Читать книгу "Малина для мага, или Сорванная любовь"

Глава 4. Жизнь не малина

Малинка взялась за дело всерьез, и Эйдан едва не начал грызть ногти, глядя, как лихо она управляется с домом. Башня сбросила желтые листья, стряхнула сухие ветки, и даже один из стволов с жутким скрежетом отвалился, распавшись на части. Сол-Гират превратился в голый и жалкий пень, но оказалось – это только начало.

Запустив легкий смерч, Эйдан сгреб всю труху и листья в огромную кучу и спрессовал в ровный красивый кубик. По-хорошему, ветви и листья корневой башни можно продавать на сырье для артефактов, но пока Сол-Гират болеет, лучше сжечь.

Дом не любил огонь. Для костра давно отвели специальное место, откуда башня заблаговременно убрала корни. Вскоре черный дым повалил к небу столбом, а Эйдан прикипел взглядом к окну, где мелькнула Малинка.

Она на него злилась, а Эйдан злился еще сильней. Ей нужна была только магия. Получив дар, Малин упорхнула в светлую жизнь. Она его использовала. Обманула. Она переспала с ним из выгоды.

Но что-то никак не сходилось. Хозяйка корневой башни – это максимум из того, что Малин могла получить. Если ей двигала только корысть, то Малинка ухватилась бы за него обеими руками. Выходит, Эйдан ей настолько противен, что и башни с ним вместе не надо?

Но почему тогда боги сплели их судьбы в одну? Идеальный союз? С женщиной, которая его ненавидит и… выбрасывает из окна его вещи?!

– Ты что делаешь? – возмутился Эйдан, когда в окно вылетели кубки, полученные в детстве за меткую стрельбу.

Малин высунулась из окна и пояснила:

– Выбрасываю все, на чем есть отпечаток магии. Мало ли, вдруг недобрый артефакт.

Поскрипев зубами, Эйдан мысленно с ней согласился. Подняв кубок, швырнул в тот же костер. Хотя из магического там лишь заклятье на драгоценный блеск – дешевле, чем лепить кубки из золота.

Рубашки с защитой от пятен, брюки с навечно заутюженными стрелками, камзол, в котором нельзя опьянеть, – все летело из башни прочь. Похоже, Малин решила перетряхнуть его гардероб. Эйдан философски пожал плечами. Женатые друзья говорили – это обычная практика.

Портрет симпатичной блондинки рухнул к его ногам – Эйдан еле успел уклониться. Именно такие девушки ему нравились раньше: легкие, игривые, любящие и флирт, и все, что за ним следует. Малинка была совсем другой: прохладная, спокойная, желанная, точно тень в жаркий полдень…

– А ее-то за что? – спросил Эйдан.

Насколько он чуял, магией от портрета не пахло.

– Просто не нравится, – донеслось из окна.

Вообще-то он даже не помнил, как звали ту девушку. Вроде она была дочкой подруги матери… Языки пламени жадно облизали и обнаженные плечи блондинки, и золоченую раму, которой его едва не пришибло.

– А почему госпожа сол Гир не в башне? – поинтересовалась Малин, вновь выглянув наружу.

– Потому что я разогнал слуг, – пояснил Эйдан.

Мало ли – вдруг кто-то из них виноват. Дом легко обходился и без прислуги, а вот мать не могла.

Обновив защитные руны на кострище, Эйдан вернулся в дом, да так и замер у порога. Просторный холл теперь был заставлен мебелью точно магазин старьевщика. Дом сдвинул сюда все шкафы, серванты, трюмо, стулья, пуфики, полки, комоды, и бильярдный стол оказался здесь, и рояль… Протиснувшись по узкому проходу, Эйдан поднялся наверх. Дом скрипел и ворочался, складывал лестницы и перила, а на втором этаже остался крохотный кабинет и спальня. Одна. С большой кроватью по центру.

Что ж, это как раз логично…

А Малин он нашел внизу, она сидела на кухне, поджав под себя ногу, ела бутерброд с ветчиной и листала учебник по садоводческой магии. Величайшая несправедливость мироустройства: он, корневой маг, с силой, не поддающейся какой-либо оценке, вынужден искать помощи у одаренки. Потому что природа женской магии отличается от природы мужской. Он мог жечь, уничтожать, убивать скверну, и за эти пять лет сумел далеко подвинуть границы темного рубежа. Но без хозяйки башня гибла, потому что лишь женщина может дарить и поддерживать жизнь.

