Автор книги: Павел Крашенинников
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Глава 2
Истоки победы
§ 1. Мобилизация и Право катастроф
Участие, а тем более победа в мировой войне немыслимы без мобилизации всех ресурсов участвующего в ней государства. Имеется в виду не только резкое увеличение армии за счет дополнительного призыва, но и перевод экономики на военные рельсы с целью обеспечения армии вооружением, транспортными средствами и продовольствием, а также всемерное усиление пропаганды, нацеленной на подъем патриотических чувств и культивирование ненависти к врагу.
Понятно, что такой переход всегда приходится осуществлять в авральном порядке, так сказать, в режиме катастрофы. Заранее принять и подготовить соответствующие законодательные и нормативные акты невозможно. Поэтому управление мобилизацией осуществляется на основе директив, имеющих безусловный характер в том смысле, что они должны быть исполнены в любом случае, невзирая на обстоятельства.
Большевики имели огромный опыт мобилизационных мероприятий еще со времен военного коммунизма и Гражданской войны, когда основным инструментом принуждения граждан к «труду и обороне» выступали насилие и террор. В условиях революционного апокалипсиса у властей не было иного выбора, кроме как использовать директивные методы управления. В то же время директивы не всегда имели характер прямых указаний и приказов, а порой облекались в форму квазинормативных актов – постановлений партийных органов и декретов Советской власти. Этот гибрид администрирования с регулированием мы и назвали Правом катастроф. «Правом» – вследствие наличия элементов регулирования, «катастроф» – в силу области применения.
Новая экономическая политика и все возрастающая роль бюрократии в управлении страной потребовали создания системы законодательства, обеспечивающего устойчивое функционирование государственной машины и регулирование общественных отношений. В то же время острый социотехнический характер Советской власти (построение социализма, а затем и коммунизма в отдельно взятой стране) не позволял отказаться от директивных методов управления. Законодательство СССР создавалось в соответствии с безусловными директивами большевистского режима[63]63
Крашенинников П. В. Всадники Апокалипсиса. Государство и право Советской России 1917–1922 гг. М.: Эксмо, 2024. С. 185–256.
[Закрыть]. Его дальнейшее развитие также определялось партийными документами. В результате право в СССР представляло собой «матрешку», внешняя оболочка которой была представлена позитивным правом, а внутренняя, задающая тренд развитию законодательства, – Правом катастроф[64]64
Крашенинников П. В. Всадника Апокалипсиса. История государства и права Советской России 1917–1922 гг. М.: Эксмо, 2024. С. 129–184.
[Закрыть].
После смерти Ленина право принимать стратегические директивы перешло к Политбюро Центрального Комитета Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) (ЦК ВКП (б)). Совет Народных Комиссаров (СНК) был низведен до уровня исполнителя решений высшего руководства коммунистической партии. Он либо конкретизировал эти директивы, либо воспроизводил их.
Стратегические директивы, определяющие проектное будущее страны, оформлялись в виде партийных программ и некоторых решений съездов. Остальные партийные документы носили оперативный характер.
Необычная структура советского права вызывала заметное смущение среди советских правоведов. На вопрос, что есть советское право, правоведы-революционеры отвечали, что это пролетарское право, а позитивное право – временное недоразумение. Правоведы-государственники настаивали, что советское право есть законодательство плюс судебная практика.
Точка в этом споре была поставлена, когда Верховный Совет СССР, учрежденный Конституцией 1936 г., в отличие от Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ВЦИК) оказался внешне похож на буржуазный парламент и стал законодательным органом. Так называемая социалистическая законность использовалась в том числе для преодоления издержек безудержного применения директивного метода управления, например в ходе Большого террора.
Документы, издаваемые ВС СССР, несомненно, были законами, то есть документами позитивного права. Также издавались указы Президиума ВС СССР, которые затем должны были утверждаться на сессиях Верховного Совета и таким образом тоже становиться законами. На практике это происходило не всегда, особенно в годы Великой Отечественной войны, когда Верховный Совет практически не собирался. Такие указы, по большому счету, можно считать нормативными гибридами: имея директивный характер, они в то же время изменяли законодательство.
В целом система законодательства СССР была сформирована в виде 7 кодексов еще во времена НЭПа, после чего ее развитие существенно замедлилось. На передний план снова стали выходить методы директивного управления, особенно в ходе сплошной коллективизации крестьян, массовых политических репрессий и Большого террора.
Тем не менее жизнь, как говорится, вносила свои коррективы, которые необходимо было учитывать. Для этого в основном и применялись указы Президиума Верховного Совета СССР, которые затрагивали регулирование основных общественных отношений – трудовых, семейных и особенно уголовной политики. При этом поправки в соответствующие кодексы вносились не всегда, и нормы, введенные таким образом, жили как бы сами по себе, нарушая системность советского законодательства. Впрочем, многие указы предвоенного и военного времени впоследствии были отменены.
Конечно, стабильность законодательства является важнейшим условием устойчивого функционирования любого государства – большинство нэповских кодексов просуществовало до начала 1960-х гг., но эта стабильность была иллюзорной. На самом деле директивный метод управления заметно изменял реальные общественные отношения. Верховный Совет СССР, чьи полномочия закончились осенью 1941 г. и продлевались несколько раз до февраля 1946 г., во время войны собирался лишь три раза[65]65
В годы войны состоялось три сессии Верховного Совета: в июне 1942 г., в феврале 1944 г. и в апреле 1945 г. На первой из них депутаты ратифицировали союзный Договор между СССР и Великобританией, на второй были приняты решение о расширении прав союзных республик в области обороны и внешних сношений и бюджет на 1944 г., апрельская сессия 1945 г. рассмотрела и приняла закон о бюджете на 1945 г.
[Закрыть].
Важнейшим актом предвоенного времени стал закон «О всеобщей воинской обязанности», который был принят в сентябре 1939 г. внеочередной сессией Верховного Совета. Этим законодательным актом был понижен призывной возраст с 21 года до 18 лет, увеличен срок вооруженной действительной службы для разных категорий военнослужащих до 3–5 лет, продлен до 50-летнего возраста срок нахождения в запасе. Численность Вооруженных Сил в результате за один год выросла вдвое и достигла 4,2 млн человек[66]66
Вождь: И. В. Сталин в документах и фотографиях. 1917–1953: В 5 т. / [Отв. ред. А. К. Сорокин]. Т. 4: Сталин. Вторая мировая: провалы управления и достижения мобилизации. 1939–1945. М.: Науч. – полит. книга, 2019. С. XIII.
[Закрыть].
Был отменен классовый принцип призыва в армию. Раньше «почетное право защищать социалистическое Отечество с оружием в руках» предоставлялось лишь трудящимся. Нетрудовым элементам оружие не доверялось, и они должны были нести иные обязанности военной службы. В соответствии с Конституцией 1936 г., отменившей ограничения прав граждан по классовому признаку, стали призывать всех подряд.
Новый закон закрепил окончательный переход от территориальной к кадровой (экстерриториальной) системе комплектования Вооруженных Сил. Например, в 1937 г. были упразднены национальные воинские части. Они возникли еще в годы Гражданской войны и особенно эффективно выступили в борьбе с внутренней националистической контрреволюцией.
По мере приближения войны с нацистской Германией наблюдалось сначала постепенное (в предвоенные годы), а затем резкое (с началом войны) увеличение применения директивных методов управления государством.
Несмотря на значительное усиление военной мощи и явные успехи в производстве современного вооружения, первые месяцы Великой Отечественной войны привели к тяжелой катастрофе: были потеряны значительные территории и большая часть военной промышленности. Страну требовалось срочно переводить на военное положение. В этих условиях весьма позитивную роль сыграл дуализм советского права. Именно наличие и опыт Права катастроф позволили быстро осуществить мобилизацию и в конечном счете преодолеть постигшую страну катастрофу.
§ 2. Власть в период войны
Органы государственной власти, созданные и действующие на основании Конституции СССР 1936 г., были не готовы к военной обстановке в стране, а чрезвычайные органы и тем более их компетенции законодательно предусмотрены не были. Вместе с тем требовалось отражать военное нападение вражеских сил и оперативно перестраивать не только Вооруженные Силы СССР, но и все государственное управление.
