Читать книгу "Магия Чистых душ 2"

Глава 3

Уснула я, чувствуя невероятное облегчение от того, что смогла наладить контакт со своей семьёй. Да, я абсолютно искренне, всех – и Варю с Петром и их дочкой, и Митрича, не говоря уж о племяннике Николае, да даже всех моих домовых – считала своей семьёй. И очень сильно беспокоилась, как они там? Что подумали, когда обнаружили мое исчезновение? Про Дариана, его реакцию на это, мне даже страшно подумать. Хотя внешне мой супруг спокойный и бесстрастный, я-то знаю, какой огонь бушует под ледяной коркой. И если бы мне не удалось подать весточку о себе через Варю, я уверена, он бы перевернул все государства в том мире в поисках меня. Хоть я и велела Варе не говорить о моей беременности, но способности к анализу ситуации и информации у Дариана никто не отнимал. И рано или поздно он сумеет сделать правильные выводы.

И тогда ой, что будет!! А пока не началось, я буду жить и беречь своего ещё не родившегося ребенка, заботиться о своих родных, остающихся на Земле. Я только и успела пока просто позвонить дочери и сыну, поздороваться и спросить, как у них дела. Это для них прошел только один день, а для меня почти четыре года, как я их видела последний раз. Поэтому я пригласила их завтра встретиться в небольшом кафе в центре города. Хочу поговорить с ними, сказать, что мы с папой разводимся. Дети взрослые, не думаю, что это будет таким уж болезненным ударом для них.

Утро пришло с весёлым трамвайным перезвоном за окном, ярким солнцем и отличным самочувствием. Пока. До чистки зубов. Но это после двух детей уже практически привычное состояние. Итак, какие планы на сегодня? Первое – это конкретно поговорить с Сергеем, обрисовать ему все перспективы, чтобы у него не осталось ни иллюзий, ни возможных путей назад. Не хочу. Второе: выяснить все о возможности быстрой продажи квартиры. Третье: встреча с детьми. Это важно. Тем более, Танюша (дочь) намекала на какой-то сюрприз. Четвертое: увидеться с Ниной, проверить ее состояние. Пятое: мальчик Карим с лейкозом, зайти к нему обязательно.

Ещё хотелось бы, если останется время, то съездить в это Худорожкино. Это то, чего я страшусь. Именно оттуда мы забрали Варю, Петю, Митрича как там сельчане отреагировали на исчезновение сразу троих людей? И почему, когда следователь допрашивал меня в кабинете главной, ни разу не спросил о крайнем вызове за смену? Интересно

Разговор с бывшим мужем не слишком радостный вышел. Очевидно, он вчера не воспринял мои слова о разводе всерьез. Так же, как и информацию о том, что никаким имуществом он и не обладает. Кто ему внушил мысль о том, что квартира и прочие ценности, подаренные мне родителями во время нашего брака, относятся и к нему тоже – не знаю. Уверила его, что он ошибается. Но может проконсультироваться у адвоката. Я же обязалась не претендовать на машину, которую мы приобрели вместе с ним и которой Сергей пользуется сейчас. Пусть его. Мне и родительской Шнивы хватит. С напутствием на тему собирания вещей и отбытия к новой, молодой жизни, Сергей отбыл на работу, а я по своим делам.

Прихватив все бумаги на свое жилье, я отправилась в ближайшее риэлторское агентство. Там за мое предложение ухватились сразу, такие квартиры пользовались спросом у состоятельных людей. Единственное, что посоветовали, это быстрее оформлять развод. Ну, за этим дело не станет.

Теперь, мои дети. Как же я соскучилась по ним! Там, в Валенте, я все свои эмоции на тему детей загнала на самый нижний уровень души. Иначе становилось очень больно, так, что буквально корежило и выворачивало душу.

Только я подъехала к месту нашей встречи, как следом, с интервалом в несколько минут, появились и мои дочь с сыном. Обнималась и целовалась с ними за все четыре года. Чем немало удивила ребят. Новость о разводе с отцом они восприняли спокойно, сын, пожав плечами, сказал:

– А к этому, собственно, все и шло. Но, раз ты сама подала на развод, то не слишком тебя это и огорчает, видимо. А мы с Таней уже взрослые, нет, нам по-прежнему нужны мама и папа, но если у вас у каждого своя жизнь, то мы ничего против не имеем. Вы же все равно наши родители и не перестанете быть ими.

