Читать книгу "Шелковая лента"

Виконтессу трясло. Она едва держалась на ногах, если бы не рука Сигмурта, плюхнулась бы обратно в сугроб. Внезапно накатила такая слабость – сказывалось нервное напряжение.

– Столько страха, столько мольбы!

Деверь улыбнулся и участливо поинтересовался:

– Больно ударились?

Стефания покачала головой. Да, наверняка остались синяки, парочка ушибов, но сейчас это неважно. Она попалась, и ее ждет наказание.

Сигмурт снял перчатку и провел пальцами по щеке невестки. Она вздрогнула, попятилась и, вновь запнувшись, едва удержала равновесие.

– У вас кровь. Дура вы, могли остаться без глаза с такими скачками. Радуйтесь, что шею не сломали, – попенял он. – Дайте посмотрю.

Младший Сибелг осторожно коснулся ее кожи. Пальцы очертили абрис лица, замерли на краешке губ.

– Скажите честно: где-то болит?

Виконтесса безмолвствовала.

– Ну хватит! Хотите умереть назло мне?

– Нигде, право слово, я больше испугалась и замерзла, – пролепетала Стефания.

– А если не врать? – он пытливо заглянул в глаза и положил ладони на плечи.

Молодая женщина хотела скинуть их, но Сигмурт качнул головой: не стоит.

– Много где, – туманно ответила виконтесса. – Но все пустяки, заверяю!

– Дайте!

Прежде, чем Стефания сообразила, что он собрался делать, деверь наклонился и, задрав намокшие тяжелые юбки, ощупал ноги. Ушибы нашел быстро, хотя молодая женщина мужественно терпела, сдерживая охи.

Прежняя Стефания бы осадила наглеца, напомнила о недопустимости столь фривольного поведения, но нынешняя молчала. Что толку, если он видел ее голой, обладал ей?

– Так, отлежитесь, пройдет, – вынес вердикт Сигмурт. – Ничего не сломали, и то хорошо. Попросите горничную сделать растирку для локтей, а вот к бедру приложите компресс. Что с головой? Болит?

Пришлось признаться в легкой тошноте.

– Сотрясение. Покой и еще раз покой, Стефания.

– Скажите, что теперь со мной будет? – упавшим голосом поинтересовалась виконтесса, когда осмотр закончился, и Сигмурт подвел ее к лошадям.

Молодая женщина боялась смотреть Сигмурту в глаза, прочитать в них приговор.

– Отвезу вас обратно, запомню долг. Впрочем…

Деверь усмехнулся, заключил в ладони лицо и поцеловал. Стефания ожидала страсти, но его губы словно изучали ее, исследовали каждый уголок. Руки прижали к себе, лаская. Виконтесса задержала дыхание, а затем обмякла. Если нет боли, зачем противиться? Сейчас он очень аккуратен, запомнил все синяки и ушибы, не касается их.

– Я же вижу, кто тебе больше нравится, – отстранившись, шепнул Сигмурт. – Братец так торопится, хочет взять сразу, а тебе нужно терпение.

– Так вы этого от меня хотите? – Стефания окаменела, когда руки деверя оказались под курткой. Но он не спешил расстегивать амазонку, с легкой самодовольной улыбкой поглаживал сверху. – Супружеской измены?

Сигмурт расхохотался и крепко обхватил невестку за талию. Виконтесса против воли уткнулась лицом ему в грудь, ощутила студеный морозный запах, перемешавшийся с теплом кожи. От дыхания деверя возле уха по телу разбегались мурашки. Стефания не удивилась, когда Сигмурт игриво прикусил мочку. Следующий поцелуй пришелся чуть ниже, в полоску не защищенной воротником расстегнутой куртки кожи.

– Пусть Ноэлю досталась первая кровь, тебе больше нравилось со мной.

– Милорд, ваши слова непристойны!

Хорошая жена обязана хранить верность мужу, только вот Стефания не знала, кому из двух она стала супругой. В любом случае Сигмурта лучше осадить.

– Чем? Это сущая правда, – промурлыкал деверь. Его рука чуть задрала подол амазонки и прошлась по шерстяным чулкам. – Я могу легко доказать. Ничего, еще сравнишь, убедишься, – самодовольно заявил он. – Со мной не измена, мы с Ноэлем похожи, брат не догадается от кого ребенок.

