Читать книгу "Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке"

Глава 4. На разведку

– Кто такая Малин?

До этого Джинджер и Габриэлла шепотом обсуждали парней, и я, прислонившись к шершавому стволу башни, слушала их вполуха, но тут встрепенулась.

– На последнем курсе травоведения учится, – ответила Габриэлла. – А что?

Да, а что? Зачем им Малин?

– Роско спрашивал, – недовольно призналась Джинджер, рассматривая ногти. – Вскользь зацепили тему растений третьего круга, ну и всплыло имя...

Выходит, Роско забрасывал удочки, проверял. Понял ли, что ошибся, и Джинджер – не я?

– Роско повел себя странно, – пожаловалась рыжая. – Сначала был весь такой пылкий, хоть костер разводи. Веселился, танцевал, ты видела.

– Все видели, – меланхолично заметила Габриэлла, зевнув, и я мысленно с ней согласилась.

– А потом вдруг пошел в отказ. Отмазку придумал дурацкую – руку надо беречь. О, Эрика, – Джинджер повернулась ко мне. – Что там у Роско с рукой?

– Сегодня все должно быть в порядке, – честно ответила я.

Даже не собираюсь облегчать ему жизнь. Пусть отшивает поклонниц без моей помощи.

– Может, правда болело, – предположила Габриэлла. – А если и нет – не принимай близко к сердцу. Посмотри, сколько парней.

Мы топтались у входа в башню, пока Роско выстраивал парней на плацу. Альфи, который стоял последним, заметил меня и помахал рукой. В лекарне я еще раз перечитала его досье. Сын дома сол Гвиневред, находящегося на запад от скверных кругов, родился не у главы рода, а у его сестры. Он, конечно, не унаследовал корневую магию рода, но и для черенкового мага рос хрупким и слабым. Я подозревала, что в детстве его слишком избаловали. Но не каждому достается такой крутой папка, как мне, который научит и рыбу ловить, и драться, всегда будет рядом, когда понадобится, но вовремя отойдет в сторону, чтобы не задушить заботой. Хоть бы найти этот цветок...

А Роско тем временем прошелся перед строем и начал инструктаж.

– Если вы думаете, что практика – это что-то вроде увеселительной поездки подальше от мамы, то сильно заблуждаетесь, – заявил он. – У нас есть цель – укрепить защитный контур от скверны.

– А ему идет форма, скажи? – пробормотала Джинджер.

– Не настолько, чтобы я вставала ни свет ни заря, – ответила Габриэлла. – Вот если бы ты уговорила его раздеться как на вчерашней вечеринке, было бы куда интереснее.

– Есть шесть точек, которые мы должны активировать, – говорил Роско. – Начнем с самой ближней – и по порядку. Здесь, на границе второго круга, нет великих домов, которые могли бы создать естественную защиту от скверны, так что мы должны возвести ее сами.

Из башни вышел смотритель, сменивший нарядную рубаху на старую кофту, серую и унылую, как хмурое небо над нами.

– Доброе утро, господин Крас, – поприветствовала я его.

– Зови меня по имени, Эрика, – ласково предложил он. – Или дядя Михаль. Ты не помнишь, а ведь я качал тебя на коленке. Как там Эдвин? Все такой же крепкий вояка?

– Нет, к сожалению, – вздохнула я. – Папа болеет.

– Да ты что... – Он поцокал языком и покачал седой головой. – У меня есть сушеный мох третьего круга, две ложки на кипяток, и любую хворь как рукой.

В папином случае хоть обложись этим мхом – не поможет.

– Я ведь тоже... пустой, – признался Михаль, мрачнея. – Дом зачах, а с ним и магия потускнела. Был черенковым, так все на мне заживало как на собаке, а теперь то зуб заболит, то колено заноет.

– Заходите, я вас подлечу, – предложила я. – Дядя Михаль, я что хотела спросить: ночью выглянула в окно и заметила огоньки неподалеку...

– Есть такое, – неодобрительно бросил он. – Охотники. Всякий сброд. Плевать им, что добыча в скверне запрещена, что есть законы. И ладно бы чешую дрыгуна, или шкуру угрюмца, так нет, волокут все подряд! Даже такое, за что дорога одна – за решетку!

Он сделал страшные глаза, и я вынуждена была кивнуть.

– Во всем должен быть порядок, – назидательно произнес Михаль. – А если порядка нет, то и остального не будет. Я этих охотников, бывает, шугаю, да что я им сделаю, пустой...

Он пригрозил куда-то вдаль кулаком и сплюнул. Значит, даже не стоит заикаться о помощи. Правильный дядя Михаль не даст мне сердечник, который возглавляет список запрещенных к продаже скверных растений. А вот кто-нибудь из охотников, разбивших лагерь неподалеку, может и согласиться. Это проще, чем искать алую смерть самой.

– А ты ведь, Эрика, черенковая, – утвердительно произнес Крас. – Повезло тебе. Родилась еще до того, как Эдвин устроил эту свою корневую аферу. Если б годом-двумя позже, не получила бы магию. Эдвин рискнул – и проиграл. Каждый должен знать свое место. Родился черенковым – им и живи. Нет, захотел корневую магию, великий дом... Говоришь, болеет?

– Поправится, – пообещала я.

Меня начали раздражать разговоры о том, что отец якобы в чем-то ошибся. Я гордилась им и считала, что он все сделал правильно. Каждый черенковый маг может рискнуть и попытаться вырастить свой собственный дом-башню, но попытка только одна. Папа попробовал – и проиграл. Но скверна на какое-то время отодвинулась вглубь, и кто знает – если бы не такие смельчаки, сажающие дома во втором круге, где бы мы были сейчас.

– ...на восток к холмам, – говорил Роско. – Пойдем всем составом, проверю вашу физическую подготовку. Кроме девушек, разумеется, – вспомнил о нас. – Доброе утро, дамы. Джинджер и Габриэлла, займитесь порядком. Эрика...

Он запнулся, не зная, что мне поручить, и я сказала сама:

– Я пойду с вами.

Роско удивленно вскинул густые брови.

– Целитель должен быть в отряде, – зачастила я. – Это предусмотрено стандартными правилами безопасности прохождения студенческой практики академии скверны.

– Плохая идея, – возразил он. – Ты устанешь, поранишься...

– А если пострадает кто-нибудь из отряда? – спросила я.

– Мы окажем ему первую помощь и доставим на пост, – отрезал Роско. – Эрика, не обсуждается.

– Уверен, что сможешь отличить укус сквернавчика от царапин ыгрызы? – не сдавалась я. – Сумеешь достать клеща? А оказать помощь при отравлении ядовитыми ягодами?

– В скверне ничего не жрать! – приказал Роско, окинув суровым взглядом отряд, а потом приблизился ко мне вплотную и тихо сказал: – Ты не потянешь, звезда.

Над нами нависло рыхлое небо, а не каменный свод моста, но я все равно почувствовала дежавю – так близко он подошел.

– А ты проверь, – прошептала я, упрямо задрав подбородок.

Я врала, конечно. Нет правила, чтобы целитель шел в скверну с отрядом. Я вообще сомневаюсь, что такие правила есть. Но лучше разведать обстановку в компании крепких парней, чем искать цветок в одиночку. Папа учил не геройствовать лишний раз и действовать по ситуации, разумно.

– Ладно, – нехотя бросил Роско. – Сегодняшняя точка самая легкая. Никто не осудит, если после нее ты сдашься. Выходим после завтрака! – добавил он, отвернувшись.

Парни загомонили, строй распался, а я выдохнула – первая победа за мной.

– Охота же тебе тащиться в какую-то глушь, – протянула Габриэлла, прикрывая холеной ручкой очередной зевок.

– Захотела оказаться в центре внимания? – с подозрением прищурила глаза Джинджер.

– Эрика, это правда? – Альфи вцепился мне в локоть и сдавленно пропищал: – Там что, есть клещи?!

***

Свежий ветер разметал облака, и болотистая пустошь блестела под солнцем как разбитое зеркало. Роско шел первым, строго по меткам, ведущим к холмам, и отряд растянулся длинной цепочкой.

Когда земля перестала пружинить под ногами, Роско перешел на бег. Надо успеть активировать точку и вернуться на пост. Они шли налегке, без палаток и спальных мешков, и ночевать в скверне Роско не планировал.

– Веди дальше, – сказал он Гусу, а сам замедлил темп, пропуская парней вперед.

