154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 17 марта 2016, 13:20


Автор книги: Пол Кривачек


Жанр: История, Наука и Образование


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Пол Кривачек
Вавилон. Месопотамия и рождение цивилизации. MV – DCC до н. э.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

This edition published by arrangement with Atlantic Books Ltd. and Synopsis Literary Agency.

Paul Kriwaczek

Babylon. Mesopotamia and the birth of civilization

Copyright © Paul Kriwaczek, 2010

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

***

Я выражаю свою благодарность своему брату Фрэнку Кривачеку за его помощь в получении доступа к документам и периодике, которые в противном случае не оказались бы в моем распоряжении, и, как всегда, своему литературному агенту и доброму другу Мэнди Литтл за ее бесценную поддержку и мудрое руководство.



История, которая не наполняет смыслом современные проблемы, есть немногим более чем потворствующее своим желаниям собирательство и изучение древностей.

Квентин Скиннер, профессор современной истории Кембриджского университета, вступительная лекция, 1997 г.


Глава 1.
Уроки прошлого

Саддама Хусейна повесили в первый день праздника жертвоприношений Ид-аль-Адха – 30 декабря 2006 г. Это не была достойная казнь. Когда я читал газетные сообщения об этом ужасном – и неумелом – варварском акте, больше похожем на месть, нежели на справедливое возмездие, и смотрел видео, появившиеся в мобильном телефоне сразу же после этого, я был не единственным, кто чувствовал, что повседневный журналистский язык не может охватить такие беспримерные, неординарные события.

Армия жестокого тирана распадается. Сам он спасается бегством, исчезает на некоторое время из виду, но в конечном счете его обнаруживают, грязного и заросшего бородой, забившегося, как животное в нору. Его берут в плен, публично унижают, держат в одиночном заключении тысячу дней и ставят перед судом, приговор которого известен заранее. Осуществляя процедуру повешения, его торжествующие палачи чуть не отрывают ему голову.

Как и в библейские времена, Бог снова заговорил с людьми, наставляя тех, кто вершил историю. На тайном совещании высокопоставленных военачальников в Кувейте во время подготовки к Первой войне в Персидском заливе Саддам сказал, что он вторгся в Кувейт по недвусмысленному указанию Небес: «Бог мне свидетель в том, что это Он хотел, чтобы случилось то, что случилось. Это решение мы получили почти готовым от Бога… Наша роль в этом решении была почти никакая».



В документальном фильме Би-би-си, который транслировали по телевидению в октябре 2005 г., министр иностранных дел Палестинской администрации Набиль Шаат вспоминал, что «президент Буш сказал всем нам: „Я выполняю поручение Бога. Бог сказал мне: „Джордж, иди и воюй с этими террористами в Афганистане“. И я воевал. А потом Бог сказал мне: „Джордж, иди и положи конец тирании в Ираке…“ И я сделал это. И теперь я снова чувствую, что Бог обращается ко мне».

Не было бы неожиданностью, если бы этот конфликт начался с голоса, раздавшегося с небес: «О президент Саддам!», и продолжился бы, как в Книге пророка Даниила (4: 13): «Эти слова обращены к тебе. Царство у тебя отнято. И они прогонят тебя от людей, и твое жилище будет с дикими зверями в поле». Нужен язык Ветхого Завета, чтобы передать подробности кончины С. Хусейна во всей их почти мифической полноте. Итак:

«Было утро Шаббата еще до восхода солнца. И они привезли его в город на место казни.

И по своему обычаю перед казнью они связали ему руки и ноги. Они поносили его, говоря, что наступает конец сильным мира сего и „да будь ты проклят Богом“.

Они надели ему веревочную петлю на шею и снова поносили его, восхваляя имена и звания его врагов, посылая проклятия на его голову и говоря „Да провалиться тебе в преисподнюю“.

Он ответил: „И в этом ваша храбрость? Эта виселица – позор“.

И они опять заговорили с ним, советуя приготовиться к встрече с Богом. Он стал молиться Богу, говоря, что нет Бога, но есть Господь.

Так они повесили его. И на месте казни раздались громкие крики, а также на улицах и рынках. Было утро Шаббата, когда солнце встало над стенами Вавилона».