– Ну, что? – нетерпеливо спросил Эйдан. – Дому станет получше после всех этих перестановок?

Малин подняла на него голубые глаза, под которыми пролегли тени.

– Если бы все решалось генеральной уборкой, ты бы справился сам, – снисходительно сказала она. – Тебе даже не пришлось бы нестись в академию и срочно жениться. Как, кстати, ты меня нашел?

– Магия, – ответил Эйдан. Не выдавать же свои секреты? – Так что еще можно сделать для дома?

– А ты пробовал спросить у него?

– Дом с тобой говорит?

– Стонет, жалуется, но я не могу разобрать, – вздохнула Малин. – Мне надо время. Не удивлюсь, если окажется, что дом заражен специально. Наверняка у тебя куча врагов, с твоими-то методами решения проблем.

– Ты о чем?

– Да об этом! – воскликнула она, встряхнув рукой с брачным браслетом. – До сих пор не могу поверить, что мы женаты!

– Не веришь своему счастью, Малинка? – усмехнулся он.

Она прищурила голубые глаза, но не ответила. Встала, стряхнула с пальцев прилипшие крошки.

– Сбегаешь? – вырвалось у него.

– Аппетит пропал, – с достоинством сказала она. – К слову, спальня моя. А ты можешь поспать в кабинете.

Она ушла, а Эйдан состряпал себе бутерброд, запил чаем, который сам заварился в кружке. От него пахло малиной. Бабуля любила такой. Сладкий ягодный аромат дразнил ноздри и казался сплошным издевательством.

Сделав последний глоток, Эйдан встал и пошел наверх. Спальня его. И дом тоже. И жена. Пора бы ей это усвоить.

***

Ванна уже ждала. Круглая дубовая лохань, отполированная до мраморной гладкости, казалась самым прекрасным, что я видела в своей жизни. Исходящая паром, с пышной шапкой пахучей пены, манящая. Я закрыла за собой дверь и, благодарно улыбнувшись, накинула на петельку тонкий крючочек.

– Спасибо, – сказала, сбросив надоевшее платье.

Еще будучи служанкой, я поняла – эта хлипкая защелка знак того, что никто не войдет. Даже самый крепкий мужчина окажется бессильным перед хрупким крючком. Даже корневой маг, хозяин дома и, по совместительству, злобный олень.

Погрузившись в идеально теплую воду, я застонала от блаженства и немного полежала с закрытыми глазами, чувствуя, как расслабляются мышцы, и лениво размышляя, бывают ли олени злобными. Я представляла их кроткими и пугливыми созданиями, и следовало признать, что Эйдан сол Гир куда больше напоминал волка. Особенно сейчас, после дозора, заматеревший, со шрамами, с тенью щетины на жестком подбородке и голодным блеском в глазах.

Намылив запястье, я попыталась стащить брачный браслет, но куда там. Переплетение только стало жестче, и верхний слой отшелушился, обнажая металлический блеск. Кандалы.

Но теперь я хотя бы понимала, зачем Эйдан это сделал.

Будь я на его месте, как бы поступила?

Я представила, как забрасываю на плечо упирающегося сол Гира и волочу в храм, и невольно фыркнула.

– Что мне делать? – спросила я вслух. – Как помочь тебе?

Дом зашептал в ответ что-то тихое, будто листья на ветру зашумели. Смежив веки, я попыталась расслабиться и уловить образы, но перед глазами мелькали лишь мои собственные воспоминания: первый поцелуй под цветущей липой, нежная улыбка. Рука в руке, и впереди вся жизнь…

Это было волшебной сказкой – в меня влюбился прекрасный принц. А потом сдернул маску и превратился в чудовище. Обычно наоборот, но мне достался такой сюжет. Любовь растоптали, а взамен бросили два золотых. Вот во столько оценил меня Эйдан.

Дом огорченно вздохнул.

– Ты не виноват, что он такой придурок, – успокоила я его, ожесточенно растираясь мочалкой. – Только, пожалуйста, пусть спит в кабинете. Ты же можешь это устроить?

Дом промолчал. А я, помывшись и поблаженствовав вдоволь, выбралась из ванны и взяла полотенце. Грязное платье уползло неведомо куда, а на деревянном сучке нашелся халат. Несколько фривольный, выше колен, но такой мягкий и приятный к телу, что я решила не спорить. Промокнула волосы, надела халат и, отбросив крючок, вышла в спальню, предвкушая заслуженный отдых: заберусь в огромную кровать со свежим бельем, пахнущим луговыми цветами, вытянусь и просплю до обеда…

Вздох разочарования вырвался из груди: Эйдан сол Гир собственной персоной сидел на кровати в одних брюках и чего-то ждал. Широкие плечи развернулись в мою сторону, быстрый взгляд скользнул по ногам и там и остался.

– Что надо? – резко спросила я.

– Кажется, я тебе задолжал, – напомнил он, так и пялясь на мои колени. – Супружеский долг. Забыла?

– Я его прощаю, – высокомерно ответила я. – Проваливай.

Эйдан поднялся, лениво шагнул ко мне ближе, подцепил влажную прядь волос.

– Я серьезно, сол Гир, – повторила я, хмурясь.

А сердце подпрыгнуло и забилось как птичка. Мы одни. Он сильней. Мы женаты…

– Дом оставил тебе кабинет, – ровным тоном сказала я, пытаясь не выдать волнения.

– Там только кресло, – ответил сол Гир. Вторая ладонь опустилась на мою талию так уверенно, будто там ей и место. – А я хочу спать с тобой, – откровенно добавил он, заглянув в вырез халата. – В конце концов, надо выжать хоть какой-то плюс из нашей ситуации. А ты стала еще красивее. Такая… сочная. Пахнешь ягодкой.

Я отбросила его руку и отступила, но он шагнул следом. И дом еще, как назло, будто сжал стены. Теперь в комнате почти не осталось места. Только брачное ложе – неотвратимое как алтарь, на который меня настойчиво увлекал Эйдан.

– Только тронь меня, я уйду, – пригрозила я. – Совсем уйду! Далеко!

– Бросишь Сол-Гират? – не поверил Эйдан. – Ты его хозяйка теперь. Без тебя дом погибнет.

– А без тебя? – поинтересовалась я.

– Ну… – он задумался. – Если меня не угробили пять лет дозора, то и тебе вряд ли меня одолеть. А что, вздумала стать вдовой, Малинка?

– Рассматриваю разные варианты, – призналась я.

И Эйдана заодно. Магия сверкала под смуглой кожей золотистыми брызгами, и на миг мне захотелось ее коснуться. Опомнившись, я завела руки за спину – еще не хватало его лапать!

– Скажи, Малин, хоть что-то было правдой? – вырвалось вдруг у него, и жесткое лицо исказилось, как будто от боли. – Ты меня хоть немного любила?

Я едва не задохнулась от возмущения. Мало того, что он втоптал мое самоуважение в грязь, так теперь ему нужны любовные признания!

– Пошел ты… в кабинет, Эйдан! – выпалила я.

– Тебе была нужна лишь моя магия? – не отставал он.

– Да уж точно не ты! – фыркнула я. – А теперь, когда мы все выяснили, тебе пора.

– Я останусь, – упрямо сказал он, вновь меня обнимая.

– Я устала и хочу спать!

– Тебе и не надо ничего делать, – промурлыкал он мне на ухо, легонько прикусив мочку. – Расслабься и получай удовольствие.

– Так ты обычно говоришь своим девкам? – не удержалась я. – А потом платишь и гонишь прочь?

Эйдан отстранился и недоуменно вздернул темные брови.

– Представь себе, многие дамы сами готовы приплачивать!

– Так вот чем ты на самом деле занимался в дозоре, – покивала я. – И как, удалось сколотить состояние?

– Если ты прощупываешь почву, то я по-прежнему богат. Конечно, платить собственной жене – моветон, но можем обсудить цену… – его рука сползла с моей талии и сжала ягодицу.

Я взметнула руку для пощечины, но Эйдан перехватил запястье. Погладил подушечкой пальца браслет.

– Связаны навсегда, – напомнил он. – Кто мы такие, чтобы спорить с волей богов, Малинка?

А потом подтолкнул меня, и я бухнулась на кровать. Эйдан расстегнул пояс на брюках, разглядывая мои голые ноги, не прикрытые коротким халатиком. Зелень в глазах потемнела, а на губах промелькнула предвкушающая улыбка.

