Текст книги "Замок (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zamok-sbornik-81658.jpg)
Автор книги: Ольга Морозова
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
После этих слов он сделался очень задумчивым и попросил меня прийти к нему завтра утром во что бы то ни стало. Я очень удивилась, потому что мы никогда не встречались два дня подряд. Но он умоляюще заглядывал мне в глаза, гладил мою руку, и я не смогла отказать, хотя мы с отцом собирались в гости к родне в соседнюю деревню. Он даже вышел проводить меня до ворот, чего раньше никогда не случалось, и на прощание ещё раз взял с меня обещание прийти завтра. Я была страшно заинтригована. Он напустил столько тумана, что моё любопытство разгорелось, и я твёрдо решила, что приду, чего бы мне это ни стоило.
Придя домой, я долго думала, как найти предлог для отказа от похода к родне. Это было несколько затруднительно, потому что серьёзный предлог я вряд ли смогла бы найти, а пустяк расстроил бы отца и вверг в подозрение мать. Мучимая такими мыслями, я села за стол ужинать. Но судьба, видимо, благоволила нам. Я ещё не успела открыть рот, как отец сам заговорил о завтрашней поездке. Он сказал, что к тёте Эльзе неожиданно приехала подруга, а дядя Ганс срочно уехал в город по делам, и, скорее всего, завтрашняя поездка откладывается, но, подчеркнул он, не отменяется. «Мы съездим к ним попозднее, может, на выходные», – сказал он. Я ликовала. Мне не пришлось ничего выдумывать, всё решилось само собой. Я уснула счастливая, а рано утром, на рассвете, побежала в замок.
Уже чувствовалось приближение осени, по утрам бывало прохладно, а в низинках собирался туман. Окутанный лёгкой серой дымкой замок казался сказочным, и в то же время в нём проскальзывало что-то мрачное и нереальное. Альберт уже ждал меня. Мы поцеловались долгим страстным поцелуем и прошли в гостиную.
Я заметила, что обстановка несколько изменилась. В углу у камина я увидела напольную вазу с огромным букетом алых роз. Красные лепестки густо устилали пол, воздух был наполнен густым пряным ароматом. Я спросила, в чем дело и что за таинственность? Альберт взял меня за руку, усадил на диван и сам сел рядом. Я видела, что ему трудно начать говорить, но почувствовала, что то, что он собирается мне сказать, действительно очень важно. Затаив дыхание, я ждала, не мешая ему собраться с мыслями.
Наконец, поняв, что пауза затянулась, он решился. «Дорогая, – начал он, – я много думал и давно хотел тебе сказать. Я люблю тебя, я полюбил тебя, как только увидел. С тех пор весь мир перестал существовать для меня. Только ты сможешь сделать меня счастливым. Ты предназначена мне судьбой. Я так долго ждал тебя, что не могу позволить себе потерять тебя вновь. Я знаю, ты скоро должна уехать, но мысль о том, что ты будешь так далеко от меня, невыносима мне. Прошу тебя, ответь, хочешь ли ты связать со мной судьбу? Любишь ли ты меня? Только не говори нет, твой отказ разобьёт мне сердце, и я не смогу жить дальше».
После такой речи сердце моё чуть не выпрыгнуло из груди. Мне показалось, что я прокричала это «ДА» на весь замок. Я сказала, что искала его и только его, и что я испытываю те же чувства, что и он. И, конечно, я не против связать с ним свою судьбу, только не слишком ли мы торопимся? Мы ещё даже не познакомились с родителями. Он должен попросить моей руки, и мы объявим о помолвке. Я познакомлю его с отцом и мамой, он представит меня своим. Мы слишком мало знаем друг друга, чтобы так поспешно принимать решение. Он перебил меня и заткнул мне рот своей холодной ладонью. «Милая, – сказал он, – божественная любовь не знает слов «слишком» и «мало». Неужели ты не чувствуешь, что мы созданы друг для друга? Между нами пробежала искра, и ты не можешь этого не знать. Мне не нужно ничьего согласия, ни твоих, ни моих родителей, ты – моя, и я никому не отдам тебя. Забудь обо всём, только мы существуем, наша встреча не случайна».
