Текст книги "Замок (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zamok-sbornik-81658.jpg)
Автор книги: Ольга Морозова
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Ольга Морозова
Замок
© ЭИ «@элита» 2014
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Замок
В замке старинном полночь пробило
Сами собою свечи зажглись…
Меня зовут Дайана Энгельбрехт. Вообще-то при рождении мне дали другое имя – Альбертина. Но, сколько я себя помню, имя Альбертина никогда не нравилось мне. Ещё в раннем детстве я перестала на него откликаться, к величайшему неудовольствию моей мамы, и долго, во всяком случае, пока не научилась читать, я была как будто без имени. Ни ласки мамы, ни строгость папы не могли меня переупрямить лет до семи, пока я не начала читать сказки, которыми зачитывалась буквально до одури. И откуда-то из моих грёз, а может быть, я услышала по радио, или от кого-нибудь от взрослых, сейчас я даже не вспомню, откуда конкретно, возникло это имя – Дайана. Оно сразу понравилось мне, и я объявила родителям, что отныне меня зовут так, и я буду откликаться только на это имя. Конечно, мама немного расстроилась, ведь имя Альбертина придумала она, так как она очень любила всё необычное и оригинальное, и, отчасти эта её страсть передалась и мне. Но так как Дайана тоже звучало достаточно необычно, вскоре она смирилась, а отцу вообще было всё равно, как я буду называться, лишь бы мне нравилось. В конце концов, это было лучше, чем отсутствие имени вообще, и вскоре никто иначе как Дайана меня уже не называл.
Мы живём в Германии, в небольшой деревушке. Она расположена не так близко к городу, чтобы мы чувствовали его влияние, но и не так далеко, чтобы считаться захолустьем. Моя мама – учительница музыки в местной школе, отец – местный доктор. Мы достаточно уважаемая семья в нашей деревне. Отец мой чистый немец, а мама наполовину француженка. Она очень красивая, и, говорят, я на неё похожа. Мама обожает всё необычное, приключения, романтику, но после того, как вышла замуж за отца, ей пришлось расстаться с мечтами. Отец – человек конкретный и приземлённый. Его семья была достаточно зажиточной, а мамина, что называется, голь перекатная. Они познакомились в столице, где отец учился на врача, а мама приехала в поисках работы. Отец полюбил маму с первого взгляда, и так как он может быть очень настойчивым в достижении цели, а мама легко поддаётся влиянию, он добился её благосклонности, а вскоре и руки и сердца. Но тут не надо сбрасывать со счетов, что отец тоже очень видный мужчина, настоящий ариец, и много девушек добивалось его расположения. Маме льстило, что такой парень ходит за ней по пятам. Материальное положение оставляло желать лучшего, а её родители с утра до ночи твердили, что лучшей партии не найти, и мама сдалась. Наверное, это было не совсем то, о чём она мечтала, ведь её ждала размеренная деревенская жизнь, но она любила отца и согласилась на эту жертву. Думаю, что впоследствии она редко жалела об этом. Родители очень нежно относились друг к другу, и детство моё было самым счастливым.
