Читать книгу "Вас разлучит смерть. Книга 2"

– Зачем вы меня туда толкаете? – Я стиснула зубы. – Какая вам с того польза?

Драган снова усмехнулся, но на этот раз по-другому, почти снисходительно. Ясно. Он с самого начала понимает, что к Культу я ни за что не примкну. Потому и давит. Создает условия, при которых я «перебешусь», вернусь обратно и стану как шелковая!

– Тебе надо окончательно определиться. – Его тон обрел прежнюю, лишенную эмоций пресность. – Не метаться между светом и тьмой, как ты привыкла.

– Я и не мечусь! А объединяю их. Империя, кстати, тоже объединилась с Культом. Или я что-то упустила?

– Да. – В узких глазах промелькнуло нечто, похожее на разочарование. – Тот факт, что одна ты ничего не сможешь.

Я отступила от стола на шаг. Потом еще на два. Подняла сумку и выскочила за дверь.

В коридоре было так же пусто, как и десять минут назад. Я прошла мимо факелов в стенных нишах, мимо закрытых дверей, мимо окон, в которые пробивался утренний свет. Поднялась наверх – в нашу с Деворой мансардную берлогу. Соседка посапывала под одеялом, трогательно высунув ногу. Стараясь не шуметь, я покидала в сумку необходимые вещи и выскользнула назад.

Стражи на выходе из казарм попытались преградить мне путь. Я вынужденно остановилась, оценивая обоих. Боевые магистры. Но молодые, вряд ли опытные. Уставшие за ночь в карауле.

– Варианты на выбор, – выговорила я четко и решительно. – Бежать докладывать Драгану про мой уход прямо сейчас. Или после того, как отлепитесь от стены, о которую я вас размажу.

Они напряженно переглянулись. Разумеется, видели меня на тренировках. Слышали, что устроила на «отборе» в экспедицию. Однако в их глазах отразился не страх. Расчет. Оценка рисков. И, возможно, доля уважения.

Первый страж посторонился, давая мне дорогу. Второй спустя секунду последовал его примеру. Решили не связываться?

Я спустилась с крыльца и поспешила прочь, пока они не передумали.

Улица поприветствовала меня освежающим ветром и голубовато-серым, набирающим ярость небом. Пахло дымом, венками из трав, развешанными на домах, и свободой, за которую я всегда боролась и которую никогда по-настоящему не имела.

Облака над гарнизоном редели, сердце билось часто, но ровно. Ярость остывала. Ну или трансформировалась… В голове наконец прояснилось.

Если оба предлагаемых стула – на деле кучи с дерьмом, то усаживаться ни на один из них я не буду. Я найду третий стул.

Глава 3

В таверне пованивало прокисшим пойлом, древесной смолой и жареным луком. Было практически пусто. Пара местных старожилов перебрасывалась картами за столом, да угрюмый бородач у стойки калякал в толстой учетной книге – не иначе как подсчитывал убытки. Но заведение работало. Люди упрямо цеплялись за обломки обычной жизни, словно порождения были просто дурной погодой за окном.

– Есть что вкусное на завтрак? – спросила я, приблизившись к стойке.

Бородач окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на потрепанной дорожной сумке. Видок у меня, конечно, не ахти. Будто прокатилась по Пустошам в бочке с гвоздями. Бывшую охранницу его высочества во мне нынче не признаешь…

– Имеется съедобное, – буркнул он. – Похлебка с мясом, вчерашний хлеб. Настойка теплая, вино кислое.

– Неси еду. И чаю, если найдется.

Я высыпала на стойку несколько монет из кошеля, уцелевшего после всех перипетий. Они звякнули, покатившись в разные стороны. Бородач ловко поймал их широкой ладонью, снова оглядел меня – теперь порадушнее. Деньги здесь еще в ходу. Все же оптимистичные люди существуют!

Я уселась за маленький столик в дальнем углу, спиной к стене, чтобы видеть и дверь, и весь зал. Похлебка оказалась наваристой, с кусками вполне сочного мяса. Черствый хлеб я размочила. Ела медленно, без аппетита, заставляя себя и жевать, и глотать: силы были нужны.

Отправит ли Драган за мной отряд стражи? Вряд ли. Он ведь так красиво объяснил, что мир не крутится вокруг одного человека! Хотя Велизар вон отлично вертит тот мир. Уточнила бы на чем, да не ко столу будет сказано…

Я дохлебала похлебку, отпила чаю – крепкого, несладкого, бодрящего. Достала из сумки чистую тетрадь в кожаной обложке, перо и пузырек чернил. Надо все записать и зарисовать, пока воспоминания свежи.