Взгляд на войну Джорджа У. Буша в Ираке через призму Библии – не просто изощренная метафора, а реакция человека вроде меня, ребенком узнавшего историю Среднего Востока посредством Библии. Саддам тоже видел себя преемником правителей древности. Он брал себе за образец Навуходоносора II (605–562 до н. э.) – завоевателя и разрушителя Иерусалима и его храма, называя этого человека сложным анахронизмом «араб из Ирака», который воевал, как и сам Хусейн, против персов и иудеев (Навуходоносор был не арабом, а халдеем; Ирак не появится еще две с половиной тысячи лет; а иудаизм, как мы знаем, еще не существовал). На эмблеме Международного фестиваля в Вавилоне в 1988 г. был изображен профиль Саддама на фоне профиля Навуходоносора. По словам журналиста «Нью-Йорк таймс», его нос был удлинен на этом изображении, чтобы придать ему еще большее сходство с царем Месопотамии. Хусейн также чтил Хаммурапи (1792–1750 до н. э.) – правителя Древневавилонского царства, известного своим сводом законов («око за око»), и назвал самую мощную ударную группировку иракской армии танковой дивизией республиканской гвардии «Хаммурапи»; другим подразделением была мотопехотная дивизия «Навуходоносор».

Иракский лидер был, по словам корреспондента Би-би-си Джона Симпсона, «заядлым строителем памятников самому себе» и занимался масштабными строительными проектами, сознательно подражая своим прославленным предшественникам. На огромных изображениях иракский лидер, подобно древнему шумерскому монарху, нес на плече корзинку со строительным инструментом, хотя древних изображали несущими первую порцию глины для изготовления кирпичей, тогда как Саддам представал с корытом цемента. Он начал масштабную реконструкцию Древнего Вавилона, хотя эти его работы, по словам одного историка – знатока архитектуры, были «жалкой стилизацией, зачастую ошибочной по масштабу и в деталях». Подобно монархам древних времен, Хусейн распоряжался подписывать кирпичи своим именем; на тысячах кирпичей зафиксирована надпись: «Вавилон Навуходоносора был восстановлен в эпоху вождя – президента Саддама Хусейна». Никогда не проявляя излишне хорошего вкуса, он распорядился написать этот текст на современном арабском языке, а не вавилонской клинописью.

Политические причины, по которым Хусейн был озабочен связью с далеким домусульманским прошлым своей страны, просты. Как в случае с шахом соседнего Ирана, который в 1971 г., как известно, заявил о своем родстве с Киром Великим – основателем первой Персидской империи Ахеменидов, любая степень лидерства на Среднем Востоке требует, чтобы претендент сначала нейтрализовал притязания священных Мекки и Медины в Саудовской Аравии – городов пророка – на то, что они являются единственным первоначальным источником исламской легитимности.

Есть много иронии в том, что англо-американская политика на Среднем Востоке, начиная от операции «Аякс» с целью смещения в 1953 г. со своего поста демократически избранного премьер-министра Мохаммеда Мосаддыка, антиклерикала и социалиста, до свержения антиклерикала диктатора-националиста Хусейна в 2003 г., фактически служила, если даже и не намеренно, тому, чтобы обеспечить власть ислама почти во всех странах этого региона, тем самым неизбежно поддерживая притязания салафитского ислама, который берет за образец непосредственных преемников пророка для принятия единственно истинных принципов с целью построения законного политического строя.

Наверное, Саддам – кем бы еще он ни был, а он не являлся ни глупым, ни политически близоруким человеком – также признавал другую, даже еще более важную истину в отношении силовой политики на Среднем Востоке. Образ жизни людей и понимание мира, вероятно, совершенно трансформировались с древних времен, но мы неоправданно льстим себе, если думаем, что по своему поведению сильно отличаемся от наших предков или тысячелетия очень изменили человеческую природу.

История гласит, что за этот регион, который греки называли Месопотамией, потому что он располагался между реками Тигром и Евфратом, воевали римляне и парфяне, византийцы и Сасаниды, мусульмане и волхвы, пока грубые чужеземцы – монголы и тюрки – завоеватели из далекой Центральной Азии и других регионов не устроили здесь пустыню и не назвали ее благодатью. Никто, хотя бы мимолетно знакомый с историей этого края, не мог бы удивиться его впадению в смуту после того, как в 1920-х годах с шеи Ирака упало тяжкое османское иго, или в хаос – после свержения в наши дни тирании партии БААС, которая удерживала вместе три бывшие провинции Османской империи, враждебные по отношению друг к другу и внешне объединенные только Лигой Наций, чтобы позволить великим державам добывать нефть.