Он действовал на меня, как наркотик. Я прильнула к нему, забыв обо всём, и вновь долгий поцелуй связал наши уста. Разум мой померк окончательно, я была согласна на всё. Он сказал, что хотел бы повенчаться со мной в пятницу, в ночь. Венчание будет тайным, никто не должен знать о нём, кроме нас. Потом, сказал он, когда ты вернёшься сюда опять, мы всё расскажем родителям, а пока это будет нашей тайной. Он не хочет отпускать меня в город, где множество соблазнов и я могу забыть его, и боится, что родители отговорят меня от свадьбы, пока я учусь, а ждать и думать, что со мной, у него нет сил. Но он знает, что, дав клятву перед алтарём, я никогда не нарушу её. В его словах был здравый смысл, а с другой стороны столько романтики, что у меня закружилась голова. Подумать только, тайное венчание! Не об этом ли я мечтала с детства, а теперь, когда мечта так близко, я испугалась? Боже мой, конечно нет, я не стану идти на поводу у предрассудков. И я дала согласие.
Потом, внезапно опомнившись, я спросила: «А как же платье? Где я возьму платье? И как вынесу его из дому?» Он счастливо засмеялся: «Об этом предоставь позаботиться мне. Ни о чём не думай, только приходи к одиннадцати часам вечера пятницы сюда. И скажи родителям, что ночуешь у подруги, чтобы они не волновались. Надеюсь, у тебя есть подруга без телефона, где-нибудь подальше?» Я кивнула. Такая действительно была. Она была инвалидом с детства, и я иногда ночевала у неё раньше, к тому же она жила в соседней деревне. Родители с радостью отпустят меня к ней, тем более что с начала лета я ни разу не была у неё, а она очень хотела меня увидеть. Ни у кого не возникнет подозрений. А утром я зайду к ней и от неё вернусь домой.
И вот, распрощавшись с Альбертом, я ушла домой, готовиться к пятнице. Он долго смотрел мне вслед, и воробьи чирикали вокруг него непрестанно, но он, казалось, не замечал их.
Домой я прилетела, как на крыльях. Остаток недели я посвятила родителям и их желаниям. Я делала всё, что они хотели, ела, спала, читала. А в четверг предупредила родителей, что в пятницу вечером пойду навестить подругу. Я сказала, что останусь у неё ночевать, так как давно не видела её, и хочу поговорить. Зная состояние подруги, и жалея её, понимая, что она лишена общения в должной мере, родители отпустили меня без колебаний. Укоры совести скоро утихли, я была слишком поглощена предстоящим.
В пятницу, ровно в одиннадцать часов вечера, я была у Альберта. На этот раз он провёл меня в комнату, в которой я ни разу не была ранее, и которая оказалась спальней с широченной кроватью в старинном стиле, с балдахином. Я не успела рассмотреть убранство комнаты, потому что на кровати лежало платье. Оно было неописуемой красоты, с открытыми плечами и пышной юбкой. Мне трудно передать всю его прелесть, я была как заворожённая. Рядом лежала фата из тончайшего шёлка, а на полу стояли сафьяновые туфельки, расшитые драгоценными камнями.
Наряд был прекрасен. Я даже пожалела, что меня никто не увидит. Словно прочитав мои мысли, Альберт прошептал мне на ухо, что не хочет, чтобы кто-то видел меня такой красивой. Вся моя красота должна принадлежать только ему. Наверное, в тот момент я обалдела от счастья и перестала адекватно оценивать действительность. Альберт вышел, сказав, чтобы я переодевалась, так как у нас мало времени. Я скинула одежду и попыталась надеть платье. Это оказалось довольно трудным делом. Платье явно было сшито не современными методами: в нём не было никаких молний и мне показалось, что даже не было машинной строчки. Но оно идеально подходило по размеру и сидело как влитое. Потом я надела туфли, которые тоже идеально подошли, и задумалась, что делать с волосами. Современные девушки, выходя замуж, обычно посещали парикмахерскую, но у меня был особый случай, и позаботиться о причёске пришлось самой. Я распустила волосы и надела на голову фату. Потом я посмотрела на себя в огромное зеркало, которое стояло тут же, в шикарной старинной раме, прямо на полу. Моё отражение понравилось мне, и лёгкий холодок страха от всего происходящего пробежал по моим членам.
Я позвала Альберта. Он тотчас же вошёл, как будто стоял за дверью. «Боже, как ты прекрасна!», – только и смог вымолвить он. Я попросила его затянуть корсет. Пока он занимался этим, я исподволь разглядывала его. Он был одет довольно необычно. Наряд его был скорее средневековым, хотя я плохо разбиралась в мужской одежде того времени. Я спросила его, почему он так странно одет, и где ему удалось раздобыть эту одежду? Может в театре? Он покачал головой: «Нет, дорогая, не в театре, я сшил это на заказ, я очень хотел, чтобы всё прошло необычно, чтобы ты навсегда запомнила венчание. Это платье для тебя и только для тебя. Это не игра, моя милая, и я хочу, чтобы ты это поняла». Потом он снял фату и надел на мои волосы золотую сетку и диадему. «Вот так гораздо лучше», – сказал он, и вытащил откуда-то из комода футляр.
«Возьми, это тебе, открой».
Я открыла, и меня ослепил блеск великолепных бриллиантов. «Это настоящие?», – спросила я. Он усмехнулся: «Ну что ты, конечно, нет. Разве я похож на богача? Хоть замок и достался нам по наследству, мы не так богаты». Не знаю, почему, но это обрадовало меня. Я очень не хотела стать игрушкой или предметом розыгрыша эксцентричного богача. Альберт надел мне на шею колье, я надела серьги, и наряд был завершён. Я снова заглянула в зеркало. На меня смотрела девушка из далёкого прошлого, очень красивая, но это была не я. Альберт казался удовлетворённым моим нарядом. Он взял меня за руку, и мы пошли вниз, к выходу из замка. Я хотела спросить, как мы доберёмся до церкви, но увидела возле ворот тройку вороных коней, впряжённую в карету, и осеклась. Альберт действительно всё продумал, и я больше не сомневалась в серьёзности его намерений. «А где же кучер?», – спросила я. Вместо слов Альберт сам вскочил на подножку и хлестнул кнутом так, что кони заржали и застучали копытами, готовые к скачкам. Он осадил их, слез, открыл дверь кареты и подал мне руку, чтобы я могла зайти внутрь. Потом он закрыл за мной дверцу, и я почувствовала, что карета тронулась. Мы быстро набирали ход. Лошади неслись всё быстрее и быстрее, я слышала только щелчки кнута и голос Альберта, погоняющего лошадей. Думать я ни о чём не могла, свист ветра за окном, казалось, выдувал все мысли. Я немного отодвинула штору, чтобы понять, куда едем. Но за окном мелькали перелески, ночь была чёрной, как шерсть кошки, и я ничего не могла разглядеть. Мне трудно сказать, сколько мы ехали, несколько минут или часов, время перестало для меня существовать.
Но вот, наконец, кони встали, и дверь кареты распахнулась. Альберт подал мне руку, я сошла на землю. «Тебя не укачало, ты выглядишь бледной?», – Альберт заботливо склонился надо мной. Я отрицательно покачала головой и сжала его руку в знак доверия.
Я огляделась. Мы остановились около небольшой часовенки. Я никогда не видела её в наших окрестностях, и подумала, что Альберт увёз меня подальше, чтобы не быть никем замеченным. Часовенка стояла одиноко в поле, окружённая небольшими перелесками. Мы вошли внутрь. Кроме свечей, освещения там не было, да и тех горело очень мало, поэтому всё было погружено во мрак. Освещался только алтарь. На меня опять нахлынул приступ беспричинного страха и нереальности происходящего. Но я крепко держала Альберта за руку, чтобы не потерять связь с миром и не упасть в обморок. Альберт шепнул мне, чтобы я не боялась. Мы медленно подошли к алтарю.
