Читать книгу "Ван Ван из Чайны 5"

Я в этом плане оказался исключением – получив исполинский пласт чужого жизненного опыта и накопленных «донором» знаний и обладая достаточно хорошим, пригодным для оперирования всем этим мозгом, я способен поддержать разговор практически на любую тему – хотя бы задавая оратору хорошие вопросы и выдавая толковую обратную связь.

Один приёмчик, другой, третий… Пока я без задней мысли вел себя как считал нужным и говорил то, что тоже считал нужным, важные шишки натурально выпадали в осадок и яростно делились впечатлениями с коллегами, друзьями и родственниками. А помимо приемов, имелось и некоторое количество парных игр с богачами, где мы имели возможность пообщаться намного более плотно, чем во время коротких стычек на формальных мероприятиях.

Целиком отследить мою биографию давали себе труд сильно немногие – новые достижения перебили старые, и в какой-то момент слухи о том, что Ван-то оказывается умный чувак набрали критическую массу, и общество повторно узнало о том, что я вообще-то лучший ученик Сычуани по итогам ГаоКао. «Вот оно что!» – складывали два и два важные дядьки, и проникались к такой разносторонней личности еще большей симпатией.

Уникальность – вот что больше всего ценится в Китае. Собранный мной комплект достижений, помноженный на умение разговаривать о том, в чем обычные спортсмены «плавают», сделал меня в глазах как минимум китайских элит не просто спортивной суперзвездой, а самым образцово-показательным из всех образцово-показательных. Без ложной скромности заявлю – я такой ОДИН, и в полуторамиллиардной стране достижения круче быть попросту не может.

Идеология – это важно, пусть даже выражается она в поисках этой самой идеологии, как это происходит в России. Думать о России – один из главных видов досуга склонных к отслеживанию политических дискурсов русских людей. Еще к моменту отправки писем я понял, что не смогу остаться простым спортсменом, и буду в меру сил стараться влиять на мир вокруг себя. Возможностей у меня пока не так много, но инструмент в виде «прокачанной медийки» имеется.

Раз меня «мочит» один лагерь политизированных граждан, само Небо велит мне примкнуть к лагерю другому, усилив его собой и подтолкнув политико-философский дискурс туда, где он и без меня окажется несколько лет спустя. А что будет, если ускорить этот процесс?

Нет, становиться официальной говорящей головой официальной российской власти я не буду – да мне этого никто и не позволит! – а вот зайти «сбоку» получится очень даже. В этом мне Иван и поможет.

Место действия – вторая, «камерная» столовая «Люкса». Прожектора, петлички и декорации приготовлены заранее. Они сами по себе являются «сигналом» расположения к одному лысому блоггеру-«центристу»: окна плотно завешаны портьерами, вместо задника – черная тряпка, а сидеть мы с Иваном будем за обитым зеленым сукном столом.

– Вань, надо про Россию поговорить минут сорок, – провел я экспресс-брифинг, когда охрана привела ко мне гостя.

– А? – удивился он. – Это что, косплей Гоблина? – с выпученными глазами оценил декорации.

– Не косплей, а древнее китайское искусство дипломатического сигнала, – важно поправил я. – Цепляй петличку, присаживайся, чай сейчас принесут.

– Лады, – пожал плечами «донор памяти». – Про Россию поговорить я всегда рад.

– Хорошая тема, – хохотнул я. – Неисчерпаемая.

Заняв свое место, я открыл в установленном перед собой планшете «шпаргалку». Дождавшись, пока Ваня усядется напротив, я скомандовал мотор, и Иван сходу вжился в роль:

– Мы вас категорически приветствуем!

Никаких «горячих» инфоповодов в нашем видосе не было, равно как и упоминания «мочащих» меня сил. Я просто вновь озвучил в более развернутом виде свои тезисы про «треугольник», а потом погрузился в историю:

– На самом деле спор между Россией и Западом идет не столько за Крым, сколько за Рим. Так сказать – «за первородство», и спор этот гораздо глубже, чем территориальные вопросы и вопросы суверенитета. Корни конфликта, на мой взгляд, уходят в самую глубь веков и берут свое начало при Ярославе Мудром – на время его правления, всего через несколько десятков после Крещения Руси, выпал церковный раскол 1054 года. При всем уважении к основателям Российской государственности, сомневаюсь, что Ярослав Мудрый и тогдашние служащие на Руси монахи вообще о нем знали, банально из-за того, что христианство на Руси было очень молодо. Да там едва ли набралась бы хотя бы на одну руку людей, которые понимали, что именно не поделили греческие попы с латинскими во время той самой литургии в Святой Софии. На Руси в церквях лежали книги на греческом или переводы с оного, вышедшие из-под пера Кирилла и Мефодия, поэтому Русь оказалась в «греческом», то есть – Православном «лагере» так сказать явочным порядком, не имея возможности выбрать и даже не подозревая о том, что какой-то «выбор» вообще есть. Посему я склонен считать первым, в полном смысле цивилизационным выбором битву на Чудском озере, названном в истории «Ледовым побоищем». Тогда Александр и его элиты действительно сделали выбор, решив сохранить Православную веру – под властью Орды это было возможно, а при укреплении так сказать партнерства с Западом – нет. В дальнейшем подобный выбор вставал перед Россией раз за разом…

Глава 3

Гостиница с Джоковичем сгорела уже давненько, но забыли об этом только те, к кому оно напрямую не относилось. Моя охрана к таким не относится. Более того – на время пребывания в Англии установлен режим максимальной паранойи, поэтому мы сняли даже не несколько коттеджиков, как в Австралии, а один большой, на всех. В принципе, даже не «коттедж», а «особняк», потому что построен он в начале XIX века, и жил в нем какой-то забогатевший в колониях делец.

Такая недвига для потомков в отсутствие стабильных денежных потоков от бизнеса или на крайняк инвестиций является жуткой головной болью. Здание стоит, его нужно хотя бы иногда обогревать и сушить, нужно платить за свет и воду, нужно чинить одряхлевшие рамы окон и подновлять стены. А еще при передаче объекта в наследство по британским законам нужно заплатить неплохой такой налог. То же самое и с продажей, поэтому потомки охотно сдают свои особнячки и поместья всем желающим, пытаясь «отбить» на этом хоть малую толику затрат.

Фронтир! Вот излюбленный способ «высших» европейцев «стравливать давление», отправляя тех, у кого ничего нет, в Крестовые походы, а потом и в колонии с девизом «кто был никем, тот станет всем!». Везунчики возвращались с фронтира в «Хартланд» с тоннами бабла и вливались в ряды элит, менее везучие формировали элиты на фронтире, а невезучие совсем… Да кого вообще волнует их судьба?

Но это дела давние, и ко мне напрямую не относящиеся – меня больше интересовали неуютные сквозняки (и это летом-то!), вызванная регулярными дождями сырость и имеющийся на участке рядом с особняком личный теннисный корт. Посетив его, мы с тренером Ло расстроились: «травяное» покрытие – это основная фишка Уимблдона, а здесь – обыкновенное «хард» покрытие. Пришлось спешно переделывать – англичанин-«лендлорд», собака такая, содрал с нас за «замену любимого покрытия» на «то, которое мне придется перестилать» дополнительные десять тысяч фунтов, а саму замену, разумеется, тоже оплачивал я. «Любимое покрытие», ага! Да судя по пузу лендлорда, трещинам в покрытии и печально провисшей сетке здесь уже лет десять никто не играл!

Грабить китайцев англичанам привычно, поэтому я даже не расстроился: иного ожидать было глупо. Пофигу, с высоты нынешнего меня это – гроши, которые меркнут в сравнении с важностью тренировок. Покрытие постелили быстро, и уже на следующий день, когда мы начали его осваивать, уже ничего не напоминало о его новизне. Любят англичане газончики и смежные штуки, эта сфера здесь хорошо развита.

Ох и тяжело мне было найти достойных спарринг-партнеров! Да какой там «тяжело» – попросту невозможно, потому что самые толковые давно на длинных контрактах со старожилами, и пришлось выбирать из того, что есть. Положа руку на сердце, я бы окрестил результат как «на грани провала», но такая проблема в той или иной степени есть у всех топов, несмотря на вышеописанное. Физически не существует «тренировочных манекенов» уровня топ-10, потому что иначе они бы сами в теннис играли. Приходится нанимать «бомжей» из жалкого топ-100. Таковых у меня трое, работают посменно, потому что за одну полуторачасовую тренировку, даже если я не выкладываюсь на полную (а я не выкладываюсь, потому что тогда не тренировка получится, а избиение беспомощного без всякого толку), спарринг-партнер запас выносливости опустошает до дна.

Если нельзя достичь качества, нужно компенсировать это количеством, делая упор на «физуху» и отрабатывая хитрые приемы. Когда закончатся контракты, моих спарринг-партнеров с руками оторвут другие топовые теннисисты или профильные спортивные центры для очень богатых людей. А кое-кто может быть даже на мне «прокачается» и сможет достичь новых высот в личной карьере!

