Читать книгу "Малина для мага, или Сорванная любовь"

– Ведешь себя как дурак, – заметила я. – Я всего лишь хотела сказать, что если мы разыграем счастливых супругов, повенчанных богами, то Аделина сол Гир будет относиться ко мне всерьез и, возможно, с большей охотой ответит на вопросы.

– Малин, – Эйдан вздохнул и положил руку мне на колено, – какие тут игры? Все так и есть. Почти. Со счастьем пока не задалось. Но если ты перестанешь выпускать колючки, то у нас все еще может сложиться. Конечно, прошлое не перепишешь, но…

В гостиную вошла Аделина, с привычной полуулыбкой на милом лице, и я скопировала ее выражение, хотя внутри клокотал гнев. Как у него все легко получается! Я должна смириться, забыть и начать все сначала. Колючки убрать! Да я их еще и не выпускала!

Я слегка отодвинулась от Эйдана, сбросив его руку с колена, а служанки внесли чай и расставили все на низком стеклянном столике.

– Значит, разлука лишь укрепила ваши чувства? – произнесла свекровь.

– Вроде того, – буркнула я. Ненависть пятилетней выдержки так во мне и бурлила. – Госпожа сол Гир, башня гибнет. Я – ее новая хозяйка и пытаюсь помочь. Но мне самой нужна помощь. Вы жили в доме, вы знаете больше других…

– О, боюсь, я ничем не смогу помочь, дорогая, – вздохнула Аделина, и ее узкие плечи поднялись и опустились. – По правде сказать, я уехала из Сол-Гирата сразу же после Эйдана. Дом всегда казался мне жутким местом. Все эти двигающиеся стены, ступеньки, которые то вырастают, то прячутся, скрип по ночам. Именно там я поняла, что одиночество – настоящая роскошь. Когда никто не подглядывает, не подслушивает, не лезет в твои мысли…

– Значит, тебя не было в доме, когда умерла бабушка? – нахмурился Эйдан.

Аделина скорбно покачала головой, а после склонилась и, понизив голос, будто кто-то мог нас подслушать, сказала:

– Мне кажется, после этого все и началось. Причина в Джиневре.

\

«Искусство магического целительства. Экзаменационный вопрос №16

Какие ритуалы магического исцеления считаются запрещенными? Почему?»

Глава 6. В гостях у тещи

Дом матери Эйдан покинул с облегчением, тем более Аделина сол Гир так и не сказала ничего полезного. Она предполагала, что бабуля провела темный ритуал, чтобы уберечься от старости, но Эйдан не очень-то в это верил. Джиневра уважала и себя, и свой возраст. Да и не была она старой. Для одаренки третьего уровня седьмой десяток – это самый расцвет.

А еще мать постоянно съезжала на воспоминания о том времени, когда Малин работала у нее служанкой. Словно ей доставляло удовольствие указывать на разницу в их положении. В конце концов Эйдан не выдержал и аккуратно напомнил, что башня сделала выбор не в пользу матери. Да что там, за все эти годы Сол-Гират не подарил ей даже мало-мальски пятого уровня. Аделина сол Гир оставалась пустышкой, а вот у Малин первая степень. Потому что он, Эйдан, любил ее всем сердцем как последний дурак.

И стало вполне очевидно, что его чувства до конца не испарились. Как он ни пытался забыть свою ягодку – она пустила корни так глубоко, что вырвать можно разве что с сердцем. А значит, надо завоевать ее заново, по-настоящему.

Малин держалась с Аделиной сол Гир с несуетным достоинством, пропускала мимо ушей ее шпильки и упорно гнула свою линию: что случилось пять лет назад, какой-такой ритуал, почему вы не сообщили раньше.

– Я писала, – усталым тоном заявила мать. – Эйдан, я ведь говорила, что в Сол-Гирате неурожай. Но, по правде сказать, меня не слишком волнуют мелочи вроде цен на картофель.

Она брезгливо наморщила прямой нос, сделала аккуратный глоток чая из крохотной фарфоровой чашки, такой тонкой, что страшно держать в руках. А после сказала, что будет рада видеть их снова – вполне прозрачный намек на то, что им пора уходить.

А вот его новоприобретенная теща, Клотильда Руа, принимала их совсем иначе. Справившись с шоком от неожиданной новости – дочь выскочила замуж за корневого мага! – она принялась метать на стол угощение: пироги всех мастей, копченое сало, соленья, варенья, сыры – все неслось дорогому зятю.

