Текст книги "Крепость Рущук. Репетиция разгрома Наполеона"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krepost-ruschuk-repeticiya-razgroma-napoleona-182387.jpg)
Автор книги: Пётр Станев
Жанр: Книги о войне, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 4
С уходом отряда Каменского, с первыми лучами весеннего восходящего утреннего солнца зашевелился основной гарнизон кавалькады главнокомандующего. Мылись егеря, сербские и русские гусары, приводили себя в порядок пехотные полки, гренадёры, артиллеристы. Чистила коней прославленная в боях конница. Кашевары, установив над жаркими углями ёмкие медные казаны, лили в них колодезную воду для каши и чая. Вскипев, она выплёскивала пенистые брызги на красные угли. Кашевары, работая большими деревянными черпаками, убирали из казанов пену и налетевшую мошкару с пеплом. Когда в сосудах осталась только чистая кипящая вода, засыпали крупу, не переставая при этом интенсивно помешивать, чтобы крупа не закомковалась. Всыпали соли. Помешав, стали пробовать. Добавили по черпачку смальца’ со шкварками.
Застывший топлёный жир из свиного сала и мелких кусочков мяса.
Старшие казаки, попробовав, одобрили. Добавили из кадки ещё пару половников топлёного свиного жира, сушёной приправы и духовитых трав. Потом всыпали нашинкованного репчатого лука и мелко накрошенного местного овечьего сыра. Через мгновение каша захлопала ленивыми пузырями.
Кашевары, работая до седьмого пота, усердно мешали деревянными лопатами варево. Не дай бог пригорит! Достанется всем тогда на орехи. А если уследят, то и похвал будет немало, глядишь, кто и чаркой благодарно угостит. Хотя это редко случается. Всё больше с матюгами чёртову мать кашеваров поминают. Сегодня с утра на чарку им рассчитывать не приходится. Каша нынче с утра без мяса будет. А кто за такую чарку поднесёт? Мясо, дай боже, в обеденное время и в вечерю будет. И то – если время на готовку дадут.
Залив водой угли под казанами, в которых чай будет, остановили кипение. Хотя какой там чай? Так, травы сушёные полевые добавят, липовый цвет всыплют или сухой смородиновый лист, накроют холстом, чтобы запарилось как следует, в округе духовито становится. Вот офицерам чай положен. Но им денщики готовят отдельно. Ещё кофею мудрёно варят. Дух от него по всей округе разносится, но солдатики этот дух плохо переносят. Носы воротят. Табачком спасаются. Закурят трубки – и довольны. Все благородные запахи дымом из трубок перебивают. Хорошо.
Сегодня утренняя каша удалась, хоть и без мяса. Ничего, салом припасённым подкормились. Теперь сытно.
Зачерпнув кружками духовитого травяного чая, добавили мёду, оставили малость остудиться. Достали трубки, набили табачком, раскурили от угольков. Сделав по пару затяжек, отхлебнули чая из кружки и так прихлёбывали, пока трубка не загаснет. Быстро допив остатки чая, ополоснув посуду и убрав в солдатскую котомку, бежали до ветру.
В нужники ходили редко, всё делали в кустах. Хотя офицеры крепко ругались за это безобразие, могли и по скуле крепко дать, но на воздухе лучше, душевней как-то, чем в походных вонючих отхожих местах.
Прерывисто запел рожок. Созывали унтер-офицеров. Видимо, передышка закончилась, пора в дорогу, командующего сопровождать в город Бухарест.
Наиболее опытные достали оружие, взялись чистить, протирать замки, щёлкать курками. Вчера прежде, чем лечь спать, они проделали с личным оружием всё в точности так, как и сейчас. Но что делать, очень много зависит от него, а самое главное – жизнь. Сколько голов полегло зазря от лености. Проверяли пороховые бумажные патроны в сумках – не отсырели ли от утренней росы, на месте ли пули?
Протерев для порядка шомполами стволы, заглянули внутрь, ловили узким отверстием отблески от света костра. Убедившись, что всё чисто, скусили зубами конец патрона, опустили в ствол. Отправили следом пулю, потом пыж. Всё вогнали глубоко внутрь, к курковому замку, шомполом. Как следует уплотнили. Вернули шомпол на место. Осталось взвести курок, вставить в запальник капсюль – и можно стрелять. Но это по команде. А так, в походном положении, для безопасности лучше без капсюля.
За ними тянулась молодёжь. Не совсем умело проделывали всё точь-в-точь, как старшие. Во всяком случае старались, следуя их примеру.
То же проделывали гренадёры, драгуны, уланы. Никому не доверяли своё оружие сербские гусары, сами точили сабли, перезаряжали дорогие, подаренные отцами пистолеты.
Держась особняком, точили свои шашки казаки. Между делом, на зависть молодым и слегка заносчивым гусарам, залихватски крутили шашки, перехватывая на лету из правой руки в левую. Жонглировали, заносили за спину, крутили вокруг себя.
Крутить так свои сабли, снабжённые защитными гардами, было несподручно, но возможно. Шашки имели другую конструкцию. Без защиты руки, но с отбойниками в начале рукояти, с внушительным набалдашником и выемкой для упора руки в заднике, они как раз и позволяли легко перекидывать мастерски клинок из одной руки в другую. Для этого требовались постоянные упражнения, что казаки с удовольствием проделывали, удивляя своим искусством невольных наблюдателей.
С возвращением унтеров все художества разом прекратились. По команде убрав оружие, оседлали коней, стали строиться в походную колонну. Через мгновение всё было готово к дальнейшему движению.
Как только затрубили горнисты, кавалькада командующего тронулась в путь.
К удивлению привычных ко всему рядовых вояк, в колонне оказалось две кареты: в которой находился командующий армией – было не понятно. Шторки в каретах были плотно прикрыты.
Проехав вёрст двадцать, одна из карет отклонилась от общего маршрута и через версту скрылась, свернув по просёлочной дороге влево. За ней свернули гусары и небольшое подразделение казаков. Ещё через версту отклонились от маршрута егеря на телегах и часть полковых артиллеристов с парой пушек и припасами. Они так же скоро потерялись из вида, свернув по просёлочной, еле видимой в траве дороге.
Но никто не проявил к этим манёврам никакого интереса. Дело военное. Так, видимо, надо. Кавалькада продолжала двигаться по своему маршруту, к городу Бухаресту.
Переправа через речку Кагул не потребовала много времени. Видимо, предыдущие переправы в этом месте русских войск явились хорошим уроком, в дисклокациях были указаны прямые рекомендации по организации переправы через неё. Сапёры заранее приготовили материалы для изготовления надёжных мостков для преодоления болотистых берегов. Заранее были заготовлены понтонные настилы, по которым спокойно, без эксцессов были переправлены войска и даже тяжёлые обозы с артиллерийскими зарядами и пушками, не говоря об обозах с провиантом, питьевой водой и прочим войсковым имуществом.
Но впереди их ждала ещё одна переправа через реку Прут, с неспокойным течением мутных вод, стекающих с Карпатских гор, ещё покрытых в это время слежавшимся тающим снегом.
Глава 5
После пустых Буджакских степей природный ландшафт стал меняться. Появились лёгкие лесные массивы с редкими елями и соснами, наряженные в сочную зелёную хвою, но больше вдоль дороги и на холмах высились пирамидальные тополя и размашистые, с толстыми стволами софоры. Всё чаще стали встречаться огромные дубы и такие родные русскому человеку берёзы. Они ещё были без листвы, но обильно набухшие почки давали знать, что скоро придёт тепло. Всё-таки ещё ранняя весна стояла, но солнце днём уже грело с душой, даже пот порой пробивал. Но это, скорей, от быстрого продвижения колонны по пересечённой местности, усеянной скалистыми холмами, болотистыми оврагами, заросшими кипарисами. В низинах было много прошлогоднего сухого камыша, кустарниковых акаций и тёрна: чуть зазеваешься и окажешься в их цепких ветвях, усеянных длинными колючками. Выбраться из них стоило труда и крови от глубоких царапин. Иногда буквально из-под конских копыт выскакивали испуганные беременные кабаньи самки. С трудом передвигаясь, они пытались бежать от неожиданной напасти, спасая своё ещё не родившееся потомство. На помощь им спешили разъярённые секачи. Удар их клыков мог сильно повредить лошадь. Попав в такую неожиданную передрягу, седоки стали сторониться таких низин, пытались объехать их по краю вокруг. И то правда – времени много не сэкономишь, а хлопот ненужных обретёшь.
От такой дороги наступала усталость, тем более что время перевалило далеко за обед.
Понимая ситуацию, командиры дали сигнал к привалу. Расседлали коней. Пустили пастись молодой сочной травой. Пить пока не давали. Пусть остынут от тяжёлого перехода. Пораненных колючими шипами акаций заботливо смазывали пахучими мазями.
«Так было всегда, – про себя размышляли усатые вояки, – сначала внимание коню, потом оружию и амуниции, а только потом и о себе можно позаботиться». Но на себя времени не всегда остаётся. Зачастую приходится в седле испить водицы, съесть краюху хлеба с луком и салом. Отцы-командиры спешат, торопятся. Сами не всегда успевают поесть, всё за картами шепчутся, раздумывают, на солнышко поглядывают, хмурятся на наступающие облака. Как бы дождь или другое ненастье в пути не захватило. Места чужие, от России-матушки далёкие, закордонные. Нужно быть настороже.
Но в этот раз отдохнуть подольше дали. Заслужили солдатики, не подвели. Вон сколько вёрст преодолели без передыха. Молодцы все. Особо ответственные офицеры прошлись по бивуакам, благодарно похлопали по уставшим плечам старых вояк, молодых потрепали по стриженым макушкам, поддержали добрым словом. Для многих из них это был первый дальний поход. Кашеварам разрешили вскипятить чаю, а пока для придания бодрости приказали выдать по чарке водки и вскрыть бочонок солонины. Солдатики с удовольствием натёрли солёное мясо чесноком, нарезали его небольшими кусками. Выпив заслуженную чарку, с удовольствием заедали пахучей сочной солёной свининой. Но какой бы ни был привал, он всегда кончался неожиданно. И правильно – разомлев, тяжелей было бы подняться.
После сигнала к продолжению движения все быстро оправились, запрягли отдохнувших и пощипавших вдоволь молодой травы коней, направились занимать своё место в колонне. Вот только Кутузова что-то не видели. Из кареты за время привала так никто и не вышел.
По команде кавалькада бодро двинулась вперёд.
Проехав на двадцать вёрст, карета с главнокомандующим свернула с просёлочной дороги к югу, увлекая за собой по еле заметной наезженной ранее дороге казачью сотню и десятка два оседлых егерей, вооружённых тяжёлыми фузеями и солдатскими палашами, не считая пристёгнутых к поясному ремню штыков. Споро двигаясь, скрылись из зоны видимости основной колонны. Вскоре впереди заблестело русло реки.
Высланная вперёд разведка, изучив спуск к реке, вскоре вернулась. Есаул доложил офицерам рекогносцировку и промеры глубин. А это была река Прут, с быстрым течением ледяной воды, неожиданно возникающими опасными водоворотами.
Предстояла нелёгкая переправа, с множеством вопросов о её безопасном преодолении.
Из кареты главнокомандующего никто не выходил, только в какой-то момент пошевелилась штора. Изнутри за действиями конвоя внимательно наблюдали, но не вмешивались.
Получив инструкции, казачий разъезд, разделившись, ускакал. Остальные спешились, полезли в вещевые мешки. Достали инструменты, топоры с короткими рукоятями, разобранные лучковые пилы. Раздевшись по пояс, благо погода позволяла, собрали пилы, отправились в редколесье. Оглядев деревья, выбрали нужные, стали рубить, распиливать на брёвна. Через некоторое время вернулись разъезды, вместе с ними десятка два местных мужиков на телегах, гружённых пиломатериалами, со своими привычными для них инструментами – прочными верёвками, коваными железными скобами, гвоздями и прочим материалом. Не теряя времени, взялись за работу по изготовлению переправы.
Зоркий егерский дозор заметил на противоположном пологом берегу шевеление сухого камыша. Кто-то за их действиями внимательно наблюдал. Егеря стрелять не стали, но проявили беспокойство. Дали понять, что обнаружили недружеское наблюдение.
Быстро соорудили небольшую пороховую ракету. Подожгли запал, пустили. Сухой камыш на том пологом берегу сначала задымил, потом занялся огнём. Наблюдатели беспорядочно, не скрываясь, ретировались прочь. Противоположный берег обширно заволокло серым дымом.
Майор одобрительно пригладил усы. Пока есть дымовая завеса – хорошо бы переправиться. Всё меньше глаз будет за ними наблюдать. Неприятель где-то рядом и следит за нами. Что-то замышляют. Хотя всё и так понятно: им нужен Кутузов.