Сегодня – 21 июня, восемь дней до начала Уимблдона. Время – почти обед, и я получаю огромное удовольствие от тренировочного спарринга с Марией Юрьевной Шараповой, которая оказала мне огромную честь, приняв приглашение. Обладательница «Карьерного шлема» (не за один год, за разные, но это разве делает ее достижение менее значимым?), Заслуженный мастер спорта России, обладательница двух медалей «За заслуги перед Отечеством» за высокие достижения в области физической культуры и спорта, настоящая легенда тенниса и просто красавица летала по корту изящной ланью, и мне стоило изрядных трудов не плошать.

Тем не менее, биологию никуда не денешь – Мария, несмотря на свои потрясающие навыки, остается девочкой. Тренировка от этого, однако, получается архиполезной – там, где ей не доставало физической силы, Маша брала ловкостью и колоссальным опытом. Хотя нет, даже не «ловкостью», а чем-то большим, что примитивный человеческий язык не способен описать лучше, чем «женским». Это – другой теннис, и не страдающий шовинизмом, зато любящий впитывать все полезное как губка, добавляя это в свой арсенал, старался выжать из тренировки как можно больше.

Есть такой старый фильм про Джеки Чана «Пьяный мастер». Там Джеки из шовинизма не выучил стиль «мисс Хо», и за это очень сильно огреб. Потом, проявив обучаемость, овладел им и на нем же «затащил» в финале. Спасибо, учитель Джеки, я клянусь не повторить этой ошибки! С самим Джеки Чаном я, кстати, познакомился на одном из приемов и с двойным (своим и Ивана) восторгом жал ему руку, фотографировался и брал автограф. Он на приеме спел пару всенародно любимых китайских песен, и пел, надо признать, великолепно. Талант!

Смею надеяться, что Мария от нашей тренировки тоже получит что-то для себя полезное – лично я парочку приемов «в рукав» засунул, чтобы в нужный момент разыграть в качестве козыря. Мария Юрьевна – мой личный аналог мисс Хо!

– Все, устала! – вместо очередной подачи заявила Маша. – Покормишь меня?

– Само собой! – даже немного оскорбился я.

Зря – простая вежливость, никто меня жмотом не считает. Временно расставшись ради посещения ванных комнат и переодевания, мы воссоединились в столовой. Мария приехала к нам в гости два часа назад уже в экипировке (интересно, какой процент рейтинга женского Большого тенниса обеспечивают короткие юбочки?), и мы сразу пошли на корт. Сейчас, в столовой, тренер Ло впервые получил возможность поцеловать легенде тенниса ручку и рассыпаться в щедро сдобренных акцентом комплиментах на русском языке. Марии такое привычно, поэтому она вежливо поблагодарила, и мы сели за стол. Теннисистка спокойна не только потому, что верит в отсутствие «подстав» с моей стороны (а нафига мне? Китайские теннисистки пролетели мимо «Уимблдона»), но и потому, что очень ранним утром к нам приехала ее охрана, посмотрев результаты проведенных нами проверок продуктов и на всякий случай проверив многое самостоятельно.

– Курица и козлятина по технологии су-вид, – представил я «гвоздь программы». – И то и другое из моей родной деревни.

– Интересно, – улыбнулась Маша. – Никогда козлятину не ела, думала она вонючая.

– Рад, что эта честь выпала нашему мясу, – честно признался я. – Гарниры…

– Да давай жрать уже, – фыркнула Мария. – У меня что, глаз нет?

Хохотнув, я кивнул:

– В самом деле, чего это я. За знакомство? – поднял бокал с соком.

– За знакомство! – поддержала она тост таким же напитком.

Выпили, пожелали друг дружке приятного аппетита и принялись компенсировать потраченные на корте калории.

– Ничего себе какая сочная! – удивилась гостья вкусу «су-видного» белого куриного мяса. – Как ты говоришь? «Су-вид»?

– Су-вид, – кивнул я. – Доедим и покажу – на кухне стоит.

– Долго возиться надо?

– Считанные минуты, – покачал я головой. – Нарезать, обвалять в приправе, запаять в вакуум и закинуть в контейнер, дальше само. Там уже долго – эта грудка, например, шестнадцать часов при малой температуре готовилась.

– Шестнадцать?!

– Шестнадцать!

– Врешь! – подозрительно прищурилась на меня Маша.

– Нисколько! – отверг я навет и достал из кармана смартфон.

