полиции. Ей очень нравилось это киношное звание «жена комиссара полиции». Почему она решила, что все ее будут звать именно так, Полина ответить не могла. И почему она была уверена, что замуж выйдет? Прилив сил был невероятный. И с чего она взяла, что все уже сделано, что до счастья рукой подать? У неопытных и несчастных женщин это есть – готовность выйти замуж, все равно за кого. Ее еще не спросили, хочет ли она стирать носки пожизненно, а она уже с радостным простодушием ждет момента, когда можно будет выпалить: «Да!» Женщины всегда так – пока их не зовут, собираются в ЗАГС, а когда позовут, вдруг встрепенутся, ручками замашут, изобразят испуг: «Нет, нет, нет! Что вы? Какой замуж?! Я не готова. Да и страшно мне». Попробуй-ка улови настроение женщины в тот момент, когда она не задумываясь согласится.
Но Полине только волю дай пофантазировать. Должна же она называться не просто женой, а как-то красиво, особенно? Полю веселило, что замуж она выйдет за человека благородного, офицера, с идеалами (вспомнила, как он появился под окном в полнолуние), честного (вспомнила чек под дверью, теперь он указывал на честность), красивого (мужчина в форме красив по определению, по крайней мере эффектен). А что, он, пожалуй, красивый, прекрасно сложен, накачан, открытое лицо. Очень адекватный. Очень! Ну и вот. Говорила же она Галине, что не нужно носиться по свету, нужно просто дождаться, пока придет твой суженый-ряженый.
Полю согревала мысль и о том, что она соблазняет полицейского с тем, чтобы отвоевать потом Светочку. Влюбленный полицейский обязательно что-то придумает, чтобы угодить своей даме. Но кто обвинит Полю в корысти? Она же не для себя, она для ребенка. Любовь приходит к тем, кто готов проявить свои самые лучшие чувства.
И вот, когда Поля была уже готова к встрече с возлюбленным, прохаживалась мимо зеркала в ожидании его звонка, в дверь позвонила Галя.
– Ой, это ты? – удивилась Поля. Встревожилась. – Уже?
– Да, я, я! Только загорелая и в шляпе. Не могу же я ее в чемодан запихнуть?
Галя стояла в длинном сарафане, с голыми плечами, в подаренной Рабиновичем шляпе-трансформере, которая и в дверь-то с трудом прошла. «До чего же хороша! – подумала Поля, вспоминая, сколько времени, сил и денег потратила она на то, чтобы чувствовать себя уверенной, привлекательной. А Галя вошла и сразу затмила сиянием глаз и улыбки бледнокожую аристократку с отполированными ногтями на руках и ногах.
– Сейчас мы эту шляпу снимем, и я тебя обниму.
– Галя, я виновата, но я не сижу сложа руки. Я про Светочку думаю день и ночь. День и ночь, – скисла и запричитала подруга.
– Ничего, главное, что живая. Светка у меня герой. Или она папу перевоспитает, или он ее вернет с приданым. Больше вариантов нет.
Снова позвонили в дверь. Поля объяснила:
– Это Потапов. Полицейский. Он помогает мне Светочку вернуть.
Галя оценивающе посмотрела на Полю. Впервые она видела ее накрашенную, нарядную, потом заглянула в гостиную, где стол был сервирован на двоих, с бокалами и свечами, как полагается.
– Давай-ка ты тут разбирайся с органами, своими и чужими, а я поеду посмотрю, что там у Сергея.
И Галя схватила старый плащ с вешалки и выскочила, чуть не сбив с ног Потапова, который, как дурак, улыбался навстречу открывающейся двери.
* * *
Галя понеслась к дому Сергея, чтобы посмотреть на дочку хотя бы издалека. Ее колотило не на шутку. Страшновато было. Но больше всего она боялась, что не найдет ни бывшего мужа, ни Светочку.
Жил Сергей на шоссе Энтузиастов, в пяти трамвайных остановках от метро. Галя не любила трамваи и отправилась пешком, о чем пожалела. Было ветрено и грязно, а она в плаще и босоножках. Навстречу шли со злыми лицами редкие пешеходы, и никто не мог толком подсказать, где находится нужный ей дом. Адрес Сергея Галя знала давно, отслеживала бывшего мужа по Сети из тех соображений, что повадки, кормушки и стойбища врага нужно изучать, чтобы быть готовой к ответному удару. Изучать траекторию перемещений мужа было очень просто. Во-первых, перемещался он не так часто. Сергей не из тех, кто меняет места работы в поисках лучшей жизни. Он привык ничего не менять из страха, как бы не стало хуже. Во-вторых, его данные всегда были в открытом доступе, в том числе и номер телефона в квартире, где он жил. Сообщал он его для солидности. Постоянный номер имеют компании, которые снимают офис, то есть давно и серьезно зарабатывают, имеют постоянную клиентуру. Ну и из экономии: меньше нужно будет тратить денег на мобильник. А по номеру домашнего найти адрес уже раз плюнуть, только зайди на нужный сайт. Тебе нарисуют и дом, и его технические характеристики, и даже вид из окна. «Интернет – оружие киллеров*. Ведь если кого закажут, его можно вычислить за пять минут. И – убить!» – Сергей сам научил ее электронному сыску.
*Комментарий психолога
У каждого из нас есть свой сетевой образ. Никто не знает, какой, вот что интересно. Управлять своей сетевой проекцией невозможно, как и теневой частью психики. Мы воображаем себя, как правило, не теми, кем являемся на самом деле. И пребываем в счастливом неведении о самих себе. Зато видим других. Это как на маскараде. Ты видишь всех, но никто не знает, кто ты, в том числе и ты сам.
