Текст книги "Антипиранья"
![](/books_files/covers/thumbs_240/antipiranya-74098.jpg)
Автор книги: Петр Заспа
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава пятая
Вне закона
Егор уже второй раз обошел вокруг дома и остановился возле одежды Дениса, разбросанной по земле. Из кармана брюк торчал паспорт.
– Ты бы документами не разбрасывался, а то народ здесь ушлый! – Егор оглянулся в сторону берега, но Дениса видно не было. – Да где вы все подевались? – забубнил он под нос. – Бабуля, наверное, по местным женихам двинула. Ихтиандр где-то на дно залег. Вы что, решили со мной в прятки поиграть?
Егор укоризненно покачал головой, достал паспорт и спрятал его в барсетку, где хранил свои документы. Затем он поднял одежду Дениса и положил ее на сумку. Недалеко стояла другая, точно такая же изба, и Егор решил пойти поискать бабулю у соседей. Вдруг со стороны дороги послышался скрип тормозов, и рядом с его «москвичом» остановились две иномарки.
«Туристы, – подумал Егор. – Сейчас начнут выспрашивать, где ближайший водочный магазин или как проехать к песчаному пляжу».
Двери иномарок разом распахнулись, оттуда вырвался взвод здоровенных мужиков. Обгоняя друг друга, они бросились к ошалевшему Егору. Первый сбил его с ног, повалил носом в траву и заорал на ухо:
– Лежать! Где он?! Быстро отвечай: где он?!
Скривившись от боли, потому что теперь руки у него были завернуты к затылку, Егор испуганно выдавил:
– Кто? Цезарь?
– Какой еще Цезарь, умник! Где Заремба?! Быстро, быстро, не молчать! Лежи, не дергайся! Где Денис Заремба?
Двое склонились над Егором, а остальные рассыпались по двору. Поначалу ему показалось, что это бандитский налет, но потом в толпе мелькнули люди в полицейской форме, и Егор понял, что здесь дело пострашнее.
– Там… – Он кивнул в сторону берега.
Теперь вся толпа собралась у помоста и смотрела в воду.
– Не видно, товарищ капитан, – подал голос один полицейский.
– Ищите, он где-то здесь!
Спокойную синюю гладь ничто не нарушало, и тогда второй полицейский в форме осторожно предположил:
– А может, он того, на дно ушел? Он же из этих… людей-лягушек? Вдруг им жабры вживляют?
– Я тебе вживлю жабры в зад! – заорал на него капитан. – Возьмите у местных лодку! Разыщите участкового, пусть приведет рыбаков с сетями. Может, этот тип сидит на дне и через камышинку дышит. Черт его знает, чему их там учат. Не стойте! Рассыпьтесь цепью вдоль берега. – Он обернулся к двум парням, только что подошедшим, и спросил: – Двор, дом осмотрели?
– Нет нигде. Одежда его лежит у порога. Наверняка в воде прячется.
В этот момент на поясе у капитана зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, скривившись, нажал кнопку.
– Слушаю, капитан Соловей. – Прислушавшись, он устало добавил: – Так точно, товарищ полковник. Это мы сделали в первую очередь. Да, уже на месте и приступили к поиску. Обязательно найдем! Никуда он не денется! Нет, еще не допрашивал, сейчас приступлю. Я все знаю, товарищ полковник! – Капитан Соловей спрятал мобильник, изобразил на лице аллергию на начальство, увидел Егора, сидевшего на корточках с руками за спиной, и поманил его пальцем: – Иди сюда, чудо крашеное! Давай-ка все рассказывай, а то я тебя надолго упрячу за пособничество преступнику! У него вещи были?
– Да, – еле выдавил из себя Егор, еще не совсем справившись с заклинившим речевым аппаратом. – Вон… – Он кивнул на сумку, лежащую у двери.
– Проверьте. – Соловей махнул своим помощникам, затем посмотрел на спокойную синюю гладь и спросил: – Он в воду с аквалангом ушел?
– Нет. Ничего такого у нас не было. Сказал, что хочет стекло с кожи смыть. А в чем дело?
Капитан не удостоил Егора ответом, прошел по помосту и всмотрелся в просвечивающее на солнце песчаное дно. Но нигде не было и намека на спрятавшегося под водой Дениса. Вдруг телефон на его поясе зазвонил вновь.
Соловей увидел на экране номер начальства и упреждающе выкрикнул в трубку:
– Работаем, товарищ полковник!
Опера деликатно улыбнулись, увидев, как их шеф отнес кричащий телефон подальше от уха. Затем он что-то услышал и удивленно спросил:
– А здесь кто останется? Есть. – Соловей опять спрятал мобильник и сказал: – Я с ним уезжаю. – Капитан кивнул на Егора. – Сам хочет допросить. А вы разворачивайте поиск по полной схеме, но чтоб мне его взяли. Пока я доеду до города, чтоб доложили, что Заремба у вас.
Он выдал Егору дружеский пинок под зад и указал ему на машину.
– Я без Цезаря не поеду! – заартачился было Егор.
– Еще пса мне в салоне не хватало! – сплюнул под ноги водитель. – Перебьешься.
Но Соловей посмотрел на улыбающуюся морду Цезаря и решил иначе:
– Пусть забирает. Его не укачивает?
– Нет! – обрадовался Егор. – Он в машине ездить любит! А вы нас надолго задержали? А то у меня со временем не очень…
– Расскажешь по-быстрому что знаешь и вали на все четыре стороны.
Однако быстро только сказка сказывается. Допрос Егора затянулся далеко за полночь. Сначала с ним беседовали Соловей и полковник, тщательно разыгрывая сцену с добрым и злым следователями. При этом роль злого отводилась капитану. Затем Егор с полковником закрылись в кабинете с глазу на глаз. Начальник изображал из себя рубаху-парня и даже налил Егору рюмочку коньяка. При этом, дружески похлопывая по плечу, убеждал, что он ему куда больший друг, чем какой-то там Заремба.
Однако терпение не бывает безграничным даже у полицейского начальства. Вконец разочаровавшийся полковник понял, что Егор не темнит, не изворачивается, а к тому же еще и туп как дерево и ничего о боевом пловце Зарембе не знает, выставил его за дверь, направив в кабинет к капитану Соловью. Измученный недосыпами и горой не уменьшавшихся и сыпавшихся на голову дел, капитан долго смотрел на Егора тусклым взглядом, затем безнадежно махнул рукой и беззлобно бросил:
– Пошел вон.
А когда, уже не веривший в то, что его когда-нибудь отпустят, радостный Егор, разбудив разомлевшего у порога Цезаря, рванул за дверь, Соловей нажал клавишу вызова дежурного:
– У нас сейчас опера свободные есть?
– Нет.
– А вообще кто-нибудь есть?
– Патрульные с маршрута зашли.
– Давай их ко мне.
В дверь постучали, два сержанта в серой камуфлированной форме переступили порог и представились:
– Сержант Сидоров!
– Сержант Сухарик по вашему приказанию…
Соловей встал из-за стола, выглянул в окно на улицу, окутанную сумерками, и произнес:
– Только что от меня вышел крашеный доходяга с собакой. Проследите, но аккуратно, чтоб не заметил. Если вдруг чего увидите необычное, сразу звоните мне.
– Товарищ капитан, а может, ему того… сразу в карман пакетик или пару патронов подкинуть? – предложил Сухарик, хитро усмехнувшись. – Ну, чтоб сразу к вам.
– Где ты?.. Да на черта он мне нужен! Вы проследите, вдруг этот чудик на одного типа выведет, по фамилии Заремба? Вот вам фото. Если его увидите, то не вздумайте сами на него сунуться, а то он быстро из вас двух инвалидов смастерит. Немедленно доклад мне! Никифорова ко мне притащите, если он сам вдруг чего противозаконное выкинет. Можно будет еще попрессовать – вдруг чего-то недоговорил? Но это только, если повод даст. А сейчас бегом за ним, а то уйдет!
Егор захлопнул за спиной дверь отделения, ликующе вдохнул полной грудью воздух свободы и торопливо потащил Цезаря через дорогу. Город спал, погруженный в полумрак белой ночи. Одинокие таксисты притормаживали рядом с Егором и заглядывали ему в лицо, оценивая как потенциального клиента. Но, очевидно, у него на лбу было написано «некредитоспособен», и они разочарованно проезжали дальше. Цезарь, пригревшийся в кабинете Соловья, теперь нервно вздрагивал от ночной прохлады и, свесив голову, плелся сзади. Путь до общежития был неблизким, и Егор шел скорым шагом, мечтая еще до рассвета добраться до кровати и поспать. Шагал он не оборачиваясь, а потому не видел сержантов, идущих за ним в сотне метров. Уже рядом с домом он заметил двух своих давних корешей, Кирюху и Андрюху. Они сидели в беседке и вяло глазели по сторонам в поисках третьего.
Увидев проходившего мимо и навострившего уши Цезаря, Кирюха свесился со скамейки, изобразил радостный поклон и воскликнул:
– Наше вам почтение, Цезарь Егорович! А где тот тип, который у вас вечно за хвостом болтается? – Затем он сделал вид, что только сейчас заметил Егора, всплеснул руками: – А, Егор! Ты здесь? Не признал, видать, разбогатеешь. Ты откуда?
– Оттуда… – буркнул в ответ Егор. – А вы чего в три часа ночи здесь делаете?
– Да у нас, понимаешь, редкий случай – деньги есть, а купить негде. Ты как? Поучаствовать не желаешь?
Егор задумался. День выдался странный, можно сказать, беспорядочный и сумбурный получился день. Он так и шептал в душу: «Займи, но выпей!» А тут и занимать не надо, так отчего же не выпить?
Взглянув на хитро улыбающиеся физиономии, Егор осторожно заметил:
– У меня в карманах пусто.
– А если бы и было, что толку? Взять-то негде.
– Можно в ларьке у Тамары.
– Я пива не хочу, – скривился Андрюха. – Водки бы где купить.
– Так у нее есть! – воспрянул духом Егор, обрадовавшись собственной полезности. – У Тамарки под прилавком всегда с десяток бутылок припрятано. Так сказать, для своих.
– А ты свой?
– А то! В любое время беру.
Кирюха с Андрюхой переглянулись, полезли по карманам, высыпали на стол две горсти мелочи и скомандовали:
– Давай пулей! Мы тебя здесь ждем. Чипсы прихвати на закуску.
Егор почувствовал душевный подъем и сорвался с места.
Ларек Тамары находился недалеко. Он притерся между пятиэтажками и парком и был открыт в любое время, днем и ночью. Но если днем основными клиентами были школьники, покупавшие расплавленный шоколад и горячую фанту, то ночью к нему тянулись души страждущих и измученных похмельным синдромом мутных личностей, благоухающих перегаром. Они влачились туда как зомби, выставив перед собой руки, чтобы присосаться к животворящей бутылке пива. Можно было, конечно, взять и водку, но осторожная Тамара давала ее только тем, кого лично знала в лицо.
Егора она знала. И потому, будучи уверенным в положительном исходе своей экспедиции, он немного удивился, увидев закрытое окошко ларька. Егор обошел вокруг и прислушался к двери. Изнутри доносилось монотонное сопение, а в щель пробивался свет ночника. Очевидно, клиентов давно не было и Тамару сморил сон измученной молитвами праведницы. В дреме Тома невнятно с кем-то самоотверженно спорила и пересчитывала выручку.
Немного смущенный тем, что визит получился как-то не вовремя, Егор занял позицию у окошка и громко постучал. Храп стих, но окошко так и не открылось. Тогда он забарабанил еще сильнее. Внутри послышалось недовольное ворчание, и тут Егору пришла в голову, как ему показалось, очень оригинальная шутка. Чтобы как-то сгладить впечатление, после того как потревожил чужой сон, он поднял Цезаря к окошку, растянул ему рот от уха до уха, а сам, отстранившись, скрылся в темноте. Шторка отъехала в сторону, и на улыбающуюся собачью морду уставились два осоловевших Тамариных глаза.
– Будьте добры, бутылочку водочки, пожалуйста! – произнес фальцетом из-за головы Цезаря Егор.
Тамара громко икнула и попятилась, натыкаясь на коробки с товаром и беззвучно хлопая ртом. Затем мощная оперная грудь со свистом наполнилась воздухом, и спящий квартал вздрогнул от трубного рева раненного в душу слона. Уснувшие на деревьях птицы, с шумом сорвались вниз, а за вспыхнувшими окнами домов заплакали дети.
Не ожидавший такой реакции Егор дернулся назад и опрокинулся вместе с Цезарем в кусты.
– А-а-а! Попался! – радостно завопил сержант Сухарик, выскочив из-за дерева. – Обходи его сзади! – крикнул он Сидорову, схватил Егора за шиворот и потащил его к двери ларька. – Успокойтесь, гражданка. Мы уже здесь.
Сухарик с Сидоровым, как два мультяшных спасателя Чип и Дэйл, гордо выставив вперед грудь, предстали перед Тамарой.
– Все, дружок, допрыгался, «хулиганка» тебе светит, это как минимум. А может, здесь разбой? – Глаза сержантов радостно загорелись. – Он вас пытался ограбить?
Тамара, все еще не пришедшая в себя, отрицательно мотнула головой.
– Понятно, хотел что-то украсть! Мелкое воровство. Но тоже ничего, суток на пятнадцать потянет. Сейчас протокольчик составим, а вы подпишете.
Наконец во взгляде Тамары проклюнулась работа мысли, и она выдавила из себя низким сопрано:
– Я его первый раз вижу.
– А чего ж ты тогда орала? – удивленно уставился на нее Сухарик.
Тамара подняла руку, рассмотрела в темноте Цезаря и молча ткнула в него пальцем.
– Ясно! Натравливал на вас собаку?
– Нет.
– А что тогда?
– Он водку просил.
– Кто?
– Пес!
Сухарик озадаченно почесал в затылке, взял минуту на размышление, а после этого приказал:
– А ну дыхни.
Тамара безропотно дыхнула.
Для крепости духа и для бодрости тела Тома могла себе позволить на работе и приложиться, и закусить. И закусывать иногда получалось не поэтическими лепестками роз, а черной прозой жизни. Вернее, тем, что под руку попало. А попасть мог и соленый огурец, и нафаршированный луком баклажан, да и чесночком не брезговала. Потому дыхание у Томочки было далеко не аромат майской розы.
Сухарик поморщился и помахал перед носом ладонью:
– Фу-у! Хоть закусывай! Я тут напишу чего-нибудь. Подпишешь?
Но Тамара клиентов ценила, а потому решительно мотнула головой:
– Ничего подписывать не буду. Лучше арестуйте собаку, она мне чуть сердце не разорвала!
– Да иди ты! – Сухарик с чувством махнул рукой. – Пошли! – позвал он Сидорова. – Одни идиоты вокруг! Спасаешь-спасаешь их, а в ответ…
Отойдя в сторону, он достал телефон.
Капитан Соловей молча выслушал доклад сержанта и отложил трубку. Другого он и не ожидал. Безразлично выслушав рассказ о какой-то ларечнице и собаке, так как фамилия Заремба в этом рассказе не фигурировала, капитан пропустил его мимо ушей и, тяжело поднявшись из-за стола, направился в кабинет начальника.
– Товарищ полковник, уверен, это помогло бы розыску Зарембы, если бы мне было известно, что он натворил. В чем его обвиняют?
– Не знаю, Дима. Здесь все как в тумане. – Начальник вздохнул и полез в стол за второй рюмкой. – Команду «фас» дали сверху. Часу не было, чтобы мне не позвонили и не потребовали доложить, что мы его уже поймали. Намекнули, что параллельно с нами за дело взялась и ФСБ. Даже не представляю, что нужно учудить, чтобы поднять столько шума. А с другой стороны, какая разница? Для нас он вне закона, а потому надо искать.
– Найдем, товарищ полковник. – Соловей принюхался к запаху дорогого коньяка, отдающему клопами. – Обязательно найдем. Чувствую, Заремба где-то рядом.
Никогда капитан Соловей еще так не ошибался за всю свою службу. Денис был очень далеко. Но главная ошибка была в том, что он еще был и очень ДАВНО!
Холодная жидкая слякоть хлюпнула под ногами. Будто клочки грязной ваты, вокруг лежали пятна серого снега. Поле, изрытое ямами, раскинулось впереди и позади. Скрыв солнце, ползли над головой такие же грязные, как снег, низкие тучи. Денис стоял в одних плавках и ошалело вертел головой. Вдалеке виднелись низкие дома, а за ними – стена редкого леса. Где-то далеко громыхнула гроза, но молнию он не увидел.
– Что за?.. – Денис ущипнул себя за руку. – Не пью, не курю, не ширяюсь, а какие явные глюки!
Галлюцинации и вправду были такими реалистичными, что он мгновенно почувствовал холод, вцепившийся в тело.
– Я же в воду падал? – продолжал Денис размышлять вслух. – Или того… головой об бревно? Наверное, сейчас пройдет.
Тут он вспомнил, что еще мгновение назад у него свербела кожа, теперь же от зуда не осталось и следа.