Открыв приложение, показал Марии:

– Вот, пять порция мяса сейчас готовятся. У каждого свой таймер.

– Оно на китайском, – заржала она. – Откуда мне знать, что это за таймеры?

– Когда увидишь су-вид своими глазами, пусть тебе будет стыдно, – пожал я плечами, убрав телефон.

– Пусть будет, – с улыбкой согласилась Маша. – А девочка твоя в Китае осталась?

– Там, у нее сессия, – вздохнул я. – Соскучился, но пусть учится. Она у меня умная.

– И красивая, – добавила Мария.

Приятно.

– Спасибо!

Спустя несколько кусочков курицы и парочку запеченных картофелин Маша задала платиновый вопрос:

– А ты правда в теннис в школе не играл?

– Правда, – признался я. – Только в бадминтон. Я вообще не вру – нафига? Всю мою жизнь можно по бумагам отследить, ложь вскроется. Репутацию нужно беречь.

– Нужно, – согласилась Маша. – Удивительно.

– А ты правда из зоны поражения Чернобыльской переселялась? – задал ответный вопрос.

– Не прямо «я», – хихикнула Маша. – Мама беременна мной тогда была, с отцом в Сибирь переселили.

– Может мутировала от облучения в теннисистку великой мощи? – хохотнул я.

– Ой знал бы ты сколько раз я эту шутку слышала! – закатила глаза Мария, улыбкой дав понять, что не обижается.

– А ты со скольки лет в теннисе?

– С четырех. Учителя говорили, что у меня неплохо получается, – скромно призналась Маша. – Потом, в девяносто четвертом, когда кое-кого еще и на свете не было, – подмигнула мне. – В Москву чешка приехала, Мартина Навратилова, мне повезло с ней поиграть. Она меня и «открыла», нарекла талантом. Спасибо папе – в 95-м он меня в Америку увез, в академию Ника Боллетьери. Там тоже повезло – контракт с International Management Group заключили, они мою учебу и оплачивали.

– Не везение, а результат упорного труда, – поправил я.

– И большой папиной любви, – добавила Мария.

Еще немного потрепавшись о прошлом, мы перешли к актуальным темам.

– Сейчас жарко, но еще ничего. Когда турнир начнется жарища будет такая, что я не удивлюсь, если кто-то прямо посреди матча вырубится, – выдала Маша зловещее пророчество.

– Прогноз погоды пугает, – кивнул я. – Даже в Австралии такого не было. Я думал в Англии вообще жары не бывает, а нам даже садовым шлангом пользоваться запретили, как и всем – говорят, засуха, нужно воду экономить.

– Засуха, – согласилась Маша.

– А ведрами из-под крана воду таскать можно, – заржал я. – Мы корт перестилали когда, так и делали.

– Наш человек всегда найдет способ государство надуть, – рассмеялась Мария. – Ой, ты же не русский, – осознала ошибку.

– А здесь у нас общего много, – покачал я головой. – На Западе главное – закон, а у нас и у вас – понимание.

– Ой, я в такие сложные вещи не лезу, – сморщила носик Мария. – Ты вот что – на игры побольше воды и изотоников бери и какие-нибудь леденцы с конфетами, как завсегдатай Уимблдона тебе советую.

– Возьму, а потом обязательно скажу тебе «спасибо», – пообещал я.

– Обязательно скажи, я «спасибы» люблю! – рассмеялась она. – Красивый особняк у вас, кстати.

– Предки хозяина работали в Ост-Индийской торговой компании, грабили колониальный Китай, – поведал я, улыбкой показывая, что это – шутка. – А теперь их потомок продолжает семейное дело – сдирать с китайцев побольше денег.

Отсмеявшись, Мария кивнула:

– Это англичане умеют, жлобы страшные. Но обижаться не стоит – у них тут налоги кошмарные, содержать особняк стоит дорого, и многие передают их в «National trust». Получается объект исторического наследия, этот «траст» смотрит за домом, ремонтирует и продает желающим билеты – ходят, смотрят как в музее. Право собственности остается, но распоряжаться особняком хозяин права не имеет – все решает «траст». Денег с билетов хозяин не получает, но и тратиться на ремонт не надо.

– Не знал. Интересно, – признался я.

– Да ну? – не поверила Мария.

– Мне вообще интересно как мир работает, – улыбнулся я. – А особенно – про деньги.

– У нас про деньги говорить не любят, – поведала Маша.

– А у нас это главная тема, – поведал я в ответ.

Внезапно стены особняка содрогнулись от многократных воплей:

– Тревога! Тревога! Тревога!

– Да твою мать, – горько вздохнул я, обхватив голову руками и уткнувшись локтями в стол.

– Че делать-то? – растерялась Маша.

Фэй Го тем временем занял позицию у двери, в которую забежало четыре охранника-китайца с телескопическими дубинками наготове.

– Пока оставайтесь здесь, – велел Фэй Го.

– Извини, на мне какое-то проклятье висит, – извинился я перед гостьей. – Как только в англоязычную страну приезжаю, сразу начинаются ЧП. В Австралии вообще жесть творилась.

В столовую вбежал еще один соотечественник – этот принес подробности:

– В дом проникла лиса. Ловим.

Мария заржала, я с улыбкой развел руками: такая вот у меня система безопасности.

Лисичек в Англии очень много – сильно изуродовав флору и фауну своего острова, англичане в какой-то момент опомнились и приняли меры, итоги которых жители острова могут наблюдать лично: лисы роются в мусорках, забегают в дома, иногда даже кусаются, наделяя «счастливчика» необходимостью прививаться от бешенства – если повезло, то для профилактики.

Еще здесь много кроликов – их даже на нашей лужайке наблюдать в изрядных количествах можно, они любят по утрам вылезать из нор и радоваться первым лучам солнца.

За пернатую часть фауны в Англии отдуваются в основном фазаны – жирные, неуклюжие и предельно тупые – и сороки. Вот эти причиняют немало проблем своей любовью к воровству блестящих предметов. Ну а в прибрежных зонах нередки случаи, когда обнаглевшая чайка выхватывает еду прямо из рук сидящего в кафе человека.

– А что «творилось» в Австралии? – заинтересовалась Мария.

Первую реакцию в виде «а ты не знаешь?» я успешно подавил – реально занятым людям новости читать некогда и незачем, это я немножко странный и каждое утро пробегаю глазами свежие инфоповоды – хочется знать, что в мире творится, история-то с 14 года «ожила» и потихоньку переделывает мир, который долго жил под властью американского гегемона. А еще мне хочется найти последствия моих действий. Вчера нашел одно, весьма красноречивое: состоялась большая сделка по продаже одним китайским богачом десятка отелей и объектов поменьше на Хайнане другому богачу. Сразу видно, у кого доступ к «инсайдам» есть, а кому суждено потерпеть чудовищные убытки в грядущий «локдаун».

Пока я рассказывал Маше про австралийские приключения – история о героической собачке ее очень растрогала – охранники смогли поймать лису при помощи большой корзинки для белья.

– Потери? – спросил я.

– Трое укушенных и двое поцарапанных, – отчитался начальник охраны. – На лисе был ошейник с камерой, поэтому мы вызвали полицию.

Я перевел новости для гостьи.

– Папарацци! – с отвращением выплюнула Мария. – Надеялся заснять, как мы тут занимаемся чем-то сенсационным.

– А мы и занимаемся! – хохотнул я. – Налаживаем спортивное взаимодействие между странами при помощи су-вида.

– Ван, – вдруг потупился начальник охраны. – Лиса забежала на кухню, и Цай Лин уронил контейнер. Разбился.

«Су-вид» звучит на всех языках одинаково, поэтому не знающий русского охранник и поймал момент, чтобы сообщить грустную новость.

– Су-вид разбили, когда ловили лису, – ввел я гостью в курс дела и переключился обратно на китайский. – Потеря велика, но увольнять или штрафовать Цай Лина не надо – уверен, он очень сожалеет о своей ошибке. Он, кстати, пострадал?

– Укушен, – кивнул начальник.

– Значит уже заплатил кровью и плотью, – подытожил я. – Пострадавших везут в больницу?

– Везут, – подтвердил охранник.

– Ну и хорошо, – порадовался я. – Спасибо за заботу и новости, уважаемый Лян Яозу.

– Мы усилим бдительность, чтобы не допустить других проникновений, – пообещал он, и все лишние покинули столовую.

– Всё, кипиш закончился, – поведал я гостье.

– А может су-вид – это твоя выдумка, и все это специально спланировано, чтобы его не показывать? – с иронией в голосе и подозрительным прищуром спросила Мария.

– Могу показать обломки, – предложил я.

– Пф, обломки! – фыркнула гостья.

– Тогда приезжай завтра-послезавтра или в любой другой день, – предложил я. – Поиграем и посмотрим на новый су-вид.

– А вот возьму и приеду!

– И приезжай!

– И приеду!