Сигмурт по-хозяйски прошелся руками по округлостям тела и отпустил. На недоуменный взгляд Стефании пояснил:

– Ты простудишься, лучше отвезти тебя домой. Не бойся, в спальне не останусь, вернусь обратно. Надеюсь, поспею на конец гона, а то по твоей милости убил только мелкого волчонка, – он презрительно покосился на мертвого хищника.

Ничего себе мелкий волчонок! Молодой женщине он показался огромным.

– Вы заядлый охотник? – виконтесса отчаянно ухватилась за возможность переменить тему.

– Любой северянин не упустит возможности потягаться со зверем, – пожал плечами Сигмурт и напомнил: – За тобой должок. Чем отдашь, решу потому, но выдохни, Ноэль ничего не узнает. Если, разумеется, чего-нибудь не выкинешь.

На вопрос Стефании, как он объяснит исчезновение невестки, деверь равнодушно пожал плечами.

– Скажу правду: отбилась от охоты, упала. Сама себя не выдай, дура.

– Вы слишком добры, – покачала головой виконтесса.

Она не верила в бескорыстие новоиспеченного родственника.

– Не более чем нужно, – возразил деверь и предложил ей колет. – Он сухой и теплый. Грейтесь, а то сляжете с горячкой.

Глава 6

Кутаясь в теплую накидку, впрочем, плохо защищавшую от студеного северного воздуха, Стефания брела по берегу моря. Колючий ветер, неприятный в любых других обстоятельствах, теперь казался драгоценным подарком, как золотое колечко с рубином кокотке. Он отгонял призраки дней и ночей, примирял с действительностью, на пару минут дарил желанное одиночество. Увы, о последнем Стефания только мечтала. Виконтесса не могла и шага ступить без присмотра, вот и теперь за ней внимательно наблюдали.

Ходить по каменистому берегу, особенно в суровые зимние месяцы было тяжело, но Стефания раз за разом упорно боролась с намокшими юбками, скользкими обломками скал, резкими порывами ветра. Море стало ее единственным утешителем, жаль, муж редко позволял бывать здесь.

Бескрайняя гладь подернулась ледком, с каждым днем он крепчал. По словам слуги, скоро можно без боязни гулять, кататься на коньках. Стефания с удовольствием бы, только кто отпустит? Ноэлю явно не до прогулок, да и лишний час с ним подобен пытке, деверь тоже вечно занят хозяйством, а одной женщине не подобает: замужняя дама, а не крестьянская девица.

Белое безмолвие, бесконечные снега и острые пики гор – так подходит для настроения Стефании. Еще бы выйти на лед и идти, идти, идти…

Родители до сих пор гостили в замке, но виконтессу это не радовало. Затеянная ими и мужем процедура пересчета приданого и вовсе казалась унизительной. Ее провели, когда отгремели последние тосты во славу молодых, и гости разъехались. Стефания рада была сбежать, но ее вынудили сидеть, смотреть и слушать. Новоиспеченные родственники спорили по пустякам, но в итоге поставили подпись под документом, удостоверяющим, что за нее уплачено сполна. Стефания мельком слышала, как отец давал виконту некие устные обещания, что-то связанное с поддержкой в важном вопросе. До нее долетели лишь обрывки разговора: вопрос обсуждался за закрытыми дверьми.

Потом Эверины уехали, и Стефания осталась один на один с новым чужим миром. Разумеется, она писала письма. В первые недели – ежедневно, благо никто не ограничивал ее в потреблении бумаги и чернил. Писала Хлое, матери, отцу – всем разные, учитывая интересы и взгляды на жизнь. От лэрда и леди Эверин приходили скупые ответы, от сестры – ни строчки. Стефания долго не могла понять, в чем дело, пока случайно не обнаружила одно из своих писем в комнате мужа. Он не успел его сжечь, забыл на каминной полке. Так молодая женщина, поняла Хлоя ничего не получала, а Ноэль вскрывал всю корреспонденцию, решая, какое письмо отправить, а какое уничтожить. А Стефании так бы пригодились советы сестры! После двух жутких ночей, проведенных с братьями, она не знала, как себя вести, не понимала, как вообще осталась жива. Религия ответа не давала, и виконтесса спасалась от призраков прошлого на берегу моря. Только тень Овмена не отпускала и там – замок вечно «смотрел» в спину.