Но попытки захватить власть на плодородной Месопотамской равнине начались даже еще задолго до римлян. На самом деле вдвое раньше. И хотя древние государства, соперничавшие за владычество, давно уже превратились в пыль, отзвуки их конфликтов все еще доносятся до нас.


Шумный и бурно развивающийся город, который в настоящее время называется Шуш, расположенный на юго-западе Ирана, где подножия Загросских гор тянутся к Месопотамской равнине, находится не более чем в 55 км от иракской границы и в 70 км от реки Тигр. Его улицы раскинулись по обоим берегам неспешно текущего притока реки Каркхех. Воздух здесь имеет сероватый оттенок из-за выхлопов не очень исправных автомобилей, которые борются за место под солнцем с толпами пешеходов, множеством велосипедов и людей, толкающих тяжело нагруженные тележки. Шуш – древний город Сузы – место действия библейских книг Неемии, Эсфири и Даниила: «Я был в шушанском дворце… – как гласит рассказ Даниила о его видениях (8: 2), – и увидел, будто я у реки Улай». Встаньте в наши дни на главной улице, которая идет параллельно реке, и вы не сможете не почувствовать древность этого места.

Перед вами между дорогой и берегом реки находится, как считают, древняя гробница самого Даниила – в ней нет ничего древнееврейского, просто мусульманская постройка с необычным спиралевидным конусом наверху из белой штукатурки (все, что происходило с Даниилом, случилось приблизительно в VI в. до н. э., а эта гробница датируется 1871 г.). Эту святыню очень чтят местные мусульмане-шииты. Посетители идут сюда нескончаемым потоком, чтобы упасть на колени, прочесть молитвы и поцеловать искусно выкованную позолоченную металлическую решетку, за которой стоит саркофаг.

На другой стороне улицы возвышается огромный холм – это место, на котором находился древний город. На его вершине сохранились каменные обломки – все, что осталось от зимней столицы персидских царей династии Ахеменидов. Обойдите развалины – вы будете ходить по осколкам кирпичей и керамики, которым может быть 5 тысяч лет, потому что Сузы – одно из самых древних постоянно обитаемых поселений в мире – основано, вероятно, не позднее 5-го тысячелетия до н. э. С середины 2-го тысячелетия до н. э. оно являлось столицей государства Элама, подчинившего себе эту часть Ирана задолго до прихода персов. Сузы основал народ, который, вполне возможно, исходя из лингвистических фактов, был родственным людям, говорившим на дравидийских языках, вроде каннада и малаялам, тамильского и телугу, – в настоящее время они сохранились только в Южной Индии.

Если бы вы приехали сюда, как и я, в 2001 г., то увидели бы возведенное у подножия этого холма вдоль тротуара длинное одноэтажное временное здание. В нем размещалась выставка, подробно освещавшая ужасные страдания городских жителей в ходе ирано-иракской войны – долгой борьбы, которая началась с нападения на Иран, санкционированного Хусейном в 1980 г., и закончилась, когда аятолла Хомейни неохотно подписался под соглашением о прекращении огня, приравняв свои действия к «принятию яда». По сообщению «Нью-Йорк таймс», окончательный обмен военнопленными произошел только 17 марта 2003 г. – лишь за шесть дней до следующей катастрофы нападения на Хусейна «коалиции добровольцев». Представьте себе ощущения бывших пленных, освобожденных после столь многих лет жестокого заключения, которым сразу же пришлось столкнуться с американской доктриной «Шок и трепет».

Хотя Шуш так и не был взят иракскими вооруженными силами, в какой-то момент он оказался чуть более чем в 3 км от линии фронта этого жестокого конфликта, который, казалось, повторял самые бесчеловечные крайности войны в Европе в 1914–1918 гг.: окопная война, штыковые атаки, самоубийственные штурмы и беспринципное использование одной стороной конфликта химического оружия. К этому добавились новые гротескные особенности: атаки Ирана «людская волна» и использование им в качестве мучеников юных добровольцев – живых минных тральщиков. Было более миллиона человеческих жертв; десятки тысяч гражданских лиц получили ранения.

Иранской культуре присуще прославление священного мученичества. На выставке, расположенной на главной улице Шуша, сохранился один из оборонительных окопов, вырытых в то время, когда существовал страх того, что город падет под натиском сил Саддама. В 2001 г. в нем все еще можно было увидеть множество обломков, оставшихся после прямых попаданий артиллерийских снарядов, смятую стальную каску, изорванный и запятнанный кровью ботинок, покореженную и погнутую скорострельную винтовку. Невыразимо потрясающие фотографии погибших в Шуше напомнили западным туристам о культурных различиях, касающихся того, какие ужасы можно демонстрировать публично. Выставки, имевшие целью воскресить в памяти реальности Первой мировой войны в Лондонском Имперском военном музее, потрясают, но не могут сравниться с ужасами, представленными в Шуше изображениями страшного кровопролития, которое происходило здесь чуть более десяти лет назад. У выхода можно было прочитать о том, как Саддам пытался завоевать провинции Хузестан, Илам и Керманшах, чтобы включить их в свою нечестивую империю; как Иран мужественно оказывал сопротивление, а затем взял реванш, успешно нанося сильные военные удары по Ираку до тех пор, пока из соображений гуманности не было милостиво заключено соглашение о прекращении огня под эгидой ООН.

Если бы вы, как и я, вернулись из этого древнего города на вершине большого холма, то не смогли бы не вспомнить длинный рассказ о его истории (был представлен на большом облупленном щите рядом с билетной кассой у входа на выставку) с подробным изложением попыток царей эламского города Сузы управлять городами-государствами и царствами Месопотамии. Там даже перечислялись артефакты, унесенные в качестве добычи эламскими налетчиками, включая знаменитую стелу, на которой был выбит свод законов Хаммурапи, – ее нашли при раскопках в Сузах современные европейские археологи. Конец борьбе за власть был положен самым драматическим образом, когда город был разрушен ассирийским императором Ашшурбанипалом в VII в. до н. э.

Гораздо позже, желая изучить историю Месопотамии более подробно, я прочел описание тех событий, сделанное самим завоевателем на глиняной табличке, откопанной в развалинах Ниневии сэром Остином Генри Лэйардом: «Я завоевал Сузы – великий священный город, обитель их богов, хранилище их тайн. Я вошел в его дворцы, открыл их сокровищницы, где были собраны серебро и золото, товары и богатства… Я разрушил зиккурат в Сузах. Я разбил его сияющие медные зубцы. Я превратил в ничто храмы Элама, а их богов и богинь я пустил по ветру. Я опустошил могилы их древних и недавних царей, выставил на солнце и увез их кости в страну Ашшур. Я разорил провинции Элама, а их земли усеял солью».

А в Британском музее я рассматривал алебастровый барельеф с изображением этого события: ассирийские саперы ломами и кирками разрушают стены, в то время как языки пламени, простираясь над высокими городскими башнями, вырываются из главных ворот; людской поток, состоящий из пленников и солдат, несущих свою богатую добычу, идет через окружающий город лес.

И здесь стало очевидно, что ирано-иракская война – не отдельный конфликт, начатый неистовым злобным современным диктатором. Не зависевшая от местных, личных и временных факторов, она была очередной акцией в длившихся тысячелетия ожесточенных разногласиях (без сомнения, они будут еще долго продолжаться и в будущем), касающихся проблемы установления контроля над Месопотамией, то есть с запада или с востока будут управлять долиной Тигра и Евфрата.

Местонахождение земель, втиснутых между Аравийским полуостровом и Азией, между пустыней и горами, между семитами и иранцами, унаследованное от тех и других и хранящее им верность, определило судьбу этого региона с самого начала его истории.