Каменский, а это был он, понимал, что они вступают в зону военных действий.
Переправа была организована сапёрами должным образом. За исключением некоторых моментов, когда деревянные понтоны не могли выдержать быстрый поток. Тем не менее всё было вовремя исправлено без нанесения серьёзного ущерба имуществу кавалькады.
Хотя некоторые продовольственные грузы были подмочены.
Глава 6
Турецкие лазутчики, после их обнаружения, бросились прочь от реки по болотистой пересечённой местности к своим стреноженным коням, укрытым в густом перелеске за сухим полем камышей. Задыхаясь дымом подожжённого гяурами сухого прошлогоднего камыша, они растреножили встревоженных от едкого дыма коней, вскочили в сёдла, бросились быстрым галопом прочь, спасаясь от огня и дыма.
Они спешили к Дунаю, там скрывались разведчики сипагов[4]4
Сипаг – всадник. Сипаги – тяжёлая конница в турецкой армии.
[Закрыть]. Сам верховный визирь Ахмет-паша отправил их отряд с заданием – выследить кавалькаду русского генерала Кутузова, пленить его или уничтожить. Он был опытным воином, недавно назначен русским царём Александром I главнокомандующим Молдавской армией, поэтому очень опасен для турок. К тому же французы проявили очень большое беспокойство по поводу этого назначения. Прибывший военный атташе Анжели пообещал за голову Кутузова крупное денежное вознаграждение золотом от самого Наполеона. Вот и старались сипаги. Деньги всем нужны.
Вечером в сумерках уставшие разведчики прибыли к лесу на берегу Дуная. Стараясь быть незамеченными, они, не привлекая к себе внимания, узнанные охраной, спешились, тихо подошли к шатру чорбаджи, их командиру.
Командир турецких разведчиков выслушал доклад усталых лазутчиков. Задал несколько вопросов. Говорил он, соблюдая осторожность, вполголоса.
– Кач инсан гяурда сиз гёрдюнюс? – поинтересовался количеством увиденных ими солдат у русских гяуров.
Потом спросил о количестве коней, имеющегося оружия и его типах.
– Гёрдюнюсь мю бююк тюфек, пушкасы? Кач бегирь вар? – задал последний вопрос разведчикам чорбаджи о наличии у русских крупнокалиберных ружей и пушек.
Получив отрицательный ответ, отпустил лазутчиков отдыхать.
Отдав честь командиру, почтительно склонились перед ним и, пятясь, вышли из командирского шатра на воздух. Переведя дух, смахнули пот со лба. Тихо отправились к своему походному солдатскому шатру.
Через пару минут, упав в загодя заготовленное и устеленное в шатре сено, они дружно захрапели в крепком сне.
Перед рассветом караул, по команде чорбаджи, не производя шума, поднял отряд. Через час, наскоро поев и совершив утренний намаз, разведчики привычно оседлали коней. Ждали выхода командира. Его конь, приготовленный к походу заботливым оруженосцем (или селихдаром по ранжиру турецкой армии), нетерпеливо перебирал копытами у входа в шатёр. Пожилой, но ещё крепкий сипаг с трудом удерживал её. Через минуту, решительно откинув шерстяную полу входа, вышел чорбаджи. В чёрной накидке и такой же чёрной чалме, с кривой саблей в ножнах, с двумя пистолетами за поясом и кинжалом он ступил на заботливо подставленное колено оруженосца, ловко оседлал лошадь. Приняв поводья, махнул зажатой в руке камчой, подал команду и указал направление движения.
Сначала медленно, потом, выехав из лесных зарослей в степь, перешли в быстрый галоп. Удалившись от лагеря, дабы не утомить преждевременно коней, перешли на спорую рысь.
К полудню добрались до поймы Прута. У перелеска спешились. Устроили привал.
Чорбаджи безмолвно дал знак, подзывая к себе старших вполголоса (в степи каждый посторонний звук разносился далеко), стал разъяснять обстановку, выдавая задание каждому звену. Внимательно слушая командира, разведчики согласно кивали головой, давая понять, что поставленную задачу поняли.
Через некоторое время, напоив коней, наскоро перекусив лепёшками, отправились исполнять полученные поручения чорбаджи. Все они касались вопроса разведки и рекогносцировки местности их нахождения, а самое главное – обнаружения кавалькады русского генерала.