– Ну точно! Поскользнулся и головой об помост! – засмеялся Денис. – А как натурально… – Он поднял ком мокрой земли, растер его между пальцев, затем ступил босой ногой в лужу. – Что-то мои глюки затягиваются. Должен же кто-то сейчас приводить меня в чувство? Где, наконец, Егор? Рванул по соседям за нашатырем? А по щекам похлопать меня не пробовал?
Теперь холод становился нестерпимым, и к тому же поднялся ветер. Денис затравленно оглянулся вокруг и, растирая для согрева плечи, затрусил к домам.
Где-то вдали опять громыхнуло. На границе поля стоял деревянный щит, прикрепленный к колу, вбитому в землю.
«Название города! – решил Денис. – Сейчас посмотрим, куда нас занесло наше сумеречное состояние».
Он подошел к лицевой стороне щита и оторопело замер. Неровными буквами потекшей красной краской было написано: «Воин Красной армии, перед тобой логово фашистского зверя!»
Денис нервно хохотнул, чувствуя, как в груди поднимается склизкое чувство страха.
Бред! Он протер глаза и вновь перечитал обращение к неизвестному воину, затем оглянулся в поисках этих самых воинов Красной армии. Но он по-прежнему был один.
«Все верно! – Денис протолкнул застрявший в горле ком. – Своими галлюцинациями я ни с кем не делюсь и никого в них не пускаю».
Теперь он рванул бегом к домам изо всех сил. Сейчас Денис подбежит к ним, и по закону жанра все это должно будет исчезнуть. А потом он, наверное, очнется и придет в себя.
Поле закончилось, и теперь начался изрытый ямами пустырь. Некоторые из ям дымились, и в нос ударил тяжелый запах гари.
«Ну и фантазия у меня!» – удивился Денис.
До ближайшего дома осталось чуть-чуть, и на пути появилась еще одна табличка.
«А это, наверное, обращение к воинам Белой армии? – попытался он догадаться, заигрывая с собственным воображением. – Хотя при чем здесь фашисты?»
Но на этот раз на щите действительно оказалось название города. Готической вязью, четкими черными буквами было начертано: «Charlottenburg».
Денис сел на холодную землю и обхватил голову. К нему постепенно начало приходить осознание того, что спасительная мысль о его невменяемости не соответствует действительности. Здесь было что-то гораздо более сложное и страшное, такое, о чем он уже начал догадываться, но боялся самому себе признаться. Тело тряслось от холода, но он этого не замечал. До ближайшего двухэтажного дома оставалось не больше двадцати метров. Только сейчас Денис обратил внимание, что в нем нет ни одного целого окна. Высыпавшиеся стекла сверкали осколками под стеной. Во входной двери зияла огромная черная дыра, а поваленное дерево перегородило ведущую к ней лестницу.
Вдруг в одном из окон низкого цокольного этажа он увидел чье-то лицо. За ним наблюдали.
– Эй! – Денис радостно взмахнул рукой. – Эй! Можно вас на минутку?
Лицо тут же исчезло, и в подвале что-то с грохотом рухнуло.
– Эй! Не бойтесь!
Денис вскочил, бросился к дому, перепрыгнул через ствол дерева, загораживающий путь, и потянул дверь на себя. Вместо того чтобы открыться, она вывалилась наружу. Внутри царила полная разруха. На полу валялись битая посуда, обломки мебели, груда одежды. В центре комнаты стояла буржуйка с горкой дров – обломков стола и стульев. Над ней поднимался смешавшийся с дымом пар. Кто-то увидел его в окно и торопливо залил огонь водой.
– Кто здесь?! – Денис прищурился, всматриваясь в темноту. – Не бойтесь меня! Я хочу только спросить.
Неясный звук донесся откуда-то снизу. Присмотревшись в темноте, он увидел дверь, раскрытую настежь, и ступени, ведущие вниз.
– Эй! – Денис, осторожно ступая босыми ногами по битым стеклам, заглянул в подвал. – Здравствуйте! Я тут мимо проходил и решил к вам зайти. Вы меня не бойтесь. Мне бы только узнать…
Свет проникал в подвал через окошки, совсем низкие, вровень с землей. Под ногами валялись штукатурка, обсыпавшаяся с потолка, и стопки газет, связанных в пачки. Денису бросилось в глаза, что шрифт был не русским, а таким же готическим, как и на табличке с названием города. В дальнем углу, взобравшись на поломанный стул, размахивая тяжелым камнем, пыталась выбить оконную раму, преграждавшую ей путь к бегству, молодая девушка в старомодном длинном платье и в короткой заячьей шубке. В подвале был лишь один выход, и теперь она чувствовала себя, как мышь в захлопнувшейся мышеловке.