– Судьба догонит и найдет! – кричала Клотильда из кладовой, громыхая кадками и горшками. – Я всегда знала, моя Малин – птица высокого полета.

Перед ним грохнулся чугунок с огурцами, от запаха которых на глазах выступили слезы.

– Мама, перестань, – попросила Малинка. – Он не голодный.

– Голодный, – возразил Эйдан, жуя пирог с лисичками. – Бесподобно, матушка Кло. Можно вас так называть?

Теща чуть не пустила слезу. Всхлипнула, промокнула полотенцем глаза и с новым усердием загремела припасами.

– Ты что творишь? – прошипела Малин, толкнув его под столом коленом.

Но Клотильда уже тащила вязанку колбас.

– А говорят, в Сол-Гирате неурожай, – заметил Эйдан.

– Ну, теперь-то все будет хорошо, – ответила теща. – Раз уж моя Малин стала хозяйкой башни, так наведет порядок. Она у меня такая аккуратная, работящая, заботливая – даже из академии матери помогала. А уж красавица!

– Хватит меня нахваливать, – буркнула Малин. – Он же уже женился.

– И правда, – встряла в разговор Лисана, младшая сестра Малинки. – Только я не поняла, как это произошло. Вы же расстались… не очень хорошо, правда?

– Кто старое помянет, тому глаз вон, – тут же перебила ее мама Кло. – А ну, иди помоги. Что расселась. Замеси тесто на блины.

– Мама, да какие блины! – взмолилась Малин.

– Тонкие, как листочек, кружевные, с дырочками, – благодушно ответила та и, сев напротив Эйдана и уложив сдобную грудь на стол, добавила: – Малин тоже печет – пальчики оближешь. Может, ей и не надо теперь, а все ж еда, приготовленная любящими руками, совсем другое.

Эйдан покосился на Малин и не стал комментировать. Как бы не подавиться ему теми блинами. Надо им сесть и спокойно поговорить. Отчего она злится? Не хотела за него замуж? Крутила роман с другим корневым? Но раз ритуал сработал, значит, он, Эйдан, предназначен ей богами. Просто она это еще не поняла.

Теща подтолкнула Лисану, и та встала с крайне недовольным видом. Вот странно, вроде и сестры, а такие разные: и масть, и фигура, и поведение. Впрочем, он на свою мать тоже совсем не похож.

– Я ведь думала и Лиску в башню отправить, – призналась Клотильда и, хохотнув, добавила: – Но теперь уж никаких симпатичных служанок, верно? Супружеская жизнь – как хомут. Тянут двое. А если кто на сторону идет, так никуда и не приедешь.

– Какая мудрая мысль, – подтвердил Эйдан, и теща, спохватившись, плеснула ему в стакан густой настойки.

– А то что это мы, – пробормотала она. – Такой повод. Такое счастье. Ну, что, деток вам побольше! Так сказать, веточек. Чтобы род сол Гир не угас, а выросла целая роща. Что ты глаза закатываешь? – это уже в сторону Малин. – Отхватила шикарного мужика, так давай, выполняй главную женскую роль.

– До дна, – подхватил Эйдан. – Матушка Кло, у вас так душевно. Можно мы будем приезжать почаще?

– Он еще спрашивает! – возмутилась Клотильда. – В любое время! Вот только, дорогой зять, мы не решили вопрос с приданым…

– Не надо, – щедро отказался Эйдан. – За такую жену, как у меня, самому не грех приплатить.

Приобняв за плечо Малин, чмокнул ее в макушку. Жена скрипела зубами, но молчала.

– Если на то пошло, – не стала ломаться мама Кло, – то мне нужно крышу менять в пекарне. Да и расшириться хочу. Сделать открытую террасу, а там кафе. И подавать крендельки, пирожные всякие, кофе с чаем.

– Отличная идея, – одобрил Эйдан.

– И блины, – добавила Лиса, ставя перед ним тарелку со стопкой блинов и наклонившись при этом так, что он уперся взглядом в ее декольте.

Что ж, природа одарила ее весьма щедро. Но ему куда больше нравились аккуратные формы Малинки. Вот только та сидела мрачнее тучи, а когда мама убежала на кухню за кабачковой икрой, прошипела:

– Доедай уже и пошли.