Стефания ощущала себя певчей птичкой, которую посадили в клетку и обрезали крылья. Неужели все мужья так жестоки? Хотя Ноэль, разумеется, считал иначе.

– Какую чушь вы пишете сестрице, – заметил он как-то за ужином, – Только бумагу переводите. Не знал, что у вас так развито воображение. Сделайте милость, уймите его, а то станете писать письма под мою диктовку.

– Я и так делаю все под вашу диктовку, милорд, одной вещью больше, одной меньше, – смело ответила Стефания.

Она демонстративно отложила приборы и встала из-за стола. Покосилась на хранившего ледяное спокойствие супруга, на ухмылявшегося уголками рта деверя и добавила:

– Только мысли мои вам изменить не удастся.

Пусть знает, все равно она не сможет стать смиренной и покорной. Пусть Церковь учит женщину раствориться в муже, терпеть любые его капризы, но святые отцы вряд ли имели в виду брачное ложе на троих, затворничество и беспросветное одиночество. Радовало, что Сигмурт больше не наведывался, но Стефания не обольщалась. Она понимала, вкусивший сладкий плод однажды, попробует его снова.

Ноэль скомкал салфетку.

Что, не нравится? Виконтессе было плевать. Присев в издевательском реверансе, она хотела степенно удалиться к себе, только владелец замка не позволил.

– Учтите, миледи, уйдете сейчас, не получите ни кусочка до завтрашнего утра.

Виконт тоже встал; желваки гуляли на щеках. Тогда Стефания впервые испугалась, поняла, что Ноэль способен не только на постельные утехи. В его взгляде промелькнуло что-то звериное.

– Я не ребенок, милорд, – покачала головой виконтесса, – вы напрасно грозите оставить меня без ужина. Я прекрасно поем на кухне вместе со слугами, если потребуется, самую простую пищу.

В ней исподволь зрел протест. Она не позволит обращаться с собой, как с собакой! Отец дорого продал дочь, пусть Ноэль имеет хоть капельку уважения! Или остался недоволен спальней? Так Стефания позволила все, а если не столь искусна, как сестра, то позволил бы ее расспросить или женился на девке из трактира. Благородная супруга не шлюха, она рожает детей, создает уют. Стефания с удовольствием бы добавила красок мрачному замку, только Ноэль не позволял. Он строго-настрого запретил что-либо менять, даже в собственной спальне. Платья – пожалуйста, цветы в вазе, но не более.

– Без моего приказа вам никто ничего не даст! – взорвался Ноэль.

Он рассвирепел и едва не брызгал слюной.

– Отлично, я приготовлю еду сама, – Стефания и бровью не повела, хотя внутренне содрогалась от ужаса.

Гнев сменило веселье.

Виконт расхохотался:

– Благородная леди – на кухне? Вы совершенно беспомощны в готовке, впрочем, как и во многом другом, – презрительно поджал губы он.

Стефания вспыхнула и не смогла промолчать. Набрав в грудь воздуху, стараясь унять биение сердца, она спокойно, но громко ответила:

– Вы правы, я благородная леди, со мной не следует обращаться, как с собачонкой. Напоминаю, милорд, нас связали узами брака.

– И я могу с позором вернуть вас родным, – хлестко заметил Ноэль и сел. – Поэтому, Стефания, либо вы неукоснительно выполняете супружеский долг и не только в постели, либо я не возьму вас на свадьбу сестры.

О, он выбрал верное наказание!

Стефания переменилась в лице. Пальцы ее похолодели.

– Вы… вы не можете! Вы обязаны явиться с женой.

Он не посмеет, не пойдет на нарушение традиций! Великий Боже, если виконтесса не увидит сестру, сойдет с ума. Одна лишь Хлоя может помочь, та самая Хлоя, которую Стефания ругала за беспутство. У нее богатый опыт, сестра понимает мужчин.

– Жена может неудачно заболеть и передать через меня устные поздравления, – расплылся в гнусной улыбке Ноэль и пригубил бокал. – Будьте любезны, вернитесь за стол. И больше никаких фокусов!