– Эй, ты чего? – смотрел на нее удивленно Денис. Затем, критически взглянул на свой непрезентабельный вид и добавил: – Хотя я тебя понимаю. Оказаться один на один с полуголым сумасшедшим в темном погребе…
Услыхав его голос, девушка обернулась, и в ее глазах застыл неподдельный ужас. Она отпрыгнула от окна, забилась в угол и закрылась камнем.
– Да что с тобой такое?! – искренне возмутился Денис. – Ты мне только скажи, что это за место, и я уйду. Да… я еще у тебя там в тряпках пороюсь, а то, сама понимаешь, на дворе не лето. Хотя до сих пор не пойму, куда оно делось. Ну так как? Договорились? Ты меня не бойся, я дальше не сделаю ни шагу. Так ты мне скажешь, где я очутился? Что это за трущобы?
Девушка молчала и продолжала жаться в угол.
– О господи! Да что же это творится! – Денис тяжело вздохнул и огляделся. – Да что тебе еще сказать, чтобы ты там не пряталась? Или ты меня не понимаешь? Он взглянул еще раз на незнакомый шрифт, и у него мелькнула догадка, что он говорит на незнакомом ей языке. – Как тебя зовут?
Ответом по-прежнему было молчание, и у Дениса возникло ощущение, что он разговаривает со стенкой.
– Ну и ладно. Ты тут сиди, а я пойду чего-нибудь себе присмотрю. Ты не против?
Не дождавшись ответа и на этот раз, он пожал плечами и направился к выходу.
– Ирма, – вдруг прозвучало за его спиной.
– Что?
– Ирма, – повторила девушка.
– Тебя зовут Ирма? Вот видишь, а говоришь, не понимаешь. А я Денис. Так я пороюсь у тебя в гардеробе? А то у меня уже зуб на зуб не попадает. Я видел в куче мужские брюки и рубашку. Чьи они?
– Моего отца.
– Так у нас здесь еще и отец где-то прячется? Я надеюсь, это не последние его штаны?
– Папу забрали в город на рытье траншей.
– Так он у тебя строитель?
– Нет, бухгалтер.
– Чего же тогда траншеи роет? Деньги прячет? – хохотнул Денис. – А буржуйку ты зря потушила. Придется заново разжигать. Ты так и будешь в подвале сидеть? Смотри, а то там мыши.
Денис применил, как ему казалось, эффективный прием, рассчитанный на женскую психику, но на Ирму он почему-то не подействовал. Он пожал плечами и выбрался назад в комнату. Штаны оказались ему велики, и пришлось затянуть ремень на последнюю дырку. У неизвестного ему папы живот был будь здоров!
Кое-как приодевшись, он крикнул в подвал:
– Где у тебя спички или зажигалка?
За спиной скрипнуло, и на лестнице появилась Ирма:
– Там нет мышей.
– Что? А, ну конечно! Как я не догадался, их всех съели кошки! – Но, оглянувшись и не увидев ни одного кота, Денис добавил: – А кошек съели собаки.
– Собак съели в первую очередь.
– Чего?.. – Денис удивленно посмотрел в лицо девушки.
Ирма говорила с жутким акцентом, и первой мыслью было, что он неправильно ее понял, затем он решил, что она его разыгрывает.
– Ну и как? Вкусно? Сама ела или с кем-то поделилась? А кстати, здесь есть еще кто-нибудь? Я никого не видел.
– В соседнем доме живет фрау Романн, а за их домом чета Бальцеров. Днем они не выходят, потому и не видно.
– Ну ясно. Послушай, Ирма. – Денис огляделся вокруг. – А почему здесь такой бардак? Ну, ты меня понимаешь? Все переломано, окна выбиты, дверь на честном слове держится. У вас что, здесь ураган прошел?
Теперь удивленно вытянулось лицо у Ирмы. Затем у нее мелькнула какая-то догадка, и она неуверенно спросила:
– Ты, наверное, ранен?
– О, это точно! В голову, в самое темечко! Так что это за место?
– Шарлоттенбург.
– Шарлоттенбург? Не слышал. Это какая область?
– Пригород Кенигсберга.