На второй день войны, 23 июня 1941 г., совместным постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) была создана Ставка Главного Командования Вооруженных Сил СССР «в составе тт. наркома обороны СССР маршала Тимошенко (председатель), начальника Генштаба Жукова, Сталина, Молотова, маршала Ворошилова, маршала Буденного и наркома Военно-Морского Флота адмирала Кузнецова. При Ставке организовать институт постоянных советников Ставки в составе тт. маршала Кулика, маршала Шапошникова, Мерецкова, начальника военно-воздушных сил Жигарева, Ватутина, начальника ПВО Воронова, Микояна, Кагановича, Берия, Вознесенского, Жданова, Маленкова, Мехлиса»[67]67
Постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 23 июня 1941 г. «О создании Ставки Главного Командования Вооруженных Сил СССР» (В штабах Победы. 1941–1945: Документы: В 5 кн. / [Отв. ред. А. К. Сорокин]. М.: Научно-полит. книга, 2020. Кн. 1: 1941. «Вставай, страна огромная». С. 62–63).
Среди всех перечисленных отдельно следует сказать о Мерецкове Кирилле Афанасьевиче (1897–1968). Он был членом РСДРП (б) с 1916 г., после октябрьских событий 1917 г. работал в Моссовете, где занимался демобилизацией армии Временного правительства. С 1918 по 1968 г. служил в Красной (Советской) Армии. В 1919 г. закончил Военную академию Красной Армии, после чего занимал командные должности, участвовал в «Зимней войне» с Финляндией. В марте 1940 г. ему было присвоено звание Героя Советского Союза. В день создания Ставки Главного Командования Мерецков был направлен в Ленинград, по прибытии 24 июня был арестован и обвинен в шпионаже на основании показаний ранее арестованных военачальников, 6 сентября по указанию Сталина был освобожден. Занимал командные должности, и в октябре 1944 г. ему было присвоено звание Маршала Советского Союза. Участник Парада Победы 24 июня 1945 г.
[Закрыть].
Отметим, что уже 10 июля 1941 г. Ставка Главного Командования была преобразована в Ставку Верховного Командования под председательством И. В. Сталина, который с 8 августа стал именоваться Верховным Главнокомандующим, а Ставка – соответственно, Ставкой Верховного Главнокомандования.
Перестройка всей системы государственной власти началась 30 июня 1941 г. – после сдачи вермахту Минска и появления понимания необходимости быстрой и системной реорганизации жизни страны. Сталин по предложению Берии, Маленкова и Молотова согласился на создание Государственного Комитета Обороны (ГКО). Решением Президиума Верховного Совета СССР, ЦК ВКП (б) и СНК СССР[68]68
Вождь: И. В. Сталин в документах и фотографиях. 1917–1953: В 5 т. / Т. 4: Сталин. Вторая мировая: провалы управления и достижения мобилизации. 1939–1945. М., Науч. – полит. книга, 2019. С. 46–47.
[Закрыть]был создан Государственный Комитет Обороны «в составе: т. Сталин И. В. (председатель), т. Молотов В. М. (заместитель председателя), т. Ворошилов К. Е., т. Маленков Г. М., т. Берия Л. П.». В самом постановлении указывалось на сосредоточение всей полноты «власти в государстве в руках Государственного Комитета Обороны». Комитет руководил всеми военными и хозяйственными вопросами в период войны, а руководство боевыми действиями осуществлялось через Ставку Верховного Главнокомандования.
Государственный Комитет Обороны наделялся широкими законодательными, исполнительными и распорядительными функциями, он объединял военное, политическое и хозяйственное руководство в стране. Постановления и распоряжения ГКО имели силу законов военного времени и подлежали беспрекословному исполнению всеми гражданами и всеми партийными, советскими, хозяйственными и военными органами.