Сосредоточившись, я попыталась набросать структуру очага: переплетение дымчатых узоров, точки концентрации, странные пропорции, будто энергия приняла противоестественную и болезненную форму. Перо царапало бумагу. Я рисовала, черкала, вырывала испорченные листы, снова рисовала. Почему там, у подземной мастерской, магия родила такое? Что послужило топливом, а что – искрой? Суть улавливалась, но схемы – раз за разом! – превращались в бессмысленный хаос линий. В висках стучало от напряжения. Это было сложнее любой боевой связки…

Таверна постепенно заполнялась. Пришли ученые маги, пара снабженцев, несколько работяг и куча имперских стражей. Стало шумно. В общем гуле пробивались обрывки фраз, и все они сводились к единственной теме – вчерашней экспедиции. Сплетни обрастали поразительными деталями.

– …говорят, за границей целый город мертвый, из лунного камня…

– …очаг был с дом величиной, светился, как закатное солнце…

– …Велизар лично его разнес, одним ударом!..

– …нет, слышал, ему культисты и дикие помогали, они вместе ходили…

– …а наша-то, переходящая, была?

Меня заметили. Подошел первый смельчак – молоденький страж с лицом, на котором прыщи боролись за место на носу, и принялся выпытывать подробности. Не подняв головы от тетради, я ответила, что мне нельзя ничего рассказывать. Такой приказ, и точка.

Паренек постоял, переминаясь с ноги на ногу, и ретировался. После него приставали и другие, но я отбривала их, не отрываясь от работы. Корпела над бумагой, как ученица в академии.

Расчет оправдался: около девяти часов на пороге таверны появилась она. Закутанная в неприметную накидку. Только из-под капюшона выбивалась прядь светлых волос.

Рада с непринужденной легкостью вошла в зал и, прильнув к стойке, перекинулась парой слов с бородачом. Естественно, про еду для принца. Им запросто могли доставить, но Рада любила пройтись с утра. Не сидеть же безвылазно в кабинете Германа, зарывшись в письма и отчеты.

Подув на подсыхающие чернила, я отложила тетрадь. Встала и протолкалась к стойке сквозь толпу. Рада обернулась. На ее губах расцвела такая нежная улыбка, что у меня сбилось дыхание. Мы обнялись крепко, забыв о посторонних. Она пахла дорогим мылом, пряными травами и теплом. От этого запаха внутри все сжалось – в тоске по дому, которого у меня никогда не было.

Я отвела ее за свой столик, подальше от любопытных ушей. Рада села напротив, сняла капюшон и внимательно, без суеты, прошлась по мне взглядом – с головы до ног, будто удостоверяясь, что я цела.

– Как вы съездили, лучше не спрашивать, да? – обронила она. – Я читала отчеты тайной службы принцу, но…

– Там изложена не вся правда, – шепнула я. – Послушай. Нужно срочно организовать маленькое собрание. Для Германа. С узким кругом лиц.

Рада приподняла бровь. Не изумленно. По-деловому.

– Запросто. В его расписании как раз есть окно. Кого звать?

– Меня. Келлара. Северина. И сама приходи.

– Организую. Спустя два часа приходи в комендатуру, в малый зал на третьем этаже. Дверь у лестницы.

– Найду.

Ей поднесли узел с едой – аккуратно завернутый в ткань. Рада взяла его. На прощание я наклонилась, перегнувшись через столик, и поцеловала ее в щеку. Она на секунду застыла, улыбнулась и вышла, ловко скользя между столами.

Окружающий шум отошел на второй план. У меня появились цель, срок и долгожданное чувство – не надежды, но хотя бы ясности. Я опять погрузилась в схемы. Страница за страницей покрывалась чертежами, формулами, пометками. Я исписала почти всю тетрадь: линии коряво путались, пальцы немели от усталости. И вдруг в конце, на последнем листе, все сложилось. Не с идеальной точностью, зато наметился прогресс. Я зарисовала итоговый вариант – упрощенную, но узнаваемую структуру очага. Контур, сердцевину, каналы оттока энергии… Это победа.

Дав чернилам высохнуть, я сунула тетрадь обратно в сумку вместе с письменными принадлежностями. Время истекло. Пора вершить судьбу! Если не всего мира, так свою.