– Кенигсберга? – Денис задумчиво посмотрел на Ирму. – Ты хотела сказать Калининграда?
Ирма виновато улыбнулась и возразила:
– Нет. Шарлоттенбург – пригород Кенигсберга. Дальше, через две дороги, уже начинается город.
Денис молча разгреб золу в топке и, заметив еще тлевший уголек, сунул газету и дунул. Пламя вспыхнуло, и в лицо пахнуло теплом. Оно было такое явное и такое реалистичное, что для верности он сунул в буржуйку руку, надеясь, что все это окажется бутафорским и призрачным. Он вспомнил, что во сне, какие бы кошмары ни снились, человек боли не чувствует. Огонь лизал пальцы, и Денис отчетливо ощущал его жар.
Не проронив ни слова, он несколько минут смотрел перед собой, затем голосом, полным смятения, спросил:
– Ирма, где я?
– В Шарлоттенбурге. Может, сегодня вернется мой папа. Тогда он проведет тебя до вокзала. Ты сам увидишь город. Оттуда он как на ладони. Но дальше тебе нельзя. Дальше позиции дивизии народных гренадеров. А ты же русский.
– Ну и что, что русский?
– Как что? – возмутилась Ирма. – Тебя сразу застрелят! Там уже немцы!
Голова Дениса неприятно закружилась. Он сглотнул тошноту, подкатившую к горлу, и посмотрел в глаза Ирме, надеясь увидеть там искорки еле сдерживаемого смеха.
– Ты хочешь сказать, что сейчас война?
– У тебя, наверное, жар, да? Ты был совсем раздет и, конечно же, заболел!
– Погоди-погоди! – Денис вскочил и схватил Ирму за руку. – Последний вопрос. Только ответь мне честно, поняла? Никаких розыгрышей или дурацких шуток! Смотри мне в глаза и скажи, какое сегодня число.
– Двадцать восьмое марта, – испуганно ответила Ирма и попыталась выдернуть руку.
– А год? Какой год?
Она попятилась и еле слышно выдавила:
– Сорок пятый.
Денис долго, как оглушенный, смотрел ей в глаза, затем нехотя отпустил руку, подошел к окну и выглянул наружу. Перед ним раскинулось поле, по которому он недавно шел. Дальше тянулся лес. Ничего необычного. Безликий весенний пейзаж, каких много где-нибудь в лугах Ленинградской области.
Он в сердцах ударил кулаком в стену и выкрикнул:
– Не верю! – Затем, спохватившись, бросился в подвал. – Я сейчас выведу тебя на чистую воду!
Он вспомнил, что видел там газеты. А на газетах всегда есть дата выхода! Пусть они и не на русском языке, но число и год он уж как-нибудь разберет?
Денис разорвал подшивку, поднес пестрые листы к свету и взглянул на даты. Газеты были разными. Их собирали не один год. Были и свежие – сорок пятого, были и позапрошлогодние – сорок третьего года. А еще у всех рядом с названием красовался орел, раскинувший крылья и вцепившийся когтями в кольцо со свастикой внутри. Все еще не веря увиденному, Денис даже попробовал порвать несколько листов, и они разорвались с противным треском, как обычные газеты.
Он тяжело поднялся по ступеням, присел рядом с Ирмой, гревшейся у буржуйки, немного помолчал, потом обронил безразличным, пустым голосом:
– Ты мне можешь не верить, но я знаю, что сейчас две тысячи одиннадцатый год. И сейчас жаркое лето. А вот это все – это мой бред. И ты тоже.
– Тебя, наверное, контузило. Удивительно, что ты помнишь свое имя. Иногда люди даже это забывают. Тебе нужно отдохнуть. В соседней комнате на полу есть матрац, ляг, поспи. А я соберу снега, вскипячу воду и попробую положить тебе на грудь горячий компресс.
Ирма ушла, а Денис продолжал сидеть и смотреть на огонь. Мозг, вместо того чтобы хаотично метаться в поисках выхода, тупо застыл, будто скованный льдом. Не в силах переварить увиденное, он просто отключился и перешел в режим ожидания более реалистичной информации.
– Прячься! – вбежала вдруг назад Ирма.
– Зачем?
– Там солдаты! Беги в подвал, а я потушу печь!
Денис выглянул в окно и увидел двух солдат в защитных гимнастерках и серых телогрейках. В руках у них были старинные ППШ с круглыми дисками. Солдаты бежали к дому, очевидно успев заметить Ирму. Один направился к входу, другой пригнулся под окнами и пошел в обход.
