Текст книги "Домашний арест или Новый папа по соседству"
![](/books_files/covers/thumbs_240/domashniy-arest-ili-novyy-papa-po-sosedstvu-292654.jpg)
Автор книги: Олли Серж
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Глава 9. И хочется и колется
Иван
– Ты меня удивляешь, Аронов, – гремит Королев и сваливает мне в руки огромную сосну. – Нафига тебе эти дрова? Погоди, ещё игрушки. – Шлепает на пол в прихожей три больших коробки. – Мы там шаманим тебе во всю, чтобы дом оформить, а ты тут прям гнездо вьешь. Я как Аркашу твоего сегодня увидел с этой колючей дурой на парковке, решил, что просто обязан сам отвезти.
– Ты заходи, двери закрывай… – улыбаюсь другу.
– Мда… – скидывает ботинки Артём и оглядывает стены. – Не Хилтон, конечно.
– Все детство здесь прожил, – пожимаю плечами. – Не жаловался.
– Да я вообще из Курска. Ты ж знаешь. – Хлопает он меня по плечу. – Ну рассказывай. Как оно?
Мы проходим в кухню и рассаживаемся на стулья. Они скрипят под нашими тушами. Не маленькие дядьки. Точно давно переросли эту квартирку, но что ж так уютно то а?
– Да как… – ухмыляюсь. – Честно говоря, неплохо. Я тут понял, что пять лет в отпуске не был. Все выборы, заседания, осваивание бюджетов, пьянки, бабы… Представляешь, заказал себе пазл деревянный модельку мотоцикла. Второй день как черт кайфую.
– Ооо… – тянет друг и внимательно смотрит мне в глаза. – Мать твою! Только ты вот мне сейчас не говори, что на новый срок баллотироваться не будешь! Маркетологи уже пашут. Решают, как футболюге карьеру закрыть, а то языком чешет на каждом углу. Снимками своими рентгеновскими трясёт. Да я с гаражей, когда в детстве падал, больше травм получал! Не вовремя ты валить собрался…
Я молчу и кручу в руках зажигалку. А ведь и правда не хочу вообще возвращаться. Денег мне достаточно. Ещё выше сесть не смогу, потому что функция пресмыкаться отсутствует напрочь. От подлостей и серых схем тошнит. Надо было ещё раньше выходить из этого дерьма, но это как выпрыгнуть из поезда на полном ходу. Кто-то сильно разбивается, кого-то «разбивают»… а я, можно сказать, легко отделался.
– Темыч, – со стуком кладу зажигалку на стол. – Скажи, чтобы тормозили предвыборную. Не хочу больше. Максимум – советником в комитет какой-нибудь.
Друг дергает вниз галстук.
– Ух… вот это ты меня сейчас в положение поставил. Аж в горле пересохло. Попить то есть чего?
– Компот? – Киваю на графин.
– Чего? – Распахивает глаза друг ещё сильнее. – Какой компот?
– Вишневый, – уже просто угарая, я встаю и наливаю ему стакан.
– Надеюсь, это не ты варил, – хрипит Артём.
– Нет, – качаю головой. – Сожительница моя. Девушка с дочкой у сестры половину квартиры купила.
– Так это для них что ли ёлка? – Доходит до Королева. – Да ладно!? Прям реально такая красивая баба, что ты напрячься решил? А меня ещё осуждал, что я в больничке с медсестрой…
– Красивая, – киваю. – Разводится. С бабками напряг. Вот и хочется порадовать.
– Так дай ей денег, пусть порадуется. А потом как хорошая девочка тебя порадует.
– Я сказал ей, что инженер.
– Зачем? Она что? Тебя не узнала? Телек не смотрит? Мне кажется, что тебя где-то грамотно снова разводят, чувак. Ничему сучки не учат.
Отрицательно качаю головой.
– Реально телек не смотрит. Только мультики с дочкой.