Я мысленно вздохнула с облегчением. Всё-таки это был достаточно напряжённый момент и мне не хотелось бы огорчать детей. Мои мысли прервала Танюша:

– Мам, мы вот хотели сказать тебе, теперь вот даже не знаем, как... Дело в том, мам, что Андрею (муж Тани), предлагают хорошую работу за рубежом. В Норвегии. В газодобывающей компании, а это же такой шанс у нас он только и может, что работать в управлении нефтехимического комбината, а он ведь инженер-газовик! И квартиру предоставляют, и мне работа находится. Мне в издательстве предлагают книжки детские иллюстрировать

Новость, конечно, была ошеломляющей. Но для своих детей я хотела лучшего и, если Таня считает, что так будет лучше для ее семьи, то почему бы и нет? Сотовую связь пока никто не отменял, да и с моим последующим исчезновением пока не все понятно, как детям рассказать, а так, уехали в разные страны и ладно. Тут и Саша, откашлявшись, тоже виновато пробормотал:

– Мам, а мне тоже вызов из Канады пришел.

Даа сумели детки удивить, до потери слов нет, про то, что Саша подавал заявку на преподавание в одном из канадских университетов, давно знала, больше года назад это было, но вот так, одновременно. Честно, не ожидала. Но, может, и к лучшему? Единственно, что посоветовала, не продавать здесь свои квартиры, лучше сдавать в аренду. Мало ли, как жизнь сложится.

– И когда состоится это великое переселение народов? – нарочито бодрым голосом спросила я.

Ребята переглянулись, видимо, заметили фальшивую бодрость в голосе.

– Мы с Леночкой через две недели уедем, только последние документы оформим. А Танька со своими через месяц. Но, мама, если тебе тут плохо одной, так мы устроимся и тебе можем вызов прислать, правда, Тань?

– Нет уж, ребятки, у вас теперь своя, отдельная жизнь должна быть. Есть шанс продвинуться в карьере, изменить что-то в своей жизни к лучшему – я вам препятствовать не стану. Вы у меня умницы и молодцы! Я горжусь вами, ребята!

Посидев ещё немного и обсудив какие-то уже малозначащие новости, мы разъехались в разные стороны. Мои дети выросли и идут каждый своей дорогой. Дай Господь им счастья и спокойствия в их жизненном пути!

Все ещё под впечатлением от разговора с дочерью и сыном, я поехала к Нине. Сегодня сестра и дверь открыла сразу, и выглядела по сравнению со вчерашним – небо и земля. Бодрая, активная, она сразу потащила меня на кухню.

– Садись, Аня, сейчас чай пить будем!

-Нина, от чая уже в желудке булькает, я бы лучше какой кусок мяса съела! – взмолилась я.

Нина тут же засуетилась у плиты и вскоре на тарелке передо мной красовалась здоровая отбивная, с золотистой, зажаренной корочкой, но при этом такая сочная мм. Смела ее я за считанные минуты и теперь уже и на чай поглядывала благосклонно.

-Ой, Нина, я как-то не заметила сразу – а ты почему дома, а не на работе?

Нина беззаботно махнула рукой:

-Да я вчера, как только узнала про Колю, за свой счёт неделю взяла, а сегодня съездила и отпуск оформила, сейчас дел навалится, не до работы. А насчёт своей дачи я уже сговорились, у нас там, в садоводстве, рядом совсем, соседи искали дачу для своих детей, вот моя им и подходит. Завтра поедем оформлять покупку-продажу.

Ну, все, Ниночка увидела цель и теперь ничего не сможет её удержать! Активности сестры и ее удачливости можно только позавидовать. Предложить ей продажу и моей дачи, что ли? Пусть занимается.