Звезда тащилась в самом хвосте, хотя Роско сильно подозревал, что это из-за Альфи, который вцепился в нее как клещ. Она слегка выбесила своим упрямством, но, поразмыслив, Роско признал ее правоту. Отсюда до третьего круга рукой подать. Защитный контур весь в дырах, и может случиться всякое, так что целитель не помешает. К тому же перед стартом она обрызгала каждого какой-то вонючей фигней, и гнус, вьющийся над стоячей водой, шарахался от отряда как от огня.

– Как ты там говорила, – вспомнил Роско, когда Эрика с ним поравнялась. – Ыгрыза? Что это вообще за тварь?

– Это не тварь, а колючее растение семейства кровососущих, – бодро ответила Эрика, и Роско отметил, что она даже не запыхалась. – Чаще встречается в третьем круге, но бывает и во втором. Ядовита, при воздействии может вызвать отек, судороги, и, в редких случаях, летальный исход.

Бедняга Альфи выпучил глаза и побежал, высоко вскидывая колени, как будто ыгрыза уже поджидала его за ближайшей кочкой.

– Не бойся, – успокоила его Эрика. – Ыгрыза опасна для людей без магии. У тебя от нее будет максимум сыпь.

– А ты разбираешься в травах, – задумчиво заметил Роско.

Когда Эрика спорила с ним на плацу, сердце как будто екнуло. На миг ему даже показалось... но нет, звезда куда ниже таинственной незнакомки. Когда Эрика стояла вплотную, то светлая макушка едва доставала ему до подбородка.

Пора признать, что девушка, предназначенная ему судьбой, отчего-то решила этой самой судьбы избежать. Могло ли случиться такое, что она вовсе не поняла, что произошло? Вряд ли. Все знают про сплетенную ночь, и незнакомка была в традиционном белом платье.

Когда они поцеловались, сердце Роско замерло и застучало уже по-другому. А она? Почувствовала то же самое или нет? Неужели не осознала, что между ними появилось нечто удивительное и прекрасное?

Он всю голову сломал, размышляя и выискивая причину того, что девушка так и не объявилась. Очевидно, у дамы какие-то свои сложности, раз уж она выдумала план с оборотным зельем. Неужели настолько увлечена другими целями, что решила забить на истинную любовь?

Была еще одна возможная причина того, что незнакомка решила себя не проявлять. Крайне неприятная и маловероятная, но Роско все же не стал ее отбрасывать.

Что, если он ей попросту не понравился?

– Зуб болит? – поинтересовалась звезда. – Или снова что-то натер? Ты так скривился, будто съел что-то кислое.

– Все нормально, – ответил Роско, и ему вдруг пришла в голову блестящая мысль: – Эрика, – сказал он, – а ведь я тебе не нравлюсь.

Она настороженно на него покосилась и поправила лямки рюкзака, которые и без того не сползали.

– Ты такой наблюдательный, – похвалила звезда. – И умеешь делать верные выводы. Хорошие качества для командира.

– А почему я тебе не нравлюсь? – въедливо спросил он.

В самом деле, почему бы не выяснить, что именно могло оттолкнуть от него прекрасную даму.

– Чего пристал? – огрызнулась Эрика. – Беги лучше вперед к своему белобрысому другу, пока он не завел нас куда-нибудь в топь.

– Топь? – повторил Альфи. – О боги, я погибну в болоте!

– Не погибнешь, – заверил Роско. – Иначе мне практику не засчитают. К тому же мы перешли опасное место.

– Там было опасно? – ахнул кудрявый.

– Слушай, звезда, просто ответь, как девушка, – попросил Роско. – Что во мне может не нравиться?

Эрика со вздохом закатила глаза.

– Одна эта формулировка вопроса – уже ответ, Роско, – назидательно сказала она.

– Я слишком самоуверен? – уточнил он.

– Вот я и говорю – молодец, – кивнула она. – Выводы делаешь верные. Не сразу, с задержкой, медленно, как тугой несмазанный механизм...

– И это все? – не поверил он.

– А что такого произошло, что ты вдруг открыл для себя самокритичность? – спросила звезда. – Тебя кто-то отверг? Ты прочитал больше пяти страниц? Посмотрел в зеркало?

– Еще скажи, что я страшный, – не поверил Роско.

– Вкусы разные, – пожала плечами Эрика и кивнула на Альфи. – Кому-то нравится более утонченная внешность.

Роско недоверчиво посмотрел на тощего сола, который косился по сторонам как перепуганная волками лошадь. Это что же, девушка его мечты могла предпочесть кого-то вроде кудрявого заморыша?

– К слову, я читаю книги, – бросил Роско.

– Да ну! – засомневалась Эрика.

– Могу даже продекламировать стих.

– Один? – улыбнулась она.

Роско невольно улыбнулся в ответ. Ее глаза под козырьком кепки смеялись, и препираться было даже забавно.

– Вот тебе еще одно откровение, чисто от девушки, – сказала Эрика. – Мы перешли на шаг. И если ты не хочешь возвращаться в темноте по болоту, лучше заставь отряд ускориться.

Немного досадно, но она снова оказалась права.

– Что встали? – выкрикнул Роско, обгоняя парней. – Прибавить темп! Вы не на променаде, дамочки!

Ветер стих, солнце жарило все сильнее, майка прилипла к спине. Роско взбежал на холм и нашел отмеченный на карте ориентир – сухое корявое дерево с расщепленным надвое стволом.

– Туда? – спросил Гус, ткнув в него пальцем.

– Да, – подтвердил Роско. – Возле дерева устроим привал.

И что же это получается? Он грубый? Недостаточно утонченный? Может, и так. Но боги отметили его сплетенным знаком, а значит, Роско – судьба загадочной незнакомки. Почему же она не захотела это признать?

***

Парни устроились на холме и достали паек, который выдал им Михаль. Воду я проверила лично и обновила руны, как и собиралась. Сев под деревом, я достала из рюкзака фляжку и с наслаждением смочила пересохшее горло. Так-то я могла бы идти и дальше – папа регулярно устраивал марш-броски по второму кругу скверны, пока болезнь не подточила его здоровье. Но было очень приятно сесть и вытянуть ноги, а заодно обдумать то, что я недавно узнала.

Роско отшил Джинджер. Он ищет незнакомку, подарившую ему поцелуй. Он полагает, и не безосновательно, что девушка его судьбы оказалась в нем не слишком заинтересована.

Я откусила бутерброд, тайком наблюдая за Роско. Сын великого дома сол Вран, лучший выпускник боевки, которому доверили вести практику, красавчик... Такие, как он, слишком избалованы женским вниманием и отлично знают, как действуют на девушек их чары. Но Роско не рисовался сейчас: он снял рубашку и остался в мокрой от пота майке, облепившей широкую спину, плеснул воды на волосы и провел по ним пальцами. Тряхнул головой, как собака, и, сев под дерево, достал из рюкзака карту, изучая дальнейший маршрут.

Интересно, как бы он отреагировал, если бы я призналась? Рассмеялся? Испугался? Или разочарованно поджал губы?..

– Эрика.

Я вздохнула и отвела взгляд от Роско.

– У меня черные точки перед глазами, – трагически продолжил Альфи. – Это давление, да? Наверное, мне лучше вернуться на пост.

– Это реально мошки, – сказала я, отмахиваясь от насекомых. – Надо обновить защиту от гнуса. Сейчас доем и попшикаю.

– А когда я вытягиваю ноги и расправляю пальцы, то на левой ступне колет мизинец, – пожаловался Альфи. Он не терял надежды найти у себя какую-нибудь болезнь, которая позволила бы сбежать с задания, а лучше вообще – с практики.

– Сними ботинок да проверь, – посоветовала я. – Может, камешек попал.

Альфи насупился, но принялся расшнуровывать обувь. Стащил с ноги ботинок, перевернул и потряс, и когда из него и правда выпал крохотный камешек, воскликнул с искренним восхищением:

– Эрика, у тебя чутье истинного целителя!

Я не стала его разубеждать. Я пошла на целительство из-за папы, но неожиданно нашла свое место. Мне нравилось варить зелья, изучать симптомы, складывать из обрывочных жалоб историю болезни и находить причину недуга.

– Уверен, мой дядя будет счастлив заполучить тебя в дом сол Гвиневред, – торжественно продолжил Альфи.

– Спасибо, конечно, но я не хочу, – отказалась я. – У меня уже есть заманчивое предложение на службу в дозоре.

Альфи уставился на меня с немым ужасом, но, к его чести, не стал отговаривать. Только шмыгнул носом и повесил голову, так что светлые кудри живописно прикрыли лицо.

– Ты очень храбрая, Эрика, – пробормотал он, рисуя на земле палочкой. – А вот я – нет.

– Тогда что ты делаешь на боевке? – поинтересовалась я. – Шел бы в артефакторику или на руны.

– Я хотел, – вскинулся Альфи. – На историю рун. Но дядя...

Я пожала плечами. Сложно что-то советовать, не побывав в чужой шкуре. В каком-то смысле мне повезло. Я родилась еще до того, как мой папа стал пустым, и получила черенковую магию. Я не сола, так и ожиданий от меня никаких.

– Устала, звезда? – спросил Гус.

Он высился надо мной, широко расставив ноги. Ухмыльнувшись, заложил пальцы за ремень и перекатился с носков на пятки.

– Если вдруг притомилась, скажи дядюшке Гусу.

Я не отвечала, отлично понимая, что он заготовил очередную тупую шутку.

– Я тебя, конечно, не понесу, – продолжил Гус. – Звезда должна сама полететь. Надо только подтолкнуть хорошенько.

Он замахнулся и пнул ногой камень, видимо демонстрируя, как именно он бы запустил меня вдаль. Но камень, вместо того, чтобы бодро скатиться с холма, вдруг развернулся и обвил его ногу, ощерившись сотней острых зубов.

Гус взвыл, затряс ногой, пытаясь стряхнуть впившуюся в него скверную тварь. Запрыгал на одной ноге и опрокинулся на спину.

– Замри! – скомандовала я, и из руки выросла палочка. – Роско, держи его!

Роско навалился на белобрысого, фиксируя его на земле, и я шмальнула искрой точно в каменюшу. Та пискнула, развернулась и юркнула в нору под корнями сухого дерева.

Кто-то из парней бросился выкуривать ее рунами, но я уже не смотрела.

Быстро задрав штанину Гуса, я плеснула водой на мелкие кровавые ранки и наложила связку рун, впечатавшихся в волосатую икру чуть повыше порезов. Белобрысый снова взвыл – еще громче. Кровь на миг хлынула сильнее и остановилась.

– Не реви! – прикрикнула я. – Печет – хорошо. Руны выжигают яд каменюши. Или тебе хватит одной ноги?

Гус сжал зубы и быстро помотал головой.

– А если хочешь остаться на двоих, то сейчас должен быстро и долго идти, – закончила я.

Роско схватил друга за шкирку и поставил на ноги. Гус морщился и постанывал, но все же поковылял вниз по холму.

– Пикник закончен, – скомандовал Роско. – Выкладываемся на максимум.

Притихшие парни быстро вставали, стряхивали крошки и прятали фляги с водой. Еще минуту назад наш привал и правда походил на пикник, но скверна быстро показала, что расслабляться не надо.

– Может, вернуться к посту? – тихо спросил Роско.

– Не надо, – ответила я, закручивая крышку на опустевшей фляге. – Только не позволяй ему останавливаться.

– А иначе он умрет? – дрожащим голосом уточнил Альфи.

– Не умрет, – успокоила его я. – Хотя при отсутствии правильного лечения была такая вероятность. Кожа покрывается струпьями, сереет... Впрочем, не думай об этом. С Гусом все будет отлично. Был бы он черенковым, как ты, я бы даже не заморачивалась.

Роско потянулся за моим рюкзаком, но я забрала его и натянула лямки на плечи.

– Я думал, ты одаренка, – сказал Роско, хмурясь.

– А я думала, что командир должен ознакомиться с данными по каждому члену отряда, – отрезала я.

Он не стал оправдываться, что мол якобы не успел, не подумал... Вместо этого молча кивнул.

– Ты молодец, Эрика, – коротко сказал Роско и пошел вперед.

А я мысленно поздравила себя со второй победой – теперь никто не прогонит меня из отряда, и шансы найти алую смерть резко возросли.

Хотя вообще-то я перестраховалась, тем более тварь была мелкая и даже без характерного черного крапа вдоль хребта. Но Гус – мой должник. И, если правильно надавить, не откажется сопроводить меня в лагерь охотников, который, увы, остался в стороне от маршрута.

Глава 5. Должок

Роско гнал отряд, как бешеный, так что к первой точке мы добрались сразу после полудня. Первым делом я осмотрела ногу Гуса и осталась довольна. Так-то нога как нога, все такая же волосатая и немного кривая, но раны от укуса каменюши выглядели неплохо.

– Опухло, – страдальчески сказал Гус. – И чешется.

– Так почеши, – позволила я.

– А что скажешь, как целитель? Она не отвалится?

Гус смотрел на меня круглыми глазами, как перепуганный ребенок, но я не стала его заранее успокаивать: пусть не расслабляется – здоровее будет. А в следующий раз подумает перед тем, как хамить и пинать в скверне тварей.

– Я вижу позитивную тенденцию, – все же ответила я, и Гус шумно выдохнул и вытер рукавом нос. – Однако окончательное мнение составлю, когда вернемся на пост, – добавила сухо.

Гус покивал и, когда я развернулась, чтобы уйти, схватил меня за руку.

– Эрика, ты, это, не обижайся, – попросил он. – Я ж не со зла про звезду и прочее...

Я высвободила руку и молча ушла. Гус так легко не отделается. Не то чтобы он мне был сильно нужен – я бы с удовольствием пошла в лагерь охотников и одна, но велик риск, что со мной никто не захочет иметь дела.

Я давно заметила, что есть особая категория мужиков, которые упиваются мелкой властью над женщинами и не упускают возможности самоутвердиться. Как правило, они работают в исконно мужской сфере: скверноборцы, кузнецы, ремонтники самоходных экипажей. Отдельно стоял архивариус академии скверны. Мерзкий старикашка с козлиной бородкой откровенно меня невзлюбил и не стеснялся утаивать нужные книги. Я полагала, что таким образом эти мужчины мстят за свою невостребованность у женского пола и компенсируют некоторые физические недостатки. Но для уверенности мне не хватало результатов исследований, а как целитель я не могла позволить себе поверхностных выводов.

Но факт – когда папа был рядом, никто не разговаривал со мной как с умственно отсталой. Вот и возьму с собой Гуса, авось найдет с охотниками общий язык.

А артефакт защиты, к которому мы, благодаря каменюше, пришли очень быстро, представлял собой деревянный столбик, едва доходящий мне до бедра.

– Представляешь, полностью разряжен, – сообщил Роско, стоя перед ним на коленях.

Он держал ладони на верхушке столба, и руны, увивающие его, медленно загорались. Я присела рядом и положила ладонь на уже теплый артефакт, но Роско перехватил мое запястье и мягко отодвинул.

– Не надо, – сказал он. – Не будем расходовать твой магический резерв на ерунду – мало ли.

– Как скажешь, – согласилась я.

Шумел ветер в роще неподалеку, а по холмам, поросшим сизой травой, бежали волны. Две птицы вились в небе, то падая, то взмывая, и если бы не приглушенный спор парней, вяло переругивающихся насчет размещения на посту, и нытье Альфи, который снова вытряхивал камешек из ботинка, момент был бы даже интимным.

– Как там Гус? – спросил Роско, отпустив мое запястье.

– Плохо, – ответила я, и он испуганно вскинул на меня глаза. – Твой Гус – хам и недотепа, и с этим уже не помочь, – поспешила я пояснить. – Но если мы пойдем назад в том же темпе, то он останется на двух ногах.

– Угу, – с облегчением промычал Роско.

И как только весь столбик засиял ровным синим светом, скомандовал возвращаться.

Забавно, но парни из отряда будто взяли меня под крыло: то подавали руки, помогая перебраться через поваленный ствол, то пытались перенести через ручей. Я ловила на себе заинтересованные взгляды, но не слишком-то обольщалась – просто им не на кого больше смотреть.

А когда мы добрались до поста, и навстречу вышли Джинджер и Габриэлла, в милых зеленых платьях с белыми фартуками и оборками, я с облегчением вернулась к роли невидимки.

– С возвращением, – сказала Габриэлла. – Вы, наверное, очень устали. В бане есть теплая вода, чтобы освежиться после долгого и сложного пути.

– Тем более ужин еще не готов, – откровенно добавила Джинджер. – Вы как-то рано.

Сбросив рюкзаки, парни гурьбой пошли к помывочной, и я перехватила Гуса.

– После ужина зайди ко мне в лекарню, – строго сказала ему. – Надо обработать раны.

А заодно я обработаю Гуса, пока он чувствует себя растерянным и виноватым.

Вода была еле теплая, и я не стала задерживаться в бане: наскоро смыла пот и пыль, отжала волосы и слегка подсушила их знаком ветра. Надев чистый халат и бросив грязные вещи в стирку, пошла в башню, а там столкнулась с Гусом, который уже топтался рядом с лекарней.

– Снимай штаны, – сказала я, открыв дверь и проходя внутрь. – Ложись на кушетку.

В другой ситуации Гус наверняка выдал бы парочку скабрезных шуток, но каменюша сильно его подкосила. Он стащил штаны и вытянулся на кушетке, не проронив ни слова. Я обработала ранки обеззараживающим средством, наложила несколько знаков, очищающих кровь.

– Вроде, неплохо выглядит? – неуверенно спросил Гус, приподнявшись на локтях.

– Так и есть, – подтвердила я.

Поводив пальцем по бедру чуть повыше колена, я нарисовала руну быстрого заживления и поймала на себе внимательный взгляд Гуса.

– Что? – спросила я.

– Ничего, – сказал он. – Ты, это, другая сейчас. Такая вся... мокрая.

Фыркнув, я отошла к шкафчику с лекарствами, взяла мазь и, повернувшись, убедилась, что белобрысый пялится на мой зад.

– Опасность миновала, – сообщила я ему. – Теперь можно с полной уверенностью сказать, что обе ноги останутся при тебе.

– Спасибо, – выдохнул он. – Эрика, ты не представляешь, как я тебе благодарен!

– Сильно? – невинно уточнила я, нанося на ранки тонкий слой мази.

– Еще как! – подтвердил Гус. – С меня причитается.

Я облизнула губы и глянула на него из-под ресниц – подглядела, как флиртуют бытовички со старших курсов. Кажется, я все сделала правильно, потому что Гус сглотнул и посмотрел на мои пальцы, медленно скользящие по его ноге.

– Густав, – я вздохнула, выдержала паузу, как будто набираясь решимости. – Раз уж ты сам предложил, не мог бы ты оказать мне в ответ маленькую услугу?

Он вздернул выгоревшие добела брови и несмело улыбнулся.

– Что ты хочешь?

Я вновь покусала губы, бросила на него быстрый взгляд.

– Так сложно признаться, – вздохнула я. – Это кое-что очень личное.

Улыбка Гуса стала шире.

– Личное? – переспросил он. – Насколько?

– Совсем, – призналась я и положила руку ему на бедро. – Можно сказать, интимная просьба.

Гус хмыкнул, развернулся и сел на кушетке, свесив ноги так, что я оказалась между его колен.

– Так-то я всегда готов... Но почему я? – поинтересовался он и намотал влажную прядь моих волос на палец.

Я едва сдержалась, чтобы не стукнуть его по клешне.

– Мне кажется, ты отлично справишься, – с придыханием заверила я.

Всего-то надо пойти со мной ночью к лагерю браконьеров и посветить там своей невыразительной рожей – дело не хитрое.

– Ты что-то слышала обо мне? – спросил он. – Эм-м... положительные отзывы?

– Я читала твое дело, – продолжила я, запрокинув голову. – Ты ведь одаренка, второй степени. Очень хороший уровень для неурожденного мага.

Гус согласно кивнул.

– Башня не подарила бы тебе магию, если бы не посчитала, что ты заслуживаешь этого в полной мере, – добавила я, и улыбка Гуса стала прямо-таки предвкушающей.

Девушки, как правило, становились одаренками после интимной связи с корневыми магами, а парни – с хозяйками башен. Однако я очень сильно сомневалась, что Гус получил магию именно таким образом. Куда вероятнее, что он вырыл канаву, вскопал поле или еще как-то послужил на пользу дома и края. Но пусть думает, что я считаю его великолепным любовником.

– Значит, ты хочешь, чтобы я...

Я прижала палец к его губам.

– Сначала клятва, – прошептала я.

– Клятва? – промычал он.

– Я отлично знаю, какой ты болтун, – укоризненно произнесла я. – Не хочу, чтобы ты растрепал о том, что произойдет между нами, всем и каждому.

– Да я никому...

– Поклянись, – потребовала я и нарисовала на его бедре знак обещания. – Скажи: я исполню просьбу Эрики и никому не расскажу о том, что произойдет этой ночью.

– Клянусь, – легкомысленно пообещал Гус, и знак вспыхнул на его бедре, принимая слово. – Я правильно понимаю – у тебя это в первый раз?

Нахально подцепив ворот моего халата, он оттянул его и, заглянув в вырез, присвистнул. Я шлепнула Гуса по руке и запахнула халат плотнее.

– В первый.

Раньше как-то не доводилось заключать сделки с браконьерами скверны.

– Я буду нежным, – пообещал Гус.

– Не надо, – отказалась я. – Даже наоборот. Мне нужен грубый жесткий мужчина, который, если потребуется, и в морду даст.

– Чего? – нахмурил он белесые брови. – Слушай, звезда, я не хочу тебя бить!

– Да не меня, – успокоила я. – Охотников. Хотя я надеюсь, что обойдется без драки. Иди одевайся, встречаемся через полчаса за колодцем.

– В смысле? – совсем растерялся Гус. – Какие охотники? Зачем за колодцем?

– Затем, что там северные ворота, а нам туда, – терпеливо пояснила я.

– Куда?! – с отчаянием воскликнул он.

– В лагерь браконьеров. Проведешь меня, за спиной помаячишь, типа телохранитель.

Закрутив мазь, убрала ее на полку. Все вышло еще легче, чем я надеялась.

– Я не так понял! Я думал, ты о другом! – продолжил стонать Гус.

Я пожала плечами, не скрывая торжествующую улыбку.

– Ты дал клятву, – похлопала его по бедру с еще мерцающим знаком. – Все, иди собирайся. Я тоже пойду. Что там на ужин?

– Ужин отстой, – мрачно сказал Гус, спрыгнув с кушетки. – И твои манипуляции тоже.

– Не ной, – отрезала я. – Сам сказал – ты мой должник. Вот и вернешь долг.

Он надел штаны, сердито вжикнул молнией. Погрозил пальцем, как будто подбирая слова, но так молча и вышел.

– Полчаса! – напомнила я ему в спину. – И ни слова!

Забежав в комнату и переодевшись, я отправилась в столовку. Гус не соврал – ужин и правда был отвратительный: слипшаяся комками перловка и кривые ломти мяса, горелого снаружи и сочащегося кровью внутри. Дядя Михаль увидел, как я без аппетита ковыряюсь в тарелке, и жестом позвал меня в кладовую.

– С этими вашими бытовичками каши не сваришь, – откровенно сказал он, строгая бутерброд из мягкого пористого хлеба и ветчины. – А командир, Роско, даже не корневой маг!

– А какая разница? – промычала я, откусив полбутерброда разом и зажмурившись от наслаждения.

– Большая, – строго сказал Михаль. – Во всем должен быть порядок. Командир отряда – корневой маг, так заведено.

– Так не хватает на всех корневых!

А у Роско это вроде испытания перед дозором. Справится – пойдет командиром отряда. Оплошает – рядовым.

Михаль вздохнул, покивал седой головой.

– Тревожно мне, – доверчиво признался он. – Неспокойно. Третий круг – рукой подать, а вдруг что...

Я отряхнула пальцы от крошек, глотнула молока из чашки, которую протянул Михаль, и, поблагодарив, помчалась во двор.

Третий круг действительно близко, но меня это только радовало. Где-то там, отпугивая белый туман, распускает алые лепестки сердечник. Вероятность найти его возрастала в местах, где была пролита магическая кровь. А в третьем круге сложнее найти место, где ее не проливали.

Когда я подошла к колодцу, из тени появилась долговязая фигура. У ворот я задержалась, пытаясь справиться с заржавевшим затвором, и Гус, протянув руку, легко его отодвинул.

– Вот, уже пригодился, – похвалила я и проскользнула в створку.

На пустошь уже опустилась ночь. Звезды густо усыпали небо, месяц плыл серебряной лодочкой по молочной реке, и все вокруг стихло в немом восхищении. Кроме комаров. Я достала из кармана куртки средство от насекомых и щедро обрызгала и Гуса, и себя.