Текст книги "Единственные"

Глава 8

Полина

Вот и старая добрая «Эра»!

Да, может, для кого-то заведение не вау, но именно здесь мне привычно и комфортно. Я могу позволить себе забронировать столик в любом клубе города, но безопасность у меня всегда стоит на первом месте. А здесь даже стены родные.

Мы с Олесей здороваемся с официантами, как с добрыми друзьями. Едва успеваем подойти к барной стойке, как бармен Макс оказывается рядом, тянется через стол и звонко целует нас в щеки. Он вообще очень милый и добрый парень.

– Давно тебя видно не было, – кричит мне на ухо и подмигивает.

– Дела-дела, – важно подмечаю, придирчиво рассматривая идеальный маникюр.

– Как обычно? – спрашивает он и тут же, не дождавшись ответа, начинает готовить коктейли.

Поначалу я хочу попросить холодной воды, а потом машу рукой. Пусть. Опираюсь на барную стойку спиной и по-хозяйски оглядываю танцпол. Сегодня выступает местная группа, народ веселится.

Олеся флиртует со своим знакомым, которого случайно встретила. Накручивает на пальцы пряди волос. Сто раз говорила ей так не делать! Она снова за старое.

Влада с Галкой все еще хохочут взахлеб, вспоминая нашу авантюру: сбежать, не расплатившись.

Как мы и договорились, девочки, уходя якобы в туалет, незаметно прихватили из-за столика сумки, в том числе мою. Спустились на цокольный этаж, где забрали одежду из гардероба – днем уже довольно тепло, но ночью без кожаной курточки зябко. Вызвали такси и ждали у выхода.

Все прошло по плану. Я поторопила официанта со счетом и юркнула на первый этаж, затем рванула к выходу. Чуть с лестницы не свалилась, ноги на каблуках заплетались – так летела! Мы ворвались в такси.

– Гони, гони! – закричала на волне адреналина Галка, будто мы спасаемся от бандитов в каком-то боевике.

Я вытащила из пачки сигарету, но подкуривать в машине не стала.

Было весело и классно! Идея блестящая – девочки оценили. Все прошло как по маслу. Но удовольствия я почему-то не получила. По крайней мере, такого, как планировала.

Жалостливая Олеська – ей вечно лишь бы всем посочувствовать – как давай причитать в такси:

– А что будет, если у него денег нет с собой?

– Кредитки у всех есть, – возразила Влада.

– Не у всех. У меня нет, например, – парировала Галка. – А что? У меня карточка отца, ему тут же эсэмэски приходят, если я что-то покупаю. За бухлишко в «Затмении» он бы меня придушил!

– Его могут оставить мыть посуду? – Олеся свела брови домиком.

Бурное, приправленное градусом воображение моментально нарисовало в голове картинку, на которой военный хирург, спасший жизнь моей сестре, моет посуду в «Затмении».

– Ты фильмов пересмотрела! Дадут рассрочку ему, да и все, – обрубила ее Влада. – В крайнем случае.

– Есть у него деньги. Много, – заверила я, насупившись.

Губы только огнем горели. Пылали так, что все время хотелось их трогать. Я смотрела в окно на ночной город и водила по ним фильтром от сигареты.

Полчаса прошло, а я только и думаю, что о его прикосновениях, и сердце колотится все сильнее и сильнее. То ли от адреналина, что щедро хапнула, пока уносила ноги, то ли от одной мысли – что больше не поцелует. Он это сделал как-то… по-взрослому. У меня ноги подкосились – так вцепилась в его плечи, что даже стыдно стало. Упасть боялась!

Это вам не Пашка Гурьев, сын папиного друга, который мечтает закрутить со мной роман. И вечно садится за одну парту, если Олеся болеет.

С ним целоваться мне никогда не хотелось. Да и сегодня не очень-то тянуло. Наверное. Ветров сделал это силком! Этот бессовестный врач из Тиндера меня почти изнасиловал!

Но чувствовать себя жертвой упорно не получается. Я проверяю телефон: жду от него гадкого сообщения. Специально для этого не блокирую. Но сообщения все нет и нет.

Мы уже в такси сели, на светофоре три раза постояли, в клуб зашли, одежду в гардероб пристроили… он мог бы двадцать раз написать или позвонить.

Не моет же и вправду посуду? Надо спросить у папы, сколько он ему перевел.

– Жаль, не удалось остаться и посмотреть на его физиономию! – хохочет Влада. У нее низкий бархатистый голос. Если она ржет, то все на километр знают, что кто-то рядом с Владой смешно пошутил.

– Заткнись ты уже, – шиплю я. – Давайте сменим тему.

– Симпатичный парень, кстати, – говорит Галка. – Мне даже жаль, что он остался в «Затмении». Разбавил бы наш девичник.

– Тебе-то что? Он приезжал ко мне, а не к тебе, – напоминаю на всякий случай.

– Ну тебе он, судя по всему, не нужен.

– Как это не нужен? Да она потекла вся от его поцелуя! – смеется Влада. – Пришла за стол пунцовая и счастливая!

– После такой подставы он вряд ли полезет к ней еще. Где вы познакомились? В Тиндере? – не унимается Галя.

Подковы моего выдуманного боевого коня звонко касаются земли. Привычный цокот копыт, приглашающий всадника Ревности запрыгнуть в седло и ринуться в атаку, на пару мгновений дезориентирует. А потом, когда я прихожу в себя, понимаю, что это никакой не цокот, а сильное сердцебиение. Отчаянное, болезненное. Так раньше не было.

– Голова немного кружится, – кричу на ухо Олесе. – Пойду покурю на улице!

– Я с тобой! – отвечает подруга, забеспокоившись.

Девочки кивают, быстро допивают коктейли и следуют за нами. Мне настолько дурно, что я миную гардеробную и отталкиваю загородившего проход и заболтавшегося с администратором охранника.

Мы вываливаемся на крыльцо вчетвером, отходим подальше от толпы. Я жадно втягиваю в себя влажный воздух, с Енисея веет приятным холодом. Достаю сигарету, зажигалку. Пару секунд медлю, прикидывая, не станет ли хуже. И внезапно слышу за спиной до боли знакомый голос:

– А обещала, что бросишь.

Сигарета падает из рук на асфальт. Я округляю глаза в такой панике, будто нас отец застукал в курилке. Но это не отец! Это намного хуже! Папу я давно не боюсь – после того самого случая наши отношения сильно изменились. Что он мне сделает? Я как упала на дно, так на нем и обосновалась. Ничего нового.

А вот что может сделать Илья из Тиндера – я понятия не имею. Как он нас нашел так быстро?! Мы ни слова не говорили об «Эре»: я заранее запретила девочкам и строго следила, чтобы никто случайно не проговорился!

Подруги бросают на меня вопросительные взгляды, открывают рты. Что же делать? Бежать?

Ну да, от этого убежишь!

Илья подходит совсем близко. Я окидываю его любопытным взглядом – в клубе было слишком темно, рассмотреть не получилось. Успела только цепочку проверить на его шее во время поцелуя. Она была на месте.

Он в обычной гражданской одежде. Черная майка, темные джинсы, на ногах конверсы. Часов на руке нет, что для меня непривычно. Мужчина без часов – будто голый. Лицо чисто выбрито, даже щетины нет. А вот взгляд… острее бритвы. Боже, этому хирургу и скальпель не нужен!

Я быстро оглядываюсь в поисках поддержки, а Илья берет меня за руку.

Снова без спроса.

И ощутимо стискивает запястье. Пальцы стальные – будто в наручники заковал. Зачем-то смотрит на сотовый и хмурится.

Оторопев, я не сразу начинаю вырываться. Мы все вчетвером в полном ужасе. Так и стоим: он меня крепко держит, девочки молчат, как обезьянки перед удавом. Я таращу глаза, забывая дышать и ожидая какой-нибудь гадости, например требования вернуть деньги или расплатиться натурой за ужин в «Затмении».

А когда я наконец забираю руку, он смотрит мне в глаза. Прищуривается на долю секунды, словно считая в уме, и выдает:

– Пульс сто четырнадцать, Полина. До хрена.

– Что? – хмурюсь, не понимая, о чем он. При чем тут счет в клубе и мой пульс? Как это связано вообще?!

– У тебя пульс зашкаливает, – ругается Илья. – Я заметил еще в прошлый раз в машине, когда держал тебя за руку. Но тогда списал на стресс, а сейчас что? У тебя всегда так?

– А сколько надо? – спрашивает Олеся.

– Ну, шестьдесят, семьдесят, – пожимает он плечами. Девочки тут же достают телефоны и начинают гуглить.

– А мне посчитаешь? – Галя протягивает ему руку.

– Как ты нашел меня? – Я растерянно оглядываюсь, возвращая внимание к своей персоне. Аккуратно и почти незаметно ударяю по Галкиной ладони, чтобы та убрала ее и не позорилась.

Отмечаю, как жадно девочки рассматривают каждый сантиметр моего врача. Все же он в шикарной физической форме. Высокий, широкоплечий. Крепкий. И взрослый. Взрослый мужчина – совсем не такой, как парни из нашей группы.

– Оставите нас наедине? Ненадолго, – обращается он к девочкам, игнорируя мои слова.

Те вопросительно смотрят на меня, и я неуверенно киваю.

– Ты извини, что так вышло, – бросает напоследок Галка и трусливо юркает в клуб.

Он ей вслед только прищуривается.

Мы остаемся практически наедине. Выступление Limebridge в самом разгаре – все гости зашли в здание, чтобы потанцевать и от души покричать.

– Прогуляемся? – не то спрашивает, не то приказывает мне Ветров. Улыбки на его лице больше нет.

– Не-ет! – тяну я. – Говори здесь. Зачем ты приехал? Все же понятно.

– До моей машины тридцать метров. Давай там спокойно поговорим, давление тебе померим. Сто четырнадцать ударов. Куда так спешишь? Тебе восемнадцать, все успеешь.

– Под таким предлогом меня еще ни разу не пытались в тачку затащить! – Я округляю глаза и борюсь с улыбкой.

Несколько секунд мы играем в гляделки, после чего Илья усмехается. Не по-доброму, скажу сразу. Но после этого мне становится легче. Кажется, хирург ненадолго убрал скальпель. Живем!

– Я и шага с тобой никуда не сделаю, – скрещиваю руки на груди.

– А если понесу? – спрашивает он, шаря глазами по моему лицу.

У меня сердце, которое и правда что-то разогналось не на шутку, вдруг замирает и обрывается. Потом вновь оказывается на месте и устремляется вскачь. Я действительно спешу, сама не зная куда! Внезапно вспоминаю, что мне дурно! Голова до сих пор кружится. И ухватиться за чью-нибудь шею было бы неплохо.

– Понеси, – беру его на понт. Выгибаю одну бровь.

Я не слишком-то пушинка, если уж на то пошло. Выше и крупнее подруг, из-за чего нередко комплексую.

Он делает движение плечами, дескать, не вопрос. Подходит вплотную и… подхватывает меня на руки! Прижимает к груди, будто я не вешу шестьдесят три килограмма!

Тащит куда-то в темноту. Сейчас к реке подойдет и скинет!

От возмущения и паники я готова его покусать! Начинаю вырываться, тогда он перехватывает поудобнее и закидывает себе на плечо, как мешок с картошкой. Не забывая при этом ощутимо шлепнуть по бедру.

– Ай! Вообще-то, я в платье! – Пытаюсь поправить подол. Светить трусами совершенно не хочется. – Да что ты себе позволяешь!

Задираю его футболку и больно щипаю.

– Маньяк! – кричу, правда, не слишком громко. Чтобы не привлекать лишнего внимания.

Глава 9

– Ты теперь наш семейный доктор? – Моему раздражению нет предела. Все собираюсь съязвить про заманчивые вознаграждения, которые ему сулят за заботу о нашей семье, но язык не поворачивается. Вот не могу я обидеть его, и все! Хочу. Очень. Знаю как. Но зубы стиснула и сижу.

Этот мужик из Тиндера дотащил меня до машины. Мужественно терпел, пока я его щипала за поясницу. У него гладкая горячая кожа – трогать ее было сплошным удовольствием.

– Можно побольше уважения? – прошипела я в какой-то момент.

– Непременно, – пообещал он и устроил меня на плече поудобнее. Для себя поудобнее. По-свойски натянул мое платье пониже.