Через два часа стали возвращаться первые лазутчики. Старшие дали краткие отчёты по обследованным ими территориями, указали приметы на карте чорбаджи. Пока следов гяуров не было обнаружено. С прибытием ночных разведчиков, которые были не новичками в этом районе (именно они обнаружили переправу русских через реку), все оживились.
Прибывшая передовая разведка действительно обнаружила движущуюся по степи кавалькаду русских. Самое главное – в центре колонны двигалась на мягких рессорах карета, которую охраняла сотня казаков, егеря на телегах, с ружьями наготове. Замыкали движущуюся колонну отряд сербских гусар да пара артиллерийских орудий, что было неожиданно и крайне неприятно. Турки не раз на своей шкуре чувствовали силу и способности русских артиллеристов.
Указали на карте точное место расположения и направление движения кавалькады. Чорбаджи серьёзно задумался. Ситуация складывалась непростая. До зоны постоянного патрулирования русскими войсками оставалось, на английский манер учёта длин, не более тридцати сухопутных миль. Следовательно, времени на всё было в обрез. Приступать к пленению или уничтожению Кутузова нужно немедленно.
Через мгновение, подумав и взвесив ещё раз сложившуюся ситуацию, он решился. Подозвал старшин. Представил им план операции по захвату кареты. Распределил обязанности.
Согласно его плану две сотни сипагов отправятся к густо заросшему овражистому перелеску и устроят там засаду.
Остальные залягут вдоль дороги и будут ждать приближения колонны гяуров. Используя момент неожиданности, дадут залп из ружей и кинутся с оголёнными саблями на русскую кавалькаду, попытаются пробиться к карете. Русские, скорей всего, в бой не вступят, погонят карету к перелеску, туда, где их встретят засевшие в засаде основные силы.
Самое главное – используя эффект неожиданности, не дать гяурам возможности развернуться и воспользоваться пушками. В случае сопротивления приложить все силы и захватить карету. Прикрываясь ею от русских ядер (не станут же гяуры стрелять по карете Кутуз-паши), уйти в сторону перелеска под прикрытие засады.
– Мехмет! – позвал своего помощника командир. – Займи со своими людьми скрытную позицию по ту сторону предполагаемого продвижения русской колонны. По моему сигналу нападёте. В живых никого не оставлять, в плен не брать, нужен только тот, кто в карете.
Не дожидаясь ответа, махнул рукой, давая понять о начале действий. Мехмет послушно развернул коня и ходко поскакал в указанном направлении, увлекая за собой свою сотню.
Через некоторое время в степи всё затихло. Только тихий ветерок гулял, качая прошлогоднюю сухую траву и молодые зелёные листики, которые только-только выбились из набухших почек редких кустарников. Ничто не выдавало присутствия немалого количества залёгших и замаскировавшихся людей, даже уложенные седоками набок вымуштрованные кони не нарушали тишины. Только пряли чуткими ушами, ловя звуки сусликов и повизгивание спаривавшихся зайцев. Высоко в небе заливались песнями жаворонки, привлекая подруг. Запах весенней степи пьянил всё живое, приглашая к продолжению и зарождению новой жизни.
Вдруг всё замерло.
Неожиданно с шумом испуганно выпорхнула из гнезда перепёлка. Через мгновение послышался глухой шум топота коней. Это двигался казачий дозор. Приблизившись к зоне замаскированной засады турецких лазутчиков, они ничего подозрительного не заметили или делали вид, что не заметили. Но примятая степная поросль выдавала, что недавно здесь кто-то был. Один из казаков остановил коня, спешился. Потрогав крепления седла, не ослабли ли, ласково похлопал по каштановому крупу, слегка поддал коленом снизу по животу, конь послушно подобрал брюхо. Подтянув подпругу, он вскочил в седло, пришпоривая животину, стал догонять дозор.
Через некоторое время в степи опять зашевелились беспокойные зайцы, стали посвистывать суслики, озабоченно заворковали перепёлки. Как будто никого чужого и не было. Только в примятой траве валялась будто случайно оброненная льняная тряпица, с вышитыми женской рукой вензелями.
Глава 7
Кавалькада неспешно продолжала своё продвижение. Впереди, как положено, шёл авангард отряда.
