Читать книгу "Маляроштукатуры особого назначения"

Против такой атаки братья идти не могли, да и смысла не было – что брать с людей, у которых ничего нет? Так что, понурившись, Володя и Витя отправились в комнату, чтобы слегка перевести дух и подумать, что им делать дальше.

– А мы Ваську дурнем считали! Он, видал, как всё провернул? – вздыхал Вова.

– Да уж… и что теперь делать? Даже если попытаться уломать отца продать бабкину наследную квартиру, а он это без мамы может сделать, денег за неё много не выручить, нам не хватит! – переживал Витя.

– И кредит отцу большой не дадут, – чуть ли не хором расстраивались братья.

И тут их осенило:

– Стоп! Идея! А что, если… – загорелись глаза у Володи.

– Ты думаешь о том же, о чём и я? – развернулся к брату Виктор. – Васька! Он же со своей охранкой намаялся, его ранили, и травмы были, а если мы ему предложим войти в долю? А он нам в банке кредит возьмёт?

– Да даже не кредит! Ты помнишь, мать сказала, что он в своём концерне ссуду брал?

– Точно! Вот и сейчас возьмёт, а деньги нам отдаст, и мы поднимемся! Да, он, конечно, просто охранник, не бизнесмен, но соображать-то должен – это дело верное! – обрадовался Виктор.

– К тому же его зараза-Ленка к матери свалила, он же у приятеля ночует! – поддержал брата Владимир. – Всё очень удачно складывается!

К тому же, оба были подспудно уверены, что имеют право на некоторую моральную компенсацию за то, что всё «захапано» старшим братом. И вот, крутые и очень уверенные в себе «бизнесмены» отправились в путь-дорогу к Василию, чтобы убедить его их спонсировать и обеспечить себе много денег за такой, в сущности, пустяк…

Примечание автора: уважаемые читатели, если вам кажется, что такого не бывает, вам это только кажется! Бывает, и ещё как! Какие только «гениальные» идеи не загораются в головах подобных «бизнесменов», какие только кредиты не берутся под это дело самими будущими миллионерами, их родителями, жёнами и даже просто любящими, но не очень предусмотрительными спутницами жизни.

***

Петровский и Бошинов вдумчиво и старательно пытались избежать очередной побег таракана…

Нет, конечно, проще всего его было упихать в трёхлитровую банку, но проблема в том, что ни одной такой посудины в доме не оказалось – жена Петровского все пустые банки в преддверии сезона увезла маме на дачу.

– Что за странность – когда они не нужны, их полно! – вздыхал Петровский. – А стоит им понадобиться – словно никогда их в доме и не было! Нет, можно, конечно, в кастрюлю его посадить… так что-то меня мучают смутные сомнения, что это как-то не того… – бормотал Петровский. – Брезгливо мне!

– И не говори! – кивал Бошинов. – Мерзковато…

И тут Петровского осенило!

– Точно! Настасьины композиции! Она одну делала в маленьком аквариуме – ну, в крохотной такой штуке типа аквариума, я все эти ветки-палочки и мох вытряхнул, когда этого гадика ловил…

– Это ты зря! – перебил приятеля Бошинов. – Ленка бы за такое сильно обиделась!

– Настя тоже оскорбится жутко, но у меня время есть, я сооружу что-то наподобие, – оптимистично заверил Василия Петровский. – А главное-то, смотри! Да не в шкаф смотри, а на шкаф! Видишь, там стоит здоровенный аквариум со всякой всячиной – это в нём Настасья последнюю свою конструкцию собрала. Вот если из него всё это достать, а туда посадить этого паразита, то он нипочём не вылезет!

– Точно! Там же мало того, что стекло, так ещё и края нависают! Однозначно не вылезет!

Петровский быстро достал будущее вместилище для Кузи, разобрал композицию супруги, предварительно её сфотографировав – чтобы потом точно собрать как было.

– Ну другое же дело! – переглянулись приятели через пятнадцать минут, глядя, как Кузя мчится по кругу в надежде найти выход.

Аквариум поставили на низенький столик в коридоре и уже почти было решили отправиться спать, как у Бошинова затрезвонил смартфон:

– И чего этим великим предпринимателям потребовалось? – вздохнул Бошинов, принимая вызов.

Он слушал, слушал, слушал, а на лице возникало всё более кислое выражение, словно он уже три лимона съел и уксусом запил:

– Нет, здесь вам делать нечего! – в конце концов выговорил он. – Я к вам сейчас спущусь и лично объясню, на что и куда вы можете употребить свои прожекты!

Петровский вопросительно глянул на друга, и тот устало махнул рукой:

– Братья узнали, что родители отдали квартиру мне, так что с них ничего взять уже нельзя, а вот с меня, получается, можно… Им так кажется…

– Сам их пошлёшь или помочь? – уточнил Петровский.

– Сам, конечно. Сейчас пойду повеселюсь над их бизнес-планами и вернусь.

– Давай я тебе запасные ключи дам! – предложил Дмитрий. – Я уже, наверное, лягу, так что ты сам вернёшься.

Так и порешили – Бошинов ушёл навстречу родственному цирку, а Петровский отправился в душ, а потом лёг и уснул – что ещё делать нормальному человеку ночью в выходной день?

Скрип ключа в замке он расслышал даже сквозь сон, но законно решил, что это Василий вернулся, так что даже головы не поднял, проваливаясь обратно в мир сновидений.

***

Эмилия, которую все в семье звали попросту Мила, точно знала, что она – особенная!

– Кто меня обидит, об этом сильно пожалеет! Нет, я даже руки пачкать не стану, его покарает провидение! – частенько высказывала она всем, кто хотел это слушать или просто не успел вовремя смыться.

Почему, по какой именно причине провидение должно носиться и карать обидчиков Милы, особенно если она эту обиду более чем заслужила, никто так и не понял, но факт остаётся фактом – Эмилия была уверена, что её особа стоит как бы над окружающими.

Само собой, такая позиция была очень удобна для наблюдения за недостатками и пороками главных носителей хаоса и зла этого мира, которыми Мила считала мужчин. Так что нормы права, по которым чужие ключи брать нельзя и в чужие жилища соваться без приглашения не положено, Мила с пренебрежением отмела – она же не красть что-то идёт, а наоборот, спасать бедняжку-Настю от негодяя и изменщика!

– Ради благой цели! – сказала себе Мила, осторожненько открывая входную дверь чужой квартиры.

Почему-то никаких признаков разгульной жизни она не заметила, и это её насторожило…

– Свинтил к любовнице? – c досадой подумала бдительная тётушка.

Впрочем, негромкий мужской храп подсказал Миле, в чём дело:

– Небось, приволок какую-то… домой, наклюкался, устал и дрыхнет! Ну ничего… я сейчас потихоньку зайду, включу свет, сфотографирую это безобразие, выскользну, закрою дверь снаружи и позвоню Насте! Так-то она меня не послушает – совсем заморочил этот гад ей голову, а вот фотографию увидит – сразу приедет и изловит мужа с его пассией!

В гостях у племянницы Мила никогда не была – как ни намекала, как ни говорила прямым текстом, Настасья нипочём тётку домой не приглашала, так что пришлось ей идти в темноте, на ощупь, ориентируясь по звуку…

Ладонь коснулась чего-то круглого и холодного.

– Аквариум? – удивилась Мила, и тут это круглое под нажимом её руки неожиданно легко сдвинулось с места, поехав по полированной поверхности. – Ой, он же пустой, сейчас упадёт!

Она резко цапнула за край пустой, как ей казалось, аквариум и дёрнула к себе, чтобы избежать падения хрупкой вещицы…

Глава 4. Тётка незваная

Кузя, как существо неприхотливое и покладистое, ничего такого уж плохого от жизни не ждал. Он никого не трогал, отродясь не кусался – просто физически не умел, мирно жил себе, ну шипел временами, а кто без недостатков? Его в ответ поили, кормили и не обижали, а это было главное. Всё остальное – все эти ахи и охи, удивления и ужас, визг и фырканье, выражения омерзения и всё прочее пролетали над ним, ничуточки его не задевая.

Но не в этот раз!

Его новое жилище почему-то резко наклонилось вбок, Кузя съехал с донышка, изо всех сил цепляясь лапками за гладкие стенки, но как там зацепиться-то? И у паука не получилось бы, куда уж там медлительному, неспешному и упитанному мадагаскарцу, который за всю свою жизнь ничего такого уж экстремального не видел. Не видел… а вот теперь пришлось!

Резкое движение человеческой руки, ухватившей пустой аквариум за бортик и невольно его перевернувшей, отшвырнуло Кузю не только с донышка – он и на стеклянной стенке не удержался, а потом панически загрёб лапками, ощутив, что он… летит.

Законы физики иногда ведут себя легкомысленно, но только не в этом случае, так что упитанный и довольно увесистый обитатель аквариума прибыл точно в цель – на весьма выдающийся бюст опрометчивой Милы. Бюст был обтянут тонкой блузкой с вырезом, а над ним виднелось какое-то укрытие, и именно в направлении этого убежища решил двигаться Кузя, который прекрасно видел в темноте.

– Что это ещё за… – успела подумать Эмилия, машинально попытавшись стряхнуть с себя что-то выпавшее из аквариума.

Рука коснулась чего-то странного, гладко-плотного, которое вдруг зашевелилось и…

– Шшшшш… – громко выдал перепуганный Кузя, взяв себя в лапки и рванув к месту, где можно спрятаться и переждать опасность этого сумасшедшего мира.

Петровский спал, что показательно, никого не трогал, никакого подвоха не ожидал и уж вовсе не рассчитывал услышать совсем рядом истошный вопль отчаянно перепуганного существа, оказавшегося в ужасной опасности.

– Аийааааииийййй! – вопль длился и длился, и был такой интенсивности, даже первые «аий» едва не снесли звуковой волной Петровского с кровати.

Впрочем, дальше он уже среагировал сам – слетел с постели и ринулся в коридор, где метался какой-то посторонний и неизвестный ему человек.

Петровский в темноте видел чуть похуже Кузи, но совсем неплохо для человека, так что осознал, что угрозы лично ему этот пришелец не представляет, а занят чем-то странным:

– Словно пытается содрать с себя одежду… – краем сознания удивился Петровский, включая свет и изумлённо уставившись на женщину, которая одной рукой явно пыталась оторвать воротник от своей ветровки, а во второй держала круглый аквариум, которым активно размахивала, при этом подпрыгивая и вопя на одной ноте.

Теперь-то он видел, что первое впечатление было ошибочным – особа ему была явно знакома, но, несмотря на это, её странное поведение и вообще присутствие у себя дома Петровский объяснить не мог.

Объяснить не мог, но с чего-то же надо было начинать? Вот Дмитрий и начал:

– ТИИИХААА! – рявкнул он так, что тётку жены словно выключили – из горла вырывался только какой-то свист, словно закипал чайник.

Правда, даже эта условная тишина была не полной – тётка по инерции снова рванула воротник ветровки, и из-за него донеслось возмущённое и неожиданно громкое шипение.

– Кузя! А ты что там забыл? – удивился Петровский, хладнокровно снимая мадагаскарца, спрятавшегося в складке воротника ветровки. – Так, Эмилия Сергеевна, отдайте аквариум! Зачем он вам вообще понадобился?

– Ааак? Аккк? – широко раскрытые глаза Эмилии уставились на стеклянную штуку, которую она крепко держала в руке.

– Ну-ка быстро аквас отдали! – приказал Петровский, ловко вытаскивая Кузино вместилище из цепких пальцев тётки и разжимая ладонь с мадагаскарцем.

И тут Эмилия увидела, что именно в этой ладони находится…

– И откуда у неё такая громкость? – успел удивиться Петровский, которого вместе с Кузей и аквариумом буквально отшатнуло к стенке. – И ведь любую оперную певицу перевопит – ни у кого же дыхания не хватит! Даже Монсеррат Кабалье за пояс бы запросто заткнула!

Профессионализм – великое дело! Именно он помог Петровскому осознать, что Настасьина тётка так и будет стоять и верещать в его коридоре, если не убрать от неё Кузю:

– А я вообще-то поспать хотел, нафига мне тут эта сирена?! – думал Дмитрий, спроваживая несчастного таракана в аквариум и убирая в комнату, от греха подальше! – И хорошо бы понять, чего эта тётя-мотя тут забыла? И как вошла? Дверь точно была закрыта и заперта, Васька ещё не вернулся, а тётка как-то просочилась!

Он, понадёжнее поставив аквариум, вышел из комнаты и хмуро уставился на Эмилию.

Просочившаяся тётка так и стояла посреди коридора, нервно ощупывая бюст и воротник.

– Эмилия Сергеевна! – окликнул её Петровский. – А Эмилия Сергеевна! И что это вы тут делаете, а?

На этот вопрос Эмилия не среагировала, продолжая шарить руками по одежде.

– Так, ладно… – Петровский обошёл застывшую тётку, открыл входную дверь и обнаружил, что в замок вставлен ключ, с которого свисает очень знакомая связка. – Настины! – вздохнул он, поворачиваясь к Эмилии.

Жену он знал преотлично, так что ему и в голову не пришло заподозрить, что это она послала тётку домой – Настасья тётьМилу выносила с трудом, и то, только ради мамы.

– Эмилия Сергеевна! Вы ничего не хотите мне объяснить? – сухо уточнил он.

– Что? Что это вообще было? – выпалила Эмилия.

– Где именно? Вот тут я вижу вас, Эмилия Сергеевна, и точно знаю, что вас к себе домой не приглашал, не звал и дверь вам не отпирал! Если не брать в расчёт ваши возможные перемещения на метле и учесть ключи моей жены, которые торчат в замке, то вырисовывается некрасивая такая картина…

– Что? Какая ещё картина? – Мила медленно, но верно приходила в себя. – Что за гадость тут у тебя была?

– Да вам-то какое дело? – усмехнулся Петровский. – Не отвлекайтесь от сути вопроса – что вы тут забыли и зачем пришли?

– Я не буду с тобой разговаривать, когда ты в таком неприличном виде! – Эмилия поморщилась, кивнув на тот минимум одежды, который был на Петровском.

– Я вообще-то у себя дома, – напомнил ей Дима, который абсолютно не собирался смущаться нормальных боксёрских трусов, в которых спал. – Имею право ходить так, как мне удобно. Хоть вообще без одежды, тем более что я ночью не гостей принимаю, а сплю! Потрудитесь правдоподобно объяснить мне, что вы тут забыли, иначе я сейчас вызываю полицию и дело с концом!

В этот момент на лестничной площадке послышались торопливые шаги, и входная дверь резко распахнулась – Бошинов, вернувшись после беседы с братьями, на входе в подъезд услышал дикие вопли и рванул на крики.

– Вась, всё в порядке, – успокоил напарника Петровский. – У меня тут гостья незваная прибыла – тётка жены, причём с её ключами.

– А кто кричал?

– Она и кричала – судя по всему, случайно вытряхнула на себя аквариум с Кузей…

– Гм… а пришла-то зачем? – Бошинов зрил в корень.

– Да вот пока не отвечает!

– Полицию вызываем?

– Да какая ещё полиция? – отмерла Эмилия. – Я ничего не украла, ничего плохого не сделала!

– Круто… то есть, если я сопру у вас ключи и приду в вашу квартиру без приглашения, это будет нормально? – удивился Петровский, переглянувшись с Бошиновым.

– Не, Дим… это по-любому ненормально! Во-первых, кража ключей – это мелкое хищение, административка, а вот незаконное проникновение в жилище против воли проживающего там лица – это вообще уголовка – статья сто тридцать девятая УК РФ, – автоматически выдал Василий.

Оба преотлично знали, что вообще-то за мелкое хищение Эмилии присудят штраф, ну… тысяч этак пять. А за проникновение в жилище, с учётом того, что дамочка исключительно законопослушна, ничего не украла и вообще первый раз что-то нарушает… скорее всего, тоже штраф. То есть отделается она мелким испугом, и, хотя он ей совсем не помешает, во всём этом есть проблема!

– Настасья, а главное – её мама! – стремительно соображал Петровский.

С тёщей у него отношения были преотличные, доверительные и вообще из серии лучше не бывает. При этом Дмитрий понимал, что ни одной, даже самой-пресамой лояльной тёще в мире не понравится скандал вокруг её родной сестры, который закончится вызовом полиции и судебными разбирательствами.

– И стоит ли эта ситуация того, чтобы испортить отношения с тёщей? – вопрос был риторическим, особого ответа и не требовал, это понимали оба – и Дмитрий, и Василий.

Правда, это ничуть не умаляло того факта, что тётку просто так отпускать нельзя – вот ещё, затеяла какую-то фигню, да ещё приладилась ключи таскать да по квартирам шастать! Все эти раздумья заняли от силы несколько секунд, причём оба напарника думали в одном направлении и пришли к одинаковым выводам – опыт, однако!

***

Эмилия никогда в жизни не попадала в такую дикую ситуацию! Она всегда гордилась тем, что с ней не происходят никакие нелепые случаи. Нет-нет, только не с ней! Это всё могло случаться с другими, которые, безусловно, виноваты во всём сами. Не туда пошли, не с теми заговорили, не так оделись, не вовремя повернулись и прочая, и прочая, и прочая в том же духе.

Разумеется, жертвам любой неловкой ситуации Мила всё это и высказывала – а что? Имеет право, с ней-то всё всегда в порядке! И вот… и вот… стоит она в коридоре квартиры племянницы, где её коварно поймал гад-Петровский, заставший её в унизительнейший момент. Но и это ещё не всё, словно мало было того кошмарного насекомого, от которого её до сих пор потряхивает от омерзения.

– Ну, это уж слишком! – разозлилась Эмилия. – Какая полиция? И кто ещё это? Какой такой мужик примчался? И что он несёт про уголовку? Я – женщина честная! Ничего плохого не собиралась делать!

Честная женщина расправила плечи и гневно сверкнула глазами:

– Прекратите нести чепуху! Какая ещё полиция! Это – квартира моей племянницы!

– Во-первых, это наша с ней квартира, а во-вторых, разве она вас сюда посылала? Разве давала ключи и разрешение сюда приехать? – усмехнулся Петровский, примерно представляющий, каким будет следующий шаг опрометчивой тётки.

– Давала, конечно! – Эмилия поняла, как можно без проблем выйти из этой нелепости: – Она… попросила меня посмотреть, как тут у тебя дела, пока её нет! И правильно попросила! Что за ужас тут творится? Что за мерзкое существо ты приволок и почему не прибил, а спрятал? И это кто? – она ткнула пальцем в Бошинова, который прислонился плечом к входной двери и беззвучно посмеивался. – И что он делает у вас дома, когда тут нет твоей жены?

– По всем этим вопросам я с удовольствием пообщаюсь с Настасьей! – широко улыбнулся Петровский, набирая номер супруги. – Благо, она в сети, так что я её не разбужу.

– Нет! Я сама с ней сначала поговорю! – заторопилась Мила, но было уже поздно – где тонко, там и рвётся, так что ситуация законно затрещала и начала рваться именно в самом уязвимом месте Милиных объяснений.

– Насть, не спишь? – Петровский отступил подальше от булькающей что-то гневное Эмилии. – Тут у нас странная такая ситуация приключилась – стоит напротив меня твоя тётка Эмилия, которая говорит, что ты послала её проконтролировать, чем я занимаюсь, пока тебя нет дома. Причём прибыла она с твоими ключами, вошла в темноте, едва не уронила… ёмкость, в которой сидел таракан, вывернула её на себя, а потом так вопила, что Васька примчался с первого этажа… Да, у нас Вася ночует.

– Так… – Настасья уложила Маришку, вдоволь наговорилась с мамой, вышла на крылечко, послушала соловьёв, а потом решила на ночь глядя посмотреть что-нибудь романтически-комедийное, и тут нате вам, у мужа на местности объявилась её тётка! – Дим, ключи я ей, конечно, не давала, идиотских поручений тем более! Зато она мне сегодня опять пыталась внушить, что у тебя миллиона полтора любовниц!

– Понятненько… полицию вызываем?

– Полицию? Да она слишком легко отделается! – разъярилась Настасья. – Хотя… у нас же камеры работали?

– Работали, конечно! – с удовольствием подтвердил Петровский, покосившись на физиономию Милы, перецветающую из красного в бледный цвет.

– Включи громкую связь! – попросила Настя, а потом продолжила:

– Открой ей гостиную и пусть она там сидит. Молча и тихо! Тётя, я надеюсь, вы меня хорошо поняли? Вы идёте в комнату и ждёте меня! Если вы куда-то попытаетесь выйти, я разрешаю Диме вызывать полицию, а со своей стороны обещаю разослать видео с вами всем, ВСЕМ нашим родственницам, от вас пострадавшим! И учтите, что у нас камеры с ночным видением, то есть все ваши действия в темноте тоже запечатлены!

– Настя! Я же для тебя стараюсь! – попыталась было выступить Эмилия. – Твой муж… да он вообще без стыда и совести! Он тут в белье стоит! Это же совершенно недопустимо при посторонних! – наябедничала она, в надежде переключить племянницу на проступок мужа.

– Он у себя дома может стоять в чём хочет, а вас в гости никто не звал! И как вы вообще посмели спереть мои ключи и влезть в наш дом? – отрезала Настя. – Дим, я скоро буду – дороги свободны, так что я быстро доеду. Да, забыла спросить… Кузя-то жив?

– Жив, как ни странно… он успел спрятаться под воротник ветровки твоей тётушки и скрывался там, – усмехнулся Петровский, недоумевающе покосившись на явно встревоженного Бошинова.

– Хоть это хорошо. Ладно, я еду – только маме скажу, что и как. Ждите!

Петровский самолично запер входную дверь, забрав Настины ключи, чтобы предприимчивая тётка не смылась, а потом открыл дверь в гостиную:

– Эмилия, вы сами всё слышали, заходите и ждите Настю.

А потом кивнул напарнику на кухню:

– Вась, по чайку?

– Само собой! – Бошинов зашёл на кухню, плотно закрыл за собой дверь и прошипел:

– Ты про композиции забыл! Тебя Настасья под орех разделает, когда увидит… да ещё учти, что она на взводе будет после разговора с тёткой!

– Уййй, ёлки-палки! – Петровский взъерошил волосы и осмотрелся: – Куда бы пересадить этого несчастного?

– Его уже никуда – Мила видела аквас, да и на видео будет… Лучше возьми какой-нибудь красивый салатник и переставь большую композицию в него – это всё-таки получше будет, чем кучка мусора в газетке, поуважительнее... а маленькую – давай в маленькой стекляшке и восстанавливай! – Бошинов после общения с братьями ощущал себя мудрым и очень хитроумным.

– Точно! – воспрял Петровский, извлекая с верхней полки кухонного шкафа подаренный кем-то хрустальный салатник, которым они никогда не пользовались.

Эмилия всегда подозревала, что эти гады-мужики в свободное время обсуждают женщин, хвастаются «подвигами» и напиваются почём зря… Но её богатое и малость воспалённое воображение нипочём не могло себе представить двух представителей ненавистного племени, трудолюбиво выкладывающих коряжками и мхом дно хрустального салатника…

***

Настя, очень стараясь сдерживаться и не высказать громко и от души всё, что хотелось, быстро рассказала маме, куда и зачем срывается на ночь глядя, сказала, что именно объяснить Маришке, когда она проснётся утром, и отправилась в Москву на встречу с тётушкой ненаглядной – век бы не видеть!

Она ехала, не подозревая, что именно её отсутствие даст возможность появления в их жизни кое-чего абсолютно незапланированного.

Глава 5. Тишь да гладь

Пока племянница добиралась до дома, Эмилия успела продумать стратегию контрнаступления и порыться в интернете, изучая что именно могут ей предъявить:

– Да, взяла ключи, да пришла, и что? Ничего не украла, вреда не причинила, полицию… да если вызовут они эту полицию, что с того? Максимум – будет штраф, а если судья будет женщина, то, может, и вообще обойдётся – уж они-то миллион случаев видели, когда жена за порог, а муж домой какую-то… кокотку тащит! А я что? Я племянницу люблю, забочусь о ней, а этот… гад-Петровский точно ей изменяет! Вот стопроцентно!