Прогуливаясь мимо подъезда с поднятым, как у сыщика, воротником плаща, она стала выжидать момент, когда из дому выйдут Сергей со Светочкой, или, лучше, только один Сергей. Прежде чем действовать, нужно изучить обстановку. Могло просто повезти. Так прошло около часа. Пора было менять тактику.
И тогда Галя решилась позвонить. Она зашла в ближайшую парикмахерскую и позвонила оттуда, чтобы ее номер не определился. А то еще не возьмет трубку!
Сергей ответил, она бросила трубку. «Значит, дома».
– Ну что ж, придется стричься, – Галя развернулась в сторону давно пустующих кресел. – Времени у меня навалом.
Нужно было обдумать тактику. Бросив плащ на диванчик для посетителей, смело села в кресло напротив окна, из которого виден подъезд Сергея, и распустила гриву. Не мерзнуть же на улице?
– Давайте короткую сделаем. Каре.
Парикмахерша робко отрезала сантиметров десять.
– Ты хорошо подумала? А то потом будешь претензии предъявлять, – без церемоний, на «ты», чувствуя какой-то подвох, спросила мастерица.
– Ну нет. Давайте еще немного. Отрастут!
– А кого ты там высматриваешь? Любовницу мужа?
– Если бы. Я хочу с дочкой повидаться, а он ее не пускает. Сидит, гад, за своим компом с утра до вечера. Хоть бы за пивом вышел…
– А как его зовут?
– Сергей. А что?
– Значит, ты его жена?
– А вы знакомы?
– Немного. Я его дочку стригла.
– Не может быть…
– Точно. И его стригла. Тут же одна парикмахерская в районе. Все к нам идут.
– Интересно… Как она?
– Ничего, рассудительная девочка.
– Ее зовут Светочка.
– Да знаю, – оживилась парикмахерша и стала живо состригать гриву своей формальной соперницы, обезоруживая ее, лишая преимуществ. У самой-то волосы так себе, в парикмахеры часто идут люди, не одаренные густой шевелюрой. Вот такие у нас активные женщины, закаленные на любовных фронтах, решительные, безжалостные, волевые, себе на уме – как партизаны. Конечно, это была Виктория*.
*Комментарий психолога
Ничего мистического в таких совпадениях нет. Люди со сходным ареалом обитания и сходным образом жизни, а значит, во многом одинаковыми способами принятия решений попадают в сходные же ситуации и знакомятся с одними и теми же людьми. Недаром говорят, что Москва – большая деревня.
– А вы можете вызвать Сергея?
– Зачем? Куда?
– В парикмахерскую. Они же могли тут что-то забыть?
– А ты девочку заберешь?
– Нет, забрать я ее пока не могу. Я с ней поговорить хочу.
– Только расстроишь ребенка…
– Она все поймет. Мы подруги, понимаете?
– Так что ж ты свою подругу бросила?
– Ерунду не говорите. Мне нужно создать фундамент для новой жизни. Пока не получается, но обязательно получится.
– Веришь в судьбу?
– В себя я верю. А больше не в кого. А сама я себя еще никогда не подводила.
– Значит, мужа бросаешь окончательно и претензий к нему не имеешь?
– Не бросаю. Опять вы… Отпускаю. Как шарик воздушный. Лети! Лети! И счастья желаю.
– Это правильно. У него уже баба другая есть. И не одна. Я из окна видела. Звонят по ночам, стервы.
– Это вы через окно звонки слышите? И по ночам стрижете?
– Ой, девонька, а то я не знаю, как бывает. Парикмахер – он же психолог. Вот ты думаешь, мы просто так голову стрижем, как простые работники физического труда? Мы – через одну – экстрасенсы, плохую энергию выводим с волосами, а хорошую концентрируем возле головы. Ты замечала, что после парикмахерской жизнь меняется? Улучшается? Становится радостной?
– Ну, это смотря после какой парикмахерской…
– Конечно, если ты мастеру не понравишься, он может и порчу навести.
– Так вы опасные люди!
– Сильные. Маги и чародеи.
– А зарядите меня на брак. Хочу выйти замуж за иностранца и улететь в Америку.
Виктория присвистнула.
– Тот, кто хочет выйти замуж за иностранца или олигарха, ходит в другие парикмахерские. Такая услуга дороже стоит. А я по нашему тарифу могу тебя выдать замуж за чиновника среднего звена, с зарплатой 50 тысяч рублей. Но с прибылями в виде взяток.
– Посадят. Мелких сажают. Тупиковый вариант. А вот вы замужем, я не пойму? Кольца обручального вроде нет.
– Была. А что толку? Нашел себе школьницу. Возраст – крупнейший недостаток женщины*. Меняют как иномарки, пять лет попользовался, продал, купил новую. Встретились недавно, говорит: «А ты еще ничего! Хорошо выглядишь!» Он думал, что я уже через пять лет превращусь в старуху и буду беззубой челюстью шамкать. О! О! Смотри, пошел!
*Комментарий психолога
Увы, это так. В России любят цифры: считают килограммы, годы, количество детей, доход и пр. Инфантилизм, потому что нет других – психологических – критериев оценки качества отношений с другим человеком, да и самого партнера. А цифры объясняют хоть что-то, через вычисление простых, на деле не строгих обязательств. Например, считается, что чем меньше даме лет, тем она привлекательнее. Но если одной 33, а другой 16, то смешно даже сравнивать по этой формуле: молодая зрелая женщина даст фору школьнице. Есть еще одна гипотеза: мужчины выбирают женщину того возраста, который совпадает с его собственным психологическим возрастом. Вы не представляете, какие тут бывают расхождения. И в 70 лет мужчина может уверять, что в душе он юнец. Печальная картина.
Виктория стала тыкать ножницами в окно, указывая на Сергея, который вместе со Светочкой вышел из подъезда. Галя затрепетала:
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?