Читать книгу "По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая"

– Так… я не понял! Что тут за ураган, скрещённый с полигоном? – озадаченно осведомился Сокол, узрев картину сверкающих мимо его носа молний и чёрных вороновых перьев, медленно и печально опускающихся с потолка.

– А я предупреждала… – философски произнесла Шушана, задрав нос вверх, – И вчера говорила, и сегодня с утра забегала!

– Да я крррак-то забыл, – неловко оправдывался Кирин, машущий крыльями под потолком, – Это… запамятовал! А они крррак запустят молнии!

Гуси скромно переглядывались с разных концов коридора – да, наверное, можно было и остановиться, но раз всех предупредили о том, что у них сегодня финальная тренировка перед показом своих достижений хозяину, то они совершенно не виноваты в том, что тут всякие пернатые летают.

Они-то причём? Может, этому чудику запах озона нравится, а гарь от собственных перьев очень к лицу, то есть к морде!

Соколовский махнул рукой, отчего гуси так торопливо удалились, что было ощущение, будто они просто растворились в воздухе, только мимо что-то просвистело такое… увесисто-гусиное.

– Кирин, вы там как?

– Кррак-то стрранно! В меня молнии ещё не попадали! – признался Кирин, опускаясь на пол и вставая оттуда уже в людском виде, – так-то он точно знал, что целый, а вот про вторую форму уверен не был.

– Обошлось, – выдохнул он, пошевелив плечами.

– Ну… не совсем, – качнул головой Соколовский. – Шушаночка, позовите, пожалуйста, Таню. Сдаётся мне, что если у вас в людском виде на левом боку одежда превратилась в сплошное воспоминание, то и в вороньем есть некоторая проблемка…

– Дааа? – искренне удивился Кирин.

– Точно!

– А я и не почувствовал…

– Ну, или это от шока, или от какого-то нового свойства гусиных разрядов, – обнадёжил его добрый и отзывчивый Соколовский, – Сейчас Таня придёт и посмотрит.

Татьяна не просто пришла – примчалась.

– Ой, мамочки! – ахнула она, увидев, как на рёбрах Кирина начали проявляться извивистые узоры – следы разряда. – Да, они действительно попали!

Пока она проверяла состояние Кирина в людском виде, спешно вспоминая всё, что знала об ударах молний вообще и повреждениях от электрического тока в частности, сам Кирин недоумевал – он вообще ничего такого не почувствовал.

Он опасался, что в истинном виде повреждения больше, но нет, всего-то на боку выбито несколько перьев.

– Удивительно, но вроде ничего не повреждено, – осторожно заметила Татьяна.

– Ну не скажите! – Соколовский усмехнулся и предъявил вороновое перо, только что выдернутое у Кирина, который ничего не почувствовал. – Кое-что точно повредилось…

– Да ладно! – наивно удивился ворон. – Ничего себе, какая реакция!

Выяснилось, что никакой боли он не чувствует и в людском виде.

– Интересно… это теперь всегда так будет? – озадачился Кирин. – С одной стороны, это, конечно, круто, а с другой… вот так кто-то будет перья дёргать, а я ничего и не почую!

Тут же из-под шкафа высунулась алчная хомячья физиономия, с нездоровым интересом заскрипевшая зубами.

– Если ты боли не чувствуешь, то почему так орал? – полюбопытствовал Сокол, строго покосившись на Гудини, отчего тот тут же скрылся обратно под шкаф.

– Да показалось, что я попал в какой-то световой поток, – смутился Кирин. – Это я от неожиданности.

Кирин ушёл с Таней, которая, выяснив, что он ещё не завтракал, увела пострадавшего кормить и успокаивать, а Соколовский снова улёгся на диван, и… опять ненадолго!

– Филипп Иванович, а у нас гости! – сообщил голосок Шушаны. – Два чужих ворона пытаются приземлиться на крышу. Крыша уворачивается…

– Ого, мы даже так умеем? – удивился Сокол. – А гости не поймут, что это такой… необычный дом?

– Нет, они пока просто думают, что это снег так соскальзывает с крыши, вместе с ними.

