Читать книгу "Маньчжурский гамбит. Книга четвертая"

Заметив наше приближение, охранники синхронно шагнули наперерез. Один из них выставил руку в кожаной перчатке, и, по-моему, собрался остановить меня. Буквально.

– Бу кэи! – рявкнул офицер, почти касаясь моей груди ладонью.

Смысл жеста был понятен без перевода. Дальше хода нет.

Я опустил взгляд, несколько секунд пялился на его руку. Затем снова посмотрел в лицо. Приготовился жестко объяснить зарвавшемуся гвардейцу правила хорошего тона. Однако Соломон Маркович меня опередил.

Ростовщик шагнул вперед и в одно мгновение изменился. Вся его «старческая» сутулость, показная интеллигентная немощь испарились за долю секунды. Спина выпрямилась, взгляд стал надменным.

Соломон приблизился к гвардейцу вплотную. Наклонился к самому уху и негромко произнес короткую фразу. Буквально три или четыре рубленых слова на местном диалекте.

Эффект оказался феноменальным.

Гвардеец судорожно сглотнул. Лицо, секунду назад выражавшее абсолютную уверенность в своих действиях, побледнело, приобрело неприятный землистый оттенок. Китаец мгновенно отдернул руку от моей груди, опустил глаза и торопливо отступил назад, освобождая проход. Его напарник, уловив перемену в поведении товарища, тоже благоразумно вжался в стену.

Блаун, как ни в чем не бывало, будто это не он только что одной фразой поставил на место офицера личной охраны губернатора Бао, толкнул дубовую створку и пошел вперед.

Я задумчиво посмотрел вслед партнеру, затем, недолго думая, тоже двинулся по коридору.

Мы прошли буквально пару метров и со старым лисом снова произошли метаморфозы. Он опять нацепил маску безобидного коммерсанта, слегка ссутулился, сделал страдальческую физиономию.

– Соломон Маркович, – негромко поинтересовался я, поравнявшись с ростовщиком. – Позвольте узнать, какими именно словами вы только что открыли двери, которые стерегут как вход в императорскую сокровищницу? Что вы им сказали?

Блаун остановился. Повернулся ко мне. Улыбки на его лице не было. Глаза смотрели серьезно, цепко, без привычного одесского лукавства.

– Знаете, князь… – произнес он очень доброжелательно. – Я ведь не прошу вас показать мне портрет вашей маменьки, которая оставила вам столь щедрое наследство. И уж тем более не требую, чтобы на этом портрете маменька обязательно держала свои слитки в руках. Верно?

Я усмехнулся. Еврей красиво уел меня моей же легендой.

– Вот и вы уважайте некоторые секреты старого Соломона, Павел Александрович. Это я со всем уважением вам говорю. Просто поверьте, некоторые вещи лучше не знать. Думаю, вы это сами прекрасно понимаете.

Блаун снова двинулся по коридору, я за ним.

– Главное, что мы с вами партнеры и друзья. – Продолжал он рассуждать на ходу, – И что мы честны друг с другом в тех вопросах, которые касаются нашего общего гешефта. А остальное… Остальное пусть остается в тени. Там ему самое место.

Мысленно поставил ростовщику еще один огромный плюс. В этом городе каждый выживает как может, и связи Блауна, способные до икоты напугать личную гвардию Бао, мне еще не раз пригодятся.

Длинный коридор петлял, уводил нас в самую тихую часть здания. Нужный кабинет обнаружился в самом тупике. Никаких громких фамилий или перечня должностей на крашеной двери – только тусклая медная табличка с безликим номером «тридцать восемь».

Соломон Маркович остановился, огляделся по сторонам, предостерегающе прижал указательный палец к губам, призывая к абсолютной тишине. А затем без стука, совершенно по-хозяйски открыл створку.

Помещение оказалось на редкость узким, вытянутым, стиснутым до предела высокими, упирающимися в самый потолок стеллажами из некрашеной сосны. Полки буквально ломились от сотен картонных папок, туго перевязанных грубым пеньковым шпагатом. Сюда, в этот безрадостный бумажный склеп, проникал лишь тусклый, серый свет из единственного узкого окна, выходящего в глухой внутренний двор. Из-за высоких стопок неразобранных документов, стоящих прямо на полу, виднелся обшарпанный письменный стол.

За столом сидел господин Чэнь. Чиновник третьего ранга, служащий помощником младшего секретаря в личной канцелярии губернатора Бао Гуйцина.

Он ссутулился, склонился над бумагами низко, почти касаясь их носом. Тонкие круглые очки в дешевой стальной оправе опасно сползли на самый кончик его приплюснутого носа. Стальное перо в худых, испачканных фиолетовой тушью пальцах методично поскрипывало, раз за разом выводя аккуратные столбцы иероглифов.

Этот человек был идеальной, незаметной шестеренкой огромного аппарата. Через него ежедневно проходили сотни секретных циркуляров, доносов и распоряжений. Он читал их, переводил, сортировал, регистрировал в журналах и готовил на подпись высокому начальству. Он видел всё, но сам не решал абсолютно ничего. Идеальный вариант.

Услышав, что дверь открылась, чиновник вздрогнул. Испуганно посмотрел на вход. Рука предательски дернулась, острое перо с противным звуком царапнуло бумагу, оставив на плотном, идеально чистом казенном бланке уродливую, огромную фиолетовую кляксу.

– Господин Блаун?.. – Чэнь торопливо вскочил на ноги, едва не опрокинув массивную стеклянную чернильницу.

– И вам не болеть, господин Чэнь, – произнес Соломон с улыбкой, – А я к вам, знаете, пришел по важному делу. Поговорим?

Глава 5

Пролетка, мягко покачиваясь, двигалась по мостовой в потоке рикш, экипажей и саней. Мы отъехали от здания Управления КВЖД минут пять назад, и теперь направлялись к Артиллерийской улице, чтобы высадить Соломона возле его лавки. Дальнейшие дела участия старого лиса не предполагали. Более того, знать о них господину Блауну точно не нужно. Наш визит в администрацию губернатора убедил меня в том, что с ним надо быть настороже.

Тимоха снова устроился на облучке рядом с Еремеем, мы с ростовщиком сидели рядом. Молча. Каждый думал о своем. Не знаю, что гонял в голове Блаун, возможно, подсчитывал будущую прибыль. Я же мысленно прокручивал наш визит к Чэню. Он оказался весьма непродолжительным. Но успешным.

Всё прошло даже проще, чем ожидалось. Чтобы завербовать китайского чиновника, хватило от силы десяти минут. Он «поплыл» сразу. Как только Блаун напомнил ему про долг в три тысячи иен, Чэнь побледнел и на полном серьезе приготовился отправиться в глубокий обморок. Мое намерение пригласить его на чашечку чая моментально утратило свою актуальность. Китаец просто не смог бы никуда дойти, потому как трясся словно осиновый лист и все время норовил завалиться то на меня, то на Соломона. Пришлось даже немного на него прикрикнуть, чтобы он взял себя в руки.

Как оказалось, пагубная страсть к карточным играм была не просто секретом, а весьма опасной тайной. За подобные увлечения губернатор Бао жестко наказывал подчиненных. И в данном случае увольнение – не самая страшная расплата.

Чиновникам из окружения Гуйцина запрещалось иметь хобби, способное навредить репутации или поставить их в неудобное положение. Даже таким мелким и неприметным, как Чэнь. Это – официальная версия. На самом деле, думаю, губернатор просто далеко не дурак и прекрасно понимает, если человек встрял в долги из-за пагубной страсти, враги точно смогут этим воспользоваться. В общем, наше появление напугало клерка до икоты.

Пришлось хорошенько тряхнуть его за шиворот, пару раз хлопнуть по щекам и плеснуть воды в лицо. Нам фантастически повезло, что этот слабовольный идиот сидит в отдельном кабинете, в самом конце коридора. Иначе эту дурацкую возню кто-нибудь точно мог бы услышать.

Когда Чэнь немного пришел в себя, я изобразил щедрого покровителя, готового решать финансовые вопросы в обмен на информацию определенного толка. Пообещал ему неплохое вознаграждение. По меркам китайца, прямо сильно неплохое.

Как только пояснил условия сотрудничества, Чэнь снова попытался отключиться, но уже по причине страха перед возможным наказанием за слив секретных данных. Очередные хлопки по щекам в итоге все-таки привели китайца в чувство, у него заработал мозг. Ну или подобие мозга. Был бы клерк сообразительным малым, не попал бы в такую ситуацию.

А потом на смену панике пришла банальная алчность. Жажда денег сделала свое дело, мы договорились.

Теперь канцелярия Бао Гуйцина перестала быть для меня закрытой территорией. Чэнь поклялся всеми живущими ныне родственниками каждую неделю предоставлять отчет о том, что увидит или услышит. Первый «пакет услуг» должен поступить уже через пару дней. Я велел ему особенно обратить внимание на любую информацию, в которой будет фигурировать имя Дин Сяна или князя Арсеньева.

Пролетка выехала на Артиллерийскую, Еремей притормозил возле лавки Блауна.

– Ну, Павел Александрович, – еврей закряхтел, засопел, поплотнее запахнул пальто и выбрался на тротуар. Вид у него был весьма довольный. Итог нашей поездки немного успокоил ростовщика, – Благодарю за компанию и за сытный завтрак. Жаль, что не получилось насладиться им в полной мере. Как и договаривались, как только наш не очень уважаемый господин Чэнь принесет в клювике первые весточки, я сразу передам их вам.

– Жду, Соломон Маркович. До встречи.

Мы пожали друг другу руки, Блаун направился к своей лавке. Тимофей тут же перебрался от Еремея ко мне и устроился рядом.

– Ваше сиятельство, – негромко произнес он, глядя вслед ушедшему Соломону, – Пока ехали, я несколько раз проверил. За нами увязался хвост. Опять тот же самый. Ехал на извозчичьих санях, постоянно держался через два экипажа сзади. Появился сразу, как только тронулись от Управления. Думаю, ведет от самой лесопилки, но сначала был осторожнее.

Все это вахмистр сообщил с абсолютно спокойным, безмятежным выражением лица, будто речь шла о чем-то обыденном.

Я откинулся на спинку сиденья, посмотрел с усмешкой на Тимоху.

– Прекрасно. Пусть отрабатывает честно заработанные иены. Еремей, правь к салону мадам Розы.

Казак озадаченно крякнул, сдвинул папаху на затылок.

– В публичный дом? С японским шпиком на хвосте? Ваше сиятельство…

– Именно туда. Сам подумай, Тимофей, что доложит после сегодняшнего променада своему начальству топтун? Молодой князь отзавтракал в «Модерне», затем в компании известного на весь город ростовщика поехал в Управление КВЖД. Видимо, по финансовым вопросам, связанным с лесопилкой. Все выглядит вполне прилично. Затем, успешно решив свои дела, отправился снимать напряжение к покладистым барышням в заведение мадам Розы. Бордель – это самое естественное место для молодого мужчины с деньгами. Пусть думают, что я расслабился, гуляю и не чувствую угрозы со стороны Токуму Кикан.

– А на самом деле?

– А на самом деле нам надо передать весточку о встрече хунхузам и «Зеленым братьям». Но теперь соваться в места, где они обитают, совсем уж ни к чему. Мы сделаем все грамотно.

Вахмистр покосился на меня, хмыкнул и качнул головой.

– До чего ж вы, Павел Саныч, изменились. Все никак привыкнут не могу.

Через четверть часа наш экипаж остановился у знакомого двухэтажного здания с красными фонариками. Мы с Тимофеем неспешно, чтобы шпик наверняка успел нас хорошенько разглядеть, зашли внутрь.

В заведении мадам Розы было тепло, пахло благовониями и сладким парфюмом. Хозяйка встретила меня лично – как-никак, князь Арсеньев далеко не последний человек в городе. Жрицы любви еще отдыхали, гости пока тоже отсутствовали. Нам никто не помешал уединиться в кабинете и поговорить о насущном. Тем более, что «насущное» и правда было.

В нашу прошлую встречу я предложил мадам Розе выделить в рабочем графике борделя один день в неделю для корпоративной вечеринки. Мужчины моей артели нуждаются в подобном отдыхе. Лучше уж я сделаю все организованно и по уму, чем кто-нибудь из них с «голодухи» натворит нехороших дел. Самое время обсудить детали.

Мы принялись обсуждать расценки и подходящее время. Тут, конечно, мадам Роза показала себя во всей красе. Торговалась со мной, как психованная. С боем вырывала каждый серебряный даян. Заодно попыталась впихнуть в прайс алкоголь по немыслимой цене, закуски и подарки для девочек. Я ей не уступал.

– Побойтесь бога, мадам! Мои люди должны всего лишь расслабиться и снять напряжение. А вы размахнулись на целый банкет.

В итоге, после часа споров и переговоров, пришли к результату, который устроил нас обоих. Для шпика, трущегося на улице, мой визит теперь должен выглядеть максимально естественно. Он же не знает, что это время я потратил исключительно на деловую беседу.

Уже перед самым уходом озвучил вторую просьбу.

– Мадам Роза, одолжите мне того парнишку, что приносил новости о господине Приходько. Помните? Шустрый такой… – Я изобразил на лице задумчивость, будто вспоминаю имя. – Пашка, по-моему. Пока сидел тут с вами и мило общался, вспомнил о парочке дел. Нужно передать послание нескольким адресатам. Он вроде бы выглядел смышленым.

Отказать платежеспособному клиенту хозяйка борделя не могла, да и причин для отказа не видела. Тем более, когда мы уже договорились о столь плодотворном сотрудничестве.

– Конечно, князь, – Мадам поднялась из кресла, – Он на кухне крутится. Сейчас позову.

Через десять минут взъерошенный Пашка, натягивая на ходу безразмерный ватник, вышел вместе со мной и Тимофеем на улицу. Мы втроем забрались в пролетку. Еремей тут же стеганул лошадь.

– Слушай сюда, тезка, – я вложил в ладонь мальчишки серебряный даян, как только экипаж влился в уличный поток. – Дело срочное. Дуй сначала в Фуцзядянь, в «Красный дракон», найдешь там Линь Чжао. Скажешь, что от меня, тебя пропустят. Говорить будешь только с ним. Потом отправишься на старый пивной завод, к Черному Секачу. История та же. Тебе нужен только главарь.

Пашка деловито спрятал монету и серьезно кивнул.

– Что передать?

– Скажешь обоим одно и то же: князь Арсеньев назначает встречу. Сегодня в десять вечера. На нейтральной территории – возле старой мельницы. И самое главное, Паша, ни хунхуз, ни Чжао не должны знать, что придут на общую встречу. Понял? Каждый из них должен быть уверен, что беседа приватная. Справишься?

– Обижаешь, ваше сиятельство. Сделаю в лучшем виде.

Пролетка притормозила на оживленном перекрестке. Пашка рыбкой скользнул под кожаный тент, спрыгнул на снег и в секунду растворился в людской толпе. Японский топтун, следующий за нами, вряд ли обратил внимание на этот маневр. Его не интересует пацан. У него есть лишь одна цель – князь Арсеньев.

– На базу, Еремей, – приказал я вознице.

– Как скажете, ваше сиятельство, – радостно отозвался он.

До лесопилки добрались быстро и без приключений. Тимоха вышел из пролетки прямо перед воротами, сделал вид, будто лично открывает створки. На самом деле, я велел вахмистру проверить, отирается ли японский соглядатай рядом с нашей базой. Или отстал за пару кварталов от нее.

– Нету, – тихо сообщил пластун, когда мы уже оказались на территории двора, – Видать слишком близко лезть опасается.

Я удовлетворенно кивнул в ответ.

Двор гудел. Здесь как всегда шел активный рабочий процесс. Парни Селиванова таскали доски и дрова, женщины суетились со своими бытовым делам, из трубы котельной валил густой дым, а со стороны цеха доносились грохот и крики Бессонова.

Прежде чем идти в контору, направился прямиком к дежурным, которые охраняли главные ворота.

Трое парней, заметив меня и топающего следом Тимофея, торопливо выстроились в ряд, вытянулись по стойке «смирно». Неплохо их Осеев надрессировал.

– Доложите обстановку, – негромко велел я тому, что выполнял роль старшего смены, – Кто-нибудь сегодня покидал территорию?

– Никак нет, ваше сиятельство! – бодро отрапортовал боец. – За ворота ни одна душа не выходила. Окромя вас с Тимофеем Ильичом, никто не отбывал. Чужих тоже не видали. Если кто и попросится, мы без разрешения ворота не откроем.

– Ага… Чудесно… А такой еще вопрос. Вы ведь в карауле уже несколько часов? С раннего утра? Скажи, не крутилась ли во дворе китаянка, внучка травника?

Парни переглянулись. Старший пожал плечами и вполне уверенно ответил:

– Не было ее, ваше сиятельство, иначе заметили бы. Особа-то выдающаяся. Говорят… – Боец смущенно замялся, но потом все же договорил, – Говорят, она в ядах разбирается. Если что, может шустро отравой напоить. А еще говорят, дед ее мертвого на ноги поднимет.

Я слушал караульного очень внимательно. Наблюдал за каждым микродвижением его лица. С Манью станется парню голову задурить. Могла наплести что-нибудь и попросить не рассказывать мне о побеге.

Однако боец, судя по всему, говорил правду. Двое его товарищей тоже таращились на меня максимально искренне. Они действительно никого не выпускали и Манью не видели. Значит, чертова китайская девка вышла другим способом. Осталось выяснить, как. Если с лесопилки можно ускользнуть незаметно, то и проникнуть внутрь – тоже. А это уже совсем поганый расклад. Особенно, если учесть, что мне пока тайный путь неизвестен.

Поблагодарил парней, а затем направился к конторе. Словно по заказу, из-за угла появились Корф и Осеев. Вот уж правда, на ловца и зверь бежит. Их я как раз хотел разыскать.

Остановился, замер, скрестив руки на груди. Решил, дождусь, пока подойдут ближе. Все равно нам теперь предстоит облазить весь периметр вдоль и поперек. Не успокоюсь, пока не найду лазейку.

Рядом молча переминался с ноги на ногу Тимоха. Он пока не понимал, чего это на меня нашло, но мое состояние считывал правильно, а потому не задавал никаких вопросов.

– Ну что, господа начальники службы безопасности, как обстановка на объекте? – поинтересовался я ласковым тоном, едва барон и его заместитель подошли ближе, – Не случилось ли каких происшествий за время моего отсутствия? Все ли члены нашей общины на месте?

Алексей кивнул, поправляя воротник пальто:

– Всё тихо, Павел Александрович. Все на месте. Никто не выходил. Да и зачем им это?

– Подтверждаю, – добавил Корф слегка растерянно. По моему голосу, несмотря на показное спокойствие, генерал понял – что-то не так. Но пока не мог сообразить, что именно, – Лично посты проверял с утра. Парни все предупреждены, посторонним ходу на территорию нет. Только с вашего личного разрешения. Выпускать тоже никого не велено. Времена сейчас неспокойные. Даже за мальчишками следят, чтобы те за ворота не убежали.

Слова Корфа вызвали у меня кривую усмешку.

– Подтверждаете? Занятно. А каким тогда образом, господа, некоторые обитатели лесопилки гуляют в город и обратно, когда им вздумается?

Осеев опешил. Корф тоже. Седые брови генерала удивленно поползли вверх, лоб прорезали глубокие морщины.

– Подобное исключено, ваше сиятельство! – уверенно заявил Владимир Николаевич. – После того внезапного появления японского майора мы проверили всю лесопилку на предмет возможных лазов. Главные ворота под наблюдением. Второй пост у заброшенной железнодорожной ветки тоже постоянно дежурит. Еще одна группа исправно патрулирует периметр. Мы бы непременно заметили.

– Значит, что-то вы все же упустили, – отрезал я. Крутанулся на месте, двинулся в сторону забора, – Пойдемте-ка, господа. Проинспектируем.

Проверка периметра заняла около получаса. Осеев с Корфом оказались абсолютно правы. Сплошная кирпичная кладка не имела изъянов. После визита японского майора безопасники действительно укрепили территорию на совесть.

Корф то и дело косился на меня многозначительно. Мол, поглядите, князь, все в порядке. Осеев тоже казался вполне довольным. Оба радовались тому факту, что проверка подтвердила их профессиональный подход к вопросам защиты лесопилки. Я же наоборот мрачнел с каждой минутой. Если лаз не найден, значит он скрыт лучше, чем можно было надеяться.

– Как видите, Павел Александрович, – произнес генерал, – Нет никаких нарушений.

Мы уже сделали несколько кругов и вернулись к конторе. Я остановился, задумчиво глядя в пустоту. Думал.

Манью как-то выбралась в город. Не по небу, не с помощью телепорта, а ножками. Чудес не бывает. Внезапно меня осенило.

– Если никто не видит мышь, которая ворует из амбара, значит ее тайный ход находится в самом амбаре… – произнес я вслух и двинул к медчасти.

Корф, Осеев и Тимоха, которые ни черта, конечно, не поняли, дружно рванули за мной.

На самом деле, мысль, пришедшая в голову, была удивительно проста и банальна.

Шэня и Манью по моему приказу поселили в пакгауз, большую часть которого мы превратили в медчасть. Там теперь операционная, перевязочная, несколько палат, в самой дальней части – спальни нашего эскулапа, травника и девчонки. Все эти помещения появились за счет деревянных перегородок, которыми огромное пространство склада поделили на комнаты.

А! Еще теперь имеется лаборатория. Травнику где-то нужно мутить свое лечебное пойло. Если девчонка смылась с лесопилки так, что ее не видели даже во дворе, значит, сделала она это непосредственно из пакгауза.

И вот, что мне подумалось. Хлынов, когда мы с ним познакомились, выглядел расстроенным, озадаченным, но точно не дураком. К тому же, в Харбине он жил не один год и прекрасно понимал, что это за город. Что, если купец позаботился о наличии на лесопилке тайного хода? Или вообще… занимался какой-нибудь контрабандой?

Первым делом я заглянул к Шэню. Исключительно для проформы. Ошибки быть не могло, в городе точно видел Манью, но ради чистоты эксперимента решил все же убедиться.

Травника в комнате не оказалось, мы нашли его в компании доктора. Они увлеченно варили какую-то удивительно вонючую мазь. На мой вопрос: «А где же внучка?» старик невозмутимо ответил, что не является пастухом для взрослой девицы. Мол, где-то здесь.

Я с умным видом покивал головой и вышел из лаборатории.

– Идем в комнату к Манью, – велел своим спутникам, затем решительно направился в указанную сторону.

Тимоха, Корф и Осеев, все еще пребывая в неведении относительно моего странного поведения, двинулись следом. Как только оказались на месте, отдал короткий приказ:

– Проверяйте пол. Ищи пустоты в фундаменте.

Пластун опустился на колени, принялся простукивать потемневшие половицы. В дальнем углу, за ширмой, где лежали девичьи вещи, казак несколько раз ударил костяшками по полу и затих.

– Странный звук, Павел Саныч, – подал голос Тимоха.

Мы тут же переместились к вахмистру.

Доски казались прибитыми намертво. Кованые шляпки гвоздей глубоко вросли в дерево. Однако стоило Тимофею поддеть край лезвием кинжала, как целый деревянный щит бесшумно подался вверх.

Под фальшивым полом обнаружился темный провал. Широкий, отделанный кирпичом лаз уходил прямо под землю.

Генерал Корф помрачнел. Осеев тихо, грязно выругался сквозь стиснутые зубы. Я усмехнулся и посмотрел на своих безопасников.

– Ну что, господа? Говорите, нет ни единой дыры в защите?