Один из верховых подал рукой знак внимания. Все моментально насторожились. Не вызывая внешне какого-либо беспокойства, стали готовиться к бою. Офицеры поправили пистолеты, остальные тоже принялись готовиться к бою. Досыпали в стволы ружей пули, вставляли капсюли. Движения не прекращали. Казаки взяли наперевес пики, зорко вглядывались в степные окрестности. Егеря держали свои фузеи, готовые в любой момент пальнуть по кустам.
Вдруг левее над кустами появились турецкие стрелки. Раздался залп из ружей. Тут же упали ниц в траву, следом появились другие. Раздался повторный ружейный залп.
Несколько верховых из конницы русских пали, сражённые меткими выстрелами турецких стрелков. Жалобно заржали, заметались от боли раненые кони. Из-за пороховых дымов, словно из-под земли, со сверкающими на солнце кривыми саблями, вылетела конница турок. С устрашающими воплями, криками, громкими возгласами, взывая к Аллаху о помощи, помчались к центру колонны.
Но русские воины были уже готовы к нападению. Егеря, по команде офицера, рассыпались по степи веером. Припав на колено, дали залп из своих ружей по коннице турок. Тут же вторая шеренга дала повторный ружейный залп по засевшим в кустах стрелкам противника. Наперерез турецкой коннице понеслись казаки с зажатыми под мышками пиками.
Завязалась отчаянная сеча.
Раздались залпы турецких ружей из кустов с противоположной стороны, но и тут егеря были готовы, повели ответный огонь по хилому перелеску с засевшими там турецкими стрелками. Завидев конницу османов, вылетевшую лавиной из перелеска, им навстречу полетели на своих рысаках сербские гусары и уланы.
Бой был в разгаре.
Звенели сабли, тут и там раздавались пистолетные и ружейные выстрелы, крики раненых, жалостное ржание погибающих коней. Казаки, окружив карету командующего, стали выводить её из зоны боя, погнав к спасительному лесу. За ними устремились артиллеристы со своими орудиями. Их прикрывало с десяток конных гусар.
Турки, заметив уходящую в сторону леса карету гяуров, подчиняясь командам чорбаджи, сдерживая натиск русских, понемногу стали отступать к перелеску, увлекая за собой основные силы яростно дерущихся гяуров.
Карета, увлекаемая казаками, уверенно двигалась к лесу. Когда до спасения осталось совсем немного, раздались дружные ружейные залпы. В лесу их ждала засада. Оттуда вылетела с обнажёнными тяжёлыми килиджами[5]5
Килидж – разновидность сабли с широким окончанием лезвия.
[Закрыть] турецкая сотня. Возможности их встретить достойно у казачков было маловато. Но тут закричали артиллеристы. Поняв их, казаки резко разделились и разошлись дугами в стороны.
Перед конницей сипагов вдруг открылась пара грозных орудий. Это канониры, молниеносно оценив ситуацию, резко остановились, развернули орудия и, быстро зарядив шрапнелью, дали сигнал казакам. Как только те, не останавливаясь, рассыпались в разные стороны, дали оглушительный залп. Турки, напоровшись на смертельную шрапнель, с воем и криками посыпались на степную землю. Казаки быстро сориентировались и, пока канониры заряжали орудия, не останавливая коней, сходу налетели на сипагов. Успев порубить с десяток вражеских всадников, опять рассыпались по степи. Грохнули пушки, свалив десятка два всадников. Округа покрылась чёрным дымом. Используя дымовую завесу, казаки снова ударили с набега пиками, затем, выхватив шашки, лихо завертели ими, налетая на сипагов в доспехах.
Те были не так просты. Разлетелись по сторонам, обогнули казаков и с ходу обрушили кованые булавы на чубатые головы сынов Дона. И хоть сильно поредела турецкая конница от шрапнели пушкарей – всё равно их было много больше.
Услышав сигналы канониров, казаки опять рассыпались по степи, обнажив тяжёлую турецкую конницу. Опять посыпались турки с коней, напоровшись на залп полковых орудий. На помощь казакам пришли гусары. До последнего бойца сражалась отважная конница, защищая артиллеристов, немало уронили в сухой ковыль пеших янычар и свирепых сипагов, но силы были не равны.
Тем временем чорбаджи, заметив схватку у кареты, оставил часть своих бойцов для сдерживания основных сил русских, двинул остальных к месту боя за карету русского генерала. Всё-таки захват Кутуз-паши являлся основной целью.
