Читать книгу "Солдат и пёс. Книга 1"

Ночь была с переменной облачностью, более-менее лунная, да и освещение присутствовало. Правда, не прожектора, а просто фонари на столбах. Резервуары – гигантские цилиндры диаметром метров двадцать и высотой где-то в четыре этажа. Три таких исполина стояли в ряд, производя внушительное впечатление.

Справа горели яркие огни и доносился неумолчный шум железной дороги. Ночной холодок вновь ощутимо полез под гимнастерку.

– Грузовой с севера по первой!.. – раскатился над окрестностями мегафонный голос.

– Ого, – сказал я, кивая на резервуары. – Солидно!

– А то, – довольно подтвердил Зинкевич. – Весь округ снабжаем! И не только…

Тут он осекся, сообразив, что болтать на такие темы вообще не стоит, а при задержанном тем более.

– Топай, топай, – повелительно сказал он. – Руки за спину!

Без происшествий мы миновали огромные баки, пошли мимо складских строений, насосных станций… Здесь тоже были посты, и повторились все уставные правила типа пароля-отзыва… Разводящего часовой мог допускать на пост, поэтому весь наш конвойный отряд прошествовал мимо часовых, дорога повернула влево, справа потянулась бетонная стена с колючей проволокой поверху, и я понял, что мы приближаемся к знакомому мне КПП. Освещение тут было как на Невском проспекте!

Да, вон ворота, вон здание КПП. Рядом с ним возникли две фигуры в офицерской форме. Одна невысокая, коренастая, другая – рослая и стройная.

– Ух ты, – приглушенно пробормотал Зинкевич. – Командир!

Теперь и я в электрическом свете различил три больших звезды и два просвета на погонах высокого.

Зинкевич вырвался вперед, метров за семь-восемь до командира перешел на четкий строевой шаг, за два метра до него замер, вскинув руку к виску. Мы тоже встали.

– Товарищ полковник! На территории задержан нарушитель! Доставлен по назначению. Докладывает помощник командира взвода сержант Зинкевич.

– Вольно, – кратко велел командир.

Глава 6

Мы расслабились в стойках, но продолжали стоять на местах. А нарушитель рыпнулся вперед.

– Стоять! – я прихватил его за куртку.

– Товарищ начальник, – глотая слова, со слезой заспешил задержанный, – тут, значит, ошибка! Я нечаянно… Ну, выпимши был, случайно попал к вам, а тут ваши с собаками!..

– Зинкевич, – произнес командир, не обращая внимания на плаксивый лепет, – это что, твои волкодавы его взяли?

– Так точно! Точнее, вот – рядовой Сергеев. И Гром. Это собака. Они задержали. Они у нас новенькие, только вчера прибыли в часть из учебки. Старший лейтенант Смольников знает.

Полковник перевел взгляд на меня, провел им сверху вниз. Усмехнулся – должно быть, моему гренадерскому росту.

– Рядовой Сергеев?

– Я!

– Товарищ начальник!.. – вновь загундел задержанный, – я ж говорю… случайно, я не хотел! Ну, вдатый был, дурак дураком, котелок же не варит ни хрена, туман! Ну и поперся…

– Павел Сергеевич, – повернулся командир к стоящему рядом дежурному по части, капитану. – Забери этого гуся, чтобы он мне жить не мешал. И без того забот выше крыши… А он во мне лютого зверя пробуждает. И вам от этого будет худо, и сам я не хочу. Пусть сгинет с глаз моих!

– Грищук, Зинкевич! – велел капