Текст книги "Орион взойдет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/orion-vzoydet-2430.jpg)
Автор книги: Пол Андерсон
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Пол АНДЕРСОН
Орион взойдет
От автора
Все, кто помнит повествования о мире маураев, быть может, обнаружат в этой книге несоответствия с ними. Однако я не стремился к точности: новая информация частенько заставляет нас пересматривать прежние представления о прошлом и даже о настоящем. Безусловно, будущее не может составить исключение.
Отклонения от языковых норм нынешних дней, в том числе в собственных именах и географических названиях, являются следствием перемен, привнесенных столетиями, а не невежеством автора.
Доктор Эрнст Окресс из Франклиновского института весьма любезно предоставил мне информацию о солнечной термической аэростатической исследовательской станции, над проектом которой он работает совместно со своими сотрудниками. Понятие «тенсегрити» принадлежит Бакмистеру Фулеру. О выживании в экстремальных условиях я многое узнал у Тома Брайена-младшего, кроху полученных от него познаний я попытался использовать в этой книге. Благодарю за добрый совет и дружескую поддержку Карен Андерсон (превыше всех), Милдред Дауни-Броксон, Виктора Фернандеса-Давила, Ларри Дж. Фризена, Дэвида Дж. Хартвелла, Терри Хейеса, Джерри Пурнелла и «Владимира из Ливонии» – члена «общества созидательного анахронизма». Никто из перечисленных здесь людей ни в коей мере не несет ответственности за ошибки и погрешности, которые могут оказаться в этом романе.
1
Когда стоишь на переломе времен, знай – пора умаляться.
Робинсон Джефферс «Нарушенное равновесие»
Жил в Ар-Море человек и звали его Маэлем Красным. Край этот находился на окраине Брежа в западных областях Домена. Здесь Скайгольм стоял невысоко над восточным горизонтом, зачастую исчезая за деревьями, холмами или облаками, на глаз не превышая половины полной луны. И все же здешние люди глядели на небесный город с трепетом, которого иногда так не хватало тем, кто видел его высоко в небе во всем величии.
В конце концов уже много поколений они прожили во власти его, и люди Кланов обитали среди них. Полуостров Брежег был присоединен к Домену мирным путем – по договору, а не в битвах. Это произошло за столетие до рождения Маэля. Однако за городскими пределами мужчин-аэроагенов встречали нечасто, а их женщин в сельских краях не знали вовсе. В просторечии обитателей аэростата именовали святыми. И все полагали, что аэрогены умеют творить чудеса.
Одинокий дом пейзана Маэля стоял на возвышенности, которую вереск и утесник в свой сезон убирали пурпуром и золотом. Ниже темнел лес, а в долине, на которую глядел дом, луга чередовались с полями, белели домики. Всей землей, что была видна из его ворот, владел Маэль. И сам обрабатывал ее – вместе с сыновьями, домочадцами, арендаторами и их сыновьями; здесь ему принадлежало все: пони, скот, овцы, лес, урожай, рыба и дичь.
Он часто оставлял свой дом – к тому его обязывало положение.
Местромор, что властвовал над Ар-Мором, сделал его своим бейли, дабы поддерживать мир и улаживать ссоры в этом районе. Посещая Кемпер, Маэль познакомился с координатором Таленсом Доналом Ферлеем, которого Скайгольм прислал в этот город – давать советы местному правительству и приглядывать, чтобы оно не забывало им следовать.
Они хорошо ладили, эти двое. Маэль был грубоват, Донал сдержан; однако Маэль знал достаточно, чтобы понимать: человек, принадлежащий к Тридцати Кланам, или аэроген, существо не более загадочное, чем прочие смертные. Донал же не считал семейство, давным-давно угнездившееся в этих краях, пустившее здесь корни, когда Скайгольм еще не воспарил ввысь, плохо осведомленным о внешнем мире. И они наслаждались обществом друг друга, тем более что каждый из них считал необходимым углублять свои знания о мире, если представлялась возможность. Поэтому при всяком удобном случае они подолгу беседовали, а случалось, и выпивали совместно.
В последние годы встречались они редко, и вот однажды к жилищу пейзана подъехал всадник – это был Донал. Дело было ранней весной, снег еще лежал пятнами на бурой земле, но ручьи уже журчали и прыгали, а в садах набухали почки. Тени облаков торопливо проносились по бледному небу от горизонта до горизонта, подгоняемые резким ветром, уже пахнувшим влагой, не принося ни капли тепла. Грачи кружили и ныряли в воздушном потоке.