– Ну же! – ждала его у входа в подвал Ирма.
– Ты иди, а я здесь останусь.
При виде оружия у Дениса включился инстинкт самосохранения, запустивший армейские знания и рефлексы. А первый из них гласил: нельзя лишать себя маневра, забившись в подвал с единственным выходом.
– Сиди тихо, а я здесь побуду.
Он закрыл за Ирмой дверь в подвал и вернулся в коридор. Прижавшись к дверному косяку, Денис замер, ожидая гостей.
– Тимоха! Я видел, она забежала в дом! – крикнул кто-то под окном. – Ты иди с крыльца, а я здесь покараулю, чтоб не сбёгла!
Невидимый пока Тимоха отозвался совсем рядом, через стену:
– Не сбежит, Гаврила Иваныч! Я уже в доме! Может, гранату бросить?
– Не дури! Девчонки испугался?
За дверью скрипнули шаги, и Денис увидел тень, застывшую на пороге. Тимоха немного потоптался там, наконец решился и шагнул внутрь. Перед Денисом появился черный ствол, затем рукав телогрейки. Пропустив солдата еще немного вперед, он мягко взял автоматный ремень, а затем мощным ударом подсек ему ноги, подбросив сапогами кверху. Тимоха выполнил в воздухе изящный кувырок и рухнул на спину, оставив автомат в руках Дениса.
– Тихо, – прошептал, придавив ему грудь коленом, Денис. Два пальца он вонзил солдату в кадык, не давая возможность крикнуть. – Тихо. Дернешься, сверну шею. Понял?
Тимоха, не в силах кивнуть головой, часто заморгал глазами.
– Вот и молодец. А сейчас зови. – Денис ослабил хватку и для убедительности легонько двинул солдату в ухо.
– Гаврила Иванович, – испуганно захрипел Тимоха, тараща глаза на занесенный над ним кулак.
Призыв получился слабеньким и хриплым, но Гаврила Иваныч его услышал и засмеялся:
– Чего ты там сипишь! Поймал уже что ли?
На крыльце застучали частые шаги сапог. Вбежавший Гаврила Иванович со света не сразу рассмотрел в ногах Тимоху и, получив удар в затылок, тут же распластался рядом.
Денис сорвал у обоих с поясов гранаты, отшвырнул их в угол, затем отложил в сторону два автомата и присел на корточки рядом:
– Лежим тихо и отвечаем на вопросы. Вы кто такие?
Гаврила Иваныч услыхал родную речь, радостно расплылся в улыбке:
– Так мы это… свои! Своих, что ли, не признал?
– Лежать! – Денис слегка двинул кулаком под обвислые усы дернувшегося было встать Гаврилу Иваныча. – Свои – это которые?
– Так это… тридцать вторая рота. Слыхал, наверное, бывшая штрафная? Служивый, дай нам встать, видишь же, что свои.
– Не дергайтесь. А сейчас быстро ответили – какое сегодня число?
Тимоха с Гаврилой Ивановичем переглянулись, и Тимоха растерянно прошептал:
– Двадцать восьмое…
– А год?
– Сорок пятый. А ты кто, добрый человек? Мы же видим, что наш. Ты только того… не убивай нас. Если ты из этих… из перебежавших или полицаев, так это тебе потом зачтется. Я сам за тебя вступлюсь, если понадобится.
– Да-да! И я свое слово замолвлю, – вставил Гаврила Иванович. – Ты только это… не дури.
– Заткнулись оба! – прикрикнул на них Денис. – Что здесь делали?
– Так это… зашли водички попросить. Проходили рядом и заглянули. Ты нас отпусти, и мы дальше пойдем. Давай и ты с нами, если хочешь.
Денис долго глядел на Тимоху и Гаврилу Ивановича, пяливших на него глаза, затем поднялся, закинул автоматы на плечо и кивнул на дверь:
– Проваливайте.
– Ага, ага! – торопливо вскочил на ноги Гаврила Иваныч. – Только ты это… автоматы нам верни. А мы никому не скажем, что ты здесь прячешься. Без автоматов, сам понимаешь, нам назад никак нельзя. Отдадут под суд за утерю оружия. Верни нам… а?
– Вы еще здесь?! – прикрикнул на него Денис. – А ну бегом отсюда, а то передумаю!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?