С детства я обожала музыку. Музыка была и остаётся главной страстью в моей жизни. От мамы мне передалась страсть к приключениям и романтике. Читая сказки, а потом и всякие романтические истории, я представляла себя в центре событий. Надо сказать, что окрестности нашей деревушки очень живописны, в округе большое количество заброшенных и полуразрушенных замков, а то и просто развалин. Будучи ребёнком, я очень любила играть там, хотя родители мне всячески запрещали это, опасаясь бродяг. Но разве можно уследить за ребёнком в деревне! И я бегала на развалины почти каждый день. С подругами я общалась не очень охотно, они казались мне недостаточно интересными. А самым моим любимым делом было забраться куда-нибудь подальше, устроиться поудобнее на каком-нибудь древнем валуне, и представлять себя жительницей замка, знатной дамой, богатой, в красивом наряде. Моё воображение без устали рисовало сцены придуманной жизни, женихов, которые дерутся из-за меня на дуэли, возлюбленных, которые крадут меня из-под венца, погони и многое другое, на что способно воображение ребёнка. Часто я так увлекалась, что забывала о времени, и возвращалась домой уже затемно, чем доставляла немало беспокойства родителям. Отец шумел и пытался наказывать меня, не пуская гулять, но мама быстро отходила и выпрашивала для меня прощение. Но так как через некоторое время всё повторялось сначала, на меня вскоре махнули рукой, деревня была довольно далеко от дороги, и появление бродяг было маловероятно. Да и я вскоре перестала злоупотреблять доверием родителей и старалась возвращаться домой до темноты. К тому же в сумерках на развалинах жутковато, с годами я стала это ощущать острее. А потом музыка заняла всё моё время, я училась играть на скрипке, много занималась дома, с мамой, у меня появилась мечта поступить в консерваторию в столице. Музыка заполнила собой всё свободное пространство, слушая её, я уносилась в мечтах необозримо далеко, она завораживала меня, даря ощущение свободы и наполненности существования. И, конечно, времени бегать по полям, как раньше, у меня не оставалось. Теперь я грезила наяву, и грёзы мои не были так конкретны, как раньше, они были расплывчаты и туманны, оставляя чувство тоски и грусти по чёму-то неизведанному. Я знала только одно: я хочу заниматься музыкой, и это моё призвание.
Вскоре я благополучно окончила школу и собиралась поехать поступать в Берлин, в консерваторию. О другой карьере я и не думала, и не представляла, что будет, если я не поступлю. Родители благословили меня, всплакнули немного, но отговаривать не стали. Мама гордилась, что я пошла по её стопам.
И вот я, полная радужных надежд, купила билет на поезд и в определённый срок должна была отбыть. Я немного волновалась и отгоняла от себя мрачные мысли.
Папа обещал отвезти меня на станцию на машине, и в день отъезда я спокойно собирала вещи. Мама хлопотала вокруг, совала мне в рюкзак какие-то ненужные тряпки. Продуктовую сумку она набила невероятным количеством еды. Я с грустью смотрела на это, но особенно не возражала, так как не хотела её расстраивать.
Часа за четыре до отхода поезда папа пошёл проверить машину, хотя до этого она работала прекрасно. Езды на машине до станции около десяти минут, но папа любил, чтобы всё было готово и проверено заранее. Он не выносил сюрпризов, особенно неприятных. Видимо, это был не мой день, потому что в комнату он вошёл очень удручённый и растерянный.
«Ты знаешь, – сказал он виновато, – она не заводится. Ничего не могу понять, я только что ездил на ней, было всё в порядке. Пойду, загляну под капот», – и он понуро вышел. Я пожала плечами, это не было для меня трагедией. Идти было недалеко, около получаса, и я не возражала против пешей прогулки, хотя и с рюкзаком за плечами. Он провозился около двух часов, явной поломки не обнаружил, но машина держалась стойко – на станцию она меня везти не хотела. В конце концов, папа лишь развёл руками.
Я поцеловала его и просила не огорчаться, сказала, что прекрасно дойду сама, тем более мне хочется напоследок по окрестностям, подышать свежим воздухом. Родители предложили проводить меня, но я отказалась, мне хотелось побыть одной, помечтать о будущем. Я хотела насладиться видами, полюбившимися с детства, наедине, без посторонних глаз. Я еле уговорила их остаться дома и проводить меня только до окраины деревни.
Там мы расстались, я обещала позвонить, как только приеду и устроюсь – в Берлине у нас жила какая-то родственница по линии отца, и к ней я сейчас отправлялась. Она должна была помочь мне найти комнату на период экзаменов, и вообще присматривать за мной. Я никогда не видела её, но папа отзывался о ней исключительно хорошо. А впрочем, мне было всё равно, какая она, я не собиралась долго обременять её своим присутствием, я хотела свободы, и намеревалась её получить. Для себя я решила, что даже если не поступлю в консерваторию, то устроюсь на работу и останусь в столице. Я буду брать уроки, и пытаться поступать ещё. Вот с такими мыслями я покинула отчий дом.
Тропинка начиналась сразу за окраиной и вилась меж лугов, полей и небольших перелесков. Я шла бодрым шагом, с рюкзаком за плечами, и всё во мне пело от ощущения свободы и радости бытия. В какой то момент я задумалась, и, наверное, ноги понесли меня куда-то не туда, потому что тропинки переплетались, иногда образуя причудливые узоры, но в конечном итоге они все вели на станцию, поэтому заблудиться я не боялась.
Были уже сумерки, и мне показалось, что недалеко от дороги я увидела замок. Как ни странно, он был цел и невредим, что само по себе было удивительно, потому как в нашей округе я с детства не помнила целых замков. Я шла по дороге, замок был виден, как на ладони, и тропинка, извиваясь, шла прямо к нему. Я продолжала идти и рассматривала замок. То, что я не замечала его раньше, не очень обеспокоило меня, так как в детстве расстояния кажутся намного больше, и, возможно, я не уходила столь далеко от дома, как мне казалось тогда. А может быть, просто не заходила в эту часть окрестностей и поэтому не заметила его.
Замок был очень стар, и представлял собой практически музейную редкость. И я очень удивилась, увидев, что от основной дороги к замку ведёт небольшая тропинка, основательно утоптанная, как будто кто-то постоянно по ней ходил. Мне показалось, что в окнах замка горит свет, а может быть, это разыгралось воображение, ведь были сумерки, и могло привидеться. Потом мне почудилось, что на окнах висят шторы, и кто-то, отодвинув их, наблюдает за мной. И ещё вокруг было необычайно много воробьёв, они прямо кишели там, огромными стаями покрывая деревья возле замка, я никогда не видела столько сразу. Мне стало немного жутко, и я прибавила шагу. Вскоре замок скрылся из виду, и страхи улетучились. Я обернулась, но за деревьями ничего не было видно, и я весело зашагала дальше, выкинув всё из головы. Я была полностью поглощена предстоящей поездкой, впереди меня ждала новая свободная и интересная жизнь, и задумываться о чём-то другом было просто недосуг. К тому же я опаздывала на поезд, чего страшно не хотелось. Последние метры я почти бежала. Но успела я вовремя, время даже осталось, чтобы купить газет и выпить чашку кофе. Это первое самостоятельное путешествие пьянило меня, и я вся отдалась дорожной романтике.
Доехала я без приключений. На вокзале меня встретила та самая родственница, мы благополучно добрались до её дома. Она оказалась довольно милой женщиной средних лет. Жила она одна, и была рада принять меня у себя в небольшой меблированной квартирке на улице Линденвег.
Это была мелкобуржуазная окраина города. Квартирка была опрятная и очень уютная, какая часто бывает у одиноких женщин. Я сразу позвонила родителям, успокоила их, что всё нормально, и уснула беспокойным, тревожным сном. Всё было для меня внове, и впечатления переполняли меня. Наутро я объявила тёте Ленни, как она велела себя называть, что хотела бы как можно быстрее снять квартиру, так как не хочу её стеснять. Тётя очень расстроилась и просто умоляла остаться хотя бы на время экзаменов. «Денни, – говорила она (она стала называть меня Денни, на немецкий лад), ты совсем не знаешь город, ты очень молода и неопытна, как всякая деревенская девушка, позволь я немного позабочусь о тебе. Тебе нужно немного привыкнуть, освоиться, ты ведь никогда не была в столице?»
Я утвердительно кивнула, и, подумав немного, согласилась. Тётя была права, к тому же она мне очень понравилась и я не хотела сразу её покинуть. Мне сделалось немного жутко от большого города, я растерялась и не хотела оставаться одна. Но при этом я была уверена, что рано или поздно уйду от неё.
Итак, я начала готовиться к экзаменам. Я ходила на репетиции, на прослушивания, мои дни были достаточно насыщены, хотя привыкала я с трудом. В деревне все знают друг друга, при встрече здороваются, обязательно перекинутся парой слов, здесь же всё было иначе. Незнакомые люди равнодушно проходили мимо, и я бы чувствовала себя совсем одиноко, если бы не тётя Ленни. Она показывала город, рассказывала его историю, и понемногу я привыкла. Тётя работала в местной библиотеке и очень много читала.
Несмотря на всё, я не жалела, что приехала. Так как я не была избалована столичной жизнью, я подготовилась к экзаменам основательно и поступила в консерваторию на класс скрипки. Моя мечта сбылась, и пока о большем я не мечтала. Особенно не задумывалась о будущем, жила сегодняшним днём, так как в чем-то была фаталисткой, и считала, что чёму быть, того не миновать.
С началом учёбы у меня появились друзья. Это были молодые люди и девушки, в основном из нашей консерватории, хотя были и другие. Все они вели богемный образ жизни, много рассуждали об искусстве, поэзии, музыке, много пили, вечеринки часто продолжались до утра. Вскоре у нас образовалось нечто вроде небольшой постоянной компании из шести человек. Конечно, время от времени к нам присоединялись другие люди, но большую часть свободного времени мы проводили вшестером. Нас было три девушки и три парня, и, естественно, как водится на молодёжных сборищах, мы разделились на пары. За мной ухаживал парень по имени Питер. Он был художником, тоже учился. Не могу сказать, чтобы я была влюблена в него, но он мне нравился, и я не возражала против наших встреч, тем более, что встречались мы, в основном, в компании.
На первом курсе я очень серьёзно относилась к учёбе, мне хотелось многого добиться, и я старалась. Времени на общение с друзьями было немного, и я редко посещала вечеринки. Подруги много раз говорили, что в моё отсутствие Питер приходил то с одной, то с другой девушкой, но меня это почему-то не волновало. Питер не представлялся мне героем моего романа, я ждала чего-то необыкновенного, какой-то феерической, сумасшедшей любви, и спокойный надёжный Питер, хоть и был представителем творческой профессии, не отвечал этим требованиям. Я дала себе зарок, что буду ждать настоящей безумной любви, с бессонными ночами, с колотящимся сердцем, и другой мне не надо. Поэтому все мои отношения с мужчинами были лёгким, ни к чему не обязывающим общением. Я пока не видела среди знакомых никого, кто бы стал моим принцем, но была уверена, что он рано или поздно появится, и я узнаю его.
От тёти я ушла к концу первого курса, и сняла небольшую квартирку недалеко от консерватории. Тётя очень расстроилась, она полюбила меня, как дочь, и не хотела расставаться. «Ну почему ты уходишь, Денни? Неужели тебе плохо со мной?» – повторяла она в растерянности. Но я была непреклонна, мне хотелось жить самостоятельно, и опека мне только вредила. Я, как могла, объяснила ей, и в конце концов она поняла меня. Повздыхав немного, и всплакнув, она взяла с меня обещание навещать её как можно чаще, а по выходным обязательно. Я с радостью пообещала. Родители присылали мне немного денег, их хватало на оплату квартиры и поддержание скромного образа жизни, но, как любой молодой особе, мне хотелось большего, и я начала давать частные уроки музыки. Это позволяло мне немного больше тратить и давало хорошую практику.
Наступила весна. Первый курс подошёл к концу. Я по-прежнему посещала вечеринки, виделась с Питером. В последнее время я начала замечать, что он смотрит на меня с какой-то грустью и почти не общается.
В тот вечер мы неожиданно оказались рядом одни. Все разделились по парочкам и разбрелись кто куда в мастерской одного художника, где проходила вечеринка. Я, видимо, выпила в тот вечер немного больше обычного, потому что когда Питер обнял меня, я не возражала. Хочу сказать, что в нашей среде господствовали довольно свободные нравы, и секс не был запретной темой. Все мои друзья и подруги давным-давно вкусили запретного плода, и я выглядела среди них белой вороной. Меня называли странной, подруги говорили, что это ни к чему меня не обязывает, что я ужасно старомодна, но я была непреклонна. Я знала, что отдамся только тому единственному, которого выберу сама. Но тут на какой-то миг расслабилась, и мне показалось, что, может быть, действительно нет ничего страшного, я выгляжу глупо, храня девственность, и все смеются надо мной. И я прижалась губами к горячим губам Питера, а он начал страстно целовать меня, твердя в каком-то исступлении, что давно любит меня, и, кроме меня, ему никто не нужен. Его поцелуи спускались всё ниже и ниже, он расстегнул мне блузку, я поняла, что не в состоянии сопротивляться и скоро всё произойдёт. Но в это самое мгновение я почувствовала вдруг мощный удар, как электрическим током.
Я пришла в себя, голова моя прояснилась, мне показалось, я услышала голос: «Дайана, опомнись! Разве этого ты ждала?!» Я оттолкнула Питера. «Оставь меня, убирайся!» – закричала я в истерике. Он испугался: «Что, что с тобой, дорогая? Я не хотел тебя обидеть». Он был так растерян и предупредителен, что я разрыдалась. «Прости, Питер, но я не могу, не могу…» – твердила я, и слёзы лились из моих глаз ручьями, меня начало трясти. Он гладил меня по голове как маленькую девочку и молчал.
Понемногу я успокоилась. Мне стало тепло и хорошо, и я пожалела о своей выходке. Потом мне захотелось спать, и я попросила Питера отвезти меня домой. Он вызвал такси, и мы поехали. В машине он взял мою руку в свою, поднёс к губам и прошептал: «Я всё равно люблю тебя, и буду любить всегда, я знаю, что ты – моя судьба, и рано или поздно мы будем вместе. Я буду ждать тебя, сколько понадобится». Я молчала, я знала другое. Но происшествие сблизило нас, и мы оба поняли, что всё не так просто, как кажется. Я узнала тайну Питера, и не могла относиться к нему как раньше. Мне было жаль его, и в наших отношениях появилась нежность. Питер пытался нарисовать мой портрет, но что-то важное ускользало, и портрет не получался.
Тем временем наступило лето, я успешно сдала экзамены, мне пророчили блестящее будущее, говорили, что у меня отличные перспективы.
Лето я решила провести у родителей в деревне. Питеру я сказала, что мы расстаёмся на всё лето, и пожелала ему хороших каникул. Он обещал позвонить. Я очень соскучилась по родителям, по деревне, и мечтала отдохнуть от суеты и напряжения первого года самостоятельной жизни.
Родители были вне себя от счастья, увидев меня. Мама плакала, отец был более сдержан, но скрыть радости не мог. Хоть мы и перезванивались изредка, но всё-таки год не виделись, и я была тоже безумно рада их видеть. «Как ты похудела, Дайана, – причитала мама, – ты хоть чем-нибудь там питаешься?» Я всячески успокаивала её. Я не могла наглядеться на них. Милые, милые родители, я страшно соскучилась. Я соскучилась и по нашей деревне, по её тихой, размеренной жизни, по природе и с радостью отдалась отдыху.
Всю первую неделю я предавалась блаженному ничегонеделанию. Я валялась на мягкой кровати, ела мамину пищу, читала книги и старалась ни о чём не думать. Мне было просто хорошо дома. Я наслаждалась обществом родителей и больше ничего не хотела. Но после того, как первые восторги прошли, мне захотелось пройтись по окрестностям. И как-то ранним утром, на самой заре, когда солнечный диск только-только поднялся над линией горизонта, а над полями и лугами змеился лёгкий туман, и от этого всё казалось каким-то призрачным, я вышла из дома. Я пошла, сама не зная куда, лишь бы идти и вдыхать запах раннего утра, слышать пение птиц и наслаждаться пробуждением природы. Очнулась я только тогда, когда ноги вынесли меня в незнакомую местность, как показалось, довольно далеко от дома. Я хотела повернуть обратно, но заметила небольшую тропинку, ведущую в живописную рощицу, меня вдруг потянуло пойти по ней, и я подчинилась внезапному желанию. Вскоре я, к своему изумлению, увидела замок, тот самый, который заметила, когда спешила на поезд год назад. Но на этот раз на дорожке, ведущей к замку, я увидела молодого человека, который шёл навстречу. Издалека я смогла рассмотреть, что он высок и строен, но когда он подошёл ближе, я поняла, что он ещё и очень хорош собой. Ему было около двадцати пяти лет. Странно, но я нисколько не испугалась. Молодой человек приветливо улыбался, и сердце моё быстро забилось. Я почувствовала, что краснею, чего со мной почти никогда не бывало. Какой-то ток пробежал по телу, и когда он подошёл ко мне, я была страшно смущена.
Как я уже говорила, он был очень красив, тёмные каштановые слегка вьющиеся волосы падали на плечи, глаза тоже были тёмными, но имели странный мерцающий блеск и непонятное выражение то ли грусти, то ли страсти. Пожалуй, он был слишком бледен, но это его не портило. Одет он был довольно необычно для нашего времени: в белую тонкую рубашку с широкими рукавами и кружевами, обтягивающие чёрные брюки и высокие сапоги.
Он представился Альбертом. Я назвала себя, хотя он не спрашивал. Но, услышав моё имя, слегка вздрогнул и немного изменился в лице. Он взял меня за руку, и я не отдёрнула её. «Вы просто фея, – произнёс он, – я никогда не видел такой красивой девушки. Разрешите пригласить Вас по-соседски в мои скромные апартаменты выпить чашечку чая?». Я промямлила, что меня ждут дома, но он не принимал возражений: «Ещё раннее утро, неужели у Вас нет нескольких свободных минут? Вы же гуляли просто так, и, думаю, маленькое приключение Вам не повредит?» И я дала согласие. Мы пошли по дорожке к дому, и вслед за нами, галдя, летели тучи воробьёв. Мне показалось, что это не нравится ему, но он ничем не выдал раздражения. Я спросила, откуда здесь столько птиц, он пожал плечами, и сказал, что привык, и чтобы я не обращала внимания. Так мы подошли к дому и вошли внутрь. Мой спутник ступал так тихо, что я почти не слышала шагов.
Внутренность замка превзошла все ожидания. На полу лежали прекрасные ковры, на стенах висели шкуры и головы животных, чередуясь с горящим свечами в красивых старинных подсвечниках.
Мы прошли в залу. Зала тоже была по-своему прекрасна. В центре горел настоящий камин, а в центре стоял огромный стол старинной работы. Везде горели свечи, а окна были занавешены плотными шторами, так что казалось, на улице глубокая ночь. Меня удивило, что, кроме нас, никого в доме не было.
Как будто прочитав мои мысли, Альберт сказал, что его родители и сестра уехали к родственникам в другой город, и пока он здесь один. Я спросила, не страшно ли ему одному в огромном доме? Он засмеялся, и ответил, что любит одиночество и сюда приезжает как раз для этого. Тем более, заметил он, имея такую соседку, ему, скорее всего, не придётся скучать.
Я села на массивный стул, который он услужливо пододвинул. Величие обстановки немного ошарашило меня, и я не знала, что сказать. Альберт спросил, не принести ли чаю? Я кивнула. Он подал чашку, тоже очень красивую, со светло-коричневой жидкостью. Я отпила немного, и у меня закружилась голова. Мне стало вдруг легко и весело, скованность прошла. Я спросила, что он принёс? Он ответил, что травяной чай, какой варит его мама. Я похвалила напиток. Затем я начала расспрашивать, что он делает здесь, и почему раньше я никогда не видела их замка, хотя живу в деревне с рождения? Он охотно рассказал, что живёт в городе, учится в университете, приехал сюда на лето, чтобы отдохнуть. Этот замок достался им от далёких предков, он реставрировал его, вложив кучу денег, и постарался максимально приблизиться к обстановке, в которой жили его далёкие прародители. Он занимался историей, и хотел, чтобы всё было, как пятьсот лет назад.