Во время войны ГКО принял 9971 постановление, из которых примерно две трети касались проблем военной экономики и организации военного производства: эвакуации населения и промышленности; мобилизации промышленности, выпуска вооружений и боеприпасов; обращения с трофейными оружием и боеприпасами; организации боевых действий, распределения вооружений; назначения уполномоченных ГКО; структурных изменений в самом ГКО и т. д. Остальные постановления ГКО касались политических, кадровых и других вопросов. Из ведения СНК СССР в ведение ГКО были переданы наркоматы оборонной промышленности: Наркомавиапром, Наркомтанкопром, Наркомбоеприпасов, Наркомвооружения, Наркомминвооружения, Наркомсудпром и др.[69]69
Постановление СНК СССР от 6 сентября 1945 г. № 2284 «Об образовании оперативных бюро СНК СССР». ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 1. Д. 262. Л. 43–45 // Электронный ресурс: https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/362975#mode/inspect/page/2/zoom/4.
[Закрыть]
Чрезвычайный орган работал круглосуточно и без выходных. ГКО не имел регламента работы, собирался нерегулярно и не всегда в полном составе. Решения принимал председатель. Особенностью деятельности ГКО было отсутствие собственного разветвленного аппарата, хотя он и имел, как мы уже указывали, ряд подразделений. Руководство осуществлялось через аппарат органов государственного управления, партийных комитетов.
В важнейших отраслях народного хозяйства действовал институт уполномоченных ГКО, которые, как правило, являлись одновременно представителями ЦК ВКП (б), что обеспечивало им неограниченные права. Уполномоченные были также во всех союзных и автономных республиках. На местах в наиболее стратегически важных регионах формировались и действовали областные и городские комитеты обороны. Эти местные чрезвычайные органы обеспечивали единство управления в условиях чрезвычайного положения, создавались решением ГКО, руководствовались его постановлениями, решениями местных партийных и советских органов, военных советов фронтов и армий. ГКО учредил такие органы почти в 60 городах Подмосковья, Центральной России, Поволжья, Северного Кавказа и с 1942 г. в крупных городах Закавказья[70]70
См.: Игнатов В. Г. История государственного управления России. Ростов н/Д: Феникс, 2002 (гл. 15 «Особенности государственного управления в военные и послевоенные 1940-е годы. Феномен эффективности советского государственного управления в Великой Отечественной войне»).
[Закрыть].
В систему государственных чрезвычайных органов во время Великой Отечественной войны входили: Государственный Комитет Обороны; областные и городские комитеты обороны; Совет по эвакуации, Комитет по эвакуации продовольственных запасов, промышленных товаров и предприятий промышленности (в конце декабря 1941 г. вместо обоих названных органов было создано Управление по делам эвакуации при СНК СССР), соответствующие управления в республиках, краях и областях, местные республиканские, краевые, областные управления, эвакопункты на железных дорогах, в речных портах, Комитет по продовольственному и вещевому снабжению Красной Армии, Комитет по разгрузке транзитных грузов, Транспортный комитет и др.
ГКО были созданы: Трофейная комиссия, образованная в декабре 1941 г., а в апреле 1943 г. преобразованная в Трофейный комитет; Особый комитет, занимавшийся вопросами репараций, и др.
Особые функции были приданы Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР (ЧГК), образованной Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1942 г.[71]71
Ведомости Верховного Совета СССР (далее – Ведомости ВС СССР). 1942. № 40; см. также: Сборник Законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938 г. – июль 1956 г. С. 96–98.
[Закрыть]
Несмотря на введение директивного метода государственного управления, конституционные органы центральной власти – Верховный Совет СССР и Совет Народных Комиссаров СССР, а также высшие партийные органы – Политбюро, Секретариат и Оргбюро ЦК ВКП (б) – формально функционировали. Однако с началом войны они претерпели четыре важных изменения: во‑первых, все они были политически и административно подчинены Государственному Комитету Обороны; во‑вторых, их функции и полномочия начали быстро эволюционировать в соответствии с требованиями военного времени – решение военных вопросов стало главным в их деятельности; в‑третьих, доминирующими стали административно-командные стиль и методы их работы; в‑четвертых, заметно снизилась интенсивность работы таких высших органов власти, как ЦК ВКП (б) и особенно Верховного Совета СССР, поскольку центр политической власти переместился в ГКО[72]72
См.: Жучков А. И. Механизм государственного управления в чрезвычайных условиях на опыте Великой Отечественной войны: политологический анализ // Электронный ресурс: http://www.dissercat.com/content/mekhanizm-gosudarstvennogo-upravleniya-v-chrezvychainykh-usloviyakh-na-opyte-velikoi-oteches#ixzz5ZxETf1QF.