Все, кто был дома, собрались возле главных ворот, дабы приветствовать гостя. В руках Маэля было копье. Не так уж давно от пришельцев следовало ждать только беды, и, заметив чужака, все сразу хватались за редкое и драгоценное ныне огнестрельное оружие или за острый металл.
Но теперь Скайгольм разил своими молниями пиратов и налетчиков; это позволило Местромору, его бейли и их помощникам разделаться с теми бандитами, что гнездились в стране. К тому же этот пришелец ехал один.
Посему Маэль попросту намеревался склонить свое копье в традиционном приветственном жесте. Но, увидев гостя, он обратил наконечник к земле и склонился, а люди его перекрестились.
Домочадцы Маэля никогда не встречались прежде с Доналом, однако принадлежности к Клану нельзя было скрыть. Даже его одежда – тонкая, легкая, свободная куртка под сутаной с капюшоном, брюки в обтяжку – была скроена не так, как их льняное и шерстяное платье; наряд гостя дополняли невысокие сапоги. На плечах его лежали серебряные знаки различия, золотая звезда на голубом поле украшала левый рукав. Но более всего о принадлежности к Клану говорила сама стать его. Донал был высок и строен, тонок и узколиц; длинный прямой нос, большие серые глаза, тонкие губы; гость был светлокож, черные волосы острижены чуть ниже ушей, и в них сквозили серебряные нити. Он был чисто выбрит на манер своего народа. Еще чувствовалась в нем гордость, а не надменность; он улыбнулся, поднимая руку в знак приветствия.
– Святой, – бормотали пейзане в удивлении. – Святой из Иледуциеля, оттуда.
Некоторые указывали в сторону Скайгольма. Солнце было на востоке, и тот светился небольшим полумесяцем: дневной свет всегда скрывал небесный город от людского глаза. Тем не менее многие из тех, кто никогда не покидал места своего рождения, как и в старину, полагали, что это сам Део поместил его на небо неподвижной луной, приказав ей следить, как люди несут Новый Завет своему миру.
– Перед вами Таленс Донал Ферлей, – пояснил Маэль. В голосе его слышалось искреннее почтение и высокое уважение; все знали, что из Клана Таленсов сеньоры прочих двадцати девяти Кланов всегда выбирали Капитана Иледуциеля. Маэль обернулся к всаднику. – Сир, – проговорил он, – я надеюсь, что вы почтите мой дом своим присутствием и более чем на один день.
Маэль был крепок, хотя возраст проредил некогда пышную шевелюру и бороду.
Донал кивнул.
– Премного благодарен, – ответил он. – Ты приглашал меня сюда не один раз и сулил великолепную охоту. – Они разговаривали на франсее, поскольку человек из Клана не знал брежанегского, а местные жители не имели представления об англее. – Я погощу неделю, если это не слишком обременит тебя. Видишь ли, я направляюсь в Турнев. – Маэль знал этот город, лежавший прямо под Скайгольмом в долине Лу. В тех областях Домена аэрогены правили непосредственно. – Срок моей службы здесь завершился, меня ждет новая… и в иных краях. – Он улыбнулся. – Однако я полагаю, что заслужил немного отдыха и развлечений.
– Воистину, сир, – отвечал Маэль.
Он не думал льстить. Донал действительно сделал многое, чтобы привлечь в Ар-Мор торговцев извне, даруя тем самым процветание краю, и многим помог недавно основанному в Кемпере Консватуару, хранившему древние и новые знания, чтобы учить им способную молодежь.
Обратившись к своим людям на их родном языке, Маэль приказал позаботиться о коне Донала, его вьючном муле и багаже гостя. Человек из Клана спешился и следом за хозяином вступил в ворота.
Крытые черепицей каменные дома выстроились квадратом – так легче обороняться; по углам высились сторожевые башни, приглядывая за мощеным двором, где и происходила вся жизнь фермы. В нынешние мирные дни живность кишела повсюду; склады перестроили под мастерские, кладовые и даже жилые помещения. Возле стен группами толпились женщины и дети, вышедшие поприветствовать гостя. Они неловко молчали, не вполне понимая, что делать; конечно, манеры в этом краю не отличались скромностью, но к ним явился святой.
– Эй, нечего стесняться, нечего! – прогрохотал Маэль. – Беритесь за дело, доставайте все лучшее, готовьтесь – вечером будет пир. – После этих слов женщины начали приседать, улыбаться, некоторые захихикали.
Залаяли псы, коты бросились врассыпную от внезапно зашаркавших ног.
Осталась на месте лишь симпатичная женщина с подернутыми сединой прядями, спадавшими на плечи. Возле нее стояли десятилетний мальчик и девушка лет семнадцати.
– Мак Таленс Донал Ферлей, вот моя жена Джосси, – проговорил Маэль.
Гость приветствовал ее вежливым жестом. – Наши старшие сыновья и дочери уже поселились отдельно. Мы пошлем за ними, но мой младший сын Тадег и дочь Катан перед тобой.
Взгляд Донала обратился к девушке и словно застыл. Медленный румянец пополз по ее щекам и шее. Девушка опустила ресницы на темно-синие глаза. Стройную изящную фигурку словно вылепил скульптор, она вполне могла сойти за женщину из Клана. Когда настала очередь девицы приветствовать гостя, слова едва можно было расслышать. Она хорошо разговаривала на франсее; теперь, когда их земля сделалась частью Домена, дети из богатых семей, обитавших в Брежеге, изучали этот язык в церковной школе.
Донал улыбнулся на свой строгий манер и взял ее за руку.
– Не бойся меня, – проговорил он. – Знай, я всего лишь человек, друг твоего отца и, скорее всего, недолгий гость в вашем доме.
Юность взыграла в ней, и она выпалила:
– А это верно, сир? То есть, конечно, вы не станете лгать, но действительно ли святые возрождаются снова и снова в… вашей расе?
Джосси недовольно вздохнула. Донал успокоил ее.
– Ну что ж, анимы предков живут в нас, это относится к каждому человеку. Во всяком случае так полагают люди. Твой отец рассказывал мне, что в жилах его – и твоих тоже – течет кровь Иледуциеля. У меня и у всей моей родни несчетное множество предков, не принадлежавших к Тридцати. Давай будем друзьями, Катан.
Родители переглянулись с пониманием.
***
Через несколько дней Донал извлек из своего багажа небольшой радиопередатчик и предупредил, что запоздает. Скайгольм по прямой линии отослал его депешу в Кемпер, откуда он заказал себе аэроплан – на такой-то день – и в Турнев – в министерство координации. Никто не оспаривал его решения. Все знали, что Донал – человек способный и благоразумный и что он успел сделать для Домена едва ли не больше, чем для Клана и собственной семьи. Затем Скайгольм передал другое сообщение – личным шифром – его жене. Она оставила Кемпер раньше его, чтобы посетить их поместье в Дордойни
***
Так миновал месяц. Растаял снег, тепло и солнечный свет дохнули зеленью на землю, вокруг вспыхнули первые цветы, начали возвращаться к своим гнездовьям перелетные птицы… Пахарь и конь его приступили к работе, с запада налетали ласковые дожди, жаворонки праздновали в небе весну, а родившиеся зимой телята, ягнята и дети радовались и восторгались.
На ферме дел было по горло, но Маэль всегда мог найти спутника своему высокому гостю – для охоты и рыбной ловли – или просто проводника по окрестностям. Иногда в ближней деревне случались праздники; в обычные дни вечера проводили дома – у очага при свете лампы.
Каждое следующее поколение могло меньше думать об обороне, почва возвращала свое плодородие, торговцы заходили все дальше и дальше, землевладельцы перестраивали свои дома, делали их более просторными и уютными. Стены гостиной, от крепких балок потолка до толстого ковра на полу, были убраны гобеленами, их скрывали картины, книжные полки… изящные сундуки и стулья, старинные реликвии. Люди собирались вместе, попивали вино или пиво, а по особым случаям кофе, чай или шоколад, что недавно начали поступать из-за границы. Некоторые даже курили табак. В основном вели беседу или играли, но иногда кто-нибудь читал вслух или же все вместе затягивали песню под волынку, барабан или деревянную флейту.
Застенчивость перед Доналом Ферлеем вскоре исчезла. Природная гордость аэрогена заставляла оказывать ему большее почтение, чем требовал обычай. И все же он был по-своему дружелюбен и охотно слушал местные байки или сам рассказывал – о внешнем мире, о дальних краях Домена, сказочных для пейзан.
Даже сам Маэль едва мог представить себе просторы, которые видны были из Скайгольма и над которыми простирал свою власть небесный город.
Круг этот охватывал целиком Франсетерр, Фландру, Рин, Принийский хребет, горы Юры, большую часть Англеланна, уголок Эррии, уходил в океан за Гасконским заливом. В кругу этом умещалось множество государств, каждое с собственной географией, промышленностью, правительством, историей, законами, обычаями, языком и диалектами, но аэрогены не желали властвовать над лоскутными государствами, занимавшими оба острова.
Удивляясь, мужчины бормотали ругательства, женщины охали, дети попискивали от восторга, слушая Донала, рассказывавшего о том, что видел своими глазами. И о самом Иледуциеле… но город в небе не знал сравнений, и люди в смутном беспокойстве опасались подолгу разговаривать о нем.
Постепенно все привыкли и даже стали симпатизировать человеку из Клана. Какими бы силами он ни владел, какими бы знаниями, не ведомыми здешним жителям, ни располагал, к людям Донал был обращен не святой – человеческой стороной, пожалуй, привлекательной, хотя, быть может, и слишком открытой. Но самое главное, он оказывал Маэлю и Джосси великую честь, способную принести удачу всей округе.
Каждый день он старался встретить Катан, и скоро они уже гуляли рука об руку среди высоких цветов, а потом… она начала проводить ночи в его комнате.
Так часто случалось в тех областях, где подобные встречи допускались.
Так было и в Бреже. Ни одна семья не взяла бы жену своему сыну, не удостоверившись перед тем, что она не бесплодна; нередко свадьбы откладывались до рождения ребенка – и притом здорового. Впрочем, союз со святым никогда не мог закончиться свадьбой: принадлежащие к Кланам вступали в брак только между собой, однако подобная связь могла длиться долгие годы. Но родственникам женщины тем не менее она давала положение в обществе, а зачастую и ценные связи среди аэрогенов. И если связь кончалась, то не было более желанной невесты для свободного мужчины, с радостью принимавшего в свой дом отпрыска ее прежнего партнера.
Своим благосостоянием Маэль во многом был обязан тому, что дедом его был Восмайер Пир Квелвинд – явившийся сюда, чтобы просто поглядеть на новоприобретенную землю, и более не покинувший эти края. Дочь его вышла замуж за наследника фермера, хотя он мог бы взять себе в жены девушку из более состоятельного семейства. Подобные связи до сих пор были редки в Бреже.
Но… непохоже было, чтобы Таленс Донал Ферлей решил просто развлечься, да и Катан явно не питала каких-нибудь иллюзий и не трепетала перед героем. Завидев их вместе, женщины вздыхали, хихикали, покачивали головами и принимались за сплетни.
И все же пришел вечер, когда он и она остановились под яблоней. Цветы ее светились на прохладной голубой синеве, источая аромат близкого лета. Обняв Катан, Донал загляделся на искрящиеся звездочки, трепетавшие в ее глазах, и проговорил:
– Увы, завтра я должен отправляться в дорогу.
Голова девушки склонилась.
– Знаю, – прошептала она. – Но почему именно завтра?
– Я назначил этот срок и должен его соблюдать, иначе я никогда не уеду отсюда.
Дрожащей ладонью она провела по его щеке.
– Но зачем же тебе уезжать?
Он погладил ее волосы.
– У меня есть обязанности. Немногие из нынешней молодежи понимают это.
Некоторые полагают, что Домен уже сделался всемогущим и их ожидают одни развлечения. Это неверно. Эспейнь, Италья, варвары за Рином, геанцы, маураи… всех не перечислить… убивают всякую уверенность в завтрашнем дне. Нет, я не могу оставаться праздным. Иначе честь моя рассыплется ржавчиной.
– Но почему я не могу последовать за тобой? – взмолилась она.
– Я уже объяснил все, девочка. Мой долг – еще и перед женой. Да и перед тобой. Тебе будет там одиноко, тревожно, ты будешь тосковать по своему дому. – И снова он помедлил, не сразу одолев эти слова:
– К тому же я не молод. И не могу портить твое будущее – жизнь, которую тебе еще предстоит прожить.
– Ты – любовь моя. Ты – жизнь моя.
Она прижалась к нему и зарыдала. Он обнял ее и поцеловал в ароматную гриву волос.
– Хорошо, я вернусь. Не раз – если сумею. И пока сумею.
2
К середине зимы Катан родила сына. Она дала ему имя Иерн, которое выбрал сам отец.
Многие женихи добивались ее руки, но она отказывала всем, а Маэль не желал принуждать ее. Она жила на ферме отца, выполняла свою долю работы, в ласке воспитывала сына, ожидая возвращений Донала.
Подраставшему Иерну отец казался фигурой могущественной и загадочной… он привозил подарки и расспрашивал о делах, но на самом деле являлся, чтобы утешить мать. Мальчик не жалел об этом: ее радости хватало и на него. Ну а дед и дяди мудро правили миром ребенка.
Они обучали его всему, что следует знать мальчишке, сделали даже больше – как требовало его происхождение. Они брали его в поездки, возили по всему Ар-Мору: к обрывистым утесам, по уютным деревням, видел он и порт Кемпер, куда корабли сходились с целого полушария.
Древней была страна. Повсюду хмуро щетинились твердыни, сохранившиеся от злых старых времен, иные строились задолго до Судного Дня. Были и очень древние – средневековые городские стены, гробницы каменного века, менгиры, кромлехи, дольмены, курганы, насыпанные над могилами людей, скончавшихся невесть когда… призраками тянулись они к небу под парящим Скайгольмом. На некоторых камнях еще оставались полустертые лишайниками и непогодой знаки, выбитые давнишними обитателями здешних мест: кельтская физиономия, римская фигура, крест поклонявшихся Жезу-Кретту. Иерн был слишком мал, чтобы понимать истинный смысл знаков, однако угадывал в них дуновение времени – нескончаемого урагана, уносившего людей, народы и их богов, словно осенние листья. А во всем прочем он был смышленым, веселым и симпатичным парнишкой. Благодарный за это превыше меры, Донал заботился, чтобы дом Маэля процветал, пока Домен вплетал Бреж в свою ткань…
…А через семь лет он явился, чтобы забрать своего сына.
3
Тьма сгущалась. Дождь бил в стены и ставни. Одинокая лампа в небольшой комнатенке лишь разгоняла тени по углам ее, было прохладно. Донал стоял, непреклонный перед слезами Катан Она была еще молода и свежа, а его кожа покрылась морщинами и волосы почти побелели.
– Не могу найти слов, чтобы описать свое сочувствие, – проговорил он.
– И все-таки ты забираешь его! – вскричала она.
– Я должен это сделать. Разве ты не слышала меня? Сомнений не остается: Розенн, жена моя, уже не сможет родить ребенка – здоровье не позволяет ей.
– Тогда почему ты женился на ней?
– Мы не знали этого. – Улыбка скривила его рот. – К тому же наши обычаи не такие, как у вас, дорогая. Сделка была выгодна и Таленсам Ферлеям, и Кронебергам-Ланье. Но честно скажу – мы с Розенн пара… и поэтому я не в силах отвергнуть ее зато, что не могу дать имя ее ребенку. – Твердой рукой подняв голову Катан за подбородок, он поглядел ей в глаза. – У тебя еще будут дети, любовь моя, – сказал он.
– Тут у тебя проблем нет. А она… Что ж, у женщин Кланов нередко случались затруднения с родами. Слишком тонкие кости… печать вырождения, не помогает и примесь крови наземников… Виноваты мутации, вызванные пребыванием в стратосфере… впрочем, едва ли тебе известно, что означает последнее слово… – Изо рта его вырвался парок. – Не волнуйся… пойми не осуждай меня за то, что я нуждаюсь в наследнике.
– Закон дает тебе право забрать сына, – отреченно проговорила она. – А не можешь ли ты взять и меня с собой?
Он покачал головой:
– Нет, тогда ты лишишься корней и завянешь. Погибнет и Розенн. Она не ревнива, но представь себе, каково ей будет, если ты окажешься рядом… Не беспокойся, Катан, она будет к нему добра, как и я сам. Он вырастет и станет аэрогеном, ты ведь понимаешь, что это значит. И он будет при любой возможности навещать тебя. Однако первый визит состоится не скоро… Он уже миновал тот возраст, когда поступают в кадеты, и учить его придется в сжатые сроки. Но позже… – Он привлек ее к себе. – Только не горюй, я постоянно буду приносить тебе вести о нем.
Напрягшись, она вырвалась из объятий.
– Нет! – возразила она; гордость превыше горя звучала в ее голосе. – Никогда!
Он сжал кулаки, но на лице его не было изумления.
– Не зря я боялся, что ты возненавидишь меня.
– Не то. – Она в отчаянии топнула ногой. – Я по-прежнему люблю тебя, Донал. И наверное, всегда буду любить. Но мне пора становиться собой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?