Текст книги "Клятва мести"

9
Мирабелла

Прохожу в комнату мимо Марчелло, и в нос ударяет его терпкий мужской запах. То ли одеколон, то ли просто гель для душа и натуральный аромат мужского тела, но я уже несколько раз обращала на него внимание, и он влечет меня к Марчелло все больше.

Оказаться в его комнате – уже настоящее испытание, и все-таки я постоянно вспоминаю слова старшего брата: если сумею подыгрывать, то, возможно, будущий муж не станет возражать против некоторых моих прихотей. Хотя я по-прежнему не готова выходить за Марчелло без боя, запланированный мной разговор покажет, с кем я имею дело.

– Хм, не предполагал, что ты войдешь ко мне добровольно, думал, придется затаскивать силой.

Марчелло скрещивает руки на груди, натягивая бицепсами рукава белой рубашки. Заметив мой взгляд, он ухмыляется уголком рта.

– Я пришла поговорить – и только.

Господи Иисусе, пытаешься быть вежливой, чтобы добиться своего, но этот человек все предельно усложняет.

– Не могу представить, о чем это ты собралась говорить.

Марчелло указывает на кровать – садись, мол.

Черт, двусмысленный жест!

Я не трогаюсь с места, и он, пожав плечами, садится сам. Вальяжно откидывается, опершись на руки. Похоже, ему совершенно безразлично, что я нарушаю его личное пространство.

– Ну, тогда рассказывай, зачем пришла.

Несколько секунд уходит, чтобы задавить в себе гордость. Да, я по натуре человек гордый, а с годами все меньше люблю одалживаться, тем более что на мои редкие просьбы в основном отвечают отказом.

– Слышала, ты надрал кое-кому задницу на занятии по владению оружием…

Его лицо преображает задиристая улыбка.

– А ты как думала!

Глаза-то как блестят… Всего и надо было, что подержать в руках оружие.

– Пока вы, парни, дрались на ножах, нас отправили прямиком в пятидесятые.

Между его бровей залегает вопросительная морщинка.

– Сегодня пробежались по учебной программе, и оказывается, в этом семестре мы будем обучаться планированию и проведению вечеринок, а также осваивать вопросы воспитания детей и всяческой поддержки супруга, вернувшегося домой после выполнения основной задачи – управления миром.

Марчелло смеется, а я невольно сжимаю кулаки.

– Вот такая чушь, и это вовсе не смешно! Когда мне разрешили поступить в академию, я ожидала совсем другого.

– И ты держала себя в руках? Даже не подняла мятеж? Знаешь, я удивлен.

Господи, неужели он так хорошо меня знает, пусть и не докопался до самых глубин – и никогда не докопается. Все равно эта мысль вызывает у меня злость.

– Воткнула наушники и слушала музыку, пока преподаватель бубнила свое. Иначе точно взбунтовалась бы.

Он снова смеется и отчего-то становится мне ближе.

– Наверное, нелегко будет сдать зачет, если понятия не имеешь, о чем целый семестр рассказывал препод…

– Не собираюсь я ничего сдавать! Что мне там скажут? Мол, картошка недоварена или слишком откровенное платье вызывает у гостей мужа излишнее внимание? Это все полная ерунда!

– Так чего же ты тогда хочешь? – бросает он на меня изучающий взгляд.

Ну да. Марчелло напоминает мне моего отца или любого другого главу семьи, которых я имею честь знать. Один в один…

– Я хочу заключить сделку.

Ну вот и сказала. Теперь отступать поздно.

– Хм, заинтриговала. – Он выпрямляется, и в его глазах загорается любопытство. – Что за сделка?

– Ты учишь меня тем приемам, что преподают на занятиях по боевой подготовке, а я в долгу не останусь.

Его взгляд пробегает по моей фигуре, и я чувствую, как напрягаются подлые соски. Невольно испытываю потребность плотно сжать бедра.

– Речь не о сексе, – добавляю я, и Марчелло хмурится.

– Тогда о чем же?

Проклятые мужчины… Хоть кто-нибудь из них видит в нас другие достоинства, помимо пары сисек и задницы?

– Я буду соответствовать.

Он снисходительно кивает, словно я его прислуга.

– Продолжай.

Я всегда готова сразиться за свою правду, но надо беречь силы.

– Тебе не нравится, что я пытаюсь бороться против нашего будущего союза. Если научишь меня навыкам владения оружием, я не стану каждый раз спорить. И при других не буду высказываться.

Марчелло долго молчит, не сводя с меня глаз. Черт, что за пронзительный взгляд… Будто хочет проникнуть в мой мозг, узнать, о чем я на самом деле думаю.

– Как, по-твоему, я раздобуду нож и пистолет? Оружие Смит держит под замком, плюс каждый шкафчик на сигнализации, насколько мне известно.

– Не сомневаюсь, ты что-нибудь придумаешь.

Он улыбается – похоже, сам изучал этот вопрос еще до того, как я предложила сделку.

– В кампусе мы стрельбой заниматься не сможем – наверняка нас услышат.

Я делаю шажок вперед, с одной стороны – испытывая отчаяние, с другой – понимая, что Марчелло почти сдался.

– Почему бы нам не уйти в лес – туда, где проходила вечеринка? Или еще дальше… Кроме того, мы ведь не каждый раз будем стрелять. Я хочу понять, как обращаться с пистолетом, как быстро его выхватывать, снимать с предохранителя и использовать в качестве оружия без стрельбы. Ты можешь меня многому научить, даже не тратя патронов.

Марчелло задумчиво потирает ладонью щеку, шурша чуть отросшей бородкой.

– А ты, значит, взамен предлагаешь покорность? Не станешь доставлять проблем, не будешь выказывать неуважения?

Он вопросительно выгибает бровь.

Упоминание о покорности заставляет меня ощетиниться, однако я наступаю своей песне на горло. Почти добилась желаемого…

– Да, все верно.

Погружаюсь в размышления: для него подобные уроки – пустяк. А вдруг он захочет выйти из сделки, чисто технически не исполнив свою часть?

– Еще ты должен пообещать, что не отправишь меня домой к отцу. Мне нужно окончить академию.

– Скажи, зачем тебе так сдались навыки обращения с оружием? Ты же выйдешь за одного из самых могущественных людей в стране.

Он снова меня изучает – понятно, что вопрос задан не из чистого любопытства.

– Хочу быть способной сама себя защитить.

– Защитить себя? Может, и меня тоже? – поднимает брови Марчелло.

– Ты ведь не будешь со мной круглые сутки. Твоя жена – лакомая цель.

Я не добавляю, что намерена доказать семье свою ценность, подобно любому из мужчин.

– Женам положена постоянная защита. Наш дом тоже будет охраняться.

– При вас тоже была охрана, когда убили твоего отца. Не всегда события идут, как планируется.

Я выдерживаю его взгляд, ожидая ответа, и Марчелло медленно качает головой.

– Ты просишь от меня многого, а взамен предлагаешь слишком мало. Надо бы подсластить.

Он опять рассматривает мое тело.

– Я не буду с тобой спать.

– Ну это до поры до времени.

Мы смотрим друг другу в глаза, прощупываем почву. Я молчу. Если заговорю первой – проиграю.

Проходит целая вечность, и наконец Марчелло кивает.

– Ладно, договорились, но при одном условии.

Меня охватывает радостное возбуждение.

– Что за условие?

– Ты даришь мне поцелуй. Сделку же надо скрепить, согласна?

Я тяжело выдыхаю. Дело не в том, что мне не нравится идея поцеловаться с Марчелло. Причина в другом: я опасаюсь утратить над собой контроль. Впрочем, цену за его согласие я плачу не самую высокую. Никто ведь не обещал бросить попытки уклониться от брака. А внешнюю покладистость и уважение на людях я как-нибудь переживу.

– Ладно, – пожимаю плечами я.

Не успеваю закрыть рот, как Марчелло встает с кровати, берет меня за запястье и притягивает к себе. Наши тела касаются друг друга, и я запрокидываю голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. Его губы медленно приближаются к моим, так и зудящим от нетерпения.

Первый контакт оказывается нежнее, чем я ожидала, но затем Марчелло запускает руку в мои волосы, и поцелуй становится более энергичным. Мужской язык проталкивается ко мне в рот, но вместо ощущения вторжения я испытываю сильнейшую вспышку жара между ног. Наши языки сражаются – кто кого, и я уступаю. Он тянет меня за волосы, и из моего горла вырывается тихий стон. Легкая боль еще больше разжигает желание, и я скольжу руками по его телу, поглаживая твердые грудные мышцы, широкие плечи и ежик на макушке.

Руки Марчелло перемещаются мне за спину, мнут ягодицы, сжимают их. Он стонет, и мой клитор отзывается на его стон легким трепетом. Марчелло запускает руку мне под юбку и нежно проводит пальцем по влажным трусикам.

Надо его остановить, однако я еще никогда в жизни не хотела мужчину так сильно, как сейчас. Вероятно, то, чем мы занимаемся, – плохо, вот только сейчас я не могу сообразить почему. Знаю одно: это наверняка многое усложнит, но в мозгу осталась единственная мысль.

Сделай со мной что-нибудь еще…

Он рычит, почувствовав, как намокает мое нижнее белье, а я тону в его крепких объятиях, отдаюсь уже без оглядки. И вдруг Марчелло прерывает поцелуй, отступает на шаг и садится на край кровати.

– Иди сюда.

Его приказ не оставляет никакой возможности ослушаться. К своему удивлению, я не пытаюсь сопротивляться, что обычно происходит, когда мной командуют. В каком-то трансе я подчиняюсь.

Теперь он просовывает мне под юбку обе руки и медленно стягивает трусики, которые затем падают сверху на туфли. Не дожидаясь просьбы, я сбрасываю их на пол. На лице Марчелло появляется удовлетворенное выражение, и я радуюсь: доставила ему удовольствие. Господи, совсем потеряла над собой контроль…

Не успеваю сосредоточиться на этом соображении, как он говорит:

– Теперь покажи киску.

Задрав на мне юбку, смотрит между ног. Его ноздри раздуваются; он наклоняется все ниже, пока его нос на оказывается в месте, где сходятся бедра. Глубоко вдыхает, и я едва не кончаю.

– В тебе все прекрасно. Впрочем, я так и предполагал, angelo.

Отпустив подол юбочки, он проводит пальцем по моей влажной щели, задерживаясь на клиторе.

Марчелло продолжает ласки, и я вцепляюсь в его плечи, а потом поднимает мою ногу и ставит ступней себе на бедро, раскрывая меня еще больше. Его пальцы по-прежнему играют с моим взбухшим бутоном, обводят по кругу вход, однако внутрь не проникают, заставляя изнывать от желания: дальше, дальше…

Тяжело дыша, опускаю глаза вниз, однако за юбкой не вижу, что он делает, но так почему-то получается даже более эротично.

Марчелло изучает меня. Не следит за своими движениями, зато наблюдает за моей реакцией. Его темные глаза остекленели, словно он принял хорошую дозу наркотика, однако я-то знаю: тут не наркотический кайф, а чистое вожделение. Эта мысль заводит больше, чем я могла представить.

Он снова проводит кончиками пальцев по клитору, ласкает преддверие, и я еще крепче сжимаю его плечи.

– Да… да, пожалуйста…

Глаза Марчелло загораются – ведь я вынуждена умолять, но мне так хочется ощутить его внутри, хотя бы палец. Желание терзает меня, точно дикий зверь, стремящийся вырваться из клетки.

– Для будущей жены – все что угодно.

Я не успеваю разозлиться на «жену», потому что в меня входит сначала один, а потом сразу два пальца.

– Mio Dio, как у тебя там узко… Представляю, как ты сожмешь мой член, dolcezza…

Марчелло то входит в меня, то полностью выходит наружу, а его большой палец тем временем продолжает играть с клитором, и я получаю двойное наслаждение. Уже через несколько секунд мои ноги превращаются в трясущееся желе, а руки судорожно впиваются в плечи партнера.

Комнату заполняет звук нашего тяжелого дыхания и аромат моей обильной любовной смазки.

Перед тем как невольно закрыть глаза, вижу на лице Марчелло удовлетворенную усмешку. Слегка согнув палец, он касается точки джи, и тут я взрываюсь.

Кончаю на его пальцы, рефлекторно вздрагивая бедрами.

– О, мать твою… как хорошо, как…

Оргазм погружает меня в непередаваемое блаженство, омывающее каждую частичку моего существа. Прихожу в себя не сразу, а открыв глаза, обнаруживаю, что сижу верхом на Марчелло, примостившемся на самом краю кровати. Его твердый, приподнимающий ткань штанов член упирается снизу в мое естество.

Проходит еще несколько секунд, и я осознаю, какую ошибку совершила. Меня охватывает горячее желание сбежать отсюда подальше, однако я заставляю себя сохранять невозмутимость. Зачем Марчелло думать, что преимущество теперь на его стороне? Спокойно слезаю с него, подбираю валяющиеся на полу трусики и натягиваю их с максимально возможным достоинством. Ну то есть если вообще можно говорить о достоинстве после того, как парень, которого вроде как ненавидишь, поимел тебя пальцем в обеденный перерыв.

Марчелло встает с кровати и, обняв меня за талию, притягивает к себе.

– Не желаешь вернуть должок?

Он поправляет в штанах свою тугую палку и намекает взглядом, что мне неплохо бы опуститься перед ним на колени.

– Тебе пора бы кое-что понять насчет меня, – улыбаюсь я.

Говорю сладким, даже сладострастным голоском, проводя рукой по груди Марчелло и по его галстуку, пока не добираюсь до торчащего члена. Захватываю его через ткань брюк и сильно сжимаю.

– Что именно, dolcezza? – хрипло говорит он и тяжело сглатывает.

– Ни перед одним мужчиной я на колени не встану.

Отпускаю его, круто разворачиваюсь и, дав возможность полюбоваться моей попкой, выхожу из комнаты.

10
Марчелло

Стук в дверь вырывает меня из глубокого сна, и я перекатываюсь на другой бок. Увы, не рассчитав ширину койки, падаю на пол.

– Ненавижу маленькие кровати!

Встаю, отшвыриваю подушку и топаю к двери, чтобы прищучить осмелившегося потревожить мой сон наглеца.

Открываю, и у меня отваливается челюсть: на пороге стоит Мирабелла. Ее взгляд пробегает по моей груди, останавливается на прессе и приспущенных трусах. Ей-богу, полное впечатление, что готова отсосать прямо сейчас.

На ней спортивный топик, демонстрирующий выдающуюся форму груди, и облегающие эластичные штанишки, подчеркивающие идеальную фигуру.

– Сегодня суббота, – бормочу я.

Нормальные люди нашего возраста в выходные спят допоздна. Черт, дома я вообще продрых бы весь день. Такая уж профессия – с рассветом вставать необязательно.

– Помню. София все еще пускает слюнки во сне, а я не могу найти себе места.

Она без приглашения проходит в комнату.

– Если не хочешь заняться моим утренним стояком, предлагаю покинуть помещение.

Вздохнув, я закрываю дверь и едва сдерживаюсь, чтобы не щелкнуть замком.

– Такой договоренности у нас не было, – возражает Мирабелла, посматривая на мои оттопырившиеся трусы.

– Да-да, я размышлял о нашем соглашении и пришел к выводу, что неплохо бы его пересмотреть.

Я сажусь на стол и ставлю ноги на сиденье стула.

– Ну уж нет, договор есть договор.

Она права: обмен рукопожатием для мафии кое-что значит.

– Договор родился до того, как твои трусики промокли насквозь, а ты кончила мне на руку.

Ночью я дважды передернул, и все равно не хватило. Стоило вспомнить о мокрой киске Мирабеллы и о проникновении в ее теплую глубину – и все сначала. А затрепетавшие во время оргазма веки, а тугие стенки, сжавшиеся вокруг пальцев… Черт, представляю, как она кончила бы на мой член…

– Да, как ни странно, оказалось, что ты неплохо целуешься, – бросает она, отворачиваясь к окну, и все же я замечаю на ее щеках густой румянец.

Мне становится весело.

– Это комплимент?

– Нет, – отрезает Мирабелла. – Просто предполагала, что ты – один из эгоистов, которым лишь бы кончить, а как там женщина – без разницы. – Она оборачивается. – Тренироваться будем или нет?

Я возмущенно поднимаю руки:

– Как, интересно, мне удалось бы раздобыть оружие в промежутке между вчерашним обедом и твоим утренним стуком в дверь?

Мирабелла уныло опускает плечи. М-да, подобных ей женщин я в мафии еще не встречал.

– Зачем тебе все-таки учиться владению оружием?

– Хочу уметь себя защищать, – пожимает плечами она.

Я слезаю со стола и подхожу к ней ближе.

– Откуда мне знать, что ты не используешь мои уроки против меня же?

Мирабелла отступает на шаг и слегка бледнеет. Хм, интересно.

– Боюсь, придется просто поверить на слово.

– Сама ведь знаешь – в нашем мире почти никому доверять нельзя.

Она поджимает губы:

– Неужели тебе не хочется иметь жену, способную защитить не только себя, но и тебя, если возникнет необходимость?

– Ты – меня? – невольно усмехаюсь я.

– А что? – приподнимает брови Мирабелла. – Допустим, ты попал в засаду. Неужели не захочешь, чтобы кто-то прикрыл твою спину? Чем лучше женщина, которая испуганно забьется в угол?

Я задумчиво потираю щеку. Женщина, забившаяся в угол, – это моя мать. Она позволяла отцу делать все, что душе угодно, лишь бы это не причиняло ей беспокойства. Черт, похоже, она боялась отца больше, чем любого из его врагов. Не будь я ее любимым и единственным сыном, она оказалась бы в моих глазах главным подозреваемым в покушении у бойцовского клуба.

– Если не желаешь поучиться рукопашному бою, считай, что тебе не повезло. Я еще не придумал, как стащить оружие.

Мирабелла на секунду погружается в размышления, затем энергично кивает.

– Отлично, годится. Я до академии регулярно занималась кикбоксингом – наверняка ты увидишь, что большой помощи в этом деле мне не потребуется.

У меня снова вырывается смешок, а Мирабелла упирает руки в бока.

– Чего смеешься?

– Тренировки по кикбоксингу – это когда лупишь ногами по воздуху?

– Такие занятия очень эффективны, – прищуривается она. – Впрочем, откуда тебе знать? Ты-то в основном проводишь время в тренажерном зале?

Я качаю головой, вытаскиваю из комода футболку и одеваюсь. Натянув носки и кроссовки, прихватываю удостоверение академии.

– Я готов.

– Куда пойдем?

– Сперва в спортзал. Там ты непременно надерешь мне задницу.

Закатываю глаза и открываю дверь.

Мирабелла смотрит мне в спину, затем выходит и ждет, пока я не запру замок. Делаю джентльменский жест:

– Дамы вперед. Хотя погоди… Ты ведь хочешь быть с мужчинами на равных, верно?

Ухмыляясь, прохожу мимо нее, направляясь к лифтам.

В спортзале почти никого – лишь несколько таких же ранних пташек, как Мирабелла. Никто не обращает на нас особого внимания. Так или иначе, заказываю отдельный бокс со вспененными матами и без окон – не хватало нам зевак.

До приезда в академию мы с nonno прошли по ней онлайн-экскурсию, и я прочел, что здесь есть такие приватные спортивные мини-залы – специально, чтобы никто не мог подсмотреть, какими приемами ты владеешь. Оно и понятно – после окончания «Сикуро» многие из тех, с кем мы посещали занятия, станут нашими непримиримыми врагами.

Открываю дверь под номером три. На этот раз веду себя как истинный джентльмен и пропускаю леди вперед.

Мирабелла сразу начинает прыгать на упругих матах.

– Ого, здорово! Почему я ничего не слышала про эти залы?

Я лишь пожимаю плечами.

– Ах да… У нас ведь ограниченный допуск. Очень любезно со стороны академии, – язвительно восклицает она.

Не понимаю, почему она страстно хочет обучиться искусству боя, откуда такая потребность включиться в реальную деятельность семьи. Зачем? У нее будет прекрасный шанс вести относительно спокойную жизнь, расслабиться и пользоваться привилегиями, деньгами и доступом ко всему, чего душа пожелает. И все же очевидно, что Мирабелла намерена стать полноценным участником нашего бизнеса.

– Начнем, пожалуй? Покажи, что умеешь, – вздыхаю я.

Она поднимает кулачки к лицу – маленькие кулачки, вряд ли такими поставишь надежный блок. Мы некоторое время кружим по небольшому залу, и наконец я вопросительно поднимаю бровь. Следует удар, который никаких сложностей не представляет.

– Упс! – ухмыляюсь я.

Сейчас она точно выйдет из себя.

Ага… Ее прекрасные синие глаза сужаются, и на этот раз она бьет ногой. Легко ловлю ступню, заставляя Мирабеллу подпрыгивать на месте.

– Марчелло! – взвизгивает она.

– Я – твой противник. Что ты теперь предпримешь?

Мирабелла пытается нанести еще удар, однако в таком положении у нее нет ни единого шанса. Естественно, она падает на спину, и я тут же наваливаюсь сверху. Мы немножко боремся, а потом я сжимаю обеими руками ее запястья.

– Жаль, ваши занятия не посещают профессионалы… Бойцы ММА явно могли бы извлечь кое-какие уроки, – насмехаюсь я.

Ослабляю хватку, и Мирабелла выскальзывает из-под меня. Встает, скрестив руки на груди.

– Думаешь, глупости? Для меня это очень важно.

– Но почему?

– Не собираюсь стать одной из жен мафиози, которым вроде как невдомек, что мужья просто ими пользуются. Мужчины развлекаются во внешнем мире, пьют, посещают стриптиз-клубы, трахают любовниц… Я вижу свой брак иначе.

Я вздыхаю, запуская руку в волосы:

– Ты мечтаешь о невозможном.

Мирабелла садится на маты и скрещивает ноги:

– Не скажи. Вдруг найду парня, который желает немного другого – не того, что мы видели всю свою сознательную жизнь…

Она впивается в меня взглядом. Хм, вопрос конкретно ко мне? Жаль, у меня нет подходящего ответа.

– Боюсь, это не слишком реально.

Она упирается глазами в пол, однако тут же вскидывает голову. Наверное, отдает себе отчет, насколько нелепы ее требования. Черт, это просто гребаная сказка.

– Похоже, мне не помешало бы поработать над техникой рукопашного боя. Впрочем, мы знаем, что сейчас никто не дерется честно.

Я сажусь на мат, выпрямившись и заложив руки за спину:

– Тут с тобой не поспоришь. И все же, если тебя обезоружили, что остается? Ты должна понимать, как можно прикончить противника голыми руками.

– Ты ведь умеешь? – вздыхает она, прикусывая губу.

– Ждешь признания?

– Просто интересно, верны ли слухи.

Я поднимаюсь на ноги, почесывая задницу:

– Какой смысл в чем-то признаваться женщине, которая тебя явно ненавидит?

Мирабелла усмехается и тоже встает. Наверное, сейчас последует какой-нибудь остроумный ответ. Нет, видимо, она не находит подходящих аргументов, потому и заминает тему.

– Ладно, неважно. Можешь показать мне хоть один надежный прием для самозащиты?

Я шумно выдыхаю:

– Как скажешь. Во-первых, подними сжатые кулаки как можно ближе к лицу. Конечно, руки у тебя маленькие, но ведь с чего-то надо начать.

Мы приступаем к тренировочному бою, и она усваивает советы на удивление быстро, хотя сбить меня с ног ей не удается ни разу. Я то и дело укладываю ее спиной на маты, однако не злоупотребляю своим положением. Следующий шаг пусть сделает сама – даже не знаю, почему мне этого хочется. Возможно, здорово задело предположение – якобы я был способен вчера оставить девушку неудовлетворенной. Я ведь его опроверг – сама-то она кончила всего за несколько минут.

Завершаем наше первое занятие. Я иду в туалет, а Мирабелла направляется в смузи-бар.

Мою руки в раздевалке, и вдруг до моего слуха доносится разговор двух парней в душевой. Сначала не придаю ему значения, однако через некоторое время слышу свое имя.

– Не боишься, что Коста попытается тебя подмять? Он ведь тогда будет контролировать половину страны.

На цыпочках иду к душевой и выглядываю из-за угла. Двое парней, каждый в своей кабинке, оба спиной ко мне. По профилю узнаю, что один из них точно Антонио Ла Роса, родной брат Мирабеллы.

– Мне просто нужно, чтобы Мира вышла за него замуж, – говорит он. – А потом… Ничего страшного, если кто-то снова решит с ним разделаться.

Другой парень – так и не могу понять, кто это – смеется:

– Да ты чокнутый. Коста уже один раз обманул смерть.

– Так и есть, но… Как считаешь, почему мой папаша выбрал его в женихи Мирабелле? Я вот жду своей очереди как наследник, но, если никто не попытается убрать отца, у меня еще много лет не будет шанса. Хотя он уже доверил мне несколько серьезных участков.

– Мирабелла станет шипом в пятке Марчелло.

– Возможно, из-за нее он и сыграет в ящик. И нам не придется пачкаться, – судя по голосу, улыбается Антонио. Ага, еще и смеется! Я невольно сжимаю кулаки. – Мира станет для него тяжелым бременем, однако все согласовано. Она выйдет за Марчелло в любом случае – я так ей и сказал.

– А если не выйдет?

– Тогда… Тогда все зависит от того, кто кого уроет первым. Северо-восток против юго-востока…

Они встают под душ, смывая шампунь, и я с большим трудом сдерживаюсь, чтобы не ворваться в душевую, не сшибить обоих на пол и не ударить головами о кафельную плитку. О, как мне хотелось бы видеть их кровушку, текущую в сток…

Стало быть, Антонио полагает, будто у него имеется шанс в один чудесный день от меня избавиться? Вот кретин…

Стоп… А не он ли уже предпринял подобную попытку?

Нет, вряд ли. Моя смерть даст ему серьезное преимущество лишь после того, как я женюсь на его сестре. С другой стороны… Может, Антонио уже попытался ослабить мою семью, убрав отца и меня заодно? Если нет, значит, планировал, искал момент, когда мы будем уязвимы?

Я выхожу из раздевалки и сталкиваюсь с Мирабеллой, взявшей для меня смузи.

– Вот, в качестве благодарности.

– За что? За то, что помог тебе вчера кончить? Или за то, что сегодня несколько раз уложил на лопатки?

Наблюдаю за ней. Справится она с моим выпадом?

– Ну почему у тебя на уме одни непристойности?

Она отхлебывает свой смузи на основе зеленого чая и выходит из спортзала.

– Ты еще не знаешь, что такое настоящая непристойность.

Раз не знает, я буду первым, кто ей покажет.

Черт меня побери, если ее щеки вновь не зальет румянец! Никогда еще так отчаянно не желал обладать конкретной женщиной, а ведь я далеко не самый изголодавшийся до женского тела мужчина.