[Закрыть].
Продолжали функционировать республиканские, региональные и местные представительные и исполнительные органы власти, некоторые – даже в условиях оккупации.
30 мая 1942 г. при Ставке Верховного Главнокомандования был создан Центральный штаб партизанского движения (первоначально именовался Главным штабом партизанского движения). Он координировал действия многочисленных партизанских отрядов между собой и с регулярными армейскими частями, работал совместно с руководителями подпольных советских, партийных и комсомольских органов на временно оккупированной территории.
Что касается репрессивных органов, то они были мобилизованы еще во второй половине 1930-х гг. и служили прежде всего инструментом террора в отношении как руководящих кадров, так и населения в целом. К началу 1940-х гг. Народный комиссариат внутренних дел (НКВД) оброс большим числом главных управлений и других подразделений производственного и хозяйственного характера и стал трудноуправляемым. Кроме того, резко возросло количество разнообразных органов управления – наркоматов, комитетов и т. п., которые требовали неусыпного контроля со стороны правящей верхушки. Все это отвлекало внимание руководства НКВД от решения главных задач – обеспечения государственной безопасности и ведения внешней разведки, особенно в условиях нарастания угрозы приближавшейся войны, активизации деятельности иностранных разведок, а также обострившейся борьбы с вооруженным националистическим подпольем на территории Западной Украины, Западной Белоруссии и Прибалтики, на Северном Кавказе.
Поэтому 3 февраля 1941 г. последовало постановление Политбюро ЦК ВКП (б)[73]73
Выписка из протокола № 26 заседания Политбюро ЦК ВКП (б) о разделении Наркомата внутренних дел СССР на два наркомата. 3 февраля 1941 г. АП РФ. Ф. 3. On. 58. Д. 7. Л. 95–100 // Электронный ресурс: https://istmat.org/node/65830.
[Закрыть]о разделении НКВД на два наркомата – Народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ) и НКВД. В тот же день эта мера была оформлена указом Президиума Верховного Совета СССР.
Из состава НКВД было выделено Главное управление государственной безопасности (ГУГБ), преобразованное в самостоятельный наркомат. 8 февраля 1941 г. из состава ГУГБ была выделена военная контрразведка (особые отделы) и передана в Наркомат обороны (НКО) и Наркомат Военно-Морского Флота.
В Директиве народного комиссара НКВД СССР Л. П. Берии от 18 июля 1941 г. № 169 отмечалось: «Смысл преобразования органов Третьего управления в особые отделы с подчинением их НКВД заключается в том, чтобы повести беспощадную борьбу со шпионами, предателями, диверсантами, дезертирами и всякого рода паникерами и дезорганизаторами.
Беспощадная расправа с паникерами, трусами, дезертирами, подрывающими мощь и порочащими честь Красной Армии, так же важна, как и борьба со шпионажем и диверсией»[74]74
Цит. по: Мартиросян А. Б. Лаврентий Берия – верный сын своего Отечества // Электронный ресурс: https://www.planet-kob.ru/articles/150.
[Закрыть].
В первые месяцы войны, когда чрезвычайные государственные органы еще только создавались и одновременно перенимали рычаги управления у прежних органов, часть советских и партийных работников оказалась не на высоте положения. В городах, к которым приближались военные действия, наблюдалась паника среди руководящих работников, сопровождавшаяся их бегством в тыл. Несомненно, это служило дезорганизации управления.
6 июля 1941 г. был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения»[75]75
В штабах Победы. 1941–1945: Документы: В 5 кн. / [Отв. ред. А. К. Сорокин]. М.: Науч. – полит. книга, 2020. Кн. 1: 1941. «Вставай, страна огромная». С. 142–143.
[Закрыть]. В соответствии с указом за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения, виновные карались по приговору военного трибунала тюремным заключением на срок от 2 до 5 лет, если это действие по своему характеру не влекло за собой по закону более тяжкого наказания.