Переговорили о том, о сем, я опять рассказывала о нашей жизни в Валенте. Особо не восхитило не магия, не другой мир, а наличие в нем домовых. Она все ахала и восхищалась:

-Неужели, и правда есть они? И ты их вот прям так и видела? Ой, я вот всю жизнь верила, что домовые существуют и так хотела их увидеть, – а затем Нина сказала: – Знаешь, Аня, ты так рассказываешь, что я вот прямо вижу Варю и Петю, а Митрич просто прелесть какой! И тоже чувствую, что они точно наша родня.

Я засмеялась:

– Ты на Митрича глаз не клади, он у нас уже мужчина просватанный! Нынче летом свадьба у него будет. Наконец дозрел мужик до женитьбы! Клиппу, заведующую молокозаводом нашим, в жены берет. Три года ухаживал, все не верил, что он может нравиться молодой ещё девушке.

Нина осторожно сказала:

– Анечка, ты вот говорила, что Коля стал ухаживать за девушкой одной, может, расскажешь о ней?

И я рассказала все, что знала о Тамине. За прошедшие три года девушка повзрослела, от спокойной и сытой жизни поправилась, похорошела и превратилась в просто красавицу. Кстати, ее родственники не объявлялись до сих пор. Целительскую Академию она закончила, и, хотя целительская магия в ней так и не появилась, но все принципы обычной, без магической медицины, она усвоила отлично. А магия у нее появилась. Но не целительская, а организаторская. И теперь она отличный администратор в нашей больнице. Хотела бы сказать – в больничке, но уже не получится. Теперь это весьма недурственная факультетская клиника. Все это я и рассказала Нине.

Сестра задумчиво протянула.

– Томочка, значит, Тамарочка имя хорошее. Знаешь, Аня, я уже готова полюбить эту девушку только за то, что она по сердцу моему сыну. Больше всего я боюсь походить на свою бывшую свекровь

– Нина, там ещё ничего не ясно, Тамина девушка строгая, правильная, а Колька, ты же знаешь, что он балбес, как был, так и остался. То вроде бы все у них нормально, то Колян чего-нибудь отчебучит и опять прощения выпрашивает за свои дела.

Нина вздохнула:

– Да, это уж в Колькином характере! Но, главное, он не со зла, просто пока ещё не всё осознает. Ничего, все наладится, я приеду, хвост-то ему прорежу, чтобы не очень пушил. С хорошей девушкой и надо по-хорошему.

Теперь я окончательно успокоилась за Нину – она уже твердо решила все и даже не сомневается, что уйдет вместе со мной. И Тамину готова полюбить. Это о многом говорит.

Посмотрела на часы – до визита к дочери Рахмона ещё достаточно много времени, я вполне могу съездить в ту деревню. А то завтра мне выходить на смену в свою скорую. До Худорожкино добралась быстро, всего за полчаса. Вот в деревне засомневалась – вроде этот дом, или вон тот? Людей возле тех домов вроде бы не видно. На мое счастье, первый же попавшийся абориген охотно ответил на мои расспросы:

-Так вы про агрономшу молодую да ее мужика спрашиваете? Так уехали они на днях, в город подались. Агрономше-то рожать вот-вот, да и не хотели они в деревне, вот собрались, да и обое уехали в город. А про Митрича это какого Митрича? Рыбака? Так он, вроде, в другую деревню подался, родня у него тама, значится а здесь он один, бобылем жил да, бегет народишко с нашей деревни-то. И вам не хворать, дамочка, спасибо на добром слове!

Назад я ехала медленнее, и мысли одолевали, и головой крутила, как бы не прозевать тот самый поворот на "короткую "дорогу. Нет, сейчас я и не планировала ехать по ней, но запомнить надо точно. Поворот был. И даже остались следы, продавленные во влажной ещё земле колесами нашей Газельки. Значит, все верно, ничего мне не причудилось и не приснилось.

Глава 4

Посещение больного ребенка сегодня хотя бы было не столь пугающе трагичным, как вчера. Меня встретила чуть посвежевшая Гуля. Сразу с порога доложила, что ребенок сегодня чувствует себя чуть лучше, чем вчера, даже поел немного, но с аппетитом. И его даже ни разу не стошнило, и живот не болел. Это хорошо. Зашла в комнату. Мальчик сегодня был в ясном сознании, а не в сопорозном состоянии, как вчера. Попытался мне улыбнуться, но покрытые корками губы видимо, сильно болели, и поэтому он только немного махнул мне рукой, здороваясь.