– Так нельзя с принцессами. – Я выписывала пальцем узоры на его спине, вспоминая, как он пару раз называл меня в телефонных разговорах.

– Нельзя, конечно. Хорошо, что ты не принцесса.

И пока до меня доходил смысл этих слов, он опустил меня на ноги, галантно распахнул дверь машины, а сам сел в водительское кресло.

Ну, я помялась пару мгновений на месте. Потерла плечи. Хо-о-олодно. И устроилась в машине рядом с ним.

Илья действительно достал прибор для измерения давления, надел мне на руку эту штуку, как ее там, и сейчас с совершенно серьезной физиономией смотрит на экран. А я смотрю на него.

– Ш-ш-ш, молчи и расслабься, – говорит он мне нетерпеливо.

Как же тут расслабишься!

В его машине очень чисто. Скромно, конечно, но мне нравится. Хочется думать, что он сам на нее заработал. А вещи, которые ты покупаешь самостоятельно… они будто особенные. Мне машину папа подарил на день рождения. Не спрашивал, какую я хочу. Просто подарил, и все. Я проверила, чтобы она стоила дороже той, что он купил Насте, и на этом успокоилась.

– У тебя совсем не получается расслабиться? Смотри, – ругается он.

Показывает мне экранчик. Пульс и правда сто четырнадцать.

– С таким не живут?

– Живут, но недолго. Кофе сильно любишь? – спрашивает.

– Пару чашек утром выпила, – отвечаю, пожимая плечами.

– Энергетики?

– Ну-у-у, – тяну я. – Всего-то один. Пол-литровый. И сейчас пару коктейлей с «Ред Буллом». Ладно, три коктейля с «Ред Буллом», четвертый только пригубила. Кстати, тогда мне и захотелось на воздух… Да ладно тебе, все нормально. Подумаешь, бьется. Главное, чтобы не остановилось, – улыбаюсь ему, пытаясь флиртовать.

Мы вдвоем в машине. Кончик моего языка быстро скользит по нижней губе, смачивая ее. Илья не ведется.

Смотрит на меня, и от этого становится как-то не по себе.

– У тебя по глазам видно, что ты не в порядке, Поль. Ты ничего больше не принимаешь? Трава, опиаты?

Я быстро смотрю вниз, понимая, что он считает меня наркоманкой. От обиды едва не плачу, хватаюсь за ручку двери, собираясь выйти на воздух, но он берет меня за руку.

– Погоди. Я же не ругаюсь, а просто спрашиваю. Я не стану тебя судить или осуждать, – его голос очень мягкий и участливый.

Он действует на меня ошеломляюще, и я остаюсь в машине.

– Нет, клянусь. Ни разу. Только алкоголь и обычные сигареты. – Мне очень хочется, чтобы он поверил мне. Очень-очень!

Отец не верил.

– Хорошо. Тогда скажи, у тебя есть страх перед белыми халатами? Мы уже пять минут просто сидим, отдыхаем, а сердечко твое все колотится.

Илья продолжает держать меня за руку. На моем запястье снова браслет из его теплых пальцев.

Считает удары.

Я слегка смущаюсь. Страха у меня перед белыми халатами нет. А вот перед ним… Это даже не страх, это очень сильное смущение. Но не признаешься же.

– Поехали покатаемся, – говорит он и заводит двигатель. – Твоя задача – дышать и отдыхать. Как тогда, помнишь?

– Моя куртка осталась в клубе. Хотя черт с ней. Поехали! – слышу я свой голос.

Пристегиваю ремень и откидываюсь на сиденье.

Машина трогается с места. Он выруливает с парковки и везет меня куда-то – понятия не имею куда. А я смотрю в окно на черноту плохо освещенных безлюдных улиц и улыбаюсь. Тихонько так, но широко.

Глава 10

Час пролетает незаметно. И нет, Илья не везет меня к себе домой или на пустырь убивать. Он знает, кто мой отец. Все знают, что я ушла с ним. На данный момент именно Ветров больше всех в этом мире заинтересован в моей безопасности.

Снова рискует. Лицо серьезное, спокойное. Машину ведет аккуратно, не слишком быстро, но скоростной режим нарушает. Я делаю вид, что увлечена видом из окна или ладонями, которые то и дело зябко потираю. Сама на него поглядываю. На крепкие руки, плоский живот, сильные ноги.