Помедлив, виконтесса кивнула и, извинившись за свое поведение, заняла прежнее место. Ухмыляющийся деверь налил ей вина и, склонившись к самому уху, прошептал:

– Изображаете кабаниху, но внутри покладистая перепелка. Игра не стоит свеч, не дразните Ноэля!

Стефания сделала вид, будто не расслышала. Она не придумала достойного ответа.

И вот теперь, вырвавшись из холодного каменного мешка, который отныне вынуждена была именовать домом, виконтесса стояла лицом к водной стихии. Взгляд жадно выхватывал редкие темные точки – отважных моряков, осмелившихся бросить вызов природе. Другие презрительно считали их дураками, напрасно рискующими жизнью, а она – смельчаками и мечтала оказаться на одном из утлых суденышек. Пусть вокруг лед, пусть им приходилось отвоевывать каждый дюйм у белой пелены, рыбаки стремились вперед, чтобы вернуться с уловом. Возможно, выловленную ими рыбу после подадут к столу Сибелгов. Еще неделя, и в кладовых останутся только просоленные тушки.

Помолвка Хлои прошла без нее – муж выполнил угрозу. Стефания надеялась, хотя бы в апреле они все-таки приедут в Грасс все втроем – свадьбу Хлои наметили на весну.

– Ну, сколько можно там торчать? Мечтаете подхватить воспаление легких?

Вот и тюремщик.

Стефания обернулась на недовольный окрик деверя и пожала плечами. Пусть греется у костерка со слугами, пьет горячий эль, а она еще час поговорит с ветром. Безумно тяжело, когда некому выговориться.

Воздух студеный, от него леденели пальцы в перчатках, но Стефания до последнего оттягивала момент возвращения в Овмен. В итоге Сигмурт не выдержал, взял под руку и повел к лошадям. Невестка дрожала, и он, покачав головой, приобнял ее, чтобы укутать в свой плащ. Слуги смотрят? Плевать!

– Трупы теплее, – укоризненно заметил Сигмурт. – Лицо обветрилось как у крестьянки! Подумайте, какой красавицей предстанете перед братом. Да не рыпайтесь, – цыкнул младший Сибелг, когда невестка попыталась вырваться, – я доброе дело делаю.

Деверь против воли влил в Стефанию немного теплого эля и заявил, что серьезно поговорит с Ноэлем по поводу ее прогулок. Она не сомневалась, после этой беседы ей не позволят уйти дальше ближайшей деревни. Но и там Сигмурт или управитель не оставят в покое – распоряжение виконта. Даже если Стефания возьмет слугу, скажет, будто в церковь, обо всех ее передвижениях доложат, подробно расспросят священника о тайнах исповеди.

– Я пленница? – подняла брови виконтесса. – Даже дома мне давали больше свободы.

– За юными женами нужен присмотр. У вас ровно столько же свободы, сколько у всех женщин в роду Сибелгов. Ничего, – ободряюще улыбнулся Сигмурт, – скоро тоска пройдет, свыкнетесь. Жизнь в Овмене – не только гудящий в трубах ветер, но и охоты, гости, танцы, да и по дому работы немало. А уж когда родите ребенка, и вовсе не захотите вылезать из четырех стен. Женщины вечно воркуют над младенцами, готовы умереть у колыбельки.

Стефания вспомнила о собственной матери, об отличии местных порядков от порядков Грасса и словах священника. Ко всему привыкаешь… Только она не желала, чтобы ее заперли в спальне. Виконт мельком, думая, жены нет рядом, выказал брату подобное желание. Дети и супружеский долг – безрадостное будущее.

Предчувствия не обманули: тем же вечером виконт запретил ездить к морю. Наверняка Сигмурт постарался.

Деверь вызывал смешанные чувства. С одной стороны, он смягчал грубость брата, с другой – потворствовал его выходкам. Знал, море – единственная отдушина Стефании, и безжалостно отобрал ее.

– Обождешь до весны, – холодно обронил Ноэль, – лучше займись своими прямыми обязанностями. Нечего по округе шататься, когда в замке дел полно. Вышей, сестре подарок, виконтесса Сибелг не может быть белоручкой. Поищи в сундуках или спроси у горничной, пусть даст образец традиционной свадебной вышивки. Возьми наш герб, вензеля и какую-нибудь строчку из Священного писания. Думаю, с твоей бурной фантазией сюжет придумать сумеешь. Если привлечешь служанок, вышьешь не только подушки, но и покрывало.