«Это безумно романтично, подумайте, – говорил он, – я как будто живу той жизнью, я забываю обо всём, а что до того, что Вы раньше не видели здесь ничего, ну, может быть, Вы никогда не заходили столь далеко?» Я поверила ему. О, как я его понимала! Его слова полностью отвечали моим мыслям, моим грёзам! Я заметила, что он довольно странно одет. Он улыбнулся. «А Вы думаете, я смог бы вписаться сюда в современном костюме?» Мне стало смешно, и я поняла, что сказала глупость. Потом мы пили травяной чай, смеялись, болтали о какой-то чепухе. Голова моя шла кругом. Но вдруг часы на стене пробили, и я опомнилась. Было двенадцать часов дня. Я начала прощаться. Мне показалось, Альберт тоже устал. Он сказал, что не сможет проводить меня до ворот, так как ему срочно нужно позвонить. Я нисколько не обиделась, и легко побежала к выходу. На прощание он взял с меня обещание зайти к нему ещё. Я пообещала. Альберт очаровал меня, и я не могла больше думать ни о чём другом. Несмотря на это, когда я вышла на улицу и удалилась от дома на порядочное расстояние, головокружение прошло и мне стало немного легче дышать. Всё-таки в замке, от необычности обстановки, я испытывала ощущение едва ощутимой нервозности. Ещё зачем-то Альберт попросил меня никому не говорить о нашей встрече. Он не хотел, чтобы люди знали о замке, и тем самым нарушили бы его покой. Я горячо поклялась сохранить тайну его уединения. Всё это напоминало мне таинственное приключение, о котором я грезила с детства, и я была в восторге.
Придя домой, я скрыла от родителей, где была. Но я была так возбуждена, что мама что-то заметила. От волнения я не могла ни есть, ни пить, и, позавтракав на скорую руку, ушла к себе в комнату и упала на постель. Мама вошла ко мне, так как я забыла закрыть дверь и спросила, что случилось и где я была с утра пораньше? Я ответила, что просто прогулялась по окрестностям. Она подозрительно посмотрела на меня, и спросила, не встретила ли я кого-нибудь. Удивившись в глубине души её проницательности, я пробормотала, что просто очень устала от прогулки и избытка свежего воздуха и потому хотела бы отдохнуть. Мне очень хотелось её спросить про замок, но, верная клятве, я промолчала. Мама не стала мне докучать, прикрыла дверь и вышла. Скорее всего, она ничего не знала про замок, и не могла подумать ничего особенного о моей утренней прогулке. Хотя само по себе её незнание было странно. Замок не иголка, и то, что вся деревня жила в неведении о таком близком соседстве, было более чем удивительно. После её ухода я смогла, наконец, предаться мечтам в полной мере. Я рисовала сцены наших с Альбертом свиданий, наши будущие отношения (а я не сомневалась, что они будут) рисовались мне в самом романтическом свете. Похоже, я влюбилась, и обрела ту любовь, которую искала. Ни о чём, кроме Альберта, я не могла думать. Я засыпала и просыпалась с его именем.
В первую неделю после встречи я не смогла снова добраться до замка. Во-первых, мне казалось неудобным вот так сразу бежать к парню, я была воспитана родителями в скромности, а во-вторых, была просто занята. Я помогала родителям по дому, ходила с мамой в гости к соседям – всем хотелось непременно меня увидеть и расспросить о столичной жизни, к тому же у меня были подруги, и им тоже нужно уделить время. Потом мы с отцом ездили в соседние городки, ходили по магазинам, наносили визиты дальним родственникам. За повседневной суетой я немного отвлеклась от мыслей об Альберте.
В понедельник следующей недели отец уехал к больному в дальнюю деревню, мама пошла давать частный урок музыки сыну местного богатея, а я оказалась предоставленной сама себе.