– А куда ты торопишься? – поинтересовался он.

– В башню, – сказала она. – Если твоя бабушка в самом деле провела темный ритуал, то я проведу светлый. И все исправлю.

Оставив при себе мысли о тщетности всяких обрядов, Эйдан согласно кивнул.

– Хорошо.

Бабуля не делала ничего темного, наверняка. Ее душа упокоилась в Сол-Гирате – кто бы еще хлестал его веткой? Но он с удовольствием посмотрит на светлый ритуал в исполнении Малинки. Это должно быть красиво.

***

Я не была дома пять лет, но меня никто и не ждал – все внимание женщин Руа сосредоточилось на сол Гире. Мама вилась вокруг него как орлица над орленком, Лиска томно вздыхала, демонстрируя богатые прелести, а он и рад: жрал пироги да нахваливал.

Настроение, и без того подпорченное колкостями Аделины сол Гир, упало ниже некуда. Я невольно отметила, что жилось маме совсем не так плохо, как она расписывала в своих слезных посланиях. Кладовая ломилась, гостиная сверкала свежим ремонтом, а на Лиске было новое шелковое платье.

Как раз похожее я себе не купила, пожалела денег. Как же можно растратить на прихоть, когда маме с сестренкой нечего есть? Однако обе они чуть не лоснились и смотрели на Эйдана как на жирного карася, словно прикидывая, как лучше его приготовить – поджарить, закоптить? Мама мимоходом упомянула про дырявую крышу – и он тут же заглотил крючок.

Впрочем, не стану же я его жалеть? Хочет делать теще террасу – пусть делает. Пусть хоть мраморный дворец ей отгрохает, мне-то что.

Но мельком брошенная фраза мамы о том, что она собиралась подложить по него еще и Лисану, врезалась в сердце острым ножом. Они обе отлично знали, как я по нему страдала. Как собирала себя по частям, после того, как он меня бросил. И, выходит, ничего бы не екнуло ни у Лисы, ни у маменьки, если бы он обратил свой корневой взор на сестру.

На нее всегда возлагалось куда больше надежд: и фигуристей, и хитрее, и волосы желтые как одуванчик – мужчинам нравится. Но Эйдану мама пела другое, и когда мы собрались уходить – обняла меня, прижав к пышной груди.

– Доченька, – всхлипнула мать. – Я так рада. Как же тебе повезло! Я тут сложила вам пирожков, а свежие завтра Лиска занесет.

– Не надо, – быстро ответила я, и сестра бросила на меня насмешливый взгляд. – Я буду проводить ритуал, это опасно.

Вообще-то нет, светлый ритуал не причинит никакого вреда, но я не хотела, чтобы кто-то мешал.

– Нам хочется побыть вдвоем, – неожиданно поддержал Эйдан, облапив меня за талию, как любящий муж. – Мы навестим вас сами, позже.

– Мне бы очень хотелось посмотреть на башню изнутри, – с придыханием произнесла Лиска. – Она такая… большая.

– Разумеется, я буду рад видеть в нашем доме семью Малинки, – ответил сол Гир. – Когда все уладится. Спасибо за пироги, мама Кло. И за чудесную жену.

Мама усмехнулась, шутливо махнула на него полотенцем. Они с Лисаной смотрели нам вслед, и я понимала – как только захлопнется дверь, обсудят все: кто что сказал, как сидел, во что мы были одеты. Каждую мелочь переберут и обсосут до косточки.

– Чего хмурая? – спросил Эйдан, когда мы сели в карету.

– Не твое дело, – буркнула я, отвернувшись к окну.

Наверное, я должна сказать сол Гиру спасибо. Если бы он не переспал со мной пять лет назад, я бы так и осталась дочкой булочницы. Месила бы тесто, пекла пироги, мыла полы в пекарне – за прилавок мама всегда ставила Лиску: та и улыбалась охотнее, и обвешивала умеючи.

Если бы Эйдан достался ей, то вряд ли мама сказала бы – повезло. Заслужила, ухватила, молодец.

– Малин, давай поговорим, – предложил сол Гир. – Как взрослые люди.