К сожалению, паника охватила и часть больших начальников. Журналист Николай Вержбицкий, свидетель тех событий, записал в своем дневнике: «16 октября войдет позорнейшей датой, датой трусости, растерянности и предательства в историю Москвы. <…> Опозорено шоссе Энтузиастов, по которому неслись в тот день на восток автомобили вчерашних «энтузиастов» (на словах), груженные никелированными кроватями, коврами, чемоданами, шкафами и жирным мясом хозяев этого барахла». Другой очевидец рассказывал: «16-го и весь день 17 октября рвали и жгли труды Ленина, Маркса и Сталина, выбрасывали портреты и бюсты вождя в мусор. Боялись, что немцы найдут. Они же расстреливали секретарей райкомов, парткомов, коммунистов и чекистов. В стране победившего социализма, где толпы ходили под красными знаменами и восторженно приветствовали вождей, в одночасье – и с невероятной легкостью! – расставались с советской жизнью. Массовый исход из Москвы и панику удалось пресечь только после введения осадного положения, когда вышел приказ: всех провокаторов и паникеров расстреливать на месте»[76]76
Мирский Г. Начальники без оглядки бежали из Москвы, считая, что война проиграна… // Электронный ресурс: https://mayday.rocks/nachalniki-bez-oglyadki-bezhali-iz-moskvy-schitaya-chto-vojna-proigrana.
[Закрыть].
Часть органов управления из столицы была переведена в другие города. Из 41 наркомата и других органов центрального звена управления в первые же месяцы войны покинули Москву 18, частично – 23, что обусловило кратковременную заминку в перестройке отдельных органов управления, частичное перераспределение их функций[77]77
Игнатов И. Г. История государственного управления России. Ростов н/Д: Феникс, 2002. Гл. 15.
[Закрыть].
К концу лета 1941 г. Сталин даже формально сосредоточил в своих руках всю власть: оставаясь Секретарем ЦК ВКП (б), он возглавил СНК СССР, ГКО, Ставку Верховного Главнокомандования и Народный комиссариат обороны. Советское государство управлялось единолично вождем.
Милитаризация и централизация госуправления наряду с усилением репрессивной политики, несомненно, повысили управляемость военными, экономическими и политическими процессами в стране. В то же время ужесточение административно-командных методов и авторитарного стиля руководства, расширение полномочий и функций бюрократического государственного аппарата приводили к существенным издержкам.
В милитаризованных системах управления принцип единоначалия распространяется и на нижележащие уровни, что неизбежно приводит к эксцессам самодурства и административного восторга у отдельных начальников. Порой непродуманные приказы стоят очень дорого – человеческих жизней или большого материального ущерба, но по большей части, как сейчас говорят, «выносят мозг» подчиненным. Примеров тому можно найти множество – как в художественной литературе, так и в мемуарах военного времени.
Считается, что именно мобилизационно-плановая природа советского общества, сформировавшаяся со времен военного коммунизма, многократно усиленная милитаризацией государственного управления, основанного на принципе строгой ответственности и жесткого контроля компетентных органов за армией и обществом, описываемая Правом катастроф, вкупе с единством власти и общества, обеспечившим социально-политическую устойчивость СССР, и стали источником победы.
Вместе с тем есть и другая сторона этой медали: непродуманная растрата ресурсов, зачастую чрезмерная жестокость, неоправданные репрессии, невероятная жертвенность советских граждан, подпитываемая всепроникающей пропагандой, сформировали ту немыслимую цену победы, которую советский народ вынужден был платить еще долгие годы после войны. Основной валютой, которой пришлось расплачиваться, была смерть. Смерть тех, как писал выдающийся правовед, фронтовик С. С. Алексеев, «кто изначально и заведомо был обречен на безвестную гибель. Без чего – и в этом вся правда! – никакая «победа», ни при каком героизме (действительном или газетном), в нашенских условиях в конце концов не произошла бы»[78]78
Алексеев С. С. Избранное / Вступ. сл., сост.: П. В. Крашенинников. М.: Статут, 2016. С. 7.
[Закрыть]. Основным источником этой валюты во все времена и у всех народов была армия.