Я сделала все, чтобы никогда больше его не увидеть, но он решил иначе. Мне нравится, что у него на все собственное мнение. А еще мне кажется, что в мыслях он где-то далеко, забылся.

– Долго мы будем ездить туда-сюда? – спрашиваю, убавляя громкость музыки.

– Пока твой пульс мне не понравится. – Стреляет глазами на мои колени.

– Звучит как угроза. – Закидываю ногу на ногу так, чтобы подол задрался повыше.

– Возможно, – отвечает он, усмехнувшись. – Ты подумай о чем-нибудь приятном. Как только насчитаю ударов меньше сотни, доставлю тебя к родителям. В целости и сохранности. Раз уж у нас сегодня свидание, домой ты попадешь не через БСМП. – Илья делает паузу и добавляет, покосившись на меня: – Пусть даже некоторые это свидание пытались по-тупому сорвать. – Затем возвращается глазами к дороге.

«Некоторые». Вау.

– Ты тоже думай о чем-нибудь приятном.

– Я так и делаю, – кивает он.

Его рука касается моего запястья. Теплая, большая, надежная.

– Завтра утром вызови на дом лабораторию, – между тем продолжает он наше свидание. – Я знаю, вы можете себе это позволить. Сдай общий анализ крови. Тысяча рублей делов. Тахикардия может быть вызвана анемией. Ну и запишись к терапевту, как раз с результатами придешь. Дальше по обстоятельствам.

– Спасибо за советы.

– Да пожалуйста.

Мы действительно довольно долго катаемся по городу, слушаем музыку по радио, расслабляемся. Мне бы хотелось, чтобы он включил что-то из своего любимого. Хочу получше его узнать.

Периодически он берет меня за руку, ищет пальцами венку, зажимает ее. Я ловлю себя на мысли, что уже жду этого прикосновения.

Любопытно, сколько должно пройти времени, прежде чем до моего врача дойдет, что именно он причина моей тахикардии?

Как мы вообще умудрились с ним познакомиться? Разные. Что-то ведь нашли друг в друге? Зацепились. Слово за слово, бывает же!

Около трех недель назад я умирала от скуки на философии, зашла в Тиндер и тупо свайпала всех парней в радиусе двадцати километров, кто более-менее на фейс. У Ильи мне понравились глаза – серьезные такие на молодом лице. В его глазах читался жизненный опыт.

«Был женат – стопудово», – расстроилась я. Разочарован, на женщин обижен, и все в таком духе. На хер, на хер. Но симпатичный, зараза. Есть у меня некоторая слабость к умным симпатичным мужчинам. Это у нас с Настей, наверное, единственная общая черта, ничего не поделаешь.

Свайпнула я его, в общем, и забыла. Через три дня он меня свайпнул в ответ и прислал в чат: «Ты очень красивая. Привет! Покажешь еще фото?»

Здрасьте, проснулся он! Я за эти дни могла четыре раза замуж выйти.

Впрочем, в его анкете было четко сказано, что серьезных отношений мужчина не ищет, – это меня вполне устраивало. Почему бы и не пофлиртовать? Исключительно от безделья.

«Ну привет, – написала я ему тут же. – Ты во всем такой тормоз? Я уж и забыла о тебе, три дня прошло».

«А к чему нам спешка?»

«Пока ты думал, мне пять свиданий назначили».

«Сходила?»

«Сходила».

«Зря».

Странный был диалог – будто мы знакомы уже лет сто и сейчас препираемся по старой дружбе.

Философия все никак не заканчивалась. Уже рот болел зевать – так интересно было слушать лектора. Я повернулась к Олесе, чтобы поделиться и обсудить наглого парня. По привычке повернулась, но подруги в тот день на учебе не было.

Вместо нее рядом со мной сидел Пашка Гурьев, тот самый сын друга моего отца, который не теряет надежды. Он приветливо улыбнулся, всегда готовый к диалогу, но я поморщилась и вернулась к переписке.

Отправила Илье три точки, дескать, не знаю, что и сказать.

«Предполагаю, что не очень успешно все прошло, раз так быстро мне ответила», – написал он мне снова. И затаился.

Я хотела его забанить навсегда, а потом вдруг… рассмеялась!

«Ревнуешь, что ли?» – Пальцы сами полетели по кнопкам.

«Если бы мог, ответил бы раньше, Полина. Честно. Расскажешь о себе? Ты работаешь, учишься? Тебе точно двадцать три?»

«Если ты из тех, кто обожает длинные переписки, то сразу говорю: нет. Нет. НЕТ!» – проигнорировала я вопросы.

Существует определенный тип людей, которые обожают переписываться. Часами, месяцами, годами. Их пальцы заточены под кнопки телефона, а на каждую эмоцию давно подобран подходящий смайлик. И вроде бы все прекрасно, но едва разговор заходит о встрече – сразу появляется тысяча причин, чтобы отменить, перенести, отложить. Фейки.

Среди них большинство женщин, но и мужчин достаточно. Так вот, виртуального друга я себе не искала, мне хотелось сходить на свидание. Познакомиться по-настоящему.

Снова в анкету заглянула – хорош ведь! Очень. Он еще пару селфи выложил, я тут же принялась увеличивать, рассматривать. Те самые родинки на щеке, реснички темные, брови густые. Мужественные черты лица, тонкие губы, выразительные скулы. И эти глаза – внимательные, умные. Как тут пройти мимо?

«Понял. На фиг вопросы и длинные переписки. Ты мне понравилась, Полина. Очень. На кофе приглашу тебя скоро. Скинь мне номер сотового и жди», – пришло от него.

Я оторопела. И даже моргнула, глазам своим не поверив. В каком смысле «жди»?

Растерялась почему-то.

Сразу ничего на ум не пришло остроумного, а когда начала печатать ответ, от Ильи пришло новое сообщение:

«На следующей неделе спишемся. Больше ни на какие свидания не ходи. До скорого».

После этого он снова пропал. Я была поражена до глубины души: так меня еще ни один парень не динамил. Разозлилась тогда адски и забыла о нем навсегда.

Де-мон-стра-тив-но.

Хотела назло Илье из Тиндера каждый день веселиться и знакомиться с парнями, но он словно проклял меня. Этим же вечером я свалилась с температурой и четыре дня провела в постели. Даже занятия не посещала. Тогда он появился в сети снова, и мы разговорились.

А потом созвонились. А еще через пару дней я поняла, что жду этот чертов кофе в его компании с нетерпением!

С Ветровым было интересно просто разговаривать по телефону обо всем подряд. Слушать байки из его студенчества, которые он травил в ответ на мои жалобы из-за учебы. Илья довольно быстро просек, что мне не двадцать три – пришлось признаться, что учусь на втором курсе.

Обо всем этом я внезапно забыла, когда решила развести его на деньги в «Затмении». И испортила наше второе свидание.

– Смотри-ка, девяносто восемь! – говорит он, вырывая меня из размышлений. – Кажется, это наша победа. Где ты, говоришь, живешь?

Я называю адрес. Хочу добавить: «Пожалуйста, давай еще покатаемся. Мне очень-очень хорошо сейчас!» Но вместо этого произношу:

– Коттеджный поселок, чуть за городом. Показать в навигаторе?

– Я знаю, где это, – кивает он, перестраиваясь в левый ряд и готовясь к повороту.

Нас тормозят только светофоры, и то ненадолго. Я немного подсказываю, где лучше повернуть, чтобы ехать подольше, он слушается. Итого, со всеми моими стараниями, на дорогу уходит почти сорок минут.

– Вон тот дом. Видишь кованые ворота со львами?

Наш – через два от него.

Илья останавливает машину задолго до ворот со львами. Гасит фары. Освещение на улице скудное, поэтому становится совсем темно. Можно сказать, мы с ним оба застываем в готическом лунном свете. Он поворачивается ко мне и смотрит внимательно.

Если он снова возьмет меня за руку и нащупает венку, то нам опять придется кататься туда-сюда. Но я не хочу больше кататься. Хочу настоящее свидание с ним. Как договаривались. Мы ведь можем сделать вид, будто той дурости в «Затмении» не было? Вдруг становится все равно, что он взял деньги отца. Ну взял, ну и что? Это ведь не умаляет того подвига, что он совершил для меня.

Илья отстегивает свой ремень безопасности, потом мой.

– Больше не пей энергетики, – говорит он покровительственно. – Особенно вперемешку с водкой. Вообще забудь навсегда про любые кофесодержащие газировки. Тебе они противопоказаны.

– А сам кофе?

– Недельку пережди, потом, если сильно будет хотеться, начни по чашке в день. Маленькой. В идеале бы купить пульсоксиметр и следить за реакцией на те или иные продукты питания. – Он вздыхает: – Но ты ведь следить не будешь.

Я поджимаю губы.

Мы смотрим друг на друга. Мимо проезжает машина, краем глаза я отмечаю, что это внедорожник отца. Видимо, папа прилетел ночным рейсом. С помощью пульта он поднимает ворота и заруливает во двор, не заметив нас с Ветровым. Боже, ему даже в голову не может прийти, что дочь в машине с парнем!

Я тянусь к Илье и трогаю его цепочку, перебираю теплые крошечные звенья.

Его рука касается моего подбородка, я опускаю глаза и прикусываю губу.

«Будешь моим первым?»

«Да!!!»

Вспоминаю нашу переписку, чувствуя, как лицо заливает румянец.

Его ладонь неспешно поглаживает мою щеку, затем обхватывает затылок. И замирает. Я боюсь поднять на него глаза. Почему-то адски волнуюсь. Из-за того, что может сейчас произойти. Или не произойти.

– Если ты меня не поцелуешь, оно и правда разорвется, – говорю я не то сердито, не то жалобно.

Касаюсь рукой своей груди, будто пытаясь защитить от него свое сердце. Глупо так, наивно. Глаза все еще не поднимаю. Смотрю на его колени. В темноте джинсовая ткань кажется черной.

Илья наклоняется и целует меня. От касаний его губ вновь бросает в пот, как в том клубе. Голова начинает кружиться. Отчаянно обнимаю его за шею, чувствуя себя в полной безопасности. С ним. Он отрывается от меня, и я жалобно всхлипываю.

– Поля, Полечка, – произносит он едва слышно. – Торопыга ты, – усмехается, но в этот раз беззлобно.

– Еще, – шепчу. – Еще так же.

– Еще? – спрашивает он.

– Да, пожалуйста, – учусь просить вежливо.

Хватка его пальцев становится крепче, Илья приближает мое лицо к себе и снова целует, но уже иначе. Теперь его язык сразу проникает в рот и переплетается с моим. Его вкуса и запаха так много! Не духов или туалетной воды, а именно мужского, настоящего. И сам он такой… настоящий. Пылкий, жаждущий. Ощущений море, я нетерпеливо ёжусь в кресле. Ставлю ноги на резиновый коврик и машинально расставляю колени чуть шире – до этого сидела, закинув ногу на ногу.

Секс. Я много о нем читала и хотела бы однажды попробовать. Не просто ради галочки, а если сильно захочется близости с каким-то человеком. Той самой особенной близости. Когда сами объятия потрясающие, но их становится уже недостаточно. Когда вторжение его языка в рот ошеломительно приятно, и тело начинает нуждаться еще и в другом вторжении. Когда хочется принадлежать мужчине полностью.

Он снова отрывается, облизывает губы, я делаю то же самое. Мы дышим друг на друга, мои пальцы отчаянно гладят его шею, затем ерошат короткие волосы на затылке. Протискиваются под ткань майки, чтобы касаться лопаток.

Он легонько пробегает поцелуями по моей щеке и снова прижимается к моим губам. Я закрываю глаза и растворяюсь в его объятиях.

Это самое лучшее и самое настоящее свидание в моей жизни!

Чуть позже я откидываюсь на спинку кресла и тяну его за собой. К себе.

Боже, если мы не остановимся, мой первый раз произойдет под окнами родного дома! Под самым носом у отца. Я с ума сошла! Он целует мою щеку, переходит на шею. От касаний влажного языка все волоски на теле дыбом и так жарко. Я часто слышала грубое выражение «потекла от него» и, кажется, только сейчас поняла, что это значит.

Глажу, глажу его по лопаткам, потеряв всякий стыд. И жду, что он сделает дальше.