Священника не было. Я начала волноваться. Мысли о розыгрыше снова начали одолевать меня. Мне показалось, что сейчас загорится свет, и толпа молодых бездельников окружит нас и начнёт хохотать и издеваться надо мной. У меня закружилась голова. Но тут я услышала какое-то шуршание, словно кто-то в длинном платье направлялся к нам. В полумраке контуры его расплывались, но я поняла, что это священник. Он подошёл к алтарю и начал читать молитву. Я почему-то видела всё как в тумане и словно сквозь вату слышала голос. Он совершал обряд бракосочетания, и я, как заколдованная, слушала. Иногда мне казалось, что черты священника исчезают, и голос доносится словно ниоткуда. Но внезапно голос затих, и священник исчез. А я обнаружила себя в объятиях Альберта. «Ну, вот и всё, дорогая» – прошептал он, – поедем домой».
В замок мы вернулись тем же путём, что и приехали. В дороге я пришла в себя и подумала о том, что будет дальше. Я немного боялась первой брачной ночи, хоть и считала себя современной девушкой. Нестандартность обстановки заставляла меня нервничать. Мне и хотелось оттянуть это на неопределённый и срок, и в то же время я мечтала броситься Альберту на шею и отдаться безумной страсти. Томимая такими мыслями, я, в сопровождении Альберта, вошла в дом, и мы поднялись в спальню.
Видимо, и спальню Альберт приготовил заранее. В ней стоял тяжёлый сладковатый запах цветов, не знаю каких, но запах пьянил меня и голова кружилась. Ещё на пороге Альберт подхватил меня на руки, и я почувствовала, что не смогу сопротивляться, что бы здесь ни произошло. Дальнейшее я помню довольно смутно. Я чувствовала, как чьи-то руки срывали с меня одежду, а потом чьё-то обнажённое тело билось о меня, а возле лица я ощущала тяжёлое дыхание. Голое волосатое тело обвивалось вокруг меня, мешало дышать. Его поцелуи жгли кожу, а пальцы, которыми оно трогало, причиняли боль. Я не знала, что будет так. Мне показалось, что это длится вечность. Наконец, измученная, я забылась в полусне, полубреду.
Глаза я открыла от того, что кто-то тряс меня за плечо. Это был Альберт. Мой муж. Я лежала на постели, укрытая роскошным белым одеялом, а надо мной стоял Альберт и держал в руке поднос с чашечкой чая. «Выпей, это подкрепит тебя», – сказал он, и я послушно выпила. Напиток был немного горьким на вкус, но действительно взбодрил меня, и я потянулась, чтобы поцеловать Альберта. Он упал ко мне на кровать, и мы долго и страстно целовались. «Как ты себя чувствуешь?», – спросил он. Я ответила, что прекрасно. Мои ночные страхи улетучились, и я ощущала прилив сил. Мне захотелось повторить при свете утра ночное действо, потому как я чувствовала смутную неудовлетворённость от своего ночного поведения. Я не отпускала Альберта, его поцелуи становились всё более откровенными, я отбросила стеснение и скинула одеяло. Меня пробрала дрожь, и я отдалась Альберту со всей страстью, на какую была способна. Через некоторое время мы оторвались друг от друга, обессиленные и довольные. Теперь я знала, что безумно люблю своего мужа, и никому, кроме него, принадлежать не буду. Он тоже почувствовал это и нежно погладил меня по плечу. «Прости, – прошептал он, – вчера я так хотел тебя, что мы даже не устроили праздничный ужин. Это была моя вина, Дайяна, я напугал тебя ночью, прости. Но теперь я вижу, ты моя, я чувствую твою любовь». И мы ещё раз нежно поцеловались. «А теперь тебе пора, – сказал он неожиданно деловито, – у меня куча дел. До твоего отъезда мы, скорее всего, больше не увидимся, но я всегда с тобой».
Я встала с кровати и подошла к окну. Было очень раннее утро, ещё даже не рассвело. Я удивилась, что он так рано выпроваживает из дома жену, и позволила себе покапризничать. Но он не принял моего игривого тона. Необычайно серьёзно он сказал, чтобы я шла домой, и ни в коем случае никому не рассказывала о нашем тайном браке. «Но как мы будем видеться, – я была шокирована от его внезапной перемены настроения и того нетерпения, с которым он выпроваживал меня, – ты не даёшь мне ни телефона, ни адреса, и не берёшь их у меня?».