Я повернулась к нему, посмотрела в карие с прозеленью глаза. Интересно, он с такой же легкостью переспал бы и с Лиской? Отчего-то захотелось сделать ему очень больно. Вцепиться в это наглое лицо ногтями, отхлестать по гладко выбритым щекам, укусить – сильно, до крови…

– Мы женаты, – напомнил Эйдан. – Это навсегда. Сплетенный ритуал не разрушить. Нам надо как-то выстраивать отношения.

Если бы не проблема с башней, он бы за мной не приехал. Он не женился на мне тогда, не женился бы и сейчас. Я стала хозяйкой лишь потому, что волей судьбы была последней женщиной, с которой хозяин башни переспал под ее крышей – Эйдан сам так сказал.

– Посмотри на ситуацию позитивно, – предложил он. – Я – корневой маг. Я очень богат. Я практически хозяин целого края.

– Ты эгоист, самовлюбленный болван и избалованный нахальный придурок! – вырвалось у меня. – Свалился как снег на голову, потащил под венец! Привез в умирающий дом и попытался изнасиловать!

– Но не изнасиловал же, – вставил Эйдан.

– Спасибо, – едко ответила я. – Отвали уже, сол Гир! Тебя слишком много в моей жизни! И не надо тут рассказывать, что мы муж и жена. Как такое забудешь?

– Ладно, – бросил он, отвернувшись.

– Ладно, – рявкнула я, поворачиваясь к своему окну.

Вдали виднелась башня, и серая туча над ней почти растаяла.

– Мне будет нужна твоя помощь с ритуалом, – добавила я спокойнее.

– Разумеется, – ответил Эйдан.

***

Я распаковала чемоданы, заботливо доставленные домом наверх, и, устроившись в кабинете, открыла учебник по ритуалистике. Но первым делом, полистав страницы, нашла параграф про сплетенную ночь. Совсем коротенький, всего пара абзацев, но я прочитала их раз десять, чтобы уж точно ничего не упустить, и последняя строчка отпечаталась в моей голове клеймом: «Сплетенный брак нерушим». Точка. Ни примечаний, ни звездочек, ни каких-нибудь сносок. Ни единого указания на то, что я смогу избавиться от сол Гира, даже если не стану с ним спать!

Браслет на моей руке заблестел золотом, а на его запястье и вовсе превратился в татуировку.

Видите ли, под кожей я у него. А он у меня – в печенках!

Злость и раздражение на Эйдана никуда не делись. Напротив, теперь он бесил меня даже на расстоянии. Я слышала, как он ходит внизу, насвистывает мелодию. Ступеньки заскрипели, возвещая о его приближении, и я демонстративно уткнулась в учебник.

– Ты говорила, понадобится помощь, – напомнил Эйдан, остановившись в дверях.

Оторвавшись от страниц, я посмотрела на него равнодушно, как будто забыла, кто он вообще такой.

– Ах да, – кивнула я. – Можешь землю взрыхлить?

– Землю? – повторил он.

– Да, это внизу, под ногами, – разъяснила я как умалишенному. – На ней растет трава, а в ней – корни.

– Тут повсюду корни, я могу их повредить.

– Действуй аккуратно, – пожала я плечами, вновь утыкаясь в книгу. – Или, не знаю, тяпку возьми.

Он хмыкнул, но не ушел. Так и пялился на меня из дверей.

– Что еще? – не выдержала я. – Ваше корнейшество не ведает, что такое тяпка?

– Ведаю, – ответил сол Гир. – Но я планирую все же управиться магией. Какой ритуал ты думаешь провести?

– Кормилицу, – буркнула я.

– Хороший выбор, – сказал он, как будто мне нужно было его одобрение. – А как у тебя с резервом, Малинка? Что-то я не заметил, чтобы ты медитировала или как-то его пополняла.

– А когда мне медитировать, если ты ходишь туда-сюда и не можешь оставить меня в покое? – рявкнула я.

– Я пойду, – согласился Эйдан. – Рыхлить. Лучами, верно? В каком радиусе?

Я чуть не ответила – на сколько сил хватит, но с сол Гира сталось бы вскопать все до скверной межи.

– Шагов пятьдесят достаточно, – ответила я.

Эйдан наконец-то ушел, а я вытянула руку, и линия жизни на ладони замерцала только до половины. Что ты будешь делать… Еще и руны медленно гасли, хотя я напитала их от души.

Вернувшись к учебнику, я нашла главу с ритуалом «Кормилица». Рекомендуется использовать на погибающих садах и посевах, в том числе подвергшихся воздействию скверны. Широкий спектр – от всяких проблем. Даже если Джиневра сол Гир на старости лет повредилась умом и решила провести темный ритуал, то Кормилица даст башне сил и поможет выстоять перед болезнью.

Захлопнув книгу, я вышла из кабинета. Дом, подслушав мои желания, заскрипел, раздвигая стены и выставляя ступеньки. Я поднялась наверх, вышла на небольшую террасу, по краю которой башня заботливо сплела ветки. Опершись на эти перила, глянула вниз.

Черные лучи вспаханной земли тянулись в стороны от Сол-Гирата, а Эйдан ходил по траве, запуская небольшой смерч. Жирная влажная земля, напоенная недавним дождем, взрывалась фонтанами грязи, и я испытала злорадное удовлетворение, глядя, как сол Гир утирает свое надменное лицо рукавом. Почувствовав мой взгляд, он посмотрел наверх, приветственно махнул рукой, и на запястье мелькнула брачная вязь.

Я отошла от перил, села, скрестив ноги и положив руки ладонями вверх. Прикрыв глаза, глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Насчет ритуала я не волновалась – уже делала его и не раз. На практике нас вывозили к самой границе со скверной, на участки, отвоеванные магами. После Кормилицы земля оживала: из серого пепла пробивались зеленые стебельки, и даже воздух менялся, наполняясь весенней свежестью.

Мне предлагали остаться там – за хорошие деньги, а когда я ответила «нет», предложили еще. И никто не удивился отказу – от скверны хочется держаться подальше. Но правда в том, что я пыталась увеличить дистанцию от Эйдана. Я иногда слышала его имя, которое неизменно произносили с восторгом. Скверна нехотя убирала свои жадные гнилые щупальца, уступая сол Гиру, а потом нашла способ как добраться до него здесь, в самом сердце его силы.

Ветер дохнул прохладой, последний луч скользнул по лицу. Я открыла глаза и посмотрела на линию жизни. Золотое мерцание потекло по ней, слегка перевалило за середину и застряло. Ну, ничего. Пока хватит. А потом я хорошенько высплюсь, наберусь сил… Главное, снова выгнать сол Гира под куст.

– Готово, – отрапортовал Эйдан из-за спины, и я быстро сжала пальцы.

Он пробыл в скверне пять лет – срок обязательной службы для корневых магов. На миг я испытала к нему что-то похожее на сочувствие, но оно быстро улетучилось.

– Тебе ведь надо переодеться, да? – добавил сол Гир, и даже не глядя ему в лицо, я поняла, что он ухмыляется. – Насколько я знаю, при ритуале ничего не должно мешать…

– Ты, – ответила я. – Ты не должен мешать. Это главное.

Поднявшись, обошла его, стараясь не прикоснуться, и направилась в спальню. Сняла с вешалки свободное белое платье и переоделась в ванной, закрыв дверь на хлипкий крючок. А когда вышла, Эйдан сидел на кровати. Скользнул жадным взглядом по моему телу, едва прикрытому тонкой белой тканью, и встал.

Вот сейчас точно ляпнет какую-нибудь скабрезность про то, что я без трусов. Что бы такое гадкое придумать в ответ…

– Спасибо, – неожиданно произнес он и открыл передо мной дверь.

\

Ритуалистика. Экзаменационный билет № 1.

Вопрос 1. Классификация ритуалов: основные виды и их отличительные особенности. Приведите примеры.

Вопрос 2. Назовите пять ключевых правил при проведении ритуалов. Какие могут быть последствия их нарушения?

Задача.

Одаренка первой степени проводит ритуал «Кормилица» для восстановления плодородия почвы, пораженной скверной. Однако магический резерв наполнен только наполовину. Объясните, какие могут быть последствия этой ошибки? Каким будет максимальный радиус воздействия? Какие признаки укажут на то, что ритуал прошел успешно?

Глава 7. Танец

Малин спустилась по ступенькам крыльца и пошла босиком по траве, темно-синей под лунным светом. Тонкое платье металось, рвалось на ветру, обнимая то плавный изгиб бедра, то округлость груди, то длинные ноги. Дом позади вздохнул, замерев в восхищении.

– Чтоб ни звука, – приказала Малин, обернувшись, и Эйдан повернул возле губ воображаемый ключ.

А она плавно подняла руки, приветствуя серп луны, и теплая сила разбежалась от нее волнами. Сглотнув, Эйдан опустился на крыльцо, а сердце бухнуло в груди громче.

Тонкий силуэт в белом слегка покачнулся, дрогнул, руки двинулись, очерчивая невидимый круг. Это было как танец под музыку, которую Эйдан не слышал. Дыхание земли – так называли его магички. Дыхание жизни. Женская магия, способная исцелять и дарить надежду там, где ее не осталось.

Его самого пару раз латали и вытаскивали с той стороны, откуда нет хода. Но он – всего лишь человек, пусть и с магией. А Малин собирается помочь целой башне.

Гибель дома – не такая уж неслыханная вещь. Бывает, род обрывается, башня ветшает. Иногда удается ее вновь приручить, пустив новых хозяев, но такое случается редко. Чем старше башня, тем сложнее: слишком много поколений нашло покой в ее стенах.

«Бабуль, – мысленно позвал Эйдан. – В чем я не прав?»

Уязвленная гордость терзала его душу, разъедала почище скверны. Но, усмирив чувства, Эйдан попытался мыслить логически. Мамаша Малинки – тихий ужас. Клотильда Руа только и думала о том, как ухватить кусок пожирнее, и явно воспитывала дочерей в том же духе. Вот Малин и взяла то, что ей дали. Это он обещал, а она лишь клялась, что любит. Так, может, она и следующего любила – того, к кому побежала сразу после их ночи. И другого тоже, и корневого мага, к кому шла сплетенной ночью, когда Эйдан ее нашел…

Злые мысли рвали сердце в клочья. Во рту пересохло, а глаза не могли оторваться от женщины в белом. Ее одежды промокли от влажной после дождя травы, бесстыдно облепили влекущее тело. Лунный свет гладил запрокинутое к небу лицо, целовал длинную шею, скользил по стройным ногам.

Надо было сделать так, чтобы Малин больше и подумать ни о ком не могла. Взять все, даже больше. Закрыть и окна, и двери, и не выпускать ее никогда. Но Эйдана ждал дозор, пять лет разлуки – долгий срок. Может, Малин поступила честно, когда ушла и не стала дарить ему пустые надежды?

Вторая волна ударила его в грудь, окатив жаром, и магия стала видимой: золотое сияние окутало Малин плотной дымкой, завернулось в густые линии силы, растекаясь по черным лучам рыхлой земли.

Дом позади вдохнул глубже, заскрипел ветками. Если она спасет дом, вернет его к жизни, то за такое можно, пожалуй, простить и измену. Не забыть – такое навсегда останется шрамом, но перешагнуть и жить дальше. Эйдан так и сказал – наладить отношения. Она же в ответ обозвала его по-всякому и разозлилась еще сильнее. Что же с ней делать?

Малин танцевала, и движения стали резче, быстрее, наполняясь животной страстью. Магия пульсировала, расползаясь мерцающими нитями, прячась в рыхлую землю. Лучи наполнялись золотом один за одним.

Башня застонала, выкапывая корни – толстые, узловатые, как стариковские вены, благодарно зашуршала листочками. А Малин все вскидывала руки к небу, водила ими, словно зачерпывая невидимую воду, и швыряла ее вниз, под босые ноги, облепленные мокрым платьем.

Третья волна ударила резко и мощно, и если бы Эйдан не сидел, то его свалило бы с ног. Но ритм сбился, Малин покачнулась. Он встал, тревожно вглядываясь в тонкую фигурку в ночи, а потом кинулся к ней – как раз вовремя, чтобы подхватить и не позволить упасть на траву.

– Ты что это?.. Малин! Малинка!

Он растирал холодные плечи, ледяное тело, ладони горячие, как кипяток.

– Ты же говорила, у тебя первая степень! – рявкнул Эйдан, вглядываясь в бледное лицо, в глаза – темно-синие, как озера.

– Т-так и есть, – подтвердила Малин, стуча зубами. – Т-только… потратилась.

Выругавшись, Эйдан взял ее на руки, принес на крыльцо. Дом встревоженно загудел, распахнув дверь и впуская их внутрь.

– Ванну? – спросил Эйдан, прижав ее к себе крепче.

А Малин вдруг вцепилась в его плечи и судорожно вздохнула, запрокинув голову. Кожа сладко заныла, и потоки магии потянулись наружу.

– Ты совсем на нуле, – понял он. Поставил Малинку на ноги, легонько встряхнул, и ее голова мотнулась как у тряпичной куклы. – Чем думала вообще?!

Стало страшно, очень. Еще хуже, чем когда увидел умирающий дом. Она отдала все до капли. Женская магия связана с жизнью. Малин рисковала собой.

– Я хотела помочь, – просто сказала она, и Эйдан, не выдержав, подтолкнул ее к стенке.

Она его жена, в конце концов. Тогда убежала, а теперь никуда не денется. Пять лет назад он ей не был нужен, зато сейчас крайне необходим. Эйдан положил ладонь на ее бедро и провел вверх, задирая мокрую ткань. Ахнув, Малин взметнула руку, и горячая пощечина обожгла его лицо. Поймав тонкое запястье, он погладил подушечкой пальца брачный браслет.

– Я тоже хочу помочь, – выдохнул Эйдан в приоткрытые губы, чувствуя, как быстро согревается тело в его объятиях. – Если позволишь.

Его сладкая отрава, его Малинка, его жена. Он хотел быть с ней даже после обмана. Он сходил с ума по ее коже, запаху, волосам. Он ненавидел ее – за то, что ушла, и любил, все еще, несмотря ни на что, и, может, даже сильнее чем раньше. Пусть только скажет «да».

Ее пальцы впились в его плечи сильнее, розовый язычок скользнул по губам, глаза – омуты, и дна их не видно.

– Башня умирает, – напомнил Эйдан. – Ты не спасешь ее, если будешь пустой.

– Только ради башни, – прошептала Малин.

– Конечно, – кивнул он и приник к ее губам поцелуем.

***

Я самонадеянно думала, что мне хватит сил. В принципе, так и вышло – я прошла полных три круга. Земля ответила, теперь в Сол-Гират потечет энергия жизни. Но после я чуть не упала. Из меня точно выдернули позвоночник, и я превратилась в жалкую тряпочку. Пока магия Эйдана не потекла ко мне.

Я хотела его так, что все тело прошило мурашками, но влепила пощечину, когда перешел через грань. Врезала бы еще раз, да сол Гир перехватил мою руку.

Как давно я об этом мечтала! Расцарапать бы его в кровь! Он хочет помочь? Я едва не рассмеялась ему в лицо. Где же он был, когда я скулила от боли? Когда пыталась жить без него – и не могла?

А его губы так близко, и глаза, где густая зелень становится ярче. А еще магия – много! Бездонный колодец, искрящийся силой!

Мое тело выгнулось от нетерпения, прижимаясь к нему. Я хотела его. Всего. Заглушить глухую тоску, вновь быть рядом. Ради башни? Пусть думает так. Как я могу желать его так безумно после того, что он сделал?

Эйдан жадно впился в мои губы, и все вопросы смело ураганом. Треск одежды, торопливые вздохи, поцелуй, в котором ни капли нежности – одна только страсть. Я укусила его за губу, и Эйдан охнул, но не отпрянул, только поцеловал меня снова, глубоко проникая в рот языком. Пригвоздил к стене, нетерпеливо задирая мокрое платье, испачканное травой.

Такой брачной ночи я хотела? Не знаю. Я хотела быть с ним. Все равно как и когда. И вскоре я застонала от быстрого и требовательного вторжения в мое тело и, обхватив его бедрами, сама подалась ближе. Глубже.

Эйдан запустил руку в мои волосы, оттягивая голову назад, укусил и лизнул беззащитную шею. Сорвал лямку платья и сжал ладонью нежную грудь. Как будто им сейчас управлял тот же дикий неутолимый голод, что заставлял меня извиваться и двигаться все быстрей и быстрей.

– Подожди, – выдохнул Эйдан, замерев и вжавшись в меня бедрами. – Малин, подожди.

Не хотела я ждать. Я и так жила без него слишком долго. Вцепившись в темные волосы, я притянула его к себе и поцеловала так жарко, как только могла. И яростный бурный натиск, обрушившийся на меня, закончился такой яркой вспышкой, что на миг я словно ослепла. Будто меня выбросило куда-то за пределы мира, где осталось одно только удовольствие. И Эйдан.

Он прижимался ко мне весь, целиком, точно стремясь прикоснуться сразу ко всему телу. Его быстрое дыхание обжигало висок, руки удерживали меня под бедра. А я вдруг почувствовала под попой небольшую полочку. Дом услужливо отрастил подоконник посреди стены. Пожалуй, именно это привело меня в чувство.

Я уперлась ладонью в грудь Эйдана, слегка его оттолкнула. Сползла на землю и обтянула задранное до пояса платье. Качнула головой, отбрасывая волосы. Меня слегка потряхивало то ли от эмоций, то ли от магии, но я гордо вздернула подбородок.

– Это ничего не меняет, – заявила я.

Эйдан молча поправил штаны, даже не удостоив меня ответом.

Сглотнув, я пошла наверх, стараясь держать спину прямо. Зашла в ванную комнату, закрыла за собой дверь, не забыв про крючок, и посмотрела на себя в зеркало.

Глаза шальные, на голове – гнездо. Ох, юбку-то я обтянула, но лямка порвана, и грудь ничем не прикрыта! Я подняла ладонь, позвала магию, и линия жизни вспыхнула сразу и вся. Под завязку.

Стащив ритуальное платье, больше похожее на половую тряпку, я забралась в ванну. Помылась, действуя скорей на рефлексах – в голове была гулкая пустота, ни одной мысли. А когда вышла, кутаясь в мягкий халат, Эйдан лежал в кровати.

– Я же сказала, это ничего не меняет! – напомнила я, и мой голос зазвенел от злости.

– Я тебя понял, – спокойно ответил он.

– Тогда почему ты здесь? – возмутилась я.

– А где мне еще быть? Под кустом? Там мокро сегодня и холодно. Брось, Малинка. Раз мы уже вместе…

Я стиснула зубы и решительно пошла к двери. Если не уйдет он – уйду я. Хоть бы под куст!

Вот только дверь захлопнулась перед самым моим носом. Я подергала ручку и, обернувшись, растерянно посмотрела на Эйдана.

– Я ни при чем, – заявил он, заложив руки за голову. – Это все дом. Только, пожалуйста, будь осторожна с магией. Не повреди башне. Она и так на ладан дышит.

Я еще немного постояла у двери, пыхтя и пытаясь ее открыть, но, признав поражение, отошла к кровати. Присела на самый краешек.

– Как себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался сол Гир.

Шикнув сквозь зубы, я повела рукой, и колючие плети малины потянулись от потолка вниз.

Вздохнув, Эйдан повернулся ко мне спиной, и я со смесью стыда и злорадного удовлетворения увидела кровавые полосы, линеящие его плечи. Ничего, к утру пройдет. Недаром он корневой маг.

Легла на свою половину кровати, завязала поясок халата покрепче. Надо бы купить новое ритуальное платье, а еще каких-нибудь максимально закрытых сорочек.

– Спокойной ночи, Малинка, – донеслось до меня, и дом выключил свет.

А я пялилась в потолок, потихоньку возвращая способность думать.

Итак, я переспала с сол Гиром. Можно, конечно, сослаться на магический голод, но проще признаться самой себе – я все еще влюблена. Что-то во мне, безрассудное и неподвластное логике, тянется к Эйдану, как к огоньку мотылек.

Теперь мы точно муж и жена. Сплетенный брак, навсегда. Интересно, ритуал поможет башне или придется повторить?

***

Сердце бухало как барабан, и Эйдан потер старый шрам на груди. Покосился на колючую стену, за которой тихо спала Малинка. А у него сна ни в одном глазу.

Это было похоже на взрыв: ее губы, запах, кожа… Гладкие бедра, обхватывающие его и требовательно притягивающие ближе, ногти, впившиеся в его плечи. Горячее дыхание, жаркий, болезненный поцелуй и острые зубки.

Эйдан задумчиво тронул языком ссадину на губе.

Итак, у него только что был крышесносный безумный секс с его собственной женой. Увы, все закончилось быстро, но дама не осталась в обиде. Верней, она все еще злилась на него, но по иной причине.

Как там она сказала в карете? Избалованный эгоист? Очень спорное утверждение. Раньше – возможно. Но за пять лет дозора он стал другим человеком, скверна быстро смела с него всю шелуху. Одно осталось неизменным – он все так же любит свою Малинку.