Настигнув уходящую карету, турки разделились и с двух сторон окружили карету. Завязалась ещё одна кровавая схватка, в результате карета была с трудом остановлена. Соскочив с коней, чорбаджи с несколькими своими янычарами подбежали к беспомощно стоявшей карете. Отрыв дверь, с ходу ворвались внутрь. Схватили сидящего на диване, укутанного в дорогую шубу, в покосившемся парике, оглушённого пассажира и выволокли его наружу. Надели холщовый мешок на голову. Подбежавшие селихдары, оруженосцы сипагов, взвалили пленника поперёк спины коня и спешно поскакали в лес под прикрытие засады.
Русские, увидев, что генерал пленён, и поняв, что всё кончено, стали отступать в степь. Турки сначала преследовали отступающих, но потом оставили их и, дав дугу по степи, бросились догонять свои основные силы, испуская восторженные возгласы, торжествуя победу и славя Аллаха.
В степи опять всё стихло. Перепуганные зайчихи и озабоченные куропатки ещё долго не могли успокоиться, тихо сидели в своих насиженных гнёздах. Вокруг, в израненной (и от этого печальной) сухой степи раздавались тихие беспомощные стоны смертельно раненых людей и ещё долго слышались хрипы издыхающих коней.
Высоко в небе продолжали петь свою жалобную песню жаворонки.
Влетев в лес, турки остановились, осмотрелись. Найдя свою, ранее протоптанную тропу, довольные успехом, остатки уставшего отряда во главе с чорбаджи двинулись к своему лагерю.
Вдруг привязанный поперёк коня пленник очнулся. Что-то замычал, задёргал связанными руками, ногами. Но останавливаться не стали. Спешили уйти в своё потаённое место. Остерегались погони.
Не могли русские воины так просто оставить своего прославленного генерала. Но что-то погони не чувствовалось. Озадаченный бездействием русских чорбаджи почувствовал неладное, остановил продвижение. Приказал развязать пленника, всё-таки пожилой человек.
Воины послушно перерезали верёвки. Осторожно, придерживая, спустили с коня на землю генерала. Сняли накинутый на голову мешок, сорвали растрёпанный парик и обомлели. Это был не генерал, а их же соотечественник, который ранее пропал, когда отошёл из лагеря по нужде.
Взбешённый чорбаджи, поняв, что его обманули, с размаху безжалостно полоснул своей дорогой саблей по шее непутёвого воина. По траве покатилась отсечённая голова, окропляя землю рубиновой кровью.
Убедившись, что довольные успехом турки покинули место боя, часть русских воинов вернулась подобрать тела своих товарищей.
Осмотрелись. Выставив дозоры, стали грузить подошедшие телеги. Дойдя до места боя артиллеристов, привыкшие ко всему воины ужаснулись. Вокруг валялись изуродованные туши коней и их наездников – как турок, так и русских. Погибших от взрыва турок было много больше. Осилив немногочисленных казаков и пришедших им на помощь сербских братушек, турьей добрались до пушкарей.
Окружённые канониры, не желая сдаваться, в последний момент взорвали свои орудия и пороховые запасы. В центре находились разорванные стволы пушек, размётанные части лафетов, неиспользованные чугунные ядра и другие заряды. Останков артиллеристов почти не осталось, только кое-где среди дымящейся сухой травы виднелись окровавленные части тел. Видимо, в последний момент жизни они сгрудились вокруг орудий и взорвали их. Так геройски закончили свою жизнь русские артиллеристы. Но нашлось немало раненых – как русских, так и турецких воинов. Оказав им посильную помощь, погрузили в телеги. Отправились догонять отряд.
Тем временем, следуя хитроумному плану Каменского, Кутузов в сопровождении небольшого отряда казаков следовал совершенно по другому маршруту, пусть и более длинному, но безопасному. Огибая населённые пункты, скрываясь от любопытных глаз, они приближались к условленному месту встречи.
Утомлённый нелёгкой дорогой, генерал задремал. Он знал, что его уже ожидают в ста вёрстах от Бухареста и остаток пути контролируется казачьими разъездами. Ничто уже не могло помешать прибытию назначенного Александром I командующего Молдавской армией Голенищева-Кутузова в ставку.
Не желая показаться встречающим усталым, а то и измождённым трудной дорогой, Михаил Илларионович решил перед встречей поспать. Любезно попросив адъютанта привести мундир и прочую амуницию в порядок, быстро уснул, уложив седую голову на заботливо подложенную походную подушку.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?