Эмилия уже даже представила себе, как убеждает судью в собственной правоте, и та, смахнув непрошенную слезинку, полностью её оправдывает – кто же позаботится о молодой и неопытной женщине, как не любящая тётя?

– Тем более что сестра моя такая… такая дyрищa доверчивая! – вздохнула Эмилия. – Казалось бы… ты ж тёща! У тебя возможностей миллион, прав куча, так пользуйся этим! Так нет, сядет, ручки сложит и всё своего муженька вспоминает! А я точно знаю, что он её обманывал. Да, доказать не успела, эх жаль…

Впрочем, Эмилия сильно сомневалась, что даже её мягкотелая и глупая сестра будет рада тому, что зять вызовет полицию, а раз так, то ничего этого не будет.

– Значит, самое главное – это убедить Настьку видео не показывать нашим! – логично рассуждала Мила. – А что для этого надо? Правильно! Пообещать, что я больше не полезу к её муженьку с подозрениями и проверками. Что мне стоит пообещать? – усмехнулась она.

Эмилия точно знала, что всякие обещания, «дача слов» и клятвы ничего на самом-то деле не значат – она сама будет решать, исполнять эти самые слова и обещания или нет.

– А Настя всё поймёт, когда я ей докажу, какой у неё муженёк на самом-то деле! Я ж знаю, что он ей изменяет! И вот этот… второй. Чего он приехал? Конечно, чтобы в компании с Петровским по бабам отправиться! Просто он задержался, вот наш самец… собачий и улёгся спать!

По логике Эмилии всё было именно так и никак иначе! Тем более что совсем недавно – пару месяцев назад – она после долгой и кропотливой слежки разоблачила подлого изменщика, который прикидывался хорошим и верным мужем.

– Да-да, его жена тоже мне рассказывала, что он ни за что и никогда… Но я-то знала! Знала и была права! Так что и тут всё будет так же!

Почему-то Эмилия не задумывалась о том, что мужчины бывают разными, впрочем, точно так же, как и женщины, а если и задумывалась, то с ходу отбрасывала эту мысль подальше – она ей не нравилась, так зачем её думать?

Короче говоря, к моменту приезда племянницы тётушка была вполне готова к разговору.

Настя приехала быстро… даже слишком быстро – по крайней мере, так показалось Петровскому и Бошинову, которые кропотливо воссоздавали Настину композицию в хрустальном салатнике, поминутно сверяясь с фото предыдущей версии.

– Так, вот тут была ещё какая-то коряжина. А! Вот она! Вася, не сядь на неё, раздавишь, меня Настасья съест!

– Да не собирался я на неё садиться! Погоди… это не та, тут вот, видишь, какая-то загогулина была, а на этой нет!

– Точно! Стой, вот нужная! Так, её сюда, а эту вниз и мхом прикрыть! – бормотал Петровский, чувствуя себя примерно так же, как зимой, когда в десять часов вечера из детской вышла сонная Маринка и заявила, что она забыла сообщить – завтра в детский садик нужна композиция «Домик мышки».

Причём в домике из природных материалов должна была быть мышка, мебель, запасы… тоже из этих же самых материалов!

С запасами было проще всего – кухонный шкафчик гостеприимно распахнул свои объятия, а вот со всем остальным… Нет, Петровский предлагал жене пойти и самолично объяснить, как называются такие задания, когда за окном сугробы в полметра и природные материалы вместе с остальной природой мирно дрыхнут, но Настасья не пустила, сказала, что детский сад им ещё нужен, а вот если её супруг туда дорвётся в подобном настроении, то вместо этого заведения может остаться котлован… Тогда из положения вышли благодаря Настиному увлечению композициями – нашлись и палочки, из которых неприлично шипящий Петровский построил домик, и коряжки, похожие на кровать, и столик, и мох, которым «застелили» кровать, и сосновая шишка, из которой Настя сделала мышку. Короче, тогда они спаслись, но вот без Настасьи делать что-то подобное, да ещё повторяя её же творение… Дмитрий аж устал!

– Слушай, а как ты объяснишь, что композиция переехала? – не вовремя спросил Бошинов, а поймав очччень мрачный взгляд напарника, примиряюще поднял руки: – Дим, спокойно! Просто у меня возникла идея!

– Какая ещё идея?

– Смотри, это ж хрусталь… если внутрь поместить какую-нибудь подсветку… ну, типа светодиодной гирляндочки небольшой, я у тебя такое где-то видел, то получится очень даже интересно… В смысле, можно будет сказать, что ты решил, что простая стекляшка недостойна такой композиции! А вот хрусталь и подсветка…

– Точно! А то получится, что я ради этого проклятого насекомого полез крушить Настины творения! – Дмитрий очень хмуро покосился на безмятежного Кузю. – Гирлянда, да… точно! Есть! Настя её в фонарь засунула!

Петровский приволок стеклянный фонарь с затейливой дверцей, в котором вместо свечи красовалась небольшая светодиодная гирлянда, и добыл необходимый элемент для оправдания перед супругой.

Когда в замке повернулся ключ, декораторы-любители заметались, спешно убирая следы собственной деятельности, Петровский поспешил к жене, а Вася торопливо расставил по местам восстановленные и местами улучшенные элементы декора.

Настасья всю дорогу готовилась разметать тётины доводы по закоулочкам, так что была явно в боеготовом состоянии, так что Петровский с ходу принял абсолютно невинный вид – чисто на всякий случай.

– Ты как? – вопросительно покосилась на него Настасья, пряча запасной комплект ключей, обычно хранящийся у её мамы.

– Нормально! Сидим с Васькой, ждём тебя!

– И всё было тихо? – удивилась Настя.

– Абсолютно – даже слышно, как Кузя топает! – Петровский аж сам удивлялся этому, но разумно решил к странной особе не заглядывать.

– Это показатель! – хмыкнула Настя и, расправив плечи, шагнула к гостиной, плотно закрыв за собой дверь – по её мнению, незачем грузить хрупкую мужскую психику женскими внутрисемейными разборками.

Правда, дверь с задачей полной звукоизоляции справлялась плоховато, так что выступления Настасьи и Дима, и Вася прекрасно слышали. Слышали и уважали!

– Боевая она у тебя! – сформулировал Бошинов. – Не хотел бы я быть на месте этой как там её… Эмилии.

– Да с такой тёткой только так и можно разговаривать! – морально поддержал жену Петровский. – Правда… странно. Как-то она очень тихо реагирует. Последний раз, когда она влезла в чужую семью и ей пытались объяснить, что так делать нельзя, она орала с громкостью реактивного самолёта!

Эмилия и правда была неожиданно тиха и неправдоподобно покладиста…

– Настенька, я же хотела как лучше! – негромко повторяла она, глядя на сердитую племянницу. – Я же думала, что я тебе помогу, понимаешь?

Выслушав весьма резкий ответ Насти, Эмилия едва сдержалась, но, припомнив видео, смогла кротко ответить:

– Если ты ему так веришь, и я сегодня ничего не обнаружила, то… то, наверное, он… просто исключение. Да, точно! Исключение, подтверждающее правило! Но, Настя, что за гадость он завёл? Как ты могла позволить мужу принести домой то… ту… я не знаю, что это было, но оно омерзительно!

Разумеется, Настасья, которая не так уж давно сама считала именно так, более того, уехала на дачу, только чтобы не быть в одном помещении с Кузей, с ходу заявила, что это очень обаятельное и приятное существо, и вообще, нечего тёте соваться в то, что именно они заводят дома!

– Короче, тёть, если ты ещё раз к нам полезешь, я тебе обещаю, что все наши родственники и родственницы увидят и твоё вторжение, и всё остальное! Поняла?! – уточнила Настя, гневно сверкая глазами.

– Да поняла я, поняла! – согласилась Эмилия и, не удержавшись, добавила: – А ты этого мужика, который сейчас у вас дома, хорошо знаешь? Чего это ты за порог, а он к твоему муженьку привалил? Куда они собирались, ты в курсе?

Ответ племянницы был настолько энергичен, что крупногабаритную тётушку прямо-таки вихрем вынесло и из гостиной, и из квартиры Петровских.