– Чудесно. А знаешь… запускай их в коридорчик и послушай, чего они хотят, а если ничего хорошего, то есть не по глупости, а по наглости…

– То что?

– Будем лечить наглость электроразрядами! И гусям тренировка, и надо же понять – это такое свойство у гусиных молний или лично у Кирина?

– Будет сделано! – Шушане и самой было интересно, так что два лазутчика без дальнейших проволочек влетели в чердачное окошко, а потом – в беспечно приоткрытую дверь.

Соколовский лёг на диван и третий раз, уже подсознательно ожидая новой побудки, и…

И, разумеется, не ошибся!

– Филипп Иванович, они даже не по наглости, а по крайнему хамству! – оскорблённая Шушана возникла на спинке дивана: – Представьте себе, они начали стену коридора долбить! Приняли людскую форму, достали из одежды какие-то острые штуковины и давай шарахать ими по стене! По стене норушного дома!

– А чего хотят, непонятно? – Филипп сделал себе заметочку в памяти – в случае ремонта со стенами и прочими капитальными элементами этого дома надо обращаться исключительно бережно, иначе отсюда можно долго не выйти… а может, и вовсе не выйти, по крайней мере, прежним!

– Понятно что – Карину хотят. Их послали какие-то… неразумные, с заданием выкрасть вороничку и доставить им. Про вас они знают, опасаются, но всё равно стену ЛОМАЮТ!

– Ну пусти к ним гусей, пусть им будет не до стен, не до пола и не до потолка! – велел Соколовский. – Опять же и испытания, и опыты – сплошная польза, право же!

В третий раз укладываться он не стал – понятно же, что это сейчас лишнее! Что он, лягух Генчик, что ли, чтобы упорно прыгать туда, куда не надо!

Так что, когда Вран приехал со своим научным руководителем на встречу с Соколовским, тот был весьма бодр – ещё бы, столько наблюдать за вороно-гусиными гонками, делая выводы – это вам не кот начхал.

Кстати, кот как раз восседал на том самом диване, где Соколовскому так и не удалось отдохнуть, и активно комментировал происходящее в бесконечном коридоре:

– Ну что мы можем сказать?

– Мы ничего – ты меня постоянно перебиваешь! – успевал вставить Сокол, но Терентий этого словно и не замечал:

– Мы говорим, что, во-первых, анестезия от молнии у Кирина временная – я его укусил, и вот прямо сразу всё прошло, во-вторых, и не смотри на меня так, он не в претензии – его утешает Карина, так что, возможно, он меня ещё просить будет его ещё покусать, а в-третьих, это была его личная реакция – вон этих молнией как треснет, искры как полетят, они как завопят!

– Не показатель – Кирин тоже орал.

– Он орал от неожиданности, я уточнял, а эти… какая уж тут неожиданность, когда их уже раз восьмой током шандарахнуло! Даже самый глупый голубь уже выводы бы сделал!

Впрочем, дальнейшие выводы пришлось делать уже беззвучно – в гостинице появилась редкая птица, как выразился Терентий:

– Вид птички – гомо сапиенс обыкновенный непуганый. Сокол, а Сокол, скажи мне на милость, и почему это ты не против, что я тут?

– Потому что мне интересно…

– То есть мне можно… пошалить? – у кота аж улыбка на морде появилась, делая его невозможно похожим на предка, разве что в рыжем цвете.

– Посмотрим, – Сокол усмехнулся. – По его поведению. Если я попрошу Врана принести чай, то после того, как гость его выпьет, можешь приступать! Не перепутай – ПОСЛЕ того, как гость чай выпьет, а то ещё поперхнётся, спасай его потом… И вы, Шушаночка, тоже можете поучаствовать. Ну вы лучше меня всё знаете о традициях!

– Интересно, а он потом на своих ногах-то отсюда выйдет? – живенько уточнил Терений.

– А почему нет? Думаешь, что ты такой ужасный и непереносимый? Вон, Таня же вполне-вполне тебя терпит, – усмехнулся Соколовский.

– Терпит? Да она меня любит, обожает и восхищается! – возмутился кот.

– Так, всё… они уже по лестнице идут, пока заканчивай выступать. И запомни – вылезешь не вовремя – пошлю к гусям – надо же понять, как на болтливых котов действует их новая способность! – пригрозил Сокол.

– Молчу-молчу, – почти беззвучно мурлыкнул Терентий, уютно сворачиваясь на диване и прикрывая морду пушистым хвостом – так удобнее наблюдать за гомо сапиенсами – это всем котам прекрасно известно!

***

Иван ничего особенного от этой встречи не ждал – он уже давно перестал надеяться на то, что найдётся какой-то спонсор и вложит деньги в его идею.

– Ничего-ничего… что ж теперь-то? – уговаривал он сам себя. – И так потихоньку дело делается, игра работается, глядишь, лет через… несколько всё и закончим.

Его здравый смысл, который намекал на то, что тогда его игра уже безнадёжно устареет, и ею никто не заинтересуется, был искусно задвинут на задворки сознания, ибо никаких сил думать об этом у Ивана не было!

– Cоколовский… актёр! И зачем ему моя игра? – размышлял Иван, – Хотя… вон особняк какой. Может, ему охота просто куда-то деньги вложить? Умные-то так и делают – вкладываются куда-то, чтобы потом, когда приглашать на роли перестанут, можно было бы нормально жить.

Белокаменная лестница на второй этаж его впечатлила, коридор, устланный красной ковровой дорожкой, встретил освежающим запахом озона.

– На здоровье, небось, повёрнутый – озонирует всё, что только можно, – машинально подумал Иван, входя вслед за Ромкой Чернокрыловым в богато обставленный кабинет, где их и поджидал Соколовский с неожиданной компанией – упитанным рыжим котом, уютно спящим на диване.

– Добрый день! – хорошо поставленным голосом поздоровался с ним актёр, звездища и потенциальный спонсор.

– Добрый, – согласился Иван, даже не подозревая, НАСКОЛЬКО он прав…

Глава 44. Иван Васильевич в гостях

Не то что б Иван очень увлекался просмотром фильмов с Соколовским, но не видеть его вовсе было практически невозможно – афиши фильмов с ним были везде, а кроме того, он и так постоянно мелькал в рекламных роликах…

– Правда, почему-то это не раздражает, – мимолётно подумал Иван. – Даже красиво… особенно ролики, где он с такой… очень симпатичной светленькой актрисой, как там её… Светлана Патрушева, кажется.

Если бы у Ивана было время задуматься, он бы понял, что не коробят его эти ролики, потому что сделаны профессионалами, и актёры в них похожи на нормальных мужчин и женщин, то есть не кривляются и не бубнят одну фразу, пока она не просверлит зрителям мозг и при следующем просмотре не будет сбиваться сознанием на подлёте.

Собственно, в другой рекламе Соколовский принципиально не снимался, зная, что неудачно выбранный рекламный образ может запомниться лучше даже самой удачной роли – сколько раз зритель просмотрит фильм? А сколько раз волей-неволей увидит рекламу? Вот то-то и оно!

Вживую звездища впечатлял…

– Грима-то сейчас на нём нет, а выглядит так же, как на экране, – удивлялся про себя Иван. – И руку пожал нормально – не вяло, словно ему это неприятно, но и не так, будто хочет продемонстрировать свою крутость.

Короче говоря, Филипп его приятно удивил. Впрочем, это было ненадолго…

– Мне Роман рассказывал о вашей игре. Я хотел бы обсудить возможность финансирования её разработки, а для начала посмотреть то, что уже сделано.

Иван невольно оценил лояльность Ромки Чернокрылова – надо же, сам без разрешения не показывал, молодец!

Он достал из сумки и открыл ноутбук с разработками и включил уже готовый кусок…

Иван смотрел на экран и только время от времени на возможного спонсора, зато Роман не мог оторвать взгляд от лица Соколовского – тот впился глазами в экран, на котором из оврага неспешно, неотвратимо и зловеще выплывало облако густого мерзко-грязно-зеленоватого тумана. Казалось, что Филипу Ивановичу потребовалось сделать усилие, чтобы не отпрянуть от экрана.

– Да… он же рассказывал про этот туман, – Вран прекрасно помнил их разговор, но тогда Чернокрылов не смог в полной мере осознать, насколько всё это было тяжко Соколовскому.

– Он же… бесстрашный. Я вообще не знаю, он в этих землях чего-то боится? А сейчас просто смотрит на картинку и так реагирует… Никогда я его таким не видел! – думал Чернокрылов.

Соколовский просмотрел всё, беззвучно хмыкнул при виде монстров, чуть поморщился, глядя на героев, которые с ними сражались, покосился на Ивана, прищурился, явно что-то прикидывая, а когда показ был завершён, неспеша заметил:

– А знаете, Иван, кстати, как вас по батюшке-то?

– Иван Васильевич.

– Ага… так вот Иван Васильевич, это интересно!

Иван чуть было не расслабился, решив, что актёр – классный мужик и ему наконец-то повезло, как тут же в эту бочку мёда смачно шлёпнулась ложка густого чёрного и вонючего дёгтя:

– Только вот, если мы с вами будем сотрудничать, историю надо будет менять!

Иван стиснул зубы и прищурился… чего-то такого он и ожидал, ну, что же… значит, не ошибся он в своих ожиданиях, и ничего путного этот актёришка не скажет! Конечно, куда ему понять, что это была детская мечта Ивана, это путеводная звезда – найти то, о чём ему рассказывал прадед.

А этот… этот павлин надутый сходу – меняй ему чего-то там!

– Нет, я как раз не надутый павлин, – усмехнулся Соколовский, и Иван изумлённо вскинул на него глаза.

– Что? – у Ивана на миг возникло странное ощущение, что актёр прочёл его мысли.

– Нет, я не умею их читать, – Соколовский смотрел на растерянного Ивана, – Просто вы, как говорит один мой хороший приятель, слишком громко думаете.

У Ивана даже не хватило запала возразить, сказать, что вовсе ничего такого он не думает. Так и сидел дурак-дураком, уставившись на собеседника.

– И вовсе не собираюсь отнимать вашу памятку… Просто я знаю, что это за туман.

– Что? Вы… вы тоже его видели?

– Видел, – глухо признался Соколовский.

– Я всё детство мечтал найти этот туман! – воскликнул Иван, который от крайнего раздражения в адрес актёра перешёл к восхищению – ему не надо убеждать собеседника в том, что его прадед был не псих, не пьяница, не записной врун и уж точно не в маразме, несмотря на свои годы.

– А знаете, Иван Васильевич, вы удивительно везучий человек! – вздохнул актёр.

– Почему это?

– Потому что вы тогда не нашли то, что искали… если бы нашли и вошли бы в проход, жить вам там оставалось бы совсем немного.

Почему-то это прозвучало так, что Ивану поневоле стало жутковато.

– А вы… вы были в этом тумане?

– Я? Нет. В нём самом, к счастью, ни разу. А вот рядом – да. Я очень часто его видел, – Соколовский сейчас выглядел так, что Терентий машинально поёрзал, стараясь вписаться как можно глубже в диван, – в идеале вообще внутрь просочиться.

А Филипп продолжал:

– И тех, кто оттуда выходит, тоже… Только ваши монстры – это так… космические пираты в стиле стимпанк, а оттуда движется то, что гораздо страшнее. Именно поэтому я и предлагаю вам переделать игру – показать там ПРАВДУ.

– И в чём же она? – Иван внимательно смотрел на актёра. – Этот туман что, вход в другое измерение?

Почему-то сейчас, когда он был в шаге от разгадки, проснулась очень взрослая часть его натуры, которая настырно тянула его за правое ухо и шипела в него что-то вроде:

– Небось, это или псих, или сектант какой-то! Валим отсюда! Ва-лим! Он сходу раскритиковал нашу игру, зато пытается напичкать тебя какой-то ерундой!

Соколовский невесело усмехнулся:

– Нет, измерение то же самое, а вот земли там иные, да… скрытые. Кстати, вы довольно много об этих землях знаете.

– И что же я могу про это знать? – очень ровным голосом, призванным замаскировать подозрительность, уточнил Иван, не ведая того, что выглядит в аккурат как забавная картинка собаки-подозреваки, выполненная в людском изложении.

– Это земли, где возможно многое из того, что тут кажется нереальным… – ровным голосом продолжил Соколовский. – Например, кое-какие птицы и животные могут говорить, а некоторые так и вовсе принимать людскую форму… ну, это так… по мелочам.

– Сказки, что ли? – фыркнул Иван со всем возможным презрением взрослого дядечки тридцати двух лет от роду, который уже давным-давно ни в какие подобные глупости не верил примерно лет с четырёх!

Именно тогда он обнаружил, что деда Мороза не существует, а подарки ему под ёлку кладут родители!

Сказки… ну, сколько в этом слове для слуха взрослого сошлось, как много в нём отозвалось:

«Да что ты мне тут плетёшь сказки какие-то?»

«Ты чё, думаешь, я в эти сказки поверю?»

«Ну ты и сказочник, врёшь и не краснеешь!»

Короче, презрения полные штаны и по всем фронтам!

– Вы хотели, чтобы я сказочки в игру вписал? Да кто ж будет играть в такую ерунду? – поморщился Иван.

– Нда… – вздохнул Соколовский, – Как говаривал Вильям наш Шекспир устами принца датского: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

Он хмыкнул, покосился на рыжего кота, а потом обратился к Роману Чернокрылову.

– Ром, принеси чаю, пожалуйста, а я пока побеседую с нашим гостем о погоде! Иван Васильевич, согласитесь, зима нынче снежная!

Иван Васильевич, слегка ошалевший от резкой перемены темы, метнувшейся в синоптическо-великосветскую степь, машинально кивнул, а потом, спохватившись, послушно согласился, заявив, что таки да… снежная эта самая зима. Не поспоришь!

Роман, проходя мимо Ивана, довольно громко закашлялся, очень удачно скрыв чьё-то хихиканье, раздавшееся с дивана, а потом заторопился за чаем.

Он, пожалуй, даже сочувствовал Ивану… Правда, сочувствовал только слегка – да, уважать человека – это одно, но, если этот самый человек отрицает даже само твоё существование, ясно понимаешь – шок от понимания того, что мир не такой, какой некоторые себе представляют, не так уж и страшен.

– Тань, – Вран себя не видел и понятия не имел, что почти всегда, когда заглядывает в помещение, где ожидает увидеть сестру, у него изменяется выражение лица – появляется этакая мальчишеская полуулыбка. – А чай готов?

– Ну конечно! – Таня выставила на стол поднос, ловко сервировала его к чаю и вручила Врану, – Прошу!

– Спасибо тебе большое! Ты настоящий друг!

– Ещё бы! – согласилась Татьяна, машинально пригладив его растрёпанную шевелюру, отчего у Врана тут же повысилось настроение – ему отчаянно нравилось, когда она вот так делала, словно это лишний раз доказывало, что ей он не чужой. – Ты потом куда?

– А я сегодня дома! – похвастался Вран.

– И я! У меня выходной, так что, когда вернёшься, будем вкусно обедать и бездельничать.

План был роскошен, поэтому Вран вошёл в кабинет к Соколовскому с такой счастливой физиономией, что догадливый Терентий начал тереть морду лапой, скрывая широченную улыбку – коты часто используют этот приём, чтобы не вызывать подозрений у своих наивных людей.

– Какой чудак этот птенчик! – думал кот, контролируя процесс чаепития – он-то прекрасно помнил, что после – его выход. – Он думает, что это его собственная Таня! Глупыш! Она – моя и кототочка! И гладит она меня чаще, и кормит тоже, и вообще… моя и всё тут!

Чай был чудесен – ароматный, правильно заваренный, к нему прилагалось очень вкусное печенье и пряники, вот Иван и расслабился – он, по своей профессиональной привычке, кажется, забыл позавтракать. В принципе, с ним это частенько случалось.

Вот и сегодня, увлёкшись новой идеей и накрепко прилипнув к экрану компа, он завтрак проигнорировал как явление, а потом время по своей пакостной привычке внезапно куда-то испарилось, и ему пришлось сломя голову мчаться на встречу с Ромкой.

Короче, Иван пил чай и ему было хорошо, правда, недолго, потому что, стоило только пряникам закончиться, а чашке опустеть, как на диване развернулся рыжий меховой комок, и к столу пришёл очень красивый, ярко-рыжий кот приятных округлых пропорций.

– Хороший какой! – Ивану коты нравились, правда, завести никак не получалось, но это же не мешает полюбоваться чужими, верно? – Красавец!

– Да и вы ничего так… – ответил Ивану кот на чистейшем русском языке. – Кстати, спасибо за комплимент.

– Пжжжллл… – прожужжал Иван, ощущая, что у него язык пытается завернуться в трубочку и спрятаться подальше от… от… – Кхм, – откашлялся он, сообразив, что это просто робот – актёр-то тип богатый, почему бы и купить какую-то крутую разработку в области робототехники.

Правда, Иван никогда такого современного робота не видел и сходу начал соображать, на каком программном обеспечении может работать это чудо?

Разумеется, он в восхищении уставился на робота, а потом развернулся к актёру:

– Можно потрогать? Он же не сломается? Сенсоры нормально настроены?

Только многолетняя профессиональная выдержка вкупе с воинской выучкой исконных земель позволила Соколовскому остаться относительно невозмутимым. Относительно – потому что правый уголок рта изо всех сил стремился выдержке не подчиниться!

Нет, на Ивана Соколовский бы и не среагировал, но реакция Терентия… это было незабываемо и бесценно!

– Хорошо, что я камеры включил! – думал Филипп, – Потом покажу его родоначальнику и всем прочим… это просто восторг какой-то!

Терентий, который было решил, что его оценили по заслугам и в него сходу поверили, то есть он парой фраз заставил этого чудака понять, что они – реальность и существуют, оказался оскорблён до крайности!

Кот неторопливо и весьма внушительно поднялся на все четыре лапы, распушился, вздыбил хребет, усы, хищно прищурился, от чего в глазах блеснули опасные огоньки и сказал:

– Ты… программер несчастный! Все мозги себе упрограммировал, да? Я тебе что, робот, что ли? Потрогать… не сломается… да я тебя самого сломаю, если что! И сенсоры твои… пооткусываю нафиг!

– Эээ… – нет, Ваня, конечно, всё знал про возможности искусственного интеллекта, но тут было что-то не так.

Очень уж быстрой и неожиданно возмущённой была реакция, да и внешний вид кота активно намекал, что это какой-то неправильный робот.

Иван беспомощно оглянулся на актёра.

– Я не понимаю! Это же… ну, чья-то… разработка?

– Осторожно! Не стоит повторять свои заблуждения, потому что иначе вас сейчас прилично покусают, – вполне серьёзно предупредил Ивана Филипп, старательно не глядя на Романа, который, чтобы в голос не расхохотаться, затыкал себе рот попросту – ладонью.

– Заблуждения? – эхом отозвался Иван, соображая, чем же может быть это котообразое нечто, если не роботом?

Голограммой? Нет. 3D-проекцией? Нет!

– Я же сижу рядом, практически вплотную… а у кота каждая шерстинка видна.

Он всё-таки не выдержал, отважно поднял левую руку и коснулся правого плеча кота.

– Терентий, крепись! – посоветовал коту Соколовский. – Это – человек науки, пока не пощупает тебя, так и будет думать, что ты или робот или иллюзия.

– Сам ты иллюзия! – кошачий хвост начал раздражённо метаться из стороны в сторону.

– Вы руку-то уберите! – предупредил Ивана актёр, – Если что, мало не покажется.

Иван ощутил под пальцами мягчайший мех, который просто не мог быть искусственным, почувствовал тепло живого тела, напряженные мышцы, а потом стремительно отдёрнул кисть от толстой лапищи, вооружённой острейшими когтями.

– Реакция отменная! – похвалил его хозяин дома, который неведомо как оказался рядом и перехватил кота в прыжке. – Терёня, я знаю, что коты – это жидкость, но сделай усилие, придержи себя в моих руках! – велел он коту, вернувшись на своё место.

– Здрав будь, гость дорогой! – Иван оглянулся на новый голосок, причём явно женский.

Оглянулся и застыл…

Слева от дивана к нему неспешно шла…

– Мшшш? – просипел Ваня, потрогав одной рукой голову, а другой почему-то взявшись за ноутбук.

– Добрый молодец, а добрый молодец… компьютер лучше в меня не бросать! Он вам ещё пригодится, – официальным тоном предупредила его мышь, – А вот печеньицем поделиться можно!

Глава 45. Чем бы гостя потешить да порадовать

Иван медленно убрал руку от компьютера, зачем-то потряс ею перед своим лицом, а потом уже обеими руками взялся за голову.

Мелькнула было у него мысль о том, что ему что-то могли подлить в чай, но все трое пили из одного чайника, да и пряники с печеньем ели все. Так что мысль о том, что это галлюцинации из-за чего-то ему подмешанного, он отверг почти сразу.

Гипноз? Нет-нет… тоже не похоже – никто не сверлил его взглядом, не раскачивал пред его носом предметы.

– Не понимаю, – он судорожно просчитывал возможность размещения микросхем, механизмов, обеспечивающих движение, блока питания, охлаждения и всего прочего в таком небольшом объёме.

В голове вертелось:

– Это возможно, конечно… но практически ещё никто подобного не делал, хотя и пытались неоднократно! Тем более что это… эта мышь безукоризненна!

– Шушаночка, ты морально готова к тому, что тебя сейчас роботом обзовут? – светски уточнил у мыши кот.

– Нет, если честно… – вздохнула мышь, пошевелив усами и покачав головой. – Более того, я категорически против! Я, конечно, всё понимаю про профдеформацию и прочие сложности людской жизни, но оскорблять честную меня не стоит!

– Я не буду! – пообещал Иван, впечатлённый мимикой этого небольшого создания – он прикинул, сколько нужно элементов для такой точнейшей имитации работы мышц и совсем запечалился.

– Так как насчёт угощения? – мышка шла к нему уверенной походкой существа, которое находится на своей территории и в своём праве!

– Эээ, конечно-конечно! – Иван жадным отродясь не был, поэтому взял печенье со своего блюдца, опустил его поближе к подбежавшей мыши и изумился, когда она взялась одной лапкой за его пальцы, а второй – за угощение.

Лапка была абсолютно настоящей – тёплой, живой, с аккуратнейшими розовыми коготками. Никакой имитации или чего-то в этом роде.

– Простите, – не выдержал Иван, склонившись над мышью, – А вы… кто?

Он не видел стремительного переглядывания присутствующих, уставившись на тёмные блестящие бусинки глаз.

– Я? Норушь, конечно! Меня зовут Шушана!

– Очень приятно! – машинально отреагировал вежливый Иван. – Только… только я не знаю, кто такие норуши.

– Знаете-знаете! – Соколовский усмехнулся, – Норуши – это старинный и очень значимый род существ, обитавший в тех самых исконных землях, о которых мы с вами начали разговаривать. Они испокон веков встречают пришельцев…

Иван прищурился, натренированный мозг покопался в памяти, выдернув из утрамбованных детских воспоминаний книжку с картинками, где была изображена симпатичнейшая мышка, вот точно такая же, как та, что сидит рядом, которая говорила героине:

– Угости меня, девочка, кашкой…

– Мышка-норушка? – Иван произнёс эти слова растерянно, ожидая усмешек и чего-то вроде «Ха-ха-ха, ну вы всё-таки повелись», но его слова были встречены весьма благожелательно.

Мышь отложила печенье, деловито отряхнула лапки, абсолютно человеческим жестом потирая их друг о друга, а потом изобразила нечто вроде поклона.

– Очень приятно, что вы поняли, кто я на самом деле! Правда, мы всё-таки не мыши, а именно что но́руши.

– Хххорошо, я учту! – согласился Иван.

– Так… если это всё, то я пошла, у меня ещё дел полно! – деловитая норушь прихватила угощение, кивнула Ивану:

– Рада была с вами познакомиться, – и важно удалилась за диван.

– Небось, вы уже прикинули, какие сенсоры надо разместить в робота, чтобы получилась такая затейливая норушь? – рассмеялся Соколовский.

– Если честно… да, – вздохнул Иван. – Но пока таких технических возможностей просто нет. А потом… потом она… живая!

– И я живой! Живой и очень сердитый! – Терентий терпеть не мог, когда его игнорировали, и уж тем более, если это происходило после таких невозможных оскорблений!

Иван обречённо прикрыл глаза – почему-то мышка, которая норушь, далась ему проще.

– Можно ещё голову в песок закопать! – язвительно продолжил кот. – Могу пожертвовать лоток на благо науки!

– Ну хорошо… – решительно выдохнул Иван, обращаясь к актёру. – То была норушка, а этот – он кто? – кивок на кота окончательно рассердил Терентия.

– Зря вы это… – вздохнул Соколовский. – Позвольте дать вам совет на будущее – если с вами кто-то разговаривает… необычный, то лучше именно у него и спрашивать, кто он такой, а то вам может попасться кто-нибудь такой обидчивый…

– Я не обиделся, а оскорблён! – тут же заявил кот, прижав уши к голове и разъярённо размахивая хвостом.

– Извини…те, – Иван обратил внимание на эти грозные признаки и решил, что раз он довольно близко к коту сидит, то лучше его не злить – что он такое пока не очень понятно, но вот то, что это существо уже на грани самообладания – очевидно!

– Я не хотел вас оскорблять. Просто… просто это слегка необычно. То есть очень сильно необычно! Я никогда не слышал про говорящих котов.

– Ну конечно, слышали! – опять вмешался Соколовский. – Как минимум про одного так точно. Более того, даже стихи о нём наизусть заучивали.

– Эээ, но это же всё СКАЗКИ! – не выдержал Иван. – Вы что, хотите сказать, что и русалки есть, и лешие, и ступа с Бабою-Ягой?

Он не понял, почему актёр рассмеялся при упоминании последнего элемента в перечне.

– Есть и русалки, и лешие, и все прочие, – всё ещё улыбаясь подтвердил Филипп. – Кстати, всех их вы и в этих землях запросто можете встретить. Правда, искать всё это не рекомендую…

– Почему?

– Могут и съесть, – улыбка актёра вышла неожиданно похожей на оскал, и Иван незаметно поёжился.

– Ладно… уговорили. Не стану искать! – согласился он, – Но всё равно не могу поверить в эти… сказки! И уж тем более не стану менять сюжет игры! – он как-то разом вернулся в реальность и припомнил зачем, собственно, сюда пришёл.

– Вот же вас заело! – почти посочувствовал ему Филипп Иванович. – Кот говорящий вас не убедил, норушь тоже, и кем же вас ещё порадовать?

Иван независимо пожал плечами, решив, что и кот, и мышь… ну это вот такая странность природы… мало ли, чего только не бывает!

А Соколовский покосился на Врана, негромко что-то ему сказал, тот кивнул и вышел из комнаты.

Кот, который так и сидел, не сводя глаз с Ивана, покосился на Соколовского и фыркнул:

– И ты ещё будешь тратить на него время?

– Терентий, Иван Васильевич исключительно умный человек, а ещё очень стрессоустойчивый, – сообщил актёр.

Терентий с истинно кошачьей бесцеремонностью спрыгнул с дивана, обошёл вокруг Ивана, а потом требовательно спросил:

– С чего ты это взял?

– Работать в его области и делать то, чем Иван Васильевич занимается, может только умный человек, а стрессоустойчивость его и так видно невооружённым глазом! А кроме того, он же преподаёт! Поверь мне, даже неожиданное общение с говорящим котом не может сравниться со студентами!

– Это да… – Иван кивнул, – Студенты что только не изобретают! А при учёте того, что они – народ одарённый, шебутной и технически подкованный, приходится всегда быть начеку.

– Прекрасное качество! – от души похвалил его Соколовский, а потом окликнул кого-то:

– Володя, входи!

Иван обернулся и увидел черноволосого, черноглазого, худощавого молодого мужчину с резкими чертами лица и бледноватой кожей.

– Филипп Иванович, вызывали? – черноглазый Володя выжидающе уставился на Соколовского.

– Вот, познакомься – это Иван Васильевич – руководитель нашего Романа, талантливый айтишник, человек, который создаёт игру о зелёном тумане и монстрах, которые в нём находятся, но нипочём не верит в то, что существуют исконные земли и их обитатели. Даже Терентий и Шушана его не убедили.