«Но в городе у тебя нет телефона, а звонить сюда я не хочу, чтобы не было лишних вопросов. Приезжать к тебе я не смогу, и ты не сможешь ко мне. Я сам не знаю, где буду завтра. Но на твоих зимних каникулах я обязательно буду здесь, и мы чудесно проведём время. Смирись с тем, что год или два нам придётся жить отдельно и скрывать наш брак. Но как только я закончу свои дела, обещаю, что мы всем всё расскажем и выйдем из подполья. Не грусти, ты ведь знала, на что шла».
«Но вдруг я захочу приехать к тебе на выходные? Как я смогу сообщить тебе об этом?».
Он задумался.
«Ты можешь не застать меня здесь и что ты скажешь родителям? Почему приехала? Давай лучше будем договариваться заранее. До зимних каникул у меня всё равно не будет свободного времени, а потом я что-нибудь придумаю, может, поставлю телефон. А пока пообещай не делать глупостей, чтобы потом не жалеть».
Я пообещала. Он проводил меня до дверей, и я пошла пешком в соседнюю деревню, к подруге-инвалиду, чтобы было, что рассказать родителям о её житьё-бытьё.
Об остальном мне нечего добавить. Я навестила подругу, мы поболтали немного, я рассказала ей о моей учёбе, и, сославшись на поздний час, пошла домой. Дома никто меня ни в чем не заподозрил, мама задала дежурные вопросы, отец возился в гараже. Оставшееся до отъезда время я провела дома.
В день отъезда отец опять хотел проводить меня до станции на машине, на этот раз я не возражала. Я немного устала от приключений и была рада обществу отца. Доехали мы спокойно. Отец беспокоился обо мне, расспрашивал, как я живу, устроен ли у меня быт. Я автоматически отвечала. Напоследок он спросил, нет ли у меня молодого человека. Я отрицательно покачала головой. Мне не хотелось говорить. Но отец довольно занудливо стал говорить, что девушке моего возраста пора хотя бы начать интересоваться парнями, не стоит упускать время, чтобы не остаться старой девой, чтобы выйти замуж в двадцать пять лет, будущего мужа нужно хорошенько узнать, а для этого с ним нужно встречаться уже сейчас, и так далее и в таком духе. Я почти не слушала его, думая о своём. Но вот мы наконец-то добрались, я села на поезд, поцеловала отца и уехала, пообещав на зимние каникулы обязательно вернуться.
В Берлине меня ждал Питер. Я оставляла ему ключи от квартиры, чтобы он поливал цветы и протирал пыль. Квартира мне очень нравилась, и не хотелось её терять из-за каникул. Питер сказал, что ждёт меня уже три дня. Несмотря ни на что, я была рада его видеть. Мне очень хотелось ему всё рассказать, но клятва, данная Альберту, удерживала меня от этого шага. Мы обнялись, как брат с сестрой, и сели ужинать. Питер приготовил отличный ужин, и я с удовольствием поела. В глубине души я с удивлением отметила, что жизнь без тайн и загадок мне тоже очень нравится. Мы мило поболтали, о том, как прошло лето. Питер оставался в городе и подрабатывал в какой-то редакции курьером. Я с юмором рассказала ему о прелестях деревенской жизни. Он весело смеялся и ни разу не спросил меня, почему я отказывалась говорить с ним по телефону, за что я была ему ужасно благодарна. Потом, так как было очень поздно, я постелила ему в зале на диване, а сама легла в спальне. Но на самом деле я удержала его, потому что мне не хотелось оставаться одной. Я чего-то боялась, а может, просто отвыкла от городской квартиры, и мне нужно было время.