Комендатура – внушительное здание с облезлой статуей скалящегося льва на крыльце – встретила меня суетой и полами, обильно намытыми уксусной водой. Всюду сновал народ, топал, хлопал дверьми. Стражи в коридоре, румяные мужики с наеденными щеками, мной не заинтересовались. Немудрено, тут проходной двор. Замечательное место для тайного собрания: никто и не заподозрит, что оно тайное…

Я поднялась по каменным ступеням, отдающим холодом сквозь подошвы сапог. Прохудились, что ли? Не вовремя! На третьем этаже царило относительное затишье. Из приоткрытой двери напротив лестничного пролета лился тусклый свет. Я толкнула ее и вошла.

Малый зал оказался не таким уж маленьким. Полноценная переговорная комната. Колченогий, но устойчивый на вид стол, шесть стульев, карта Пустошей на стене – с чьими-то небрежными пометками.

У окна стояли Герман и Рада. Она методично разравнивала складки на своем строгом элегантном платье, и без того выглаженном. Его высочество был в форменном камзоле. Пепельные волосы тщательно зачесаны до потери природной волнистости, на гладковыбритом лице – смесь нетерпения и тревоги. Он пересек комнату в несколько размашистых шагов и притянул меня к себе, заключив в кокон объятий.

– Вот и наша скиталица, – сказал Герман мне на ухо, но достаточно громко, чтобы Рада услышала. – Теряюсь в догадках, что ты задумала.

– Ничего… – Я мягко отстранилась. – Просто есть что обсудить.

Дверь за моей спиной скрипнула – отчетливо и как-то нарочито. Вошел Келлар, облаченный в темную рубашку, расстегнутую у горла. Артефактов на нем не было. Но внимательный, все замечающий взгляд никуда не делся. Скользнув по мне, он будто бы немного смягчился. А я поняла, что очень рада встрече. После Драгана его спокойная рассудительность была как глоток чистого воздуха.

– Ваше высочество, – кивнул Келлар, соблюдая формальности.

– Добро пожаловать на новые посиделки, – отозвался Герман с усмешкой. – Извини, вина я на этот раз не захватил.

Келлар улыбнулся – сдержанно, уголком губ, пряча неуместную здесь полноценную улыбку. Видимо, профессиональное: в любой ситуации соблюдать дистанцию…

– У меня для тебя кое-что припасено. – Я запустила ладонь в сумку, нащупав легковесную пластину из неизвестного металла. – Можно сказать, подарок.

Вручать лично в руки не стала, поставила на стол и отступила. Тот самый «светильник» из мертвого города – исцарапанный, с вкраплениями стеклянных камешков.

– А мне подарка не привезла? – с наигранной обидой спросил Герман.

– Увы, за границей мало трофеев, – пожала я плечами. – Одни разочарования.

Келлар навис над столом. Осмотрев пластину со всех сторон, взял в руки, повертел, взвесил. Его пальцы провели по мутной поверхности, словно ища невидимые швы или руны.

– Хм… – Наверное, не нашел. – Что это?

– А какие твои предположения?

Он положил «подарок» обратно на стол, достал из кармана заговоренное двухстороннее зеркальце. Прибор для исследования артефактов. Поймав объект в отражении, Келлар круговым вращением создал иллюзорную сферу. В ней запорхали мерцающие линии, проецируя узор внутреннего контура.

– Судя по скромной энергетической вместимости и простоте структуры, это что-то бытовое, – вывел он. – Для освещения, скорее всего.

Сразу определил. Я и не сомневалась.

– Древние люди использовали магию так продвинуто? – пораженно ахнула Рада, наклоняясь, чтобы разглядеть «светильник».

– В руинах мертвого города такого было полно, – подтвердила я. – Магические вещи были в ходу у обычных людей.

– У нас не маги тоже могут использовать амулеты и артефакты. – Келлар убрал зеркальце. – Защитные, маскировочные. Но они – на поглощение энергии, а здесь, наоборот, на создание. Не с нуля, само собой. Через управление фоновым потоком и его преобразование. Меня смущает, что в этом предмете нет ни капли магии.

– Так неудивительно, – высказался Герман. – Он пятьсот лет там пролежал. Все давно выветрилось.

– Если бы устройство сломалось или иссяк заряд, контур был бы разомкнут, – покачал головой Келлар. – А тут энергию будто в один миг выжали досуха.

– Высосали, – поправила я.

– То есть порождения жрут магию даже из вещей?! – Рада отпрянула от стола. – Вот же г… голодные.

– Дело не только в этом.

Продолжить я не успела. Дверь открылась, порог переступил Северин. В красной мантии, накинутой на плечи с особенным пренебрежением – край незавязанного пояса чуть ли не по полу волочился. Увидев нас, господин высший магистр озадаченно моргнул. Не ожидал такого состава собрания?

– Ты опоздал, – с ходу предъявил Герман.

– Запишите мне выговор в личное дело, – хмыкнул тот и, покосившись на «светильник», закрыл за собой дверь. – Мы еще кого-то ждем?

– У нас приватное совещание, – любезно подсказал принц. – Чего так туго соображаешь? Только проснулся?

– Если бы. – Северин щелкнул дверной задвижкой и лукаво посмотрел на меня. – Утро началось рано: с занимательных новостей о том, что госпожа переходящая послала Драгана куда подальше.

Ко мне устремились все взгляды: Германа с внезапной озабоченностью, Келлара с привычной аналитической невозмутимостью, Рады – с беспокойством.

– Никуда я его не посылала. По крайней мере, прямым текстом.

– И все-таки проблемы с Драганом возникли, – тактично, но настойчиво отметил Келлар.

– Это сейчас и на проблему-то не тянет, – возразила я. – Есть тема поважнее. Ради нее я и попросила вас позвать. Ведь именно близ руин древнего города и обнаружился очаг порождений.

– Над неким подземным помещением, – продемонстрировал осведомленность Герман, – загадочного назначения.

– Я читал этот отчет, – поделился Келлар. – В нем также говорилось, что очаг удалось уничтожить объединенной магией света и тьмы. Но описания, должен сказать, были на редкость… малоинформативны.

– Ага, – Северин сложил руки на груди, – с моих слов составляли.

Ему мгновенно досталось три вопросительных взора. Нет, ну он отлично и сам подставляется, без чьего-либо участия! Впрочем, за отчет с него какой спрос? В запретных чарах законопослушный маг разбираться не обязан.

– Есть некоторая информация, – вставила я, – опасная для публичного распространения. Вы… поймете, когда я вам расскажу.

– Может, я? – предложил Северин.

Явно не из искреннего желания пускаться в длительные объяснения.

– Да, – поддержала Рада, – Сияне же клятва мешает…

– Клятвы больше нет, – созналась я.

В комнате на несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Первым ее нарушил Келлар:

– Как давно?

– Пару недель.

Выражение его лица не поменялось. Ни удивления, ни осуждения. Просто принял к сведению.

– Прекрасно, – оживился Герман, – что тебя ничего не ограничивает в словах. Внимательно слушаем.

Рада жестом пригласила всех за стол. Действительно… Стоим как неприкаянные.

Мы расселись: Герман во главе, Келлар и Северин – по одну сторону, Рада и я – по другую. Сумка поместилась под стулом. Я собралась с духом, с мыслями, готовясь озвучить правду, настолько горькую, что хоть заранее морщись.

– Древняя цивилизация была очень прогрессивна в магии. Они вплели ее в свою повседневную жизнь. Превратили в обыденность. Достигли невероятных высот, за что и поплатились. Рядом с их городом, возле крупной мастерской артефактов, появился один из очагов. Порождающий тварей, которые принесли им смерть и выжрали всю энергию до последней крохи.

Я сделала паузу, глотнула воздуха.

– Мне бы хотелось верить, что это был результат какого-то смелого, вышедшего из-под контроля эксперимента. Крах мечтателей, расплата за чрезмерные амбиции. Но старинные предания, легенды племен о «чистом зле» и видения из прошлого… Да, случалось со мной и такое. В общем, все это свидетельствует о том, что нашествие порождений было не чем иным, как ответом мироздания. Попыткой восстановить попранный баланс. Магическая сила родила в противовес другую. Антимагическую…

Глянув на Келлара, я грустно усмехнулась:

– Твоя теория себя оправдала.

Ни малейшего торжества в янтарных глазах не отразилось.

– Мне жаль, – произнес он тихо.

– Жаль, что ты был прав?

– Что плата за безмерное использование магии оказалась настолько суровой.

– Ты уверена? – вмешался Герман. С предельно серьезным лицом, без тени свойственной ему иронии. – Может, дело все же в некоем происшествии на производстве? В чьей-то роковой ошибке?

– Уверена, – ответила я твердо. – Сложилась общая картина. Причина, по которой магов истребляли долгих двести лет. Не из-за страха перед даром. Их считали виновными в появлении смертоносных тварей. А первый император реабилитировал нас лишь с железным условием – ограничить силу. Взять ее под контроль, навешать запретов. Не дать магии снова развиться и призвать «пожирателей».

– В той подземной мастерской не было следов катастрофы, взрыва или паники, – добавил Северин. – Создалось впечатление, что порождения нахлынули посреди самого обычного дня.

– Подобное могло быть, – согласился Келлар. – Если энергетический фон перенасытился и концентрация магии в нем стала несоразмерно высокой, то возникновение очагов – закономерный итог.

– М-да, дело дрянь, – оценил Герман перспективы. – А Велизар в курсе, что его любимая запретная магия и призывает этих… карательных духов на наши головы?

– Судя по тому, как он себя вел, – прикинул Северин, – понял, да еще как. До этого явно предполагал иной расклад. Более триумфальный.

– Хорошо, что пока об этом никто не знает! – воскликнула Рада. – Мало ли что учудят наши власти, умом-то они не блещут…

Она запнулась и, спохватившись, адресовала Герману извиняющуюся улыбку.

– Да уж, мягко говоря, не блещут, – махнул он рукой, – раз мы оказались в этой точке. В осажденном гарнизоне, с рухнувшей границей и ордами голодных тварей на пороге. Не надо, чтобы эти сведения ушли в народ.

– Как бы на магов опять не ополчились, – совершенно верно рассудил Келлар. – И не менее опасно провоцировать Велизара. Неизвестно, как он отреагирует.

Тянуло нервно рассмеяться. Вместо этого я расправила плечи и внесла финальные штрихи:

– Маги древности так и не смогли решить эту дилемму. Как победить чарами то, что из-за них и рождается? Они нашли временный выход – отгородиться. Спрятаться в «домике». Создали границу и переходящих, которые получали от нее силу при рождении, взращивали с годами и возвращали обратно, принося себя в жертву. Отлаженный цикл сдерживания угрозы.

Слова резали горло, но приносили странное облегчение – наконец высказать это вслух, признать. Осудят? И пусть…

– Да, – выдохнула я под пристальными ошеломленными взглядами, – моей судьбой было умереть у приграничного барьера. Я выбрала убрать его, а потом еще и оттяпала силы, ускорив падение нашего волшебного купола.

– Это с какого хрена ты должна была умереть? – рыкнул Герман. – Что за судьба такая? Из изложенного тобой я понял, что древние «гении» загнали всех нас в тупик своим решением. Ты избежала очередного жертвоприношения и правильно сделала.

– Я – творение тех самых гениев. Часть их ритуала. Моя магическая структура… Ее не должно существовать в природе.

– Неважно, кто или что тебя создало, – убежденно заявил Келлар. – Даже если твой дар – искусственный, ты-то настоящая.

Ладонь Рады легла поверх моей, цепко сжала.

– Я терпеть не могу Культ, но… – Она закусила губу. – Удачно, что адепты знают чары против порождений. Граница не простояла бы вечно. Она была срочной мерой – пущенной на самотек без присмотра создателей! Однажды всяко рухнула бы. Вышло бы хуже, застань твари беспомощную Империю врасплох. Велизар хоть подготовился…

– Ускоренное разрушение барьера, конечно, прискорбно, – глухо сказал Северин, рассматривая трещинку на столе. – Но дар Сияны крайне полезен. Смешанные чары губительны для очага. Он поглощал любую магию, кроме двойной.

– Не может же Сияна одна уничтожать все очаги, – зашипела Рада. – Нельзя на нее такое вешать! Это непосильно.

– Никто и не вешает. Не менее эффективно работает симбиотическая магия двух отдельных магов, светлого и темного. Примеры: ведьма и колдун из племен, Велизар и Сидония. Они колдовали вместе с аналогичным эффектом.

– Это исследования Юстина, – вспомнил Герман, – которые запретили.

– Запретили, – не смутился Келлар, – но сейчас много чего запрещенного используется почти официально. Проблема в другом. Пар, способных работать в такой унисонной связке, ничтожно мало. Для этого необходима не просто совместимость, а близость.

– В каком смысле близость? – сощурилась Рада. – В том самом?..

– Необязательно, – нахмурился Северин, – хотя и это не исключено. В основе тут – глубокое взаимопонимание. Кроме того, имеются вспомогательные средства.

Он вытащил из недр мантии и бросил на стол серебряное ожерелье – покрытые вязью символов пластины, соединенные цепочками. Германа передернуло.

– Реликвии, – подхватила я, – позволяют магу единолично колдовать и свет, и тьму, используя «одолженную» силу партнера. Эту цацку мы нашли там же, в руинах.

– Ее можно изучить, – вроде как вызвался Северин, – понять принцип работы. Воспроизвести.

Почему бы и нет? Только осторожнее. Одну реликвию Юстин уже наизучал…

– Хоронить человечество рано, – заключил Келлар, глядя на древнее ожерелье. – У нас есть кристаллы-детекторы, защитные и отводящие артефакты. Ученые маги разрабатывают контур, который не будет пропускать порождений. Не такой мощный, как приграничный, но для охраны небольших участков и зданий подойдет. С очагами тоже разберемся.

Я наклонилась и извлекла из сумки исписанную тетрадь. Положила на противоположный край стола, раскрыв на последних страницах.

– Зарисовала устройство очага.

Северин и Келлар склонились над схемой. Вскоре поочередно прокомментировали:

– Очень похоже! Я так детально оригинал не рассмотрел, для меня он был… несколько размыт.

– Это бесценный материал для анализа. Но отдавать его в чужие руки нельзя, особенно Дарию.

Угу, все сами, все сами… И должны не только восстановить наследие прошлого, но и превзойти предков.

– Итак, – по-секретарски проговорила Рада, резюмируя, – Необходимо прихлопнуть очаги порождений. Как-нибудь по-умному, дабы не возникли заново. И… запретить магию обратно? Вернуться к жестким ограничениям?

– Вся суть идеи Велизара в том, чтобы маги имели право беспрепятственно колдовать все, что им вздумается, – мрачно сказал Северин. – Какие еще рамки? Он скорее всех подведет под смерть, чем откажется от своей «свободы». Будет не устранять очаги, а противостоять порождениям, изобретая новые мощные заклинания. Пока мир не рухнет окончательно.

– Этого я и боюсь… – Я в сердцах стукнула по столу. – А еще новой войны между людьми и магами, если правда выплывет наружу. Со всем этим надо что-то делать. Но что?

– Ответ быстро не найдется. – Келлар оперся о стол. – Придется ориентироваться по обстоятельствам.

– Да как? Формально у нас разные ведомства и разные приказы! Мы не вправе действовать вместе… Вдобавок застряли в гарнизоне.

Герман, до этого слушавший молча, осененно щелкнул пальцами.

– Послезавтра я уезжаю в западное королевство. И беру вас с собой! Нечего вам тут прозябать.

Все мы уставились на него – с нулевым пониманием. Нет, предложение-то заманчивое, но…

– Разве так можно?.. – растерялась я.

– А кто мне запретит? – коварно подмигнул он. – Создам специальный отдел.

– Отдел? – переспросил Келлар, будто перебирая в голове варианты. – Какой?

– Оперативный королевский по противодействию порождениям. Или как там посолиднее назвать… А войдете в него все вы.

– Я? – поинтересовался Северин с откровенным скепсисом.

– Ой, не начинай. – Герман скривился. – Или ты намерен торчать в гарнизоне из ностальгической любви и ждать следующей опасной вылазки, в которой начальству уже удастся от тебя избавиться?

– Хорошая идея! – В глазах Рады загорелся знакомый азартный огонек. Северин кашлянул. – В смысле, про отдел… Логично объединить уникальную переходящую, боевого высшего магистра, побывавшего за границей, и ведущего сотрудника Надзора. Сила, знания, опыт.

– Ты тоже туда заочно принята. – Герман ткнул в нее пальцем. – А то это преступление – секретарить у меня с такими-то талантами.

Рада опешила, но спорить и не подумала. На лице Келлара читалась сложная работа мысли, в итоге он выдал вердикт:

– У этого отдела должны быть реальные полномочия и доступ к ресурсам. При минимуме публичности.

– Будут, – уверенно пообещал Герман. – И доступ, и полномочия. А публичность… решим. Сегодня же составлю указ. Оформим как временную исследовательско-оперативную группу под моим непосредственным руководством. Ковен, тайную службу и Надзор обяжем оказывать содействие. Формулировки подберем такие, что не подкопаются…

Я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как сужается разверзшаяся передо мной пропасть, а острота одиночества притупляется. Со мной рядом сидели люди, готовые помочь. Не идеальные, не всемогущие. Со своим долгом. Но они у меня были.

Да, яничего не исправлю. Это сделаем мы.