– Не знала, что на севере еще бытуют традиции прошлого. Боюсь, сестра не оценит такого подарка, – покачала головой Стефания.

В Грассе давно не вышивали, даже в самых набожных семьях невесты не корпели над приданым.

– Зато оценю я, – отрезал виконт. – Рукоделие украшает женщину. Если не желаете вышивать подарок для леди Хлои, займитесь крестильным платьем. Оно уж точно пригодится в будущем году.

Сделав паузу и выпив еще вина, Ноэль с нескрываемым интересом спросил, глядя в лицо супруги, будто заранее подозревал ее во лжи:

– Миледи, может вы в тяжести?

Потупившись, Стефания покачала головой.

– Пока нет, милорд.

Он недовольно отвернулся и за остаток ужина не проронил больше ни слова. Стефания понимала, что по срокам уже могла бы носить дитя: второй месяц здесь, но никаких симптомов. Да и она, напуганная мужем, принимала меры: пила средство, которое тайком дала сестра. Однако виконтесса дала себе слово: закончится, не побежит к знахаркам, родит маленького Сибелга. В бутылочке осталось мало, на неделю, не больше.

После трапезы Стефания задержалась, чтобы отдать распоряжения слугам на завтра. Она и не предполагала, сколько хлопот ее ждет! Во-первых, сходить к кухарке, чтобы та приготовила на обед любимое блюдо мужа – свиную ногу с квашеной капустой. Во-вторых, проверить, хватает ли специй, овощей и других продуктов, глянуть, как закоптилось мясо. Потом пересчитать серебро в горке, убрать под замок початую бутылку хереса. Вдобавок не забыть о горничных и экономке – ими тоже нужно руководить. Как же новая жизнь отличалась от той, которую она вела в Грассе! Но Стефания быстро училась, постепенно осваивалась в роли хозяйки большого замка. Наверное, так же жили предки в поместье – много поколений Сибелгов.

Убедившись, что все в порядке, Стефания поднялась наверх. Она разделась, умылась и хотела потушить свечу, когда в дверь постучались. Зевающий слуга сообщил, что виконт требует жену к себе. Требует! Горькая улыбка тронула ее губы. Для Ноэля супруга – собачка. Захочет, свистнет: «К ноге!», захочет, выставит из замка. Какое унижение – послать слугу с подобным поручением! Зашел бы сам, как положено. Однако перечить нельзя. Стефания встала, набросила накидку и, помолившись, вышла в коридор.

Одна из собак устроилась у порога спальни Ноэля. Она глухо заворчала, ощерившись, завидев виконтессу. Стефания испуганно прижалась к стене, боясь пошевелиться. Пес подошел вплотную, сел. Она попыталась пройти бочком, но стоило дернуться, собака подскочила, вновь обнажив зубы.

– Милорд! – испуганно позвала Стефания. – Милорд, отзовите ее!

Это была та самая сука, которая невзлюбила виконтессу с первого дня. При хозяине она вела себя смирно, а без него могла цапнуть, в клочья порвать подол. Правда, только в темное время суток. При свете дня подлая тварь лениво зевала – сама невинность!

Дверь отворилась, и в полосе света возник мужской силуэт. Тонкий свист, и собака покорно отпустила жертву, уселась у ног виконта. Ноэль велел ей убираться, и сука, поджав хвост, поплелась прочь. Наверное, опять заляжет в Портретной зале.

До прихода Стефании муж играл в шахматы с Сигмуртом. У ног деверя устроился Бонго. Он лениво поднял голову, глянул на виконтессу и снова уткнулся в вытянутые лапы. Встав за креслом мужа, она наблюдала за партией. Ноэль выигрывал и, как положено жене, Стефания похвалила его ум.

– Стечение обстоятельств! – сердито буркнул Сигмурт.

Похоже, проигрыш серьезно ударил по его самолюбию.

– Бог посылает везение сильнейшим, – улыбнулась Стефания, заслужив молчаливое одобрение супруга.