До начала учёбы ещё оставалось несколько дней, и мы решили провести их вместе. Мы бродили по городу, навестили тётю Ленни, которая была страшно рада. Питер ей очень понравился, и она беспрестанно подкладывала ему лучшие пирожные и подливала чай. Мы ходили в кафе, в кино, на танцы, возвращались поздно вечером уставшие и довольные. Я сильно привязалась к Питеру, как к другу, и стала очень ему доверять. Жили мы в моей квартире, но я знала, что с началом учёбы должна буду отправить его к себе. Я всё-таки немного надеялась, что Альберт сможет приехать ко мне, и мне не хотелось, чтобы он застал у меня незнакомого мужчину, пусть даже и друга. Если бы я застала его в подобной ситуации, я пережила бы очень неприятные мгновения.
В день начала занятий я попросила Питера вернуть мне ключи, и сказала, что это никоим образом не меняет наших отношений. Просто я придерживаюсь консервативных взглядов, сказала я, если он не забыл, а жить вместе молодой незамужней женщине и мужчине неприлично. И так я позволила слишком много. Он всё понял и не стал настаивать.
Начались будни. Я училась, давала частные уроки, иногда встречалась с Питером. Время летело незаметно. Я с нетерпением ждала зимних каникул, потому как начала скучать по Альберту. Я даже немного ревновала, не зная, где он и что с ним. Воображение рисовало мне его в объятиях юных красоток, и в такие дни я становилась мрачной и неразговорчивой. Но потом вспоминала, как он смотрел на меня в нашу последнюю ночь, и волна жара пробегала по телу.
Наступила зима. Я успешно сдавала сессию и позвонила родителям, что скоро приеду. Я мечтала о ёлке и рождественском гусе в кругу родных, но не знала, как сложатся обстоятельства. Но вот сессия позади, я собрала чемодан, и на следующий день была в деревне. Мне хотелось тотчас же побежать к Альберту, но я сдержала себя. Я давно не видела его, и мне было чуть-чуть страшновато. Я ещё не успела к нему привыкнуть и не чувствовала себя непринуждённо в его обществе. Я надеялась, что со временем это пройдёт, и мы станем по-настоящему близкими людьми.
С вечера я быстро заснула, и мне приснился Альберт. Он улыбался и говорил, что он уже здесь и ждёт меня. Проснувшись, я уже ни в чем не сомневалась, и твёрдо решила сегодня дойти до замка.
Я шла по знакомой тропинке, хотя знала, что скоро увижу замок, всё равно он возник перед глазами неожиданно. В свете неяркого зимнего утра, немного занесённый снегом, он был прекрасен. Воробьи при моём приближении зачирикали ещё громче. Я увидела свет в окнах и ускорила шаг. Альберт ждал меня на пороге, улыбаясь и протягивая руки. У меня отлегло от сердца, и я побежала навстречу милому другу. Наш первый поцелуй после длинной разлуки был долгим и страстным. Я больше не сомневалась, я была уверена, что люблю, и буду любить всегда.
Мы вошли в дом. В доме было довольно прохладно, видимо, экономили на отоплении. Такую громадину сложно нагреть, к тому же если учесть, что постоянно в ней никто не жил. Я поёжилась. Альберт заботливо накинул мне на плечи заранее припасённую шаль. Шаль была очень красивая, тяжёлая, ручной работы, и мне сразу стало тепло. Мы прошли в зал и сели в кресла к камину. Я спросила, как он жил без меня это время. Он ответил, что нормально, только очень скучал. «Я тоже очень, очень скучала», – сказала я. Мы немного поговорили и разных мелочах, об учёбе. Я спросила, как продвигается ремонт в замке. Альберт ответил, что работы пока заморожены, но к лету он планирует их возобновить. Мне очень хотелось обнять его, но что-то меня сдерживало. Альберт был задумчив и немного рассеян, я чувствовала, что его что-то гложет, но не решалась спросить, что. Я ждала, пока он сам всё расскажет. Потом беседа сошла на нет сама собой, и мы замолчали. Огонь в камине горел ярко, языки пламени бросали отблески на лицо Альберта, и в этом странном освещении его лицо было похоже на восковую маску. Тут он очнулся и сказал, что сейчас накроет на стол, ведь я с мороза. Он принёс чайник, чашки, печенье, бутылку какого-то вина и мы сели пить чай. Чай имел неожиданный, но очень приятный привкус, вино было отличным.