– Ой, беда-беда… – прицокивает языком друг. – Ну тебе ещё тут два месяца сидеть. Романтика спадёт…
– Слушай… – перебиваю. – Я ведь до сих пор на факультете преподавателем числюсь. Надо бы заехать…
– Я вообще-то там в коробке тебе хорошего горячительного привёз. Но по-ходу нужно было сразу экзорциста.
– Ты вот помнишь, сколько мне лет?
– Тридцать семь… На два больше, чем мне.
– Правильно, – щёлкаю пальцами. – И вот я думал, что такой нереально важный. Молодец! Из грязи рабочей выбрался, всего достиг. А на самом деле – сижу уже второй месяц. И мир не рухнул. Совсем, ты понимаешь?
– Не совсем… – хмурится Королев.
– Сейчас объясню, – наклоняюсь вперёд. – Вот сестра моя если вдруг от животины своей на сутки отойдёт, они продохнут. Соседка моя вчера в душ пошла, а ее мелкая стояла под дверью. Караулила. Или вот когда на заводе после института подрабатывал, там был Михалыч. Он один умел чинить огромный пресс. Он его всю жизнь обслуживал. К китайцам летал, чтобы точно такой же починить. Теперь понимаешь?
– Что-то действительно много у тебя времени, мужик, – вздыхает друг. – Это по твоей логике и я ничего не имею. Звучит так себе…
– Вот и я об этом… – вздыхаю и отхожу к окну, почесывая ногу. – Капец потеет под этим браслетом быстро.
– Погоди… – тянет Королев. – Ты что? Хочешь сказать, что решил жениться? Вот так сразу на первой встречной?
– Ну может не жениться… – отвечаю задумчиво, – но построить что-то путёвое хотелось бы попробовать.
– Аронов, а ребёнок? У него же отец есть. Зачем тебе эта морока?
– Да наоборот прикольно, – вздыхаю и чувствую, как в груди разливается тепло. – Я тебе клянусь, девица мелкая поумнее наших с тобой секретарш будет.
– Это все, конечно, хорошо… Только не дадут тебе выйти, Ванюха, – качает головой Артём. – Я тебя предупреждаю. Бабок вложено дохрена. А начнёшь бодаться – сам понимаешь…
– Два месяца мне ещё сидеть. Не хочу сейчас даже думать об этом, – отвечаю раздраженно. Все я понимаю. Я думаю!
– Извини, Аронов, заседание через час. Ехать пора. – Спохватывается друг. – Компотику налей ещё на посошок.
– Держи, – подаю ему стакан, жду пока допьёт и выхожу следом в коридор.
– Ты если что, набирай, – надевает Королев ботинки и подмигивает. – Скучно без тебя. Хоть самому женись…
– Я схожу туда, – подмигиваю, – разведаю и тебе расскажу, как оно. Пока гуляй.
Закрываю за другом дверь и иду устанавливать елку.
Последний раз десять лет назад это делал. Кстати, в этот же год последний раз праздник дома отмечал. С Линой и матерью…
Глава 10. Ежики из картошки
Надя
– Ёлочкой пахнет… – ведёт носом дочь, едва мы открываем дверь квартиры.
– Да, действительно… – говорю задумчиво.
В голову закрадывается, конечно, мысль, что может быть… но откуда нашему соседу взять елку, если он целый день сидит дома и гуляет только как кот по подоконнику или балкону, когда курит?
– Дядя Иван, мы дома, – торжественно кричит Вера в глубь квартиры.
Дядя Иван?
Но я не успеваю удивиться этой неожиданно возникшей вольности, потому что в коридор выплывает сосед и улыбается во все свои ироничные тридцать два.
Мое сердце ёкает и начинает стучать чаще. Сегодня Иван чисто выбрит и от этого кажется чуть моложе. Чуть несерьёзнее. А может быть, я просто перестала, после вчерашних своих откровений воспринимать его как чужеродный объект в квартире.
– А мы тебе ёжика купили, из картошки, – объявляет ему дочь.
Сосед переводит на меня вопросительный взгляд.
– Из картошки? Почему не из морковки? Я ее больше люблю.
– Пирожное, – поясняю я, сдерживая улыбку.
Дочь хохочет.
– Из морковки…
Ну как я могла после всего, что он сделал для меня, купить сладости только себе? Хотя, предполагала, что мужчины подобные кулинарные изыски не жалуют.
– Здорово, – неожиданно кивает Иван. – Очень люблю «картошку». Всегда в любой столовке ее беру, если попадается. А я для вас с мамой тоже кое-что купил…
– Ёлка! – Взвизгивает Вера и, скинув с ног сапожки в разные стороны, бежит в комнату.
На несколько секунд мы с соседом остаёмся одни. Я чувствую, как мои щёки начинают гореть. Потому что это меня черт вчера дернул за пьяный язык нарыдать елку. Господи, как стыдно…
– Откуда? – Шепчу.
– Друг помог, – отвечает Иван.
– Какие хорошие у вас друзья…
Начинаю суетиться, развешивая одежду на вешалку, чтобы развеять возникшую неловкость от нашего стремительного сближения.
Хотя, наверное, в нашем случае было всего два варианта развития событий: вежливый и холодный игнор или обоюдная попытка сделать существование друг друга под одной крышей комфортным.
Я рада, что мы выбрали второй путь.
– Мама, мама, – выбегает дочка снова в коридор. Хватает меня и тянет за руку. – Там такие игрушки красивые! Пойдём, я тебе покажу! И белочка, и балерина, и снеговик! Все блестят…
Я на самом деле нахожусь под впечатлением не менее сильным чем Вера, но скакать и хлопать в ладоши как-то уже не пристало… Елка выглядит дорого и шикарно. Пушистая, зелёная, иголочка к иголочке.
У меня с большим трудом получается отвлечь дочь от процесса украшения и покормить.
А после мы пьём чай с ежиками. Втроём. На кухне, которой тоже досталось новогоднего настроения в виде веточек, которые счистили с нижней части ствола сосны. И есть в происходящем вечере что-то такое щемящее, правильное, то чего никогда не давал мне муж, что я начинаю глубже дышать, чтобы не заплакать.
Вот почему? Почему абсолютно посторонний человек может вести себя со мной и с дочкой уютно и по-человечески? А муж не мог? Правильно говорят, что все идёт из семьи, но я слишком поздно поняла, что у Шольц ее нет. Так странно… Людей под одной крышей в большом доме живет много, а семьи нет…
Я вдруг вспоминаю, что когда разбирала здесь летом антресоли, то находила коробку елочных игрушек. Многие были битые. Их пришлось выбросить, но с десяток целых там точно осталось.
Вера с Иваном перетаскивают обратно в зал телевизор, чтобы включить новогодние мультики. У меня никто на их просмотр разрешения не спрашивает, но я не хочу портить дочке удовольствие от общения с другим взрослым человеком. Особенно с мужчиной. Никогда не думала, что моему ребёнку придётся расти без отца… Хочется оставить ей эти крупицы.
– Иван, можно тебя на минутку? – Кричу, стоя на стуле в коридоре.
Он выглядывает из комнаты.
– Что случилось? Оу…
– Забери, пожалуйста, коробку, – прошу его, чувствуя, что ножки подозрительно шатаются. – А то с ней не спущусь.
– Надя, только осторожно! – Подлетает ко мне сосед.
Одной рукой он забирает коробку, а второй подхватывает меня за талию и опускает вниз как раз в тот момент, когда стул со скрипом и грохотом складывается.
– Момочки! – Взвизгиваю я.
– Ну что ты творишь? – Осуждающе рычит Иван и тяжело дышит. – Это же смарт мебель. Она не предназначена для русского быта. Только для дизайнерской красоты на картинке.
Оказавшись плотно прижатой к твёрдому мужскому телу, я замираю. Как давно не было этого ощущения… Когда ты такая маленькая, а он красивый и сильный. А ещё пахнет… нет, не так, как пах мой бывший муж – сладко и терпко, этот мужчина пахнет пеной для бритья, свежестью и чем-то цитрусово-древесным. Очень приятным, что хочется вдыхать глубже.
Его горячее дыхание, совсем как вчера перед поцелуем, касается моей щеки и кружит реальность, заставляя низ живота сладко тяжелеть.
– Там игрушки… – шепчу я и чувствую, как Иван сжимает мою талию ещё крепче.
– Больше не делай так, – хрипит в ответ. – Вдруг меня не будет рядом…
А ведь его не будет! И нечего так позволять себя прижимать, Надежда! Воспринимай этого мужчину, как приятного попутчика из поезда. Просто с обоим маршрутом не на сутки, а на два месяца. И всем будет проще.
Эта мысль отрезвляет и заставляет меня освободиться от мужских рук.
– Спасибо большое…
– Надя… – выдыхает Иван и хмурится.
– Что?
– Ничего… – отвечает задумчиво и переключает своё внимание на коробку. – Так что тут за игрушки, ради которых ты была готова встретить Новый год в гипсе?
Развязывает жгут, скидывает крышку и… вдруг начинает улыбаться. Широко, открыто, как мальчишка.
– Офигеть… – смеётся и трёт лицо свободной рукой. – Ааа… Где ты их нашла?
Глава 11. Снегурочка
Иван
Я помню каждую из этих игрушек. Это был большой набор в красивой картонной коробке с прозрачным окошком.
В какой-то Новый год его выдали маме на работе вместо зарплаты. Она грустно шутила, мол, спасибо, что не водкой. Кстати, тогда именно соседка снизу спасла нас от пустого стола. Ее муж, тогда ещё военный, намутил нам с солдатской кухни тушёнку, картошку, моченую капусту и варёную селедку, из которой мама умудрилась сотворить «шубу»…
Почему мне тогда казалось это все таким постыдным и опостылевшим, а сейчас я бы с удовольствием сел за простой стол? Возраст? Или просто меланхолия от усталости и неожиданного уюта рядом с чужой семьей?
Хватит пальцев одной руки, чтобы посчитать людей. Которые знают меня без циничной брони, которую я нарастил за годы в политике. Разучился дружить. Артём – это исключение. В политику он попал, потому что отмороженный, веселый дурак. Удача и люди любят таких. Я научился увольнять подчинённых, наращивать связи, собирать компромат. Так себе профессиональные навыки, прямо скажем… И вот сейчас я вешаю на елку немного облезшую игрушку в виде стручка фасоли, чувствуя себя, наконец, целостным. Без необходимости в следующую секунду закрыться и принимать вежливые удары жизни и коллег.
– Дядя Иван, а ты мне ещё книжечку почитаешь? Как вчера? – Подходит ко мне Вера и берет за руку.
Я ощущаю, что с ребёнком что-то определенно не так. Глаза осоловелые, сухие губы…
– Да ты горишь, подружка! – Доходит до меня.
– Где? – Оглядывает себя девчушка.
– На бороде, – улыбаясь, щелкаю ей по носу.
Странно, что бегает и совсем не чувствует…
– А ну-ка стой, – услышав наш диалог, ловит ее Надя и прижимаемся губами ко лбу. – Правда, на температуру, похоже. Да прекрати ты скакать и сядь на диван, Вера! Я сейчас градусник принесу.
Электронный приборчик показывает тридцать восемь и две. Мелкая виновато смотрит на мать, пока та ее отчитывает.
– Вера, ну вот зачем ты с бабушкой ела мороженое?
– Я чуточку… – ворчит мелкая. – Оно само в рот прыгало. Я только открывала.
– Господи, все по графику! – Продолжает причитать Надя. – Ангина. Вот что мне с тобой теперь делать? Быстро топай в кровать!
– А мультик досмотреть? И тут елочка… – начинает капризничать Вера.
– Давай я сегодня к вам пойду, – предлагаю Наде. – Пастельное белье махнём. На диване вместе поспите.
– Вот зачем вы поважаете? – Рычит на меня соседка. – Она прекрасно знала, что мороженое есть нельзя! Вот в угол ее надо поставить! Быстро в кровать, Вера, я сейчас лекарства принесу.
– Да прекрати, – притягиваю я соседку к себе и шепчу на ухо. – Ну заболел ребёнок. Я все детство мечтал с телеком болеть. Расслабься…
– Делайте, что хотите, – расстроено махнув рукой, Надя уходит на кухню.
Пока я меняю постели, что-то долго там шебуршит и возвращается с чайной ложкой и стаканом воды.
– Не понимаю, как я прошляпила, но сироп просрочен оказался жаропонижающий. Пришлось таблетку растереть. На ночь и день хватит там таблеток, а завтра с работы принесу. В садике у них есть сироп, надеюсь…
– В смысле в садике? – Не догоняю я формулировку.
– Я не могу Веру завтра оставить дома, – вздыхает соседка. – Меня уволят. Понимаете? Посидит у медсестры на карантине день, а потом два выходных.
– Да ты чего? – Прям выпадаю я в осадок. – Ребёнка собралась по транспорту таскать? Я присмотрю. Оставляй дома.
– Но как? – Хлопает она глазами. – Ее может и тошнить от температуры, и горло надо полоскать…
– Ну ты меня совсем идиотом считаешь? – Дергаю я бровью. – У меня мама, вообще-то, была терапевт. Ты знаешь, сколько я горчицы в своих носках вытерпел?
– Я не знаю… – Кусает Надя губы. – Я подумаю.
Ночь выдаётся бессонной даже у меня. Как вообще можно спать, когда за стенкой постоянно хнычет ребёнок? И дело не в том, что он хнычет. А в том, что ты очень хочешь помочь, но не знаешь чем. Я вспоминаю, как моя мать сидела со мной точно так же, как Надя с дочерью. А потом ещё и Линкой. Мы всегда болели с ней друг за дружкой. И иногда по кругу. Бедная мама…
Мне кажется, что я уже не разделяю, кому помогаю. Реальной женщине или вижу в ней возможность отдать долг и поросить прощения у человека, которого, к сожалению, больше нет. Надежда бы понравилась маме. Я уверен.
Температура у Веры спадает буквально за десять минут до того, как у Нади звонит будильник.
Соседка выходит из комнаты и смотрит на меня отупевшим взглядом.
– Жесть какая-то… – стонет и прислоняется виском к дверному косяку. – Только уснула.
– Кофе будешь? – Говорю ей сочувствующе.
– Да, – кивает. – Только в душ на пять минут. – Спасибо большое.
Я ставлю ей на стол ещё яичницу и тосты. Чувствую, что сама себе готовить не станет.
Она выходит из душа чуть посвежевшей, но все равно разбитой.
– Как вот уйти? – Прикрывает глаза ладонями. – Я же изведусь.
– Мы будем тебе звонить, – пытаюсь успокоить. – Лекарство выбьем, если откажется, на крайняк, залью. Ну что ты в самом деле?
– Неудобно… – мечется внутри Надя.
– Смотри, – демонстрирую ей ногу. – Мы с ней тут под охраной считай круглосуточной. Только дернусь – целый наряд приедет. Не переживай. Давай свой телефон. Номер забью.
Помешкав ещё с пол минуты, соседка берет в руки телефон.
– Диктуйте…
Я вызываю ей такси, чтобы не опоздала на работу. Надо сказать, что Надя не сопротивляется, а просто обещает, что завтра с неё завтрак, обед и ужин.
Мы с Верой остаёмся одни. Я даже успеваю тоже немного подремать, пока у мелкой снова не поднялась температура.
Вера, шлёпая босыми пятками, приходит ко мне в кровать и тихонечко ложится рядом.
– Эй… боец с шоколадным мороженным, – немного тискаю я ее за бока. – Ты чего совсем потух?
– Говорить больно… – хрипит она.
– А вот это уже беда… – вздыхаю и трогаю ее лоб. – И снова таешь.
– Как Снегурочка… – вздыхает мелкая. – А когда мама придёт?
– Вечером. Маме нужно работать. Побудешь пока со мной, – отвечаю. – Ты не против? Сейчас с тобой на обед чего-нибудь вкусного закажем.
– Роллов? – Разворачивает ко мне свою хитрую и несчастную «моську».
– Хочешь роллы, будут роллы.
Вера ведёт себя очень порядочно. Безропотно глотает лекарство, почти не плачет, когда я брызгаю ей горло, только наглым образом просит постоянно смотреть мультики. Ах, да, и ещё требует чтобы я в этот момент находился рядом с ней. В какой-то мере это мне льстит, потому я не сопротивляюсь. Валяюсь на диване под писклявую беготню Маши с медведем.
Надя звонит нам с работы три раза по видео связи и напоминает про таблетки. Очень волнуется, задаёт кучу глупых вопросов постоянно меня благодарит и извиняется.
Я пребываю в настоящем замешательстве. Господи, неужели этой девчонке никто никогда не помогал? Мне доводилось делать разные подарки женщинам, решать их денежные проблемы в том числе. Но даже после самых дорогих меня так никогда не благодарили.
Это придаёт происходящему какую-то особенную ценность. Я размышляю о том, что при самом забавном раскладе, моему ребёнку могло бы быть больше восемнадцати. Это выходит… что я практически дед, только без детей. Печально, однако.
Меряю спящей Вере температуру ещё раз и смотрю на часы.
– Что-то мамки твоей нет, – говорю тихо. – А температура вверх ползёт и лекарство кончилось.
Выхожу из комнаты и набираю соседку. Не берет. Странно. Кручу телефон в руках. И не перезванивает. Может быть, не слышит, конечно. Но и через сорок минут Надежда дома не появляется. Я начинаю не на шутку волноваться…
Глава 12. Дуэт под градусом
Иван
Сначала спускаюсь к соседке и под предлогом беспокойства о здоровье псины, аккуратно выпытываю адрес, где работает Надежда. Чиню тете Маше табуретку и напрягаю помощника, чтобы сгонял до аптеки проверил что-как, а заодно купил сироп жаропонижающий.
– Короче, ушла Надежда ваша на пол часа раньше чем обычно, – отчитывается громким шёпотом Аркаша. – Собиралась сделать укол бабульке какой-то и домой.
– Проверь все дтп и травматологии, – даю ему новое задание. – Что-то случилось – без вариантов. Эта женщина не могла бросить больную дочь. Даже загулять – исключено. А адрес той старухи, что с уколом есть?
– Да, вот, – лезет в карман за бумажкой Аркаша. – Семёновская три.
– Туда тоже сгоняй…
Меряю шагами притихшую квартиру и психую. Ждать для мужика – это вообще самое последнее. А мелкая, будто чувствуя, что что-то не так, никак не желает ни есть, ни пить лекарство в сиропе. Не глотает его, хоть головой о стену разбейся. Температура растёт. Ужин остывает… Мой в том числе.
– Вот смотри, Вер… – беру вторую ложку и наливаю себе двойную порцию. – Я буду пить лекарство тоже. Давай кто быстрее. На раз, два, три…
И слава Богу, тема срабатывает!
– Давай, – кивает мелкая и, не дожидаясь счета, – облизывает ложку первой. Я выиграла… – булькает она последние буквы и рвётся на пол этим самым сиропом вместе с несчастной котлетой, которую я запихнул в неё на ужин.
– Тошнит… – начинает хныкать. – Когда мама придёт? Кофточка грязная…
Ну капец, блин! И что мне делать?
Даю себе минуту на раздумья. Набираю помощника и спрашиваю, что выяснил.
У бабки никто не открывает. В дежурку по скорой Надежда не поступала. Я уже начинаю думать, что это какая-то мутная схема семейства Шольц, но это же совсем дичь!
Убираю на кухне, переодеваю дрожащую от температуры Веру и сажусь на диван впервые не зная, как быть. Мысль о том, что нужно обзванивать морги приводит меня в состояние злобы и отрицания. Нет! Надо искать! Надо найти чёртову бабку с уколом, опросить соседей и понять, была ли там Надежда!
Скорую? Смотрю я на бледную девчонку и кладу ей на лоб руку. Даже платную не вызовешь. По детям просят документы или законного представителя. В таком состоянии никто за неё ответственность не возьмёт. Так какой выход?
Листаю телефонную книгу, раздумывая, кто может помочь, и вдруг натыкаюсь взглядом на номер сестры.
Точно! Это же так очевидно! И Вера ее видела.
Набираю и молюсь, чтобы сестра ответила. Но зараза сбрасывает. Я звоню ещё и ещё. В итоге просто пишу ей сообщение, где объясняю всю ситуацию, начиная с того дня, как набил морду футболисту сборной.
И равно через минуту… Да! Мой телефон вздрагивает от входящего.
– Я сейчас говорю с тобой, – начинает Линка строго и без предисловий, – только потому, что ты меня удивил. Чем я могу помочь?
– Просто приезжай, а? – Прошу ее. Хренову тучу лет ее не видел. – И жаропонижающее в таблетках захвати. Девчонку от стропа рвёт.
– Ладно, жди, – соглашается сестра.
Появляется она на моем пороге через час. Я практически успеваю поседеть за это время и облазить весь интернет в поисках народных методов снижения температуры. Как женщины берут на себя такую ответственность?
– Почему здесь так пахнет вискарем? – Снимает пуховик сестра в прихожей и тянет носом. – Ты что пьёшь при больном ребёнке?
– Ну, конечно, нет, – фыркаю и подкатываю глаза. – Прочитал в интернете, что надо водкой растирать руки и ноги, чтобы сбить температуру. А водки у меня нет. И уксуса тоже. Только вискарь.
– И как помогло? – Хмурится Лина, оглядываясь по сторонам. – А Надежда молодец. Хороший порядок тут навела.
– С тридцати девяти до тридцати восьми упала, – отвечаю и устало тру лицо руками. – Вера уснула. Ты вот что, Лин. Спасибо, что приехала. Ситуация такая, что даже попросить больше некого.
– А что? Надя так и не ответила?
– Нет… – качаю головой. – Мне, в общем, выйти отсюда надо и ментов к поискам подключить. Я сейчас браслет с ноги сниму и дождусь вместе с Аркашей наряд на улице. А ты пока побудь с ребёнком. И ещё… Не говори ей пока ничего.
– Ладно, ты не переживай, – обескуражено отвечает сестра и вдруг порывисто меня обнимает. – Будь на связи, пожалуйста, чтобы я тут с ума не сошла. Я уверена, что с Надеждой все хорошо.
– Конечно, – обещаю. Я тоже надеюсь!
Подгоняемый самыми тяжелыми сценариями, которые прикручиваются в голове, я быстро надеваю верхнюю одежду и выхожу на площадку. Захлопываю дверь и только после этого дергаю с ноги браслет. Он сначала взрывается сигнализацией, а потом, когда я прикладываю его пару раз о стену, замолкает.
Выхожу из подъезда, вдыхаю полной грудью морозный воздух и беру у Аркаши сигарету.
– Я время засёк, – хмыкает он, – за сколько патруль примчится. Чисто по-красоте ты мог бы быть уже далеко, если бы хотел сбежать.
– Надеюсь, в десять минут уложатся, – я тоже смотрю на часы. – Ну давайте, милые. Вам же за меня башни снесут.
Полицейсквя машина появляется в арке через пару минут. Молодые пареньки высыпаются возле подъезда и окружают нас.
– Всем оставаться на местах, – дёргают из-за пазух табельное.
Я жду, когда клоунада закончится и только после этого начинаю говорить.
– Кто у вас старший?
– Ну я… – Выходит вперёд капитан. – Вы зачем покинули место ареста, гражданин Аронов? Это будет квалифицированно как побег.
Я забираю от Аркаши пачку наличных и подхожу к капитану.
– Это тебе и с парнями поделишься. Срочно вези меня к начальству. А то я устрою тебе звездопад.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?