– Знаешь, я, наверное, не буду нежным, – задумчиво сказал он. – Не то настроение…

Эйдан перевел взгляд на распахнувшийся вырез халатика – и это стало его стратегической ошибкой. Потому что я прицельно врезала пяткой в его самое уязвимое место. Будь ты сто раз корневой маг, а от удара ногой в пах не защищен.

Охнув, Эйдан сложился пополам, а я рванула с кровати, но он умудрился поймать меня и прижать к стене. Перехватил руки еще до того, как я расцарапала его наглую рожу, и предусмотрительно развернулся так, чтобы не добавила еще и коленом.

Мы замерли у стены, тяжело дыша: он – от боли, я – от страха. И Эйдан, вопреки недавним словам, вдруг подался вперед и тронул мои губы своими. Так нежно… Трепетное легкое касание никак не вязалось со всем, что он наговорил, и я невольно растерялась. Заглянула ему в глаза. Карие с зеленью, лес и трава…

– Ты сделала мне очень больно, Малинка, – хмуро сказал Эйдан.

И отчего-то казалось, что он вовсе не об ударе по причинному месту.

Он отпустил мои руки, и я, воспользовавшись моментом, с силой толкнула его в грудь и юркнула в ванную. Дверь захлопнулась, и хлипкий крючок опустился, а я сползла по стене, переводя дух. Вот зачем он так?

То издевается, то угрожает, а потом вдруг целует так ласково… Я коснулась пальцами губ, а в спальне что-то свистнуло, громыхнуло. Эйдан выругался, и еще разок. Вскочив, я прижалась к двери, пытаясь понять, что там вообще происходит. Быстрые шаги по лестнице, грохнула дверь внизу. Он ушел?!

Я постояла еще немного, набираясь решимости, вышла. Спальня опустела, и огромная кровать теперь была в моем полном распоряжении. Еще не веря своему счастью, я выглянула в окно. Эйдан сол Гир, хозяин корневой башни, внестепенной маг и наследник огромного края, укладывался спать под кустом.

– Спокойной ночи, Малинка! – громко пожелал он, заметив меня в окне, и я быстро отшатнулась в глубь комнаты.

Присела на край кровати, обернулась на дверь. Увы, защелки на ней не появилось. Может, это такой тактический ход, чтобы выманить меня из ванной? Непонятно… И к чему были эти вопросы – любила ли я его? Как будто у него был повод сомневаться!

Дом погасил свет, оставив меня в темноте. Подкравшись к окну, я выглянула снова.

Эйдан лежал там же, под кустом. Накрылся каким-то затрапезным одеялом и больше не покушался на мою честь. Вот и славно. Я вернулась в кровать, легла и, неожиданно для себя самой, мгновенно уснула.

***

Как только Малин сбежала в ванную, дом вырастил из стены гибкую прочную ветку и с силой хлестнул Эйдана по бедру. Шикнув, он перепрыгнул кровать, пометался по комнате, пытаясь скрыться от порки. И не ответишь же – а ну как еще навредишь!

Дом неотвратимо его настигал, ветка обидно обожгла зад, и Эйдан решил отступить. Подгоняемый хлестким возмездием, он сбежал по лестнице, выскочил на улицу, и тяжелая дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Это как?! Это что вообще такое?!

Дом выставил его прочь? Да еще и отстегал, как какого-то сопляка?!

Эйдан потер бедро, хмуро глядя на закрытую дверь, а потом несмело улыбнулся. Это точно бабуля. Он узнал ее руку. Только прежняя госпожа сол Гир могла отходить его прутом, но, справедливости ради, было за что. Вот и сейчас…

Вздохнув, Эйдан сел на крыльцо.

– Я скучаю по тебе, бабуль, – признался вслух.

Он так сожалел, что не смог с ней даже проститься…

Дверь распахнулась, и дом плюнул в него подушкой, следом прилетело потрепанное одеяло. Намек ясен.

Спустившись с крыльца, Эйдан устроился под кустом. Заложил руки за голову, глядя на рассыпавшиеся по небу звезды. Все же странно это – стал бы дом защищать обманщицу? А бабуля? Джиневра сол Гир не выгнала бы родного внука из-за корыстной лгуньи! Но Малин только что подтвердила – ей нужна была магия, а не он. Или она сказала так лишь в пылу ссоры?

В окне мелькнул ее силуэт.

– Спокойной ночи, Малинка, – громко пожелал Эйдан, и она тут же спряталась.

Ее губы все такие же сладкие. А ему, пожалуй, следует поменять подход.

\

«Основы магии. Параграф № 3. Классификация магов.

Корневые маги. К ним относятся хозяева корневых башен, а также их старшие наследники. Обладание магией – с рождения. Магическая сила не исчисляется какой-либо степенью. Корневых магов следует растить в строгости, обязателен режим, плотный учебный график и физические нагрузки. Родственникам, учителям, няням и прочим людям, вынужденным контактировать с малолетним корневым магом, рекомендуется носить защитные артефакты, дабы не пострадать от его шалостей.

Черенковые маги. Последующие дети корневых магов. Магическая сила, как правило, проявляется на десятом году жизни, плюс-минус два года. При благополучном стечении обстоятельств могут посадить и вырастить собственную башню, которая, однако, не будет обладать значительной силой, пока не сменится как минимум три поколения. Степень магии черенковых магов – первая. Может развиться до внестепенной.

Одаренные маги. Самый распространенный тип. Это люди, не обладающие магией при рождении, однако получившие ее от корневой башни в последующем за какую-либо услугу ее хозяину либо просто так. Сила одаренных магов может быть пяти степеней, однако вторая и первая степень появляются в исключительных случаях, если корневая башня особо благоволит человеку.

Иногда к магам ошибочно относят людей, обладающих магическими артефактами. Степень возможного магического воздействия целиком и полностью зависит от силы магического предмета. Обладание артефактами выше третьей степени воздействия строго регламентируется.»

Глава 5. Поедем к маме

Шторы распахнулись, и в спальню хлынул утренний свет. Дом и раньше будил меня так, тонко чувствуя идеальный момент пробуждения. Зажмурившись, я улыбнулась и сладко потянулась в постели, чувствуя приятную легкость. А после открыла глаза. Интересно, как спалось Эйдану?

Снизу доносился какой-то шум, шорох. Значит, сол Гир в доме. Как бы выяснить, что вчера вообще произошло?

Вскочив с постели, я отправилась в ванную, привела себя в порядок, оделась. Перед зеркалом задержалась чуть дольше обычного, кляня себя за чисто женскую слабость, но в глазах новоприобретенного мужа хотелось выглядеть безупречно.

Когда я спустилась, Эйдан повернулся и окинул меня долгим пристальным взглядом, словно успев и расстегнуть пуговки на голубом платье, подчеркивающем цвет глаз, и снять его вместе с бельем.

– Чего уставился? – с нарочитой грубостью спросила я.

Он широко улыбнулся и брякнул на стол тарелку с яичницей и беконом.

– Думал сделать тебе комплимент, – признался сол Гир. – Но вчера, полуголая, ты выглядела лучше.

– Хам.

– Драчунья. Садись уже и поешь, у нас куча дел.

Эйдан сел с другой стороны стола, подвинул к себе вторую тарелку, и я опустилась на краешек стула, держась так, чтобы вскочить и удрать, если что-то пойдет не так.

– Не отравлено? – хмуро поинтересовалась, поковыряв вилкой в желтке.

– Сама подумай, – предложил Эйдан. – Стал бы я переться за тобой в академию, тащить в храм, затем в башню, и все это лишь для того, чтобы потом отравить? Где логика?

– Вчера ты отправился спать под куст, – напомнила я. И вопреки этому выглядел оскорбительно бодрым и свежим. – Вряд ли от тебя следует ожидать адекватности.

– Хотел посмотреть на звезды, – ответил сол Гир, слегка поерзав на стуле, как будто ему было неудобно сидеть. – А тебе как спалось, Малинка? Одиноко?

– Отлично спалось, – заверила я. – Так что за дела ты запланировал, не поинтересовавшись моим мнением?

– Визит к матери. Я же обязан представить ей свою дорогую жену.

– Мы знакомы.

– В этом статусе – нет.

– Я не хочу.

– Может, убьем двух зайцев? – предложил сол Гир. – Ты ведь наверняка жаждешь повидаться с родными. Зайдем и к ним заодно.

– Давай так: ты пойдешь к своей матери, я – к своей.

– И они обе воспримут это как оскорбление, – вздохнул Эйдан. – Ну же, Малинка…

Я помолчала, сердито воткнув вилку в яичницу. Эйдан тоже умолк, закинул в рот полоску бекона, явно прикидывая следующий ход. Хотя так-то он прав – от визитов вежливости никуда не деться. И если моя мать узнает, что я в Сол-Гирате и к ней не пришла…

– Впрочем, ладно, – нехотя произнесла я. – Это может оказаться полезным. Твоя мать хоть немного прольет свет на то, что произошло в доме.

– Люблю, когда ты такая сговорчивая, – улыбнулся он.

– Особо не привыкай, – отрезала я.

Стоило подумать о предстоящем визите – и бекон показался безвкусным. Но кто мог подумать, что Эйдан вообще умеет готовить!

– Вряд ли Аделина сол Гир одобрит твой выбор, – не удержалась я.

– Зато твоя мать наверняка будет в восторге, – усмехнулся он. – Потому что я – предел мечтаний любой тещи.

Я невольно закатила глаза, не став это комментировать, потому что, как ни печально, Эйдан был прав. Мама будет без ума от счастья, и это заранее раздражало.

– Кофе будешь? – спросил он.

– Давай, – ответила я.

Дальше мы завтракали молча, изредка поглядывая друг на друга. Дом вздыхал, тихо звякали приборы. Кухня Сол-Гирата была довольно уютной: деревянные стены, короткие занавески на окнах, в горшках – цветы. За массивным столом могла уместиться большая семья, но нас было только двое. Муж и жена, что за странная прихоть богов?!

В принципе, мы с Эйданом могли бы сосуществовать в одном пространстве. Спасение башни куда важнее нашей взаимной неприязни. Хотя я не могла взять в толк, с чего сол Гиру меня ненавидеть. Придумал каких-то других мужчин, как будто ревнует… Но лучше я язык себе откушу, чем признаюсь, что он так и остался моим единственным.

– Я все думаю, как же мне повезло перехватить тебя до сплетенной ночи, – признался Эйдан, встав из-за стола, чтобы подлить мне кофе.

– Я планировала провести ее куда приятнее, – кивнула я.

– С кем? – вырвалось у него.

– Вряд ли ты его знаешь, – сладко улыбнулась я. – Может, познакомлю вас позже.

– Планируешь знакомить меня со своими любовниками? – Эйдан хмыкнул. – Смело! Малинка, но ведь их тогда не останется!

Я пожала плечами.

– Много мнишь о себе, сол Гир, – равнодушно бросила я. – Ты вовсе не уникальный.

– Погоди, он тоже корневой маг? – Эйдан задумался. – Кто же мог учиться с тобой… Сол Дан? Сол Арнук? У Ранов, вроде, пацан твоего возраста. Или этот кто-то постарше? Преподаватель? Если так, это очень непрофессионально!

Я мило улыбнулась и отпила кофе. Точно ревнует. Но я потеряла бдительность: поставив кофейник на стол, Эйдан вдруг оказался за мной, и его руки опустились на мои плечи.

– По поводу вчерашнего, – тихо сказал он, склонившись. – Я повел себя грубо.

– Так и есть, – согласилась я. – Хам и грубиян.

Его ладони погладили мои плечи, пальцы очертили ключицы, обжигая обнаженную кожу.

– Мне жаль, если я напугал тебя или обидел, – добавил Эйдан. – Но ты тоже хороша.

Ладонь скользнула по шее, и дыхание перехватило.

– А вот я ни о чем не жалею, – ответила я и, вынырнув из-под его рук, встала со стула.

Мы оказались напротив, и воздух между нами сгустился – хоть режь. А из стены вдруг проклюнулась и выросла тонкая гибкая ветка. Эйдан набросил на нее кухонное полотенце.

– Собирайся, – сказал он. – Поедем к мамам.

– Сперва проверю вчерашние руны, – ответила я.

Кивнув, Эйдан отступил, освобождая проход.

– Как скажешь, дорогая, – подозрительно послушно ответил он.

Я прошла мимо, настороженно на него глядя, но он даже не шевельнулся в мою сторону.

А вот дальше меня ждало крайне неприятное открытие.

Руны гасли, все до единой. Некоторые еще теплились силой, но ее едва хватило на одну ночь. Щеки горели, будто мне надавали оплеух. Я провалилась. Я, одаренка первого уровня! В академии меня считали одной из лучших, хотя заклятые подруги не упускали возможность намекнуть, как именно я получила такой шикарный подарок от корневой башни. Мол, очень уж постаралась…

И вот теперь вся моя магия ухнула точно в бездонный колодец. Я пыталась определить искажение потоков, но по факту живая сила дома словно текла в обратном направлении.

Не став щадить чувства Эйдана, я вывалила все как на духу – дом умирает, его силы уходят, и главное – я без понятия, почему.

– Что можно сделать прямо сейчас? – спросил он, когда мы вышли наружу.

– Дождь, – ответила я без раздумий. – Дом его любит.

Взглянула на небо – легкие облачка. Но сол Гир отошел подальше, расставил ноги, чуть пригнулся, будто готовясь идти против шквального ветра, и воздел руки. Я задержалась у кареты – не часто увидишь корневого мага в деле. А Эйдан уже приступил.

Ясное небо подернулось легкой дымкой, которая закрутилась в маленький смерч. Над Сол-Гиратом словно повесили водоворот, в который стремительно стекались облачные ручьи. Хмарь густела, ширилась, обзавелась серебряной чешуей, и вскоре большая сизая туча, похожая на толстую рыбу, поплыла над домом, недовольно приглядываясь к тому, кто ее призвал.

А Эйдан все водил руками, закручивая нити мироздания, и я, наблюдая за ним, почувствовала странное облегчение. Все эти годы я невольно корила саму себя – поддалась, поверила, влюбилась по уши как последняя дура… Но что могла противопоставить я, наивная девчонка, тому, кто управляет стихией?

Теплый ливень хлынул внезапно, будто в небе открылись шлюзы, и я, ахнув, спряталась в карете. Эйдан подошел ближе, не спеша укрываться от дождя, и его глаза сверкали чистой изумрудной зеленью. Мокрая рубашка облепила широкие плечи, рельефный пресс, и сверкающие золотом потоки магии мерцали сквозь одежду.

Он сел в карету рядом со мной и, склонившись, совершенно бесцеремонно вытер дождевую капельку, стекающую в мое декольте.

– Мало вчера получил? – холодно уточнила я.

– Я рассчитывал на куда большее, – кивнул сол Гир, взяв меня за руку. – Малин, вот ты говоришь – руны погасли.

– Я их снова зажгла.

И пальцы слегка дрожали – от большой траты магии, конечно, а никак не от прикосновения Эйдана.

– Очевидно, тебе не хватает сил, – продолжил он свою мысль, поглаживая мою ладонь.

Я высвободила руку, поправила намокшие волосы. Лучше б заранее спряталась от дождя – нет, стояла там, разинув рот, как ворона. Эйдан откинулся на спинку сиденья, и горячий воздух пронесся по моему телу – будто жаркое дыхание возлюбленного.

– Так вот, – не отставал он. – Ты ведь знаешь, как можно легко восстановить потраченный магический резерв?

Рядом со мной сидел ходячий источник магии, и намек был прозрачен.

– Обойдусь медитациями, – ответила я.

Эйдан закрыл дверцу, карета тронулась с места и поехала к городу. Без лошадей, кучера, движимая одной только магией, которая у сол Гира не закончится никогда.

– Хотя, знаешь… – задумалась я.

Губы Эйдана изогнулись в насмешливой улыбке, а карета притормозила и начала разворачиваться обратно.

– Я не о том, о чем ты подумал, – быстро исправилась я.

– Нет?

Карета остановилась.

– Можно попробовать влить твою силу в башню.

– Нельзя, – с досадой возразил Эйдан, и мы вновь покатились к городу. – Мужская энергия слишком жесткая. Если мы найдем то, что вредит Сол-Гирату – я обращу это в прах. Я уже предложил отличный вариант: ты до предела накачиваешь целебные руны, а я накачиваю тебя.

И вновь эта кривая ухмылка.

– Поверить не могу, что когда-то с тобой переспала, – покачала я головой и отвернулась к окну.

– Все сложилось как нельзя лучше, – ехидно напомнил он, – секс с корневым магом, подарок от башни – и вот ты уже магичка, учишься в академии и крутишь с кем-то другим. Правда, судя по тому, как быстро погасли руны, силенок у тебя маловато…

– У меня первая степень магии, Эйдан, – сказала я, и он осекся. – Ты понимаешь, что это значит? Руны погасли вовсе не потому, что я слабосилок. Что-то жрет башню, точит ее корни. Какой-то огромный голодный клещ высасывает из нее жизнь.

– Первая? – повторил он.

Вздохнув, я вновь отвернулась к окну. Что бы сол Гир там ни думал, я правда его любила. Дом это знал.

Башня осталась позади, вместе с тучей, поливающей старые стены. Сол-Гират казался мне вечным, незыблемым, и я чувствовала себя так, словно устои моего мира пошатнулись.

– Твоя мать может рассказать что-то полезное, – добавила я, не глядя на Эйдана. – Надо выяснить, когда это все началось.

***

Госпожа Аделина сол Гир встретила нас в гостиной роскошного особняка. В густых темных волосах, уложенных в аккуратный пучок, появилось серебро седины, но глаза оставались яркими, точно янтарь. С идеальной осанкой, в шелковом платье пыльно-розового оттенка, она всплеснула руками и воскликнула:

– Ты все же привез ее!

И я так и не поняла, что за эмоция крылась в ее словах: радость, удивление, досада?

Вряд ли какая-то мать желает для своего сына невесту, которой когда-то сама отдавала вознаграждение за интимные услуги. Эйдан ведь не сподобился. Видимо, не захотел сцены. Пожалуй, за это я была ему благодарна. Если бы он отдал те два золотых лично, произнес вслух злые слова, что были в письме, я бы, наверное, умерла.

– Привез, – подтвердил Эйдан и, обняв меня за талию, привлек к себе ближе. – Мне даже не пришлось ее уговаривать. За меня это сделали боги.

Он поднял руку, так что рукав соскользнул, обнажая браслет. Вязь вплелась в его кожу, и теперь выглядела как изящная татуировка.

– Ух ты, – не сдержала я удивления. – У тебя он прямо под кожей?

– Как и ты, Малинка, – бросил Эйдан.

Врет он все так же хорошо.

– Значит, вы уже женаты? – лицо свекрови исказилось, и после паузы она воскликнула с горькой обидой: – Эйдан, как так?! Не пригласил родную маму на свадьбу! Что скажут люди?

– Мы могли бы устроить торжество, – задумался он. – Но позже. Сейчас главное – башня.

– Разумеется, – оскорбленно процедила госпожа сол Гир. – Что ж, поздравляю. Проходите, располагайтесь. Я прикажу принести чай. Вот так поворот судьбы, правда? Совсем недавно ты подавала чай…

Все же досада. Радости – ноль.

– А теперь она может звать тебя мамой, – подхватил Эйдан. – Жизнь идет, все меняется.

Тонкие ноздри Аделины дернулись от гнева.

– Думаю, нам следует соблюдать определенные границы в общении, – нашлась она. – Я скоро.

Госпожа сол Гир скрылась за дверями, а я огляделась: белые стены, украшенные лепниной и позолотой, мягкие бежевые диваны и кресла, в углах кадки с такими шикарными цветами, что я тут же подошла ближе и разочарованно фыркнула – искусственные.

– Так что мы хотим узнать? – спросил Эйдан, усевшись на диван и вытянув длинные ноги.

– Обстоятельства смерти Джиневры, – ответила я, выбрав другой диван, но сол Гир тут же переметнулся ко мне.

– Ты ведь не думаешь, что моя мать может оказаться замешана в чем-то дурном? – спросил он.

– Это было бы странно, – согласилась я. – Подставлять под удар башню и собственного сына… Разве что как-то случайно, по незнанию.

Хотя госпожу сол Гир не так-то легко обвести вокруг пальца. Среди слуг она считалась крайне требовательной и проницательной хозяйкой.

– Наверное, не стоит сообщать ей детали нашего брака, – осторожно предложила я.

– Согласен, – тут же кивнул Эйдан. – Маме ни к чему знать, что ты меня бьешь.

– А ты распускаешь руки.

– Ты моя жена, Малинка! Смирись!

Я выдохнула, прикрыла глаза.

– Медитации вряд ли помогут, – вкрадчиво прошептал Эйдан. – Ты вся на взводе. Магия утекает, как сквозь пальцы песок. Есть один верный способ…

Я повернулась к нему. Вроде ерничает, а глаза серьезные. Темно-карие, точно кора. Вот и сам он такой же непрошибаемый. Пень дубовый.