После этого у меня развязался язык, и появилась необходимая в таких случаях смелость. Я подошла к Альберту со страстными поцелуями, но он легонько отодвинул меня и усадил в кресло. Голова моя немного кружилась, мне казалось я парю над полом, но мысли сохраняли необычайную ясность. Альберт сел напротив меня и спросил: «Скажи, дорогая, ты работаешь? Или живёшь на деньги родителей?» Я с гордостью сообщила, что даю частные уроки музыки и у меня несколько учеников. Он спросил, кто они? Я удивилась такому вопросу, потому как он всё равно не знал этих людей. Но Альберт, словно прочитав мои мысли, ответил, что одно время жил с семьёй в Берлине, и, возможно, у нас найдутся общие знакомые. Я пожала плечами и назвала имена. «Нет», – сказал он, – таких я не знаю». Потом со словами: «Ну, всё, достаточно», – он поднял меня на руки и понёс в спальню. Там мы занялись любовью и я наконец почувствовала себя полностью счастливой.
К вечеру я вернулась домой, к родителям. Теперь мои дни проходили так: утром я уходила в замок, сказав родителям, что посещаю подруг и знакомых, а вечера проводила в семейном кругу. Чтобы не вызывать подозрения, Альберт не разрешал мне оставаться на ночь, хотя иногда очень не хотелось оставлять его. Но он справедливо заметил, что если меня начнут искать и найдут здесь, то наша тайна откроется, а сейчас ещё не время. Я, как всегда, послушала его.
В предпоследний день моего пребывания в деревне Альберт вдруг спросил меня, могу ли я выполнить одну просьбу. Я горячо уверила, что сделаю всё, что он пожелает. Он засмеялся и сказал, что ничего противозаконного требовать не собирается. Я была жутко заинтригована и умоляла скорее сообщить, в чем заключается просьба.
«Дорогая, – сказал он, – я бы хотел, чтобы ты устроилась учительницей музыки в одну семью, – и он назвал фамилию, – у них маленький сын, это хорошие знакомые нашей семьи, и они давно ищут учительницу. Они просили меня порекомендовать кого-нибудь, и я назвал тебя».
«Ну хорошо, – сказала я, – если ты так хочешь. Но напиши записку, чтобы они узнали меня».
«Нет, – Альберт покачал головой, – ты просто придёшь к ним и назовёшь своё имя, записка не нужна, и они тебя возьмут, я обещаю».
Я не стала дальше спорить, мне было всё равно, возьмут меня или нет. Работа у меня была, родители помогали, и лишний ученик только добавлял хлопот. Но отказать Альберту я не могла, к тому же это была его первая просьба, и она как-то связывала нас, ведь у нас появился пусть и небольшой, но общий интерес. Ну а если они не возьмут меня, я так и скажу Альберту, во всяком случае, моей вины не будет.
«А как я сообщу тебе, что принята на работу? Ты не поставил телефон? До лета ещё долго, и если мы будем видеться только на каникулы, то ты меня забудешь», – и я шутливо пригрозила ему пальцем.
«Ах, да, – ответил мой муж, – я совсем забыл», – и он написал номер на клочке бумаги, – я нечасто бываю по этому номеру, но после полуночи сможешь меня застать наверняка. Если подберёшь квартиру с телефоном, сообщи мне, я тоже буду звонить».
На этом мы и расстались. Новый год и рождество я встречала с родителями, а по окончании каникул благополучно отбыла в столицу для продолжения учёбы. Теперь у меня было задание Альберта и его телефон, и я чувствовала себя намного увереннее, чем в прошлый раз. Я решила съехать со старой квартиры и найти новую, поближе к консерватории, и с телефоном. Пусть даже немного дороже.
Питер встретил меня на вокзале, проводил домой. Мы обнялись, как старые друзья. Я шуткой спросила, не нашёл ли Питер себе невесту, Питер так же шуткой ответил, что ждёт и любит только меня, и мы поехали домой. Дома я рассказала ему о своих планах по смене жилья, и Питер обещал помочь.