– Гуля, ты губы смазывай ему бальзамом для губ, не так больно будет и красная кайма не будет так лопаться.

Несчастная мать готова была бежать с места в карьер за этим бальзамом, но я ее сдержала, что пока можно подождать, вот вернётся отец с работы, сам и сходит. А она пусть пока посидит, отдохнёт в другой комнате. Пришлось немного придавить ментальным воздействием на женщину, уж слишком она измотана была. Пусть поспит пару часов, пока мы тут с малышом проблемы решать будем.

Ребенка тоже пришлось погрузить в лечебный сон, чтобы он не пугался и не мешал. Так, проверим. Нет, костный мозг больше не генерирует извращённые, больные клетки. Но пока что в кровяном русле находится слишком много мутировавших лейкоцитов, которые вытесняют нормальные клетки крови, а их распад вызывает такие тяжёлые явления. То есть, надо выводить из «оборота» больные лейкоциты и при этом стимулировать костный мозг на нормальный гемопоэз, для нормального функционирования кровеносной системы. Дело это небыстрое и муторное, одним днём тут не обойдешься, а завтра я не смогу прийти, значит, сегодня по максимуму.

Уфф, вроде бы на сегодня все, что смогла, сделала. Сейчас только быстро ещё по пищеварительной системе пройтись, чтобы ребенок мог нормально принимать пищу, и можно будить маму и сына.

Немного отдохнувшая Гуля смотрела на меня с такой надеждой, что я не смогла устоять перед ее молящим взглядом. Ей так хотелось поверить в чудо! И я сказала, что вскоре малыш пойдет на поправку.

И тут молодая мать заплакала. Просто молча, страшно, не вытирая слез, не вздрагивая, слезы катились потоком по ее лицу, она даже не вытирала их. Потом медленно опустилась на колени и прижалась лицом к моей ладони. Я немало видела людского горя на своем веку, но это саму меня пробрало до мурашек. Скомкано попрощавшись до послезавтра, я выскочила из квартиры и там перевела дух. Вот она, эмоциональная расплата за отнятые у смерти жизни.

Утром, принимая смену, узнала состав своей бригады. Мне дали медсестру, ура! и караул! Лидочка, юное, безмозглое создание, с голубыми глазками, в которых отражалось более небо, чем мыслительная деятельность, в светленьких кудряшках. Она была головной болью всех бригадных врачей. Кое-как научили ее выполнять стандартные процедуры, но необходимо было постоянно ее контролировать, доверять ей было опасно. От вида крови ей становилось дурно, от запахов, не самых ароматных порой, от наших пациентов, ее тошнило, и она убегала из квартиры. Зачем это создание вообще пришло на скорую – непонятно. Правда, потом она бесхитростно объяснила сама:

– Но на скорой же больше платят? А мне надо хорошо одеваться, ходить в спортзал и на тусовки! Только там бывают такие шикарные парни! А мне надо замуж выходить! Не за нашего же сантехника ведь! Хотя я слышала, что вот одна медсестра на скорой делала инъекции одному больному, и она ему так понравилась! А он олигархом оказался! И женился на ней!

И далее последовал пересказ то ли мелодрамы очередной, то ли романчика в бумажной обложке. Мы, молча и печально, смотрели на скорбную умом девчонку – где мы и где олигархи?? У нас скорее будет алкаш Петя, который после недельного запоя и паленого бухла, словил «белочку» и, обороняясь от зелёных чертей, порезал свое семейство кухонным ножом, да ещё забаррикадировался в квартире и не даёт никому войти и оказать помощь раненым.

И вот сегодня эта «жертва сериалов» радостно ожидала меня у стойки с дежурным, где я расписывалась в принятии смены и получении наркоты. Она уже получила чемодан с медикаментами и теперь трещала о чем-то своем, девичьем, мешая мне слушать сдающего смену врача. В уголке топтался Семеныч, наш водитель на сегодняшнюю смену.

Вроде бы все, поехали. Первый вызов был стандартный, сто раз известный, бабка Стылова. Сухонькая старушонка, росту метр с кепкой в прыжке, очень любила лечиться. Ей было без разницы, дали ли ей таблетку, забабахали ли магнезию внутрипопочно или йодной сеткой задницу разрисовали. Главное, ее лечили. На ней учились поколения молодых фельдшеров нашей подстанции, и бабка проходила такое, о чем предпочитали не знать ни начмед, ни главврач подстанции для сбережения своих нервов. Правда, сегодня рановато что-то, с утра она обычно в поликлинику ходит. Вошли мы в открытую дверь квартиры, видно, бабуля открыла заранее, что тоже невидаль для нее, обычно, пока откроет все многочисленные замки, засовы, цепочки, и то после тщательного допроса. Однажды она и вовсе не пустила бригаду, поскольку там были новый доктор и медсестра, которых она ещё не знала. Хорошо, хоть водителя она знала и только ему дверь открыла. Бабка лежала на диване и выглядела, да в общем, хреново она выглядела, бледное, с серовато-голубоватым оттенком лицо, испарина, дыхание осторожное, неглубокое. Я дернула внутренний карман куртки, где наркота лежит, рявкнула на Лидочку: «Шприц!».

Картина очень походила на инфаркт, рассусоливать некогда. Пока Лидочка цепляла электроды кардиографа, игла быстро вошла в вену, обезболивающее пошло в вену, и я проверяла состояние бабки теперь своими способностями. Точно, вот зараза, по задней стенке миокарда инфаркт и состояние бабки стремительно ухудшается. Ну-ка, попробую, удалось только ограничить очаг инфаркта, больше времени нет. Введя все необходимые препараты, шуганула Лидку за Семенычем, нести носилки придется, хорошо, что первый этаж и старый город, здесь лестницы широкие. ЭКГ подтвердил диагноз инфаркта, значит, надо место в кардиологии. Под Лидочкино нытье о том, что она не может носить носилки и мое командное рявканье, бабку погрузили в машину, врубили сирену и понеслись по городу.

Так весь день в запаре и прошел – гипертонический криз, почечная колика, сопельки у великовозрастного «малыша» осьмнадцати лет. Причем летели мы на температуру 39,9. На что получили объяснение от мамаши, на голубом глазу:

– Ну, вы же не поехали бы иначе, а ребенку сидеть в поликлинике среди больных!!

А где логика, блин? Он ведь и так болеет!! Дав рекомендации недовольно поджавшей губы маменьке и объяснив, что скорая больничный лист не даёт, нет, и по уходу за больным ребенком тоже не даёт. Завтра пусть к участковому терапевту на прием. Получили многообещающие заявления о том, что вот она позвонит Иван Иванычу или Василь Петровичу и уж нам тогда. Меня так и подмывало сказать: «Вот пусть нас нахрен уволят и тогда уж сам Иван Иваныч под ручку с Василь Петровичем поедут на скорой лечить и спасать страждущих».

Когда заехали на перерыв на подстанцию и пополнить чемодан, первого, кого увидели, был Рахмон, нервно выхаживающий у наших ворот. Увидев меня, быстро пошел ко мне. Я немного напряглась, вдруг что с ребенком? Но Рахмон схватил меня за руку и просто молчал, потом выдавил из себя сиплым голосом:

– Помни, я твой должник! Моя жизнь – твоя жизнь!

Я выдохнула с облегчением:

-Рахмон-ака, ты не пугай так больше! Я думала, что с Каримом случилось, ты сам на себя не похож был!

– Нет, нет, Анечка, вы уже покушали?

– Да откуда, мы же только заехали! Вот Лидочка побежала медикаменты пополнить, а потом пойдем, перекусим что-нибудь.

– Аня, пока я жив, твоя бригада всегда будет кушать у меня бесплатно! А сейчас пойдем, покушаешь, а потом и твои подойдут.

И Рахмон потянул меня за руку в сторону своего кафе. Я обернулась к Семенычу, сказала, чтобы подходили, как Лида пополнится. В кафе Рахмон усадил меня за стол, захлопотал, тут же успевая рассказывать, что малышу значительно лучше, даже слабости меньше, он сегодня сам дошел до кухни и попросил кушать! Доставив уйму тарелок с едой, как на роту солдат, Рахмон присел сам и серьезно глядя мне в глаза, сказал:

– Аня, я не знаю, как ты лечила Карима, и знать не хочу, но в моей семье все будут знать о нашем долге тебе. Я понимаю, что денег ты от меня не возьмёшь, но любую услугу, если только она реальна – получишь. Помни об этом. Жизнь по-всякому может повернуться.

Пообедав, мы опять выехали на свое патрулирование города – успеть, обогнать, отвести смерть от людей. И так до конца смены.

Глава 5

Так и потекли мои дни – работа, визиты к мальчику Кариму, долгие вечерние посиделки с Ниной. Я почти переселилась к ней, домой возвращаться не хотелось – вначале там находился обиженный и оскорбленный в лучших квартирных чувствах Сергей. Потом, поняв, что решение менять я не собираюсь, он всё-таки собрал свои вещи и съехал. Куда – не знаю, не интересовалась, к маме ли, к новой и светлой жизни Но, думаю, вряд ли к маме, моя, практически уже бывшая свекровь, более всего ценила свою благоустроенность, душевный комфорт и присутствие разведённого сына в ее квартире явно не приветствовалось. Да и шут с ними, всеми.

Нинуля развернула бурную риэлторскую деятельность, свою дачу она уже продала, теперь искала наиболее выгодный вариант для продажи своей квартиры. Я ещё выдала ей доверенность на продажу моей дачи.

Квартиру буду продавать после развода, а он через два дня, мне позвонила моя знакомая и сказала, что нам назначили через два дня. Хорошо, я как раз после смены на скорой буду.

Съездили с Ниной, посмотрели квартиру родителей, прикинули, что места двоим нам там хватит, заодно устроили уборку. Ещё старалась как можно чаще видеться со своими детьми и внучкой. Всё-таки расстаёмся мы теперь уже навсегда. В обеих семьях царила предотъездная суета. Собирались вещи, готовились документы для отъезда, финансовые документы – срочно переводились деньги на счетах в валютные.

Квартиры, по моему совету, решили не продавать, а сдавать через риэлторское агентство, с условием оплаты коммунальных счетов. Саше пришлось ещё бегать по ветеринарам, собирая кучу документов для оформления вывоза за границу его любимой кошки. Расставаться с ней он категорически был не согласен. Поэтому сейчас имел дополнительную головную боль.

Хоть и щемило у меня в груди от предстоящей разлуки, но я понимала, что пришло время отпустить детей в большой мир. Без мамы. Хотя они и сейчас жили вроде бы самостоятельно, но они всегда твердо знали, что со всеми неурядицами и проблемами надо бежать к маме. Мама выручит, поможет, подскажет, посоветует. А теперь настало время быть взрослыми. Пока что они все равно чувствовали себя детьми. Душа болела, но я знала – так надо.

К мальчику Кариму я приходила ещё три раза, сегодня крайний раз, скорее уж контрольный визит. Гуля открыла мне дверь запыхавшаяся, раскрасневшаяся. Оказывается, они с малышом играли в догонялки. Молодец малыш! Его организм очень благодарно отреагировал на влияние магии, удаление больных, исковерканных клеток крови, и сам шел семимильными шагами к излечению. Гуля прямо с порога воскликнула:

-Анна Сергеевна! Представляете, мы сегодня ходили в больницу, анализы сдавали! Так врач удивился, что мы своими ногами пришли! И первый анализ крови, общий клинический, показал, что лейкоциты у Карима в нормальном количестве! Вот ещё биохимия будет и биопсия костного мозга будет готова, тогда врач нам всё скажет. Но пока что он сказал, что не верит своим глазам! Нас же умирать выписали

Ее голос упал до шепота, в глазах показались слезы. Так выплёскивается пережитый страх и ужас предстоящей смерти своего ребенка, которой она не могла ничего противопоставить. Тем большее счастье она испытывала сейчас, глядя на веселого, пусть пока и не румяного, и со следами от всевозможных инъекций и катетеров, но активного ребенка.

Мальчик охотно согласился полежать немножечко, пока тетя врач ещё раз осмотрит его. Он уже знал, что никакой боли я ему причинять не буду, и не боялся меня. Я ещё раз тщательно просканировав организм малыша, патологических клеток не нашла, немного подправила пищеварение. Сразу после осмотра сынишка потащил Гулю на кухню, решив, что пришла пора подкрепиться. Я посоветовала кормить ребенка часто, но небольшими порциями, больше фруктов. И попрощалась с ними, велев обязательно позвонить мне после получения анализов и визита к гематологу-онкологу.

Завтра мне на суточную смену, затем развод, а вечером долгожданный «сеанс связи» с моей семьёй на Валенте.

Смена на скорой шла как обычно – гипертонический криз, температура, ожог кипятком, боли в животе, транспортировка в роддом. Моя бригада, то есть медсестра Лидочка и водитель Семеныч (мы опять сегодня совпали) расслабились, чирикают о чем-то, сидя в кабине, а я мирно дремлю на крутящемся кресле в салоне машины. Едем на подстанцию сменить шприцы, пополнить укладки, перекусить бы ещё. Только успели пополнить чемодан, как по внутренней связи на подстанции оживают динамики:

– Доктор Ковалева, на выезд!

Вот и поужинали. Уже сев в машину, уточняю, что там на вызове. Диспетчер извиняющимся голосом говорит:

-Серегина, 20, мужчина, сорок восемь лет, плохо с сердцем. Ань, я понимаю, туда кардиобригаду надо бы, но они на инфаркте вы уж как-нибудь сами. Но если что, вызывай на себя!

Грустно вздыхаю, качнув головой. Всё-таки мужики у нас менее стойкие, чем женщины, стрессовая ситуация и следом сразу инфаркт. Семеныч понятливо хмыкает, включает мигалку, сирену, и мы со всей этой светомузыкой мчим по городу. Говорят, что лучше всех город знают таксисты. Вот и неправда! Водитель скорой даст сто очков вперед любому таксисту. Так что какими-то немыслимыми закоулками, но Семеныч доставляет нас на адрес буквально за семь минут. У подъезда мечется испуганная женщина, одетая в домашний халат и тапки на босые ноги, несмотря на весеннюю вечернюю прохладу. Увидев нас, вылезающих из машины, бросается к нам, заполошно бормочет:

– Вы только не подумайте, чего, он вообще-то хороший, ничего такого, а тут вот так случилось...

Интригующее начало, но посмотрим. Поднимаемся на третий этаж, дверь услужливо открывает хозяйка, забежав вперёд, но тут же резко отступает в сторону и на площадку, пропуская нас с Лидой вперёд.

Проходим через небольшую прихожую, заходим в комнату и остолбеневаем. Прямо на меня смотрит чёрное дуло пистолета и, по всем признакам, явно не игрушечного. Мозг машинально успевает анализировать какие-то выхваченные детали. Запах в комнате соответствует, как минимум, недельному крутому запою, но при этом квартира явно не алкашей, наоборот, людей с хорошим достатком. А пистолет держит в недрогнувшей руке мужик в крайне завлекательном прикиде – военная фуражка, на голом торсе офицерский ремень с пристегнутой к нему кобурой и все. Вот абсолютно все! Не сводя с нас нацеленного пистолета, мужик рявкает:

-Кто такие? Почему не в строю?

Сбоку от меня Лидочка, тихо пискнув, пытается прикрыться чемоданом-укладкой, попутно при этом старается рухнуть в обморок.

Фигасе подстава! Зло кошу глазом на жавшуюся за нашими спинами жену. Та старается не отсвечивать. Разбуженной весенней гадюкой шиплю на хозяйку:

– Звание какое?

Та вначале непонимающе таращится на меня, потом, сообразив, тихонько шепчет:

– Полковник он

И опять испуганно зажмуривает глаза. Да, я ее понимаю, стоять под дулом пистолета малорадужная перспектива. Собираюсь с духом и тоже рявкаю уставным голосом:

– Разрешите доложить, товарищ полковник! Капитан Ковалева и сержант Тимченко! Не в строю, потому что, вы, товарищ полковник, одеты не по форме!

Невзирая на явную нелогичность моего заявления, полковник переключается на осмотр своего внешнего вида. Ага, перенос внимания на другой объект, пара минут у меня есть. Быстро подхожу к мужику, выдергиваю из уже опущенной руки ПМ, разряжаю его. Беззлобно говорю:

– Вы, господин полковник, или уж фуражку снимите, или трусы наденьте!

Лидочка смотрит на меня остановившимся взглядом и начинает ритмично икать. Ну, лишь бы не обос... не обмочилась. Бравый вояка неожиданно плаксивым голосом произносит (видимо, визуальный осмотр себя, любимого, не порадовал):

-Рита, что тут происходит?

Пока Рита собирается с мыслями, поворачиваюсь к Лиде и говорю:

– Вызывай «психов» на себя!

Почуяв нерадостные перспективы, Рита заспешила:

– Доктор, не надо психов! Я и так не стала вызывать скорую из госпиталя! Там ведь сразу командованию доложат! А нам никак нельзя! Да и не пьет он особо, это он узнал, что его друг погиб в С.... А они дружили со школы. Вот он и запил. Неделю пьет уже.

Жена всхлипнула:

– А сегодня встал днём, я думала, он проспался, а он вот разделся, пистолет взял и сказал, что сейчас в часть поедет, строевой смотр проводить! Еле уговорила подождать, пока машина за ним придет! И вас вызвала, сказала, что с сердцем плохо, а то вы бы не поехали на запой!

– Ну, от нас-то что хотите?

Рита с надеждой уставилась на меня:

– Доктор, а вы прокапайте ему что-нибудь, что бы он пить перестал! А больничный на неделю я ему уже сделала!

Я вздохнула, с сомнением посмотрела на полковника. Да, в общем, ясно, чего мужик сорвался. Только вот надолго ли остановится? А если немного помочь? Устроить ему своеобразную кодировку, вызвать неприятие любых доз алкоголя? Понятно, что это неэтично и даже почти не законно, но опять же иметь в командирах полка пьяницу или трезвого, боевого офицера – что лучше?

Посомневавшись, сказала, что сделаю, если он сам добровольно ляжет под капельницу.

Пока Лидочка подключала капельницу и вводила лекарства, которые я назначила, я присела рядом с диваном и взяла мужика за руку. Да, изрядно он себя загнал за неделю беспробудного пьянства, продуктов токсичных распадов алкоголя в крови больше, чем смогла обезвредить печень. Это и дало такие галлюцинации. Теперь надо собрать все токсины, вывести из кровотока, связать с остатками пищи и вывести из организма. И сделать это крайне показательно! Как раз закончился капать флакон с детоксикантом, капельницу Лида сняла, считаю до пяти и мужик стартанул в туалет сразу со второй космической. Я сказала жене:

-Тазик ему дайте, сейчас из него со всех отверстий лететь будет.

Пока я заполняла карту вызова, а медсестра собирала наши пожитки, пугающие звуки со стороны туалета, наконец, прекратились. Вышел полковник, почти повиснув на жене. Выглядел свежим покойничком.

– Вот, господин полковник, запомнили ощущения? Отлично! Теперь, при малейшем попадании в организм спиртного, так и будет, рвота, дефекация, диурез усиленный, прямо не отходя от кассы, то есть от рюмки.

Муж и жена, оба, непонимающе уставились на меня. Я хмыкнула и перевела на общечеловеческий:

– Пардон, блевать, дристать и ссать будешь дальше, чем видеть! Понятно? В тридцать три струи, не считая мелких брызг. И, да, возьмите.

Я достала магазин от пистолета из кармана робы и подала полковнику. Вид у него был достаточно обалделый от захватывающих дух перспектив, поэтому он машинально взял магазин и поблагодарил.

Мы вышли из подъезда. Сумерки уже укутывали город. Хотелось есть, но надо было ещё доехать до подстанции и взять полчаса на ужин. Лидочка нарушила тишину:

-Анна Сергеевна, а что писать в карте будете?

-Что, что ИБС, затянувшийся приступ стенокардии напряжения, кому лучше будет, если у нас в войсках станет на одного толкового командира меньше? Только врагам