Едва дождавшись, когда они ушли, я отправилась на прогулку. И, естественно, ноги сами понесли меня к замку. Я боялась, что не найду дороги, но легко вышла прямо к нему. А воробьиный писк подсказал, что я на верном пути. Совершенно неожиданно замок возник перед глазами. Сердце моё забилось, я страшно смутилась, но вдруг увидела Альберта, спешащего ко мне по дорожке от замка, и несколько успокоилась. Он поспешно подошёл ко мне, взял мои руки в свои и страстно сжал их. В его глазах я увидела беспокойство. «Господи, где Вы пропадали, я весь извёлся?» – он говорил искренне, и мне стало стыдно, что я так долго его мучила. Я смешалась, и не нашла, что ответить. «Вы могли бы позвонить мне» – наконец вымолвила я. «Я не мог, – сказал он, – у меня не работает телефон, – и потом я ждал Вас, я думал, Вы придёте».
«Но я же пришла, – сказала я, потихоньку приходя в себя и веселея, – и вообще, давай на перейдём на ты. Пойдём в дом, или прогуляемся по окрестностям?» Он как будто стряхнул с себя озабоченность, взял меня за руку и мы пошли в дом. Там всё было так же, как в прошлый раз. Свечи, ковры, полумрак, полное отсутствие других обитателей. Но мне было всё равно. Мы опять прошли в залу, шторы были задёрнуты, и сели пить чай. На этот раз Альберт принёс очень вкусное варенье, печенье, и, как и в прошлый раз, у меня закружилась голова от чая. Мы болтали обо всём, Альберт много рассказывал о старых временах, о той жизни, и я поражалась, как хорошо он осведомлён.
Я даже пошутила, что он, наверное, лучший студент на курсе, раз знает так много и так подробно, о том, что происходило триста лет назад. Он ответил, что видит это так отчётливо, как будто это происходило с ним. Он оказался умным парнем, обладающим отличным чувством юмора. Мне было хорошо и легко с ним. Около двенадцати часов мы опять расстались, Альберт сослался на неотложные дела.
Перед уходом он попросил приходить хотя бы раз в неделю, лучше в пятницу, вечером, на закате, тогда он сможет прогуляться со мной. А то днём он очень занят, наверху ведутся работы, и он не может оставить их ни на минуту, иначе, он как будто оправдывался, рабочие обязательно сделают что-нибудь не так, а он вкладывает огромные суммы денег. Мне это объяснение показалось неубедительным, но я промолчала.
Всё, что касалось Альберта, казалось мне прекрасным. А тайны лишь придавали шарма. К тому же, не знаю почему, я была уверена, что рано или поздно всё узнаю. Я поняла, по тому, как Альберт смотрел, что он полюбил меня, и душа моя знала, что я не ошибаюсь.
Всё лето наши тайные свидания продолжались, как и хотел Альберт, по пятницам, на закате. Мы гуляли, но часто оставались и в замке. На прощание он целовал меня в щёку, и губы его были странно холодны. В те минуты мне почему-то становилось немного страшно. Но наша любовь разгоралась всё ярче и я не обращала внимания на такие мелочи.
Иногда мне звонил Питер, но я разговаривала с ним холодно и отчуждённо, и он перестал, лишь сказав в последний раз, что больше звонить не будет, видимо я чем-то или кем-то занята, но с нетерпением ждёт меня в городе.
В ожидании очередного свидания время шло очень быстро, один день сменял другой, и так незаметно лето подошло к концу.
До моего возвращения в город оставалось около двух недель. Как-то на очередном свидании я посетовала Альберту, что, к сожалению, всё хорошее когда-то кончается, и через десять дней мне необходимо уехать. Я говорила, что буду очень скучать, и если у него будет возможность, пусть приезжает в город. Хотя, видимо, ему тоже нужно учиться, и, скорее всего, мы расстаёмся до следующего лета. Я пожалела, что не познакомилась с его мамой и сестрой, а он так и не захотел придти ко мне в деревню.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?