Жилище мы нашли довольно быстро, и так же быстро я переехала. Квартирка была чистенькая и очень уютная, а самое главное, там был телефон, а значит, была связь с моим мужем. Новоселье справили скромно, но весело. Пришли друзья и подруги, и до утра мы гуляли. Я вспомнила наши вечеринки на первом курсе, ещё до Альберта, и мне стало немного грустно. Но что было, то прошло, я теперь замужняя дама и должна вести себя соответствующе. После того, как все ушли, я первым делом позвонила Альберту, номер не ответил, и легла спать, подумав, что позвоню ему, как только устроюсь (или не устроюсь) на работу к его знакомым.
На следующий день после занятий я пошла по указанному адресу. Это был довольно большой особняк в центре города. Я позвонила возле калитки, и дверь открыла горничная. Она спросила, кто я такая и что мне нужно. Я немного растерялась, но ответила, что хотела бы поговорить с мадам по поводу уроков музыки, и добавила, что мадам должна быть в курсе. Горничная закрыла дверь перед моим носом, и я осталась ждать. Через некоторое время она вышла и пригласила меня зайти.
Мы прошли в шикарную гостиную, где на диване я увидела очень ухоженную женщину средних лет. Она приветливо посмотрела на меня и пригласила присесть с ней рядом, кивком головы отправив горничную. Мы остались наедине. Она молчала, поэтому я начала говорить первой. Я сказала, что учусь в консерватории на втором курсе, музыкой занимаюсь с детства, мама у меня учительница музыки, и у меня есть ученики «Если надо, – добавила я, – могу принести от них рекомендации. – Кто у Вас, сын или дочь? И сколько лет ребёнку?»
Она открыла было рот, и мне показалось, хотела спросить меня, откуда я знаю, что ей нужен учитель музыки, но что-то её остановило и она передумала. Вместо этого она сказала, что у неё сын, ему семь лет, и ей действительно хочется, чтобы он занимался музыкой. Я хотела упомянуть про мать Альберта, но вовремя спохватилась. Казалось, она немного удивлена моему приходу, но впрочем, это было не особенно заметно. Она расспросила о моих учениках, о графике занятий, и сказала, что хотела бы, чтобы я приходила к ним два раза в неделю, по субботам и воскресеньям, если это меня не затруднит. Я ответила, что мне тоже это удобно, так как в субботу у меня мало занятий, а по воскресеньям я свободна и могу придти в любое время. Мы составили график, она спросила моё имя, спросила, сколько я беру за урок. Я назвала цену, её устроило. Она сказала, что я ей очень понравилась, и мы расстались в добром настроении. Единственное, что меня насторожило, она всё время говорила со мной, как будто прислушиваясь к самой себе и удивляясь, что она произносит. Но как только я вышла за ворота, я выбросила из головы все подозрения и пошла домой. Мне не терпелось позвонить Альберту и сообщить об удаче. По пути я зашла в кафе недалеко от дома и выпила чашечку кофе с пирожным. Я была довольна собой. Дома я отдохнула немного, а вечером около двенадцати позвонила по номеру, который оставил Альберт. Он взял трубку сразу же, будто стоял возле телефона. Мы обменялись нежностями, обычными между влюблёнными, и я сообщила ему, что выполнила его поручение. Он не смог сдержать радости.
«Ты умница, детка, я люблю тебя, ты даже не представляешь, какую услугу ты оказала нам всем», – в его голосе слышался восторг.
«Господи, – подумала я, – неужели это настолько важно для него, что он готов подпрыгнуть до небес? – а вслух сказала: – Я была рада оказать тебе услугу, да и деньги не помешают».
Мы ещё поболтали о том, о сём. Альберт говорил, что ужасно занят, но очень соскучился, и спросил, как бы между прочим, когда я приступаю к работе. Я ответила, что уже в эту субботу.
«Но, – спросила я, – Альберт, мне показалось, что она вовсе не ждала меня и была несколько удивлена моему приходу. Несколько раз, мне показалось, она порывалась спросить, откуда я узнала, что ей нужен учитель, но почему-то не спрашивала. В чем дело? Ты что, не сказал ей обо мне? Мне было ужасно неловко»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?