Оказалось, что это нелегкое дело – глубоко погрузиться в далекое прошлое со всеми его нюансами. Вскоре я обнаружил, что всякий, кто желает лучше понять современную геополитику, вчитываясь в документы древних времен, немедленно сталкивается с настоящим расточительством знаний о Месопотамии. Начиная с 1815 г., когда молодой британский подданный Клавдий Рич, проживавший в Багдаде, опубликовал свои «Мемуары о руинах Вавилона», мгновенно ставшие бестселлером и положившие начало растущему интересу во всей Европе к остаткам исчезнувшего мира, «полились потоком» научные и популярные книги, монографии, брошюры, статьи и научные труды, написанные для специальных изданий. Новые названия добавлялись каждый день. Несмотря на то что уже многое известно о жизни на древней равнине, расположенной между Тигром и Евфратом, тайн, с ней связанных, оказалось гораздо больше. Лишь незначительная часть общепризнанных мест, нуждающихся в археологических раскопках, исследована; только около миллиона документов, в настоящее время распределенных по музеям и частным коллекциям по всему миру, полностью изучены, расшифрованы и переведены. Во много раз большее их число, вероятно, еще ожидает своего явления миру. В 2008 г. в обувной коробке на полке в Университете Миннесоты нашли глиняный конус, покрытый надписями, который дожидался этого мига с 1970-х гг.; оказалось, на нем было описано правление ранее неизвестного нам царя Древнего Урука.

История – область знаний, которая постоянно изменяется. Не так давно почти все культурные изменения относили на счет вторжений и завоеваний, теперь же мы гораздо меньше в этом уверены. Четыре десятилетия назад еще считалось, что первая попытка создать империю, предпринятая Саргоном Аккадским, правившим около 2300 г. до н. э., представляла собой завоевание семитскими народами проживавших на этих землях шумеров. В настоящее время большинство фактов говорит о том, что эти два сообщества жили вместе мирно в этих краях с незапамятных времен. Или, например, имя хорошо известного шумерского царя, правившего в 2000 г. до н. э., сначала читали как Дунги, а недавно, после уточнения, он стал Шульги. Одно шумерское имя, широко известное сейчас как Гильгамеш, впервые появилось в 1891 г. и читалось как Издубар. Тексты могут быть переведены совершенно по-разному и даже иметь противоположный смысл. Приговор в деле об убийстве, которое рассматривало Ниппурское собрание в XX в. до н. э., один ученый истолковал как осуждение одной из обвиняемых на смерть, а другой – как снятие с нее вины.

Постоянно пересматриваются даты. Древние жители Месопотамии имели свои собственные системы датировки – хотя их отчетам верить не обязательно. Например, некоторым их царям приписываются нереально долгие годы правления, но по-прежнему очень трудно найти эквивалент этим датам в нашем календаре. Помогает то, что ведение точных наблюдений за небом было одной из первых наук, упрочившихся в древние времена, а сильная вера в приметы и знамения приводила к тому, что велась тщательная запись необычных небесных явлений. Так как наша ньютоновская астрономия позволяет нам утверждать с точностью, когда согласно нашему календарю происходили такие предсказуемые события, как солнечные и лунные затмения, то должна появиться возможность проставить точные даты древних отчетов.

И все же тексты зачастую такие непонятные, а наши возможности осознать их язык даже после полутора веков исследований столь несовершенны, что трудно разобрать, о чем именно идет речь. Так, отчет, очевидно описывающий в деталях солнечное затмение и написанный на табличке, найденной в Рас-Шамре (Сирия) в 1948 г., гласит: «День Луны Хийару был посрамлен. Солнце зашло вместе со своим привратником Рашапом» (Рашап может оказаться названием планеты Марс). Одни ученые считали, что этот текст связан с солнечным затмением, которое произошло 3 мая 1375 г. до н. э. (позднее дата этого события была перенесена на 5 марта 1223 г.). Совсем недавно этот текст стали связывать с солнечными затмениями 21 января 1192 г. и 9 мая 1012 г. И тем не менее другие в равной степени уважаемые исследователи подвергли сомнению тот факт, что табличка вообще имеет отношение к солнечному затмению.

В результате таких разногласий правление известного законодателя Хаммурапи – царя Вавилона датировалось по-разному: 1848–1806 гг. до н. э. (длинная хронология), 1792–1750 гг. до н. э. (средняя), 1728–1686 гг. до н. э. (короткая) и 1696–1654 гг. до н. э. (сверхкороткая).

Эта проблема возникла давно. Уже в 1923 г. редактор журнала «Панч» сэр Оуэн Симан громогласно выразил свой протест в стихах, объявив, что его душевное спокойствие нарушилось, когда эксперт Британского музея по клинописи Сирил Гадд сдвинул дату окончательного падения ассирийской Ниневии назад на шесть лет:

 
Но я все же рассчитывал на Прошлое,
Считая, что оно незыблемо, как скала;
История, сказал я, стоит прочно;
И испытал ужасный шок,
Это был жестокий удар для меня,
Когда я услышал весть о Ниневии.
 
 
Нас учили, что в 606 году до н. э.
Тот безбожный город пал,
А теперь новоявленные записи устанавливают
Более раннюю дату.
Он пал на самом деле в 612 году,
Так что то, чему они нас учили, было неправдой.
 
 
Господин, который рассчитал эту дату,
Взял ее из глиняной таблички.
И мою душу сушат сомнения,
Когда я вижу, что старые истины уходят.
Такое крушение иллюзий (благодаря Гадду)
Наверняка может свести человека с ума.
 

Если мы вместе с сэром Оуэном улыбнемся над такими людьми, как Сирил Гадд, для которых важна разница в шесть лет на временном отрезке более двух с половиной тысячелетий и которые весь свой труд посвящают сбору точных деталей, непонятных мелочей, имеющих отношение к давно исчезнувшему миру, и продолжают с упорством советских стахановцев делать то, что многие сочли бы не соответствующим современным интересам, мы также должны будем признать, что без фактов не может быть знаний, а без них нет понимания. А любое понимание того, как люди жили в прошлом, должно как-то опираться на настоящее и иметь отношение к будущему.

Когда вплотную занимаешься поворотами истории, важно, как гласит пословица, видеть за деревьями лес. В случае с Древней Месопотамией (Междуречьем), хотя детали могут и меняться, причем радикально, а знания о ней – еще многократно увеличиться, модель все же узнаваема. За новыми деревьями по-прежнему различим «лес», сначала неясный и затененный, но тем не менее определенной формы и очертаний – независимый рассказ о Древнем Среднем Востоке, который появляется из того, что на протяжении полутора веков было собрано, благодаря упорному интеллектуальному труду и неиссякаемому энтузиазму ученых и исследователей-ассириологов, ошибочно названных так потому, что Ассирия является одним из действующих лиц этого повествования.

На мой взгляд, то, что приобретает очертания, оформляется, – это удивительно, замечательно, необычно и поразительно.

Мне этот рассказ кажется особенным из-за своей долговечности. Если история человечества, согласно большинству определений, начинается с письменности, то тогда рождение, расцвет и падение Древней Месопотамии занимают добрую половину всей цивилизации. То, что превратилось в письменность под названием «клинопись» – значки-клинышки, выдавленные тростниковой палочкой для письма на глиняной табличке, появилось около 3000 г. до н. э. Это стало началом, terminus a quo. Независимая Месопотамия исчезла из истории после завоевания Вавилона персидским царем Киром Великим в 539 г. до н. э. Это был конец, terminus ad quem. Она просуществовала приблизительно 2500 лет. С 500 г. до н. э. до наших дней – приблизительно та же временная дистанция. С современной точки зрения победа персидского императора имела место так же давно в нашем прошлом, как и Кир II был далек от зарождения цивилизации, которую он и покорил, и унаследовал.

Эта история кажется замечательной из-за своей целостности: тот же самый временной промежуток, который переносит нас из классической Греции через расцвет и закат Рима, Византии, исламского халифата, Ренессанса, европейских империй в современность, Месопотамия сохраняла единую цивилизацию, используя одну-единственную систему письма – клинопись и придерживаясь традиций в литературе, искусстве, науке и религии. Несомненно, существовали культурные несходства между различными ее областями в разные времена. Житель Шумера, живший в 3000 г. до н. э. и перенесенный в Ассирию VII в., конечно, пришел бы в сильное замешательство и испытал бы культурный шок. Тем не менее, хотя во время активизации арамеев один из двух языков этой цивилизации – шумерский прекратил свое существование, а другой – аккадский разделился на два различных диалекта, все же оба этих языка оставались в ходу у живших на ее территории народов. Последний великий ассирийский император Ашшурбанипал (669–633 до н. э.) гордился тем, что умел читать «искусные шумерские таблички и на непонятном аккадском языке, который трудно правильно применять; мне доставляло удовольствие читать надписи, сделанные на камнях до Потопа».

Мне цивилизация Междуречья кажется необычной из-за своей креативности. На протяжении двух с половиной тысячелетий своего существования традиция, основанная на клинописи, изобрела или открыла почти все то, что мы ассоциируем с культурной жизнью. Начавшись как мир деревень эпохи неолита, сельскохозяйственных общин, которые в основном существовали на принципах самообеспечения, эта цивилизация превратилась не только в мир городов и империй, технологий, науки, закона, литературной мудрости, но и даже в нечто большее. То, что было названо мировой системой, в которой жили связанные между собой народы, общавшиеся, торговавшие и воевавшие друг с другом, распространилось по большой части земного шара. Таковы оказались достижения тех, кто использовал клинопись.

История Месопотамии поразительна также из-за того, что носители этой новаторской традиции не составляли одну нацию или один народ. С самого начала регион населяли по крайней мере две общины – семитская и несемитская; одна изначально была родом из пустынь, раскинувшихся на западе, а другая – возможно, с гор, возвышавшихся на севере. К этой этнической основе добавлялся генетический вклад многих захватчиков и завоевателей – гутиев (кутиев), касситов, амореев и арамеев, которые почти в каждом случае усваивали шумеро-аккадские культуру и язык. Тех, кто не вносил вклад в развитие принятого ими образа жизни, всегда вспоминали с презрением. Оба героя С. Хусейна – аморей Хаммурапи и халдей Навуходоносор, равно как и многие другие главные фигуры в истории Месопотамии, были выходцами из неместных семей, из числа иммигрантов.

Таким образом, родившаяся цивилизация, которая процветала и погибла на территории, расположенной между двумя реками, являлась не достижением какого-то конкретного народа, а результатом живучести уникального объединения идей, стилей, верований и поведения. История Междуречья – это рассказ об одной непрерывной культурной традиции, пусть даже люди – ее носители и распространители в различные времена были разными.

Еще одна неожиданная особенность производит на меня сильное впечатление. Ввиду того что эта история еще не закончена и мы можем смотреть на нее с достаточного расстояния, нельзя не заметить, насколько древняя цивилизация Месопотамии вела себя и как живой организм, будто ею управляли законы природы. Это похоже на просмотр череды кадров, пущенных с увеличенной скоростью, как иногда показывают в телевизионных программах о природе: семечко дает росток, тот вытягивается, растет, кустится, зацветает, дает семена, размножается, вянет и погибает – все это в течение около полминуты.

Но разве общества, империи и цивилизации, которые создает человек, не являются продуктом случайных, зависящих от обстоятельств и по сути непредсказуемых решений, принятых отдельными разумными личностями, и не далеки ли они от математического детерминизма? Возможно, в меньшей мере, чем мы думаем. Нетрудно увидеть, что если можно было бы изобразить энергию, креативность и производительность цивилизации Междуречья в виде графика, то он выглядел бы как длинная кривая в форме колокола, поднимающаяся сначала незаметно от основания, растущая в геометрической прогрессии до высокой точки (сохраняя энергию и живучесть на протяжении значительного времени, хотя и не без колебаний), а затем без предупреждения быстро снижающаяся, прежде чем наконец выровняться и еще медленнее приблизиться к нулевой отметке. Вот так: рождение, развитие, зрелость, упадок, одряхление и окончательное исчезновение.

Приблизительно около 10-го тысячелетия до н. э., вскоре после того как окончательно растаяли ледники на континентах (хоть и очень медленно сначала), люди начали вести более оседлый образ жизни, объединяясь в деревенские общины, и, вместо того чтобы просто пользоваться возможностями, данными природой, начали контролировать растения и животных, которыми питались. Они стали сеять сельскохозяйственные культуры, содержать стада в загонах; флора и фауна, жизненно необходимые для выживания людей, подвергались генетической модификации путем селекционного разведения, чтобы лучше служить их целям.

В этом относительно единообразном, обычно однородном и однотипном мире, в котором жили крестьянские деревушки, родилась идея цивилизации: в отдельном месте и в отдельно взятое время. Затем эта идея с удивительной скоростью распространилась и завоевала весь мир.

Но не все общины воспользовались этой возможностью. Что сдерживало тех, кто от нее отказался? Возможно, комфорт и эффективность их деревенского существования с хорошо налаженной повседневностью и отточенными навыками выживания. Как и во многих других областях человеческих устремлений, по-видимому, нужно было столкнуться с грубой реальностью Месопотамской аллювиальной равнины, сопротивлением этих негостеприимных окрестностей, трудностями жизни в этом неблагоприятном месте, чтобы заронить песчинку в устричную раковину – ядро, ставшее основой для огромного скачка человечества вперед.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации