Читать книгу "Живой ты не вернешься. Книга 2"

Глава 7

Узкие улицы были мрачными даже в полдень, сизое небо и приземистые строения сливались в сплошную серость. Над головой плыл низкий тяжелый гул, отдавая в ушах; едкий дым заставлял кашлять и щуриться. Я с трудом различала очертания мастерских, горнов и жилых домишек. Гончарный квартал – неплохой выбор для секретных встреч… Видно-то мало! Если бы ветер не развеивал эту пелену, пришлось бы идти на ощупь, спотыкаясь о камни, кучи щебня и мусора.

Не самое оживленное место: нагромождение зданий без заборов и дворов, волны жара от работающих печей, чахлая зелень. Безликие клочки земли ремесленной гильдии, неотличимые друг от друга. Единообразие и много пыли – целые залежи! Редкие порывы ветра гоняли ее по сухой растрескавшейся земле, шевелили ставни прикрытых окон, скрипели незапертыми дверьми. Поднятая пыль иногда застилала глаза, а очень не хотелось пропустить что-нибудь, точнее – кого-нибудь. Тайная служба должна быть рядом, готовая в любую секунду ринуться мне на помощь. Но я высмотрела лишь работяг в копоти, обрюзгшую женщину, вымачивающую в жестяном тазу тряпки, и сорванца, невесть чем перепачканного. Впрочем, это хорошо, что шпионы не выделяются… Удачно спрятались, чтобы Культ их не раскрыл. Значит, и мне не заметить.

А где Северин? Обещал прикрывать меня лично! Но рост и ширина плеч у него приметные, не походишь по пятам за подсадной уткой. И ему предстоит всей миссией руководить, для этого логично держаться своих, иначе как указания раздавать… Доводы были железными, а глаза все равно искали во мраке встречных переулков знакомую фигуру. Если за мной следит Культ, то роль нервной напуганной девицы я отыгрываю отлично. Или не совсем отыгрываю!

Лавка старьевщика находилась за мастерской керамистов, источавшей шум, нагретый воздух и запах влажной земли. Напрямик к цели при всем желании не пройдешь, подобие дороги кончалось. От него, словно ветви, отходили в разные стороны проходы – темные, тесные, тонущие в едком мареве. Потеряться в таких – раз плюнуть, особенно с чужой помощью.

Действуя без спешки, как и было велено, я юркнула в проход, протиснувшись мимо тачки с глиной. Несколько шагов вдоль стены, шорох пыли под сапогами, нависший горький дым. Дыша через раз, я направилась по выложенным булыжникам к кособокому домику с вывеской. Если таковой можно считать прибитую над крыльцом гнилую доску с выцарапанной гвоздем надписью: «Берем старье». Без фантазии название, зато гадать не надо…

Ремесленный квартал, где ежеминутно создают новое, все же нетипичное место для лавки старьевщика. Немудрено, что дела у него идут не очень, а клиенты – редкость. Однако хозяин явно не терял надежду: на двери висел ржавый колокольчик, издавший зубодробительное дребезжание, стоило мне переступить порог. Четко просматривались две ауры, и обе непринадлежали магам. То ли Ивон еще не явился, то ли догадка подтвердилась и наша встреча пройдет не здесь…

В затхлой комнатушке громоздилась посуда. Горы испорченной посуды с деформациями и сколами: глиняная расписная, чеканная медная и узорчатая серебряная. На единственной полке веером лежали погнутые кованые вилки с недобором зубчиков, стену украшала гирлянда из сотен дырявых деревянных ложек. Как в обители городского сумасшедшего! Хотя почему «как»?..

Из-за стены прохудившихся мисок выглянула чумазая девчонка лет двенадцати, по виду бродяжка. Она потерла нос, еще сильнее размазав грязь, и резво выпрыгнула ко мне.

– Знаешь, где старьевщик? – спросила я, сомневаясь, что это работница лавки.

– Уснул, – доложила девчонка, – крепко. И тебе не к нему надо.

– А к кому мне надо? – заинтересовалась я.

– Не мое дело, – деловито отозвалась та, – мое – проводить. Идешь?

На вопросы, кто поручил меня проводить и куда, ответов не дала, лишь упрямо переспрашивала, пойду ли. А куда деваться? Я последовала за ней через комнатку в хозяйский коридор. Он заканчивался двумя дверьми: из-за одной доносился громогласный храп, подтверждающий, что старьевщика все же усыпили, а не прирезали, другая вела наружу, к зажатому между соседскими домишками сараю. Пустому, как оказалось. Проникли мы в него, сдвинув плохо закрепленную доску в стене, прорехи в которой хватало ровно на ребенка или девицу вроде меня. Незапертая дверь сарая выпустила нас на улочку, извилисто петляющую в обе стороны.

Девчонка цапнула меня за руку и потащила за собой – путаными закоулками, тесными проходами между зданиями и прочими путями, какими неместные вовек не догадаются пройти. Тайная служба точно не упустит мой след или вся надежда будет на метку?.. Приближение кузнечного квартала я распознала раньше, чем мы вышли к нему. Шум оружейных мастерских ни с чем не спутаешь. Громкий перестук молотов и скрежет металла о точильные камни… В остальном же почти то же самое, что и у гончаров: тяжесть воздуха, пыль и серость, дым из труб, пышущие жаром горны.

Остановились мы у первой же кузницы, к которой вынырнули из переулка. Сопровождающая подтолкнула меня к неказистому входу и мышкой исчезла за поворотом, словно ее и не было. Я опасливо огляделась. Вроде никого, кроме обливающихся потом трудяг и чопорных посетителей оружейной лавки через дорогу. Тянуло активировать следящий артефакт, но не было уверенности в том, что Ивон поблизости. Вдруг это не окончательный пункт назначения? Нет, сигналить меткой рано.

Давая людям из тайной службы шанс меня выследить, я постояла на пороге кузницы, сколько можно было, чтобы это не стало подозрительным, и только затем вошла. Внутри располагалась лавка с кованой утварью на любой вкус, за ней – мастерская, судя по долетающему звону. Паренек за прилавком оживился и, внимательно меня оглядев, поманил за собой за пределы торгового помещения, навстречу грохоту отбойного молота.

В освещенной пламенем горна мастерской в беспорядке валялись куски железа и инструменты, кисло пахло прогоревшим углем. Двое взмокших бородачей орудовали над наковальней, искры летели во все стороны. Я прошла дальше, куда указующим жестом направил паренек, – в угол, за занавес. Там пылал раскаленный металл, виднелась чья-то мускулистая спина. В полыхающем жаром горне угадывалась небольшая чаша или нечто вроде нее, валил дым. Я остановилась на безопасном от огня расстоянии, хозяин спины ко мне повернулся. Ивон, обнаженный по пояс, в кожаном фартуке. Неожиданно! В свободное от кровавых ритуалов время кузнецом подрабатывает?

– А вот и ты, – сказал он вместо приветствия и вытер тыльной стороной ладони сажу со лба. Именно вытер, а не размазал. Не каждый так умеет! – Пунктуальная.

Очевидно, не опоздала. В звон молотов вклинился посторонний звук, в котором я не сразу признала отголоски боя башенных часов с главной площади. Ровно полдень, и вправду. Я пожала плечами – мол, совпало. На самом-то деле пораньше пришла, не рассчитывая на увлекательное путешествие через сарай и забег по окрестным закоулкам. Словами ответить просто не смогла, стояла и пялилась на разложенные рядом на столе кузнечные зубила, крючки, зажимы и прочее, напоминающее орудия пыток. В горле пересохло, по спине поползли капли пота – то ли от жара, то ли от волнения. С двенадцатым ударом часов стих и звон за занавесом, оба кузнеца шумно засобирались обедать. Мы остаемся наедине?..

– Теперь нам никто не помешает, – подтвердил Ивон.

Подошел к столу и взял длинные клещи. Знала, что допрос меня ждет с пристрастием… Но так прям сразу? Я криво усмехнулась попыткам шутить с самой собой, выходило-то ни капли не смешно. Он направился к горну и, ухватив клещами раскаленную до красноты чашу, перевернул ее. Посыпались искры, окатило волнами горячего воздуха. Эдак совершенно взмокну! Хоть бы пластырь с артефактом не отклеился…

Кажется, других адептов на встречу со мной не прихватили. Кузнецы не были магами, и сомневаюсь, что они работают на Культ. Скорее всего, пустили к себе постороннего за отдельную плату или по договоренности, а обедать ушли в лавку к пареньку. Мастерская погрузилась в тишину – относительную, щедро разбавленную жадным треском огня и долетающим от соседей звоном наковален. Ивон словно забыл обо мне, сосредоточившись на горне и его содержимом.

– Что это будет? – наконец подала я голос, глядя на объятую пламенем чашу с непонятным символом на дне.

– Увидишь, – он поворошил угли, выбив еще сотню жарких искр, – терпение.

Терпеть действительно пришлось – глубоко вдохнуть душный воздух и не кидаться активировать метку. Во-первых, это делается магией, и надо придумать, как поколдовать, не вызвав подозрений. Во-вторых, я еще не попробовала расспросить о делах Культа…

– Интересный выбор места для разговора, – я смахнула каплю пота с виска, – часто здесь бываешь?

– Нет. Но чаще, чем ты в «Гадкой выдре».

То есть не впервые. Что еще он успел обо мне узнать? Врать ему следует с большой осторожностью… Где можно – говорить правду.

– Я посещала трактир лишь раз.

– Помню. По личному делу.

– Семейному…

– Бывает. – Ивон оставил чашу в покое, отложил клещи. Взгляд тусклых глаз нацелился на меня. Ледяной, пристальный, неподвижный. – Ты тогда верно сказала: не место было обсуждать некоторые вещи. Теперь слушаю. Где освоила то, что при мне колдовала?

– В Академии, – выдала я заранее подготовленную версию, – неожиданный ответ, да. Был у меня на юге наставник. Из тех, кто в молодости служил в Пустошах в период войны с племенами. Пока воевал, залюбился с одной ведьмой. Научила его плохому, хотя тут можно по-разному посмотреть…

Звучит правдоподобно, от северной ведьмы я «плохому» и научилась. Лицо Ивона не выразило ни толики сомнений. Вдобавок назвала имя наставника – того самого, кто действительно воевал в Пустошах и сдал мне тайник в руинах. Старику уже все равно на мои наговоры, почил от преклонного возраста.

– И он десятки лет жил обыкновенной жизнью, скрывая обретенные знания? – бесстрастно осведомился Ивон. – А потом передал их тебе?

– Хотел поделиться с кем-то в конце жизни, – развела я руками. – Сказал, что из всех учениц только я смогу его понять и сделать то, что он не смог, – не испугаться могущественной магии.

– И чему учил?

– Древним словам, максимальному выплеску энергии на эмоциях. У тебя с ними, кстати, негусто…

– Эмоции мимолетны, чувства – более устойчивая основа. – Ивон на миг глянул на горн, чаша в котором продолжала раскаляться. – И не все из них тебе нужны. Но одно, самое сильное, всегда.

– Гнев?

– Вера.

– В себя или… – подобралась я к сокровенному, – речь о другом?

– Дарина, – его губы дернулись в недоброй усмешке, – зачем тебе все это?

Думаю, это обязательный вопрос для вступающих в Культ. Северин говорил, что большинством адептов руководит тщеславие, жажда тайных знаний или ненависть к укладу Империи. Ответь я в таком ключе, удовлетворила бы Ивона. Но я и сама хочу получить ответы…

– Ищу способ выбраться отсюда, – сказала я, внимательно следя за его реакцией.

– Отсюда? – Ивон изогнул бровь, явно не ожидая услышать подобное. – Из столицы, с навязанной службы?

– Из Империи.

Он испытующе склонил голову набок, направленный на меня взгляд, казалось, прожег насквозь. На хищном лице мелькнуло хмурое удивление и тут же исчезло. Сердце гулко стукнуло о ребра, волна жара от горна окончательно заставила взмокнуть. Рискую сильно, пора готовить отступление… Действовать по плану! Я выпрямила спину, ощущая соприкосновение пластыря с кожей. Настроилась на спрятанный в нем артефакт и выдохнула:

– Границы странные. Их не должно быть.

– Так считаешь? – спросили спокойно. Не мужик, а кремень, чтоб его. – И что же тебе кажется странным?

– Природные аномалии, которые никого не выпускают. Возможно, они вызваны некоей… магией. – Я с взволнованным видом выбила пальцами пару искр, не забыв добавить пасс активации метки. Почувствовала легкий импульс между позвонков и то, как исчезает выпуклость под пластырем. – Древней магией! Все неслучайно: бури в пустыне, гиблые леса Пустошей, штормы в заливе, непроходимость гор…

Ивон молчал. Смотрел не моргая и молчал. Вроде пару секунд, а казались бесконечностью. Чаша в горне раскалилась до предела, сливаясь цветом со всполохами пламени. Духота сжимала горло тисками, лежащие на столе и не требовались. Самообладание, не подведи! Следящий артефакт активирован, тайная служба и Северин в курсе, где я. Скоро явятся… Вопрос в том, как быстро. Сколько у меня еще времени, чтобы разговорить Ивона? Вероятно, счет на минуты идет.

– Что было в приложении номер один? – не выдержала я.

– В приложении к чему?

– К исследованиям Велизара закрытых границ Империи.

– Ознакомилась, значит, – сказал тот, кто наверняка знал его лично, – и как, интересно?

– Самое интересное Надзор уничтожил. Рассуждения о причинах природных аномалий и еще четыре приложения.

– Я не читал.

– И не слышал? – намекнула я непосредственно на автора. – Похоже, мы заперты здесь.

– Подержи, – велел Ивон, указав на чан с водой, водруженный на жестяную тумбу неустойчивого вида.

Я придержала ее за угол, стараясь не коситься в сторону в ожидании начала облавы. Он снова взялся за клещи, ухватил ими чашу и погрузил в воду. Резким, отточенным движением. В чан попадали ошметки огня, ярко-красный металл зашипел, стремительно тускнея. Повалил пар, вода забурлила.

– Любой процесс требует строгой последовательности, – обронил Ивон. – Знаешь какой?

Я кивнула, храня внешнюю невозмутимость. О кузнечном деле немного знала. Протяжка, рубка, осадка… Наслушалась от кавалера соседки по комнате в Академии на юге. Обожал сыпать словами: сформировать, отбить и мое любимое – трассировать, потому что мне почему-то всегда казалось, что это должно быть про магию. Или Ивон и не о ковке сейчас?

Он поставил остывающую чашу на тумбу. На дне проявлялся пропечатанный символ, впервые мною виденный. Сомневаюсь, что просто узор. Я склонилась над ним, рассматривая.

– Осторожнее, – предупредил Ивон.

И схватил меня за руку, будто я собиралась коснуться все еще горячего сосуда. Но мою ладонь не отдернул, наоборот! Мгновение, и она налетела на неожиданно острый металлический край. Резануло болью, капнула кровь, растекаясь по дну. Я отшатнулась, в меня прилетели слова – отрывистые, незнакомые и оттого страшные. Подловил… Воздух враз выбило из легких, мир вспыхнул и померк.

Реальность пробивалась обрывками, дышалось тяжело, словно взаймы. Духота, необъятный плащ, натянутый на меня по самую голову. Плывущая улица, ржание лошади, тряска в полной мешков повозке. Духота нарастала, множилась, обездвиживала. Надо же было так подставиться! Защита от магии не подавала признаков жизни, онемевшие пальцы отказывались складываться в контрзаклинание. Да и в какое?! Тут неизвестные чары на крови. Причем светлые целительские, приплыли. Свет тот вспыхивал и мерк ежесекундно. Холодный, жесткий, он струился вокруг, атаковал подло, зажимая в тиски и не позволяя шевельнуться. Ни капли его всеобъемлющей привычной теплоты и честности. Но что я вообще в нем понимаю?..

Сознание вернулось внезапно. Причем так, словно его вбили в голову кузнечным молотом. К горлу подкатила тошнота, фрагменты разрозненной картинки соткались в комнатку с низким потолком и бревенчатыми стенами. Свет пробивался через единственное оконце, настолько маленькое, что прошмыгнет разве что кошка. Из мебели была лишь угловая лавка, на которой я лежала – вообще ни разу не изящно, как мешок с картошкой. В десятке футов в дверях стоял Ивон, чуть пригнувшись. Предусмотрительно, при его росте немудрено потолок задеть… На нем была свежая рубашка, в волосах никакой сажи. Сколько времени прошло и где мы?.. Разглядеть что-либо за порогом не получалось, пространство жутко рябило.

Я привстала, одернула платье, убеждаясь, что шнуровка не была тронута. Ладонь болезненно пульсировала, но пореза не было. Залечил? Как мило! В остальном же ситуация безрадостная. Меня вырубили и куда-то увезли. Метку я использовала ровно перед этим, обозначив Северину кузницу, где уже нет ни меня, ни Ивона. А артефакт одноразовый. Замечательно! Что до моей рубашки с секретом, от «доброй» целительской магии она не спасла. Будь защита помощнее, могла бы сработать… И дать повод стукнуть меня молотком по-настоящему. Неизвестно, как бы в итоге сложилось лучше, но факт: сейчас все скверно! Еще и голова гудит.

– Какого… – зашипела я на Ивона со столь искренним возмущением, будто вправду была невинно потерпевшей, а не собиралась натравить на него тайную службу. – Зачем?

– Тут удобнее договорить.

За спиной Ивона возникла тень. С кем мы?! Он что, решил, пусть Велизар мне про свои исследования и расскажет?.. В висках пронзительно застучало: «Сияна, ты попалась!» Я вскочила с лавки, концентрируясь на окружающих вибрациях. Горло свело новым спазмом, грозившим исторгнуть завтрак. Зато рябь поредела, позволив приметить в коридоре парочку: щуплого типа в балахоне и вроде бы девицу. С магией в аурах, несомненно. В комнату они не вошли, направились дальше. Ивон захлопнул дверь, лишив меня возможности рассмотреть коридор.

– Все просто, – добавил он, – тебе не нужно знать, где ты находишься.

Намекает на шанс убраться отсюда живой, хоть и тем же негостеприимным путем? Ну да… Культ, скрытность, конспирация! Не похоже, чтобы меня раскрыли. В кузнице я перебрала с откровениями, но не слишком. Исследования Велизара в библиотеке почти общедоступные, а о вычитанном в тайной службе я не обмолвилась. С чего заподозрить, что на них работает магичка, владеющая запретной магией? Это совершенно нелогично, с такими интересами и умениями мне прямой путь в Культ. Ивон хотел сохранить в секрете, куда меня притащит, вот и устроил похищение. Очевидно, будет проверять, гожусь в адепты или нет. И сдается мне, что не пройти это собеседование – очень вредно для здоровья.

– Хорошо, давай договорим. – Я села обратно на лавку, прислонившись спиной к стене и закинув ногу на ногу. – Надеюсь, в этот раз без крови обойдется?

– Зависит от тебя, – спокойно улыбнулся Ивон, и меня передернуло.

Надо убедить его в своей надежности, получить какое-нибудь вступительное задание и выбраться отсюда живой. Наверное, мы в логове Культа. Сбылась мечта Северина! Только тайная служба упустила мой след, и идея с меткой не оправдалась. Это провал, а я доверчивая дура.

Так и знала…

Надеяться можно исключительно на себя.

Г