Читать книгу "Содержанка. Книга 2"

Глава 9

Я прижимаю руки к груди.

В ушах шумит, ненависть вспыхивает от искры, в момент превращаясь в пожарище. Она жжет-жжет-жжет там, где было сердце. Сейчас оно не бьется. Будто нет его, господи!

Мое сердце унес Алекс вместе с Демьяном.

Я смотрю на черную железную дверь и стискиваю зубы.

Внутри творится безумное. Вся былая сила, стойкость и воля к сопротивлению вдруг просыпаются и врубаются на максимум. Я помню, каково это – делать на тренировках немыслимое, а потом повторять на соревнованиях. В незнакомых залах, где зрители болеют не за тебя. Где желают тебе провала. На чужой территории. Выходить и ни жестом, ни мимикой – вопреки болезни, страхам, боли – не показывать волнения. Стабильность, уверенность, мастерство. В последние годы я, кажется, совсем расслабилась.

Смотрю на дверь, за которой мой сын, и дрожу от негодования. Ненависти слишком много. Я ненавижу Алекса так сильно, что захлебываюсь этим.

Ожидание длится вечность, по ощущениям матери, у которой забрали ребенка, и ровно две минуты в действительности. Включила телефон, поглядываю на время, чтобы не потеряться в панике.

Так и стою, не двигаясь, все эти сто двадцать секунд, пока дверь вновь не распахивается. Алекс выносит Демьяна, ставит на крыльцо, рядом с ним – большую машинку. Сын хватает ее за ручки и толкает перед собой.

– Лови его! – кричу я, кидаясь вперед.

Алекс делает так же.

Страхует Дема, тормозит на пандусе, благодаря чему мой ребенок не летит с этой машиной кубарем, а спокойно и деловито спускается. Сосредоточен, как настоящий водитель.

– Осторожнее на виражах, пацан! Это гоночный болид! – усмехается Алекс.

Я же хочу его смерти прямо сейчас.

Встречаю сына внизу. Обнимаю крепко, целую макушку, щеку, шейку. Проверяю, как настроение, все ли в норме. Слышу собственное дыхание. И стук сердца. Оно снова бьется, снова в груди. Господи, я по году жизни потеряла за каждую из минут.

У Демьяна вроде бы все в порядке, он увлечен толокаром. Красной крутой новой тачкой.

– Ему еще рано такие машины, – быстро сообщаю я. – Он скорость не контролирует и валится.

Демьян тычет пальцами на кнопки – машинка сигналит, светится.

– Мне кажется, ему нравится.

– Ему много чего нравится.

Словно в подтверждение моих слов, сынок хватается за ручки, толкает игрушку перед собой, та устремляется вперед, а он не успевает! Мы с Алексом одновременно делаем рывок, ловим, но Демьян все же впечатывается лбом в пластик. Несильно, но он тут же начинает рыдать. Отталкивает отца, жмется ко мне.

Я его закрываю руками, как крыльями. Прячу, целую.

– Так больно, малыш? Сейчас пройдет, сейчас полегче станет, – причитаю, покачивая. Зацеловываю лобик, дую.

Ошпариваю Алекса таким взглядом, словно он специально ударил сына.

Поднимаюсь на ноги, Демьян тянется к подарку и рыдает еще отчаяннее.

– Помоги дойти до машины, пожалуйста, – прошу я Алекса. – Если. Тебе. Несложно.

Он подхватывает подарок, поднимает повыше, чтобы Демьян мог тоже держаться за ручку, будто несет сам. А то мало ли заберут.

– Он сильно ударился? – спрашивает Равский. – Дай посмотрю.

Я сейчас в таком состоянии, что его голос – как наждачка по чувствительной коже. Раздражает до кровоточащих царапин.

Это мой ребенок. Мой!

– Не сильно.

В такой нелепой сцепке мы втроем доходим до машины, Алекс открывает багажник, помогает уложить уменьшенную копию болида. Демьян уже успокоился. Весь в слезах пристально следит за тем, чтобы никто не выкрал толокар, пока дверь багажника медленно опускается.

На лбу сына небольшое розовое пятнышко. И я беру себя в руки. Алекс вернул ребенка по первому его требованию, мне тоже стоит придержать коней.

– Все в порядке. Но теперь видишь, за Демьяном глаз да глаз нужен. У него, знаешь, будто какой-то рассинхрон мозга и тела. То есть умом он хочет творить реально сложные трюки, вообще ничего не боится. Качели, горки, лесенки – все его! Очень быстро соображает. Ноги при этом пока не суперловкие. Такие ссадины не редкость. Не расстраивайся.

Алекс смотрит на сына, который лежит на моем плече. Положил ладошку на грудь, сам прижался, котеночек, отдыхает после впечатлений.

Достаю салфетку и аккуратно вытираю ему лицо.

– Раньше Дем всегда просил грудь, чтобы успокоиться. Теперь просто обнимаемся. Он если ранится, то всегда ищет меня.

То ли молчание Алекса, то ли его неловкость из-за ситуации или неподдельное внимание к Демьяну… а может, все вкупе – немного меня смягчают. Я спокойно объясняю, без истерик и скандала. Какая-то часть внутри вопит и требует размазать Алекса. Показать, как тупо он поступает, игнорируя мое мнение! И что нельзя купить любовь ни женщины, ни сына! По крайней мере, настоящую.

– Ты справляешься без няни? – спрашивает он.

Обдает жаром от понимания, что у нас получается диалог. Пусть корявый, странный, но все же диалог! И я спешу рассказать все, что хотела эти два года, когда представляла нашу встречу и адекватное общение.

– У меня, конечно, есть помощница по дому, но Демьян только со мной. Все в порядке. Не жалуюсь. Я долго жила в общежитии, моталась на соревнования. Потом… за тобой по свету. Сейчас мне хочется просто сидеть дома. Весь этот год я отдыхаю, не ставя ни рекордов, ни целей. Это полностью мой выбор, мое решение.

Открываю машину, собираясь усадить сына в кресло.

– Можно? – спрашивает Алекс.

Я поворачиваю Демьяна к нему лицом. Алекс зовет сына на руки, тот никак не реагирует. Лежит на мне, смотрит безразлично, слегка настороженно.

– Пойдешь попрощаться? Нет? – улыбается Алекс.

Демьян не откликается. Демонстративный игнор – его находка. Дем уверен на двести процентов, что мать – суперженщина, которая его не отдаст. Которая сможет защитить и сохранить комфорт. Вот только Демка меня переоценивает, я умудрилась допустить войну с Равским.

– У него испортилось настроение, – быстро поясняю я. – И встали мы сегодня рано.

– Что ж, для первого раза вполне достаточно. Я был рад познакомиться, Демьян, – произносит Алекс, поглаживает ручку сына.

Тот ее отдергивает и отворачивается, Алекс не успевает среагировать, и получается так, что он ведет пальцами по моей груди. Тут же убирает ладонь.

Я чувствую неловкость.

– Ты не против, если мы поедем домой? Или у тебя есть другой план? – спрашиваю спокойно. Опускаю глаза, будто готова подчиниться.

Если я хоть немного успела узнать Алекса за два года брака, он не будет нападать на поверженного.

– На сегодня все. Завтра в то же время. Примерно.

– Спасибо. Мы постараемся не опаздывать.

Я усаживаю сына, пристегиваю. Он привычный, поэтому не сопротивляется.

– Спасибо за подарок, правда крутой, Демьян в восторге. Он когда у детей на площадке что-нибудь видит, всегда тоже хочет. Хотя он вообще все хочет… в общем, спасибо.

– До завтра, Ива.

Алекс отходит на несколько шагов, я так и не смотрю в его сторону, силы закончились. Хватит жечь нервы, его бешеные глаза стали бы отличной добивочкой.

Сажусь за руль и жму на газ.

