Читать книгу "СМЕРШ – 1944. Книга седьмая"

Глава 6

Я высказался и замолчал. Хотел посмотреть, как отреагирует Гуревич. Особо ничего не ждал, все-таки гниду готовили основательно. Чисто прощупывал почву перед основной частью моего сольного выступления.

Гуревич не отреагировал никак. Сидел ровно, не двигаясь, держал руки сложенными на коленях. Ждал следующего хода. Пауза после «поговорим по-взрослому» его нисколько не напрягла – он подобрал под неё нужное выражение лица и замер истуканом. Думаю, он мысленно сейчас посмеивается надо мной.

На самом деле за эти девять месяцев жизни в прошлом больше всего меня удивляла одна вещь. Упёртость таких вот фашистских недобитков. Их наивная, отчаянная надежда, что если хорошо держать легенду – как-нибудь, глядишь, и обойдётся.

Если попал в руки СМЕРШ, не обойдётся. Никогда.

Расклад для агента абвера, которого взяла контрразведка, простой, как правила арифметики. Два сценария с разными финалами.

Сценарий первый: молчишь до конца, зубами держишься за легенду. Что ждёт? Пятьдесят восьмая статья, шестая часть – шпионаж. Плюс первая часть – измена Родине. Как итог – военный трибунал фронта и расстрел. Исполнение в течение двух недель, обычно в подвале управления или на территории комендатуры. Чистосердечное признание в данном случае не требуется. СМЕРШ поработает на совесть, доказательства точно будут.

Сценарий второй: даёшь показания. Всё, что знаешь, до самой мельчайшей детали, принимаешь активное участие в радиоиграх или оказываешь любую другую помощь. Тут можно рассчитывать на ходатайство следователя, поддержанное начальником отдела и начальником УКР фронта. Если сложились звезды, заменят расстрел на двадцать пять лет ИТЛ с поражением в правах. Колыма, Норильск, Магадан. Да, жизнь совсем не радостная, но все-таки жизнь. Человек такая скотина, что привыкает ко всему.

И вот при таком раскладе – чего упираться-то? Ради каких таких идеалов? Их наивная вера в то, что если они не признаются в диверсионной деятельности, удивительным чудом сложится по-другому, для меня всегда выглядела смешной. Собственно говоря, Аптекарь, каким бы спецом он не был, от остальных предателей конкретно в этом плане не отличается вообще ни чем.

Единственный нюанс, который допускаю, гнида может молчать из-за того, что ждет помощи. Но это будет совсем полный трындец. Ни я, ни Карась, ни Назаров такого не допустим. Хватило истории с Пророком, когда в махинации шизика оказалось замешано очень до хрена людей из штаба и самого управления.

Я склонил голову к плечу, уставился немигающим взглядом на Гуревича.

Мне требовалась ровно одна минута, чтобы переключить тумблер в голове. Стать не Соколовым, старлеем контрразведки, который стоит в допросной и смотрит на предателя. А Гуревичем. Одесским фармацевтом, работавшим на румын. Человеком, чьи руки реально по локоть в крови. Без всяких образных сравнений.

Приём этот я использовал в прошлой жизни не раз. Поймал одного серийника, три месяца его мариновал на допросах, пытался вытрясти места захоронений, узнать имена или хотя бы описания жертв, – ни черта не складывалось. Гнида строил из себя психа и твердил одно и то же, мол не было такого, вот один раз тетеньку убил, так то случайно вышло.

Тогда я просто перестал думать как мент. Полностью влез в шкуру убийцы. Ел его любимую еду, ходил его маршрутами, смотрел на женщин его взглядом. Через месяц нашел первую, потом вторую, про остальных он уже рассказал сам.

Эту тактику разработали в академии ФБР в семидесятые годы двадцатого века три товарища – Тетен, Ресслер и Дуглас. В 2025 году она стала базой для любого следователя по особо тяжким. В сорок четвёртом об этом ещё никто не знает и мне такое положение вещей исключительно на руку. Хозяева Аптекаря не могли просчитать, что допрашивать их шавку будет человек с моим опытом. Потому что моего опыта еще не существует.

Гуревич не серийник, но на нём это тоже сработает. Главное – не зацикливаться, врёт он или нет. Вместо этого я должен мысленно идентифицировать себя как диверсанта. Посмотреть на все происходящее его глазами. Тогда сразу станет понятно, где сволочь брешет, где пытается обойти ловушки, где заготовил ответ, а где тупо растерялся.

Аптекарь готов к вопросам, которые ждёт. Его гоняли по ним кругами раз сто, если не больше. Значит, нельзя переть дуром. Надо найти щель, которую не мог предвидеть ни сам Гуревич, ни фрицы, которые его готовили. Он поплывет, потому что в его настоящей жизни этого просто не было.

Что бы я делал на его месте? Да всё то же самое, что он и сделал. Подготовил бы точно такую же идеальную легенду. Главное – с именами, названиями улиц и датами. Ложь выглядит правдоподобно, когда в ней есть конкретные крупицы правды. Не что-то образное, общее, а детали.

Чего бы я НЕ приготовил?

Того, о чём нормальный опер контрразведки не будет спрашивать. Какой ложкой ел суп? Где стирал простыни? Когда открывал форточку, а когда закрывал?

Я медленно обошёл стул, на котором сидел Аптекарь, оказался у него за спиной. Плечи гниды мгновенно напряглись. Совсем чуть-чуть, практически незаметно. Естественная реакция тела – враг находится сзади, он неконтролируем. А я для диверсанта настоящий враг.