– Ну как тебе папка, Демьян? – болтаю. – Вижу, не супер, две минуты наедине, и ты затребовал маму. Но это ничего. Мне он тоже не сразу понравился. Дадим еще один шанс, ладно? Все же папа тачку тебе подогнал крутую. Вот только как бы нам ее теперь затащить в лифт? И тебя на руках, и ее одновременно я не упру. Придется улыбаться охраннику.

Приходит сообщение от Андреевой: «Как все прошло?» И я замираю.

Глава 10

– Мама дорогая! – кричу притворно возмущенно.

Хитрый жук знает эти интонации, хохочет, катит машину и с размаха впечатывает ее в комод. Я морщусь и мысленно шлю Алексу злобные приветы. С трудом даже в голове перекрикиваю музыку, что шпарит из динамиков болида на полную. Надо будет вытащить батарейки и сказать, что сломалась.

Завтра приедем к Равскому и Джемме с барабаном, пожалуй.

Вдоволь наигравшись, мы с сыном садимся за стол – зевать над тарелками с супом. После скудного обеда спорим из-за подарка Алекса, в итоге я сдаюсь, мою колеса и помогаю сыну уложить толокар в кровать и укрыть одеялом. Только после этого Демьян соглашается лечь на подушку и приложиться к груди.

Убедившись, что сын и его машина крепко спят, я осторожно выбираюсь из-под одеяла, но сразу уйти не получается.

Ну до чего забавная картина! Не удержавшись, делаю пару снимков на память. Можно было бы отправить эти фотографии Алексу, но у меня нет его нового номера. А от Микаэлы было столько раздражения, что не светят ей фоточки моего мальчика.

Вернувшись в кухню, я присаживаюсь напротив шикарного букета бордовых роз и размышляю о сегодняшнем дне. В тишине это становится возможным.

Алекс. Алекс. Алекс.

При одной мысли о нем дух захватывало! Раньше. Иногда так случалось, что в место встречи я прилетала первой и ждала Алекса в аэропорту. Искала глазами знакомую макушку. Он высокий, его видно издалека. Искала, искала… И вот он, идет. Миллионер-изобретатель в мешковатых штанах, кроссовках, с рюкзаком за плечами. Завидев меня – улыбается. Всегда улыбался раньше. У меня в этот момент душа нагревалась до максимума. Распирало от счастья! Бежала к Алексу, а он раскрывал объятия! Ловил, обнимал, впивался в губы. Господи, как сладко это было! А потом горько. Когда расставались, накрывало состояние тихой истерики.

Быстро качаю головой.

Как забыть-то все?! Эмоции впечатались на клеточном уровне. Были слишком сильными. Наверное, люди не должны такое переживать в принципе. Неправильно это. Ни к чему. Лишнее. Лучше спокойно жить, плавно, по-человечески. Без вот этих адреналиновых качелей, которые вымотали душу и которые не получается забыть. На которые тянет каждый день в спокойной и правильной жизни.

Тру лицо. Внутри все клокочет от ненависти, страха и обиды. Вдох-выдох. У меня есть сын. Я должна думать о его благополучии. Прошлое остается в прошлом.

Итак, можно сделать вывод, что Алекс хотел понравиться Демьяну. Толокар не лучшая идея, но Равский явно учел возраст ребенка. Мог бы припереть что-то несуразное, до чего расти года два, как обычно делает мой отец.

С Демом Алекс не был агрессивным.

Момент, когда он прижал к себе сына, наклонился, понюхал… был неловким и мимолетным, явно не для показухи. Будто… я не знаю… искренним? Прокручиваю в голове, и мысли путаются. Мне тоже все время хочется нюхать Демьяна, он такой сладкий с рождения, родной, теплый. Это что-то необъяснимое. Несмотря на всю мою ненависть к Алексу, было приятно видеть, что Демьян ему нравится.

Личную обиду пережить можно, обиду за ребенка – нет. Однозначно.

Беру телефон, там сообщения от Андреевой – я ей так и не ответила. Еще от Лены, и несколько – по поводу реабилитации гимнасток, которыми занимаюсь. За время существования фонда мы помогли сотне спортсменов, и это повод для гордости.

Делаю пару коротких звонков по работе, после чего набираю Андрееву.

– Алла Теодоровна, добрый день! Вам удобно разговаривать?

Наскоро обрисовываю ситуацию. Продолжаю:

– Я не могу избавиться от паники, он демонстративно ненавидит меня. Уже мысли всякие, что, как только Демьян привыкнет, Алекс заберет его совсем. Еще он обронил, что находится на войне, я все не могу сообразить, о чем речь. Что я могу ему сделать? Да и никогда не могла. Максимум пожаловаться прессе. Но и тут что я скажу? Что он меня вылечил, женился, разлюбил, но обеспечивает? Да тысячи женщин, которые тянут лямку от зарплаты до зарплаты, как моя мать всю жизнь, меня же и проклянут!

– Ива, ты много знала о его делах. Налогах, разработках. Идеях. Ты все время себя недооцениваешь. И Равский, разумеется, знает, что ты важный игрок на поле.

– Мы с вами это обсуждали, ни за что. Алекс делился со мной как с женой. Обнародовать подобное было бы предательством.

– На войне все средства хороши. Если он заберет Демьяна, тоже будешь думать о чести?

Вздрагиваю.

– Если у него контракт с тем, с кем вы сказали, уже неважно. Все простят и замнут, дабы панели не ушли Китаю, как Алекс изначально планировал. Я читала новости: опять начинается космическая гонка.

– Поэтому нужно вспомнить что-то еще. Существенное. А пока постарайся настроить Демьяна против отца. У мужчин мало терпения к детям, а к рыдающим детям – еще меньше. Глядишь, и встречи сойдут на нет.

– Как это возможно? Ему год!

– Подумай, когда у сына самое плохое настроение.

Закончив разговор, я посвящаю время уборке, оттираю детский стул, на который было пролито в три раза больше супа, чем съедено. Напряженно обдумываю ситуацию.

Я не понимаю Алекса. Раньше такого никогда не было. В бизнесе он держит марку, но со мной всегда был настоящим. Прямым текстом вылеплял все, что на сердце.

Заварив чай, открываю соцсети, там еще утреннее сообщение от Лены. Ссылка на статью о «СоларЭнерджи».

Пишут, что прошлой ночью в загородном ночном клубе состоялась безумная закрытая вечеринка, которая вышла из-под контроля. Руководство «СоларЭнерджи» так весело отгуляло, что поразбивали мебель, посуду, сожгли какую-то машину, но при этом щедро оплатили расходы, и клуб не в обиде. Вдобавок устроили грандиозные фейерверки, все небо светилось.

Круто. Щедро.

Открываю видео. Борис Воеводин, друг и партнер Алекса, которого я также не видела лет сто, пьяный в хлам, с бутылкой дорогого виски, голый по пояс, под фейерверк и музыку истошно орет в небо что-то нечленораздельное. Пересматриваю несколько раз, ища Алекса на заднем плане. И пока делаю это, начинаю разбирать слова:

«Выкусите, су-уки, мы дома-а-а! Мы до-ома-а, мать вашу!»

Барабаню пальцами по столу. Парни всегда любили повеселиться, но чтобы Борис орал настолько эмоционально… Он больше по части саркастичных реплик и перепалок один на один. Зачем так радоваться возвращению в Россию? Если только…

«Я прилетел воевать. Насмерть. Держись за белый флаг».

Хватаю мобильный, звоню.

– Алла Теодоровна, бога ради, извините еще раз! Я что-то запуталась, болит у меня.

– Девочка, я в зале. Твои проблемы не единственные.

– Простите! Я быстро-быстро! Уточнить. Вадим Юрьевич, как я забеременела, говорил с Алексом насчет моего фонда, да? Только фонда?

– Ива, я не знаю, что сейчас будет с фондом. В то время никто не ожидал, что сама знаешь кто поведется на Равского. Если бы все было по плану, мы бы больше никогда не увидели твоего бывшего мужа. Я чувствую вину, ведь сама его с тобой познакомила. На мне ответственность. Если сможем снова вышвырнуть его из страны, то сделаем это.

– Вышвырнуть? Алекс не мог прилететь?

– Почему не мог? У нас свободная страна.

Я срываюсь на дрожь, картинка проясняется.

– Чего бы это ему стоило?

– Многого, не сомневайся. Моих девочек нельзя отправлять на аборт. Рита, что ты творишь?! Ты впервые видишь обруч?! А ну-ка встань нормально! Нет, это никуда не годится!.. Ива, потом договорим.

Я кладу телефон на стол. Маленькие ножки шлепают по полу, Демьян подбегает, залазит на колени.

– Ты проснулся? – ошарашенно шепчу я, целуя его в лоб. – Солнышко мое проснулось! Сейчас будем смотреть, что у нас на полдник. Хочешь банан?

Встаю за банкой пюре. Пьяный в стельку Борис вновь орет на повторе. Я режусь об его эмоции, поспешно закрываю вкладку и смотрю на сына.

Тот устремляется в спальню за подарком отца. А я… хочу ему помочь, но никак не выйду из ступора. Верчу в руках банку, кручу, не могу открыть.

Потом от отчаяния впечатываю ее в стол. Да так, что остается вмятина.

Глава 11

Я просыпаюсь, но не спешу открывать глаза. Цепляюсь за забытье, за воспоминания.

– Что-то мне не нравится эта идея. – Неуверенный голос Алекса прокатывается по коже.

Он родом из прошлого, но мои губы растягивает улыбка в настоящем.

Алекс смеется, и в его глазах столько света, что я упиваюсь им даже через зеркало.

– Все будет хорошо. Вот увидишь, – обещаю, настраивая машинку. – Я тренировалась на манекене. Пару раз.

Мы сидим в номере гостиницы перед зеркалом. На комоде разложены парикмахерские принадлежности, на плечах Алекса – платок. Медовый месяц в самом разгаре, из нашего окна – чудеснейший вид. Простыни смяты после близости и валяются на полу.

Алекс смотрит на меня в отражении, барабанит пальцами по колену. Следит за тем, как покачивается моя грудь в лифчике. Такой смех берет, что сгибаюсь пополам.

– Раф, боже, ну что ты как маленький! – Принимаюсь его расчесывать. – Ты мне не доверяешь?

– У меня онлайн-переговоры важные завтра. Малыш, хорошо бы выглядеть солидно.

– К ним мы и готовимся.

– В последний раз я брился налысо лет пять назад, когда зависал в лаборатории. В то время мне не давали. Ни денег, ни чего-то другого. Возможно, это было связано с прической.

Хохочу! Налысо – это крайний случай.

– Что-то другое тебе сегодня уже дали. Не дергайся, а то получится криво. – Веду машинкой по его затылку. – Я абсолютно в себе уверена! Закончила двухнедельные курсы. Капец, какие у тебя густые волосы. Мне бы такие.

Алекс улыбается, глядя в зеркало. Слушается, терпит. Я так сильно его обожаю, что выразить не могу.

На комоде лежит его мобильный, на экране – тонкая трещинка. Дефект появился в тот день, когда мне отказали в визе. Алекс прочитал новость и с психу швырнул телефон на стол, да так, что экран треснул. Равский никому не доверял свои гаджеты, о ремонте речь идти не могла в принципе. Поэтому с каждой встречей я наблюдала за тем, как трещинка становилась больше, росла, превращаясь в паутину.

– Если не получится, ты ведь не будешь ругаться? – спрашиваю быстро, шепотом.

Он глухо смеется.

– Ива-а-а, – тянет. – Ива, я не хочу ходить в кепке.

– Я стараюсь, не видишь, что ли!

Демьян тычет пальцами в глаза, приходится их открыть.

– Ну что, встаем менять подгузник и завтракать? – предлагаю я живо, беру своего мальчика на руки и поднимаюсь с кровати.

Развод – событие неимоверно болезненное, когда вас двое. И многократно усложненное наличием общих детей. Красивых, славных, ни в чем не виноватых. Детей, которые появились по большой любви. Той самой, что когда-то горела пламенем, а потом взяла и закончилась.

Наша любовь выжгла меня домертва. Оставила после себя бескрайнее пепелище, устланное колючей ненавистью.

При разводе никто не вручил брошюры, что теперь делать с хорошими воспоминаниями. Куда их помещать, как от самой себя прятаться? Никто не пояснил мне, как выживать в одиночестве.

Я чувствовала опустошение. Которое нужно было заполнять чем получится.

– Как насчет маленького сладкого утенка? Не представляю, как бы без тебя справилась, – произношу вслух и смачно целую сына в щеку.

Он не реагирует, занят. Сосредоточенно катит машину, умудряясь тормозить на поворотах.

Ого, вот это успехи!

Утро проходит в безумном кипише. Я вишу на телефоне с мамой талантливой девочки с Дальнего Востока, которой мы даем грант на обучение в столице. Одеваю и кормлю Демьяна. Пытаюсь собраться сама.

Мне нравится участвовать в жизни спортсменок, помогать не словами, а конкретными действиями. Мечта о тренерской карьере также не брошена, диплом лежит в шкафу. Вот только до дела пока руки не доходят. Может, как Демьян станет старше?

Пока едем в машине к Равскому, нервничаю. И когда звонит Руслан, выпаливаю ему «привет» слишком эмоционально.

– О. Добрый день, Ива. Не отвлекаю?

– Нет. То есть я за рулем, ты на громкой. Везу Демьяна к Алексу, повидаться.

– Все в порядке? Помощь нужна?

– В плане?

– У меня есть дочь и кое-какой опыт общения с ребенком после развода. Могу дать пару советов тебе или Равскому. Из личного опыта.

– А. Буду иметь в виду! Это очень круто, Руслан. Спасибо огромное, правда.

– Не за что совершенно. Ты точно в порядке?

– Сумасшедшее время, работа в декрете, я как обычно пытаюсь успеть все, а в итоге не успеваю ничего. Но сегодня я расчесалась!

Он смеется.

– Надолго будешь свободна? Я могу подъехать, выпьем кофе. Не терпится заценить твои локоны.

Я и правда редко хожу с распущенными. Беспечный голос рождает улыбку. Руслан может быть исключительно обходительным, а мне пора жить дальше.

– У меня есть пара новых баек о хоккеистах. Кстати, и про Никиту Корнева, твоего старого приятеля, кое-что.

– Неужели разводится? – мрачно бубню.

– Тепло.

– Хах, неожиданно. Умеешь заманить! Прости, я бы с радостью, но пока не могу оставить Демьяна с отцом так надолго. Он еще слишком мал.

– Не извиняйся, я понимаю. Буду в фонде вечером, если сможешь, приезжай. Потом поужинаем. Видишь, как я упорствую?

– Вижу. Попробую договориться с мамой. Сегодня или на неделе.

– Уже пятница. В выходные я в Европе, вернусь только в четверг. Если не сегодня, то встретимся на тусовке Андреевой. Встретимся же?

– Точно. Пятница! Да, я постараюсь приехать. И да, я постараюсь выбраться на праздник. Напишу позже, подъезжаю. Целую!

– И я тебя, Ивушка.

***

Парковочное место свободно, меня ждут.

Достаю Демьяна из автокресла, прижимаю к себе. Шучу мрачно:

– Предложить твоему папе попросить совета у Руслана? Как тебе идея, Дем? Зададим тон этому дню?

Нервишки снова шалят. Теперь я определенно знаю больше, но легче от этого не становится. «СоларЭнерджи» были в немилости два года. Вот оно что.

Подъездная дверь открывается, и на улицу выходят Алекс, Джемма, Борис и Слава. Сегодня – полный состав. Артур отвалился еще пару лет назад, остальные в сборе.

Они в прекрасном настроении, но, завидев меня, резко обрывают разговор. Просто глазеют. На меня, на сына. Все четверо.

Алекс тоже серьезнеет. Спускается с лестницы первым, я послушно иду навстречу.

– Привет, – говорю по возможности нейтрально. – Привет всем! – киваю остальным.

Джемма широко улыбается и приветливо машет. Она будто самая милая в этой компании. Борис со Славой смотрят пристально. Спускаются следом за Алексом, демонстрируя холодность.

– Привет, – произносит Алекс и поворачивается к Дему: – Как дела, парень? Крутая у тебя кепка. Дашь померить? – Ударяет пальцем по козырьку.

– Еще чего! – отвечаю за сына я. – Это наше вообще-то!

Демьян тем временем улыбается.

– Пойдешь ко мне? Мама рядом, не бойся, – болтает Алекс, зовет к себе.

Сын тянется и позволяет отцу взять его на руки.

– Вот это да! – охает Борис, трогает Демьяна за сандали. – Прикольный пацан. – Он смотрит на меня, на Демьяна. – Глаза Ивы. Сто процентов. А остальное непонятно. Да, Слав?

Вот ведь засранец Воеводин! Мы так дружили, пока я была замужем, он постоянно приезжал, жаловался на жизнь! А тут мой сын на Алекса недостаточно похож?!

– Добро пожаловать в страну, – злюсь я. – Все только и говорят, что о вашей вечеринке. Сильно соскучились?

– Вашими трудами – безумно, – парирует Борис. – Как у тебя сейчас настроение?

Теряюсь от напора.

– Расстроилась, что не позвали отмечать.

– Тебя бы там сожгли вместо машины, – шутит Алекс.

Вроде бы без угрозы в интонациях, но мгновенно хочется исчезнуть.

Два года назад я попросила Вадима Юрьевича поговорить с Алексом, попросить оставить мне фонд. Пятнадцать спортсменов готовились к операциям за границей, я вела переговоры со спонсорами. Я была в ужасе, что ничего не получится. Видимо, договориться по-хорошему не вышло. Андреевым пришлось принять меры.

Джемма подходит и расцеловывает меня в щеки, обдавая запахом духов. Говорит по-английски:

– Иванна, давайте зайдем и позавтракаем. У нас есть сладости, чай, кофе. Алекс, пожалуйста, мы все утро обсуждали. Ради меня.

– Во дворе дома детская площадка, – произносит Алекс, не отрывая глаз от сына. – Она может понравиться Демьяну. По его расписанию как раз прогулка. Если хочешь, можешь позавтракать на террасе с Джеммой. Она поздно встает и ненавидит есть в одиночестве.

Он быстро повторяет на английском. Его подруга кивает и улыбается. У меня так искренне не выходит, хотя стараюсь изо всех сил. Между ними точно есть связь. Алекс идет Джемме на уступки даже в моем отношении.

Она среди них всех как будто единственный лояльный ко мне человек.

– Я с удовольствием, – отвечаю ей. – Большое спасибо.

Борис и Славик прощаются с Алексом, его девушкой и Демьяном. Кивают мне и уходят. А мы вчетвером заходим в подъезд, затем – в двухэтажную просторную квартиру.

Сначала Джемма, потом я и последними – Алекс с Демом.

В кухне-гостиной панорамное окно во внутренний, утопающий в зелени двор. На небольшой террасе под навесом стоят стол, стулья. Я скромно присаживаюсь на один из них.

– Сейчас все принесу, – обещает Джемма и торопится в квартиру.

Алекс ставит Демьяна на землю, тот сразу направляется к песочнице.

– Смотри за ним! – прошу я. – Пожалуйста!

Алекс оборачивается, на мгновение наши глаза встречаются, и я вижу в них эмоции. Которые тотчас гаснут. Алекс кивает и идет к сыну.

Я смотрю им в спину и не знаю, что думать. Он ведь не хотел ребенка категорически! Даже слышать не хотел!

Что изменилось?

Джемма возвращается с подносом и вновь улыбается. А я не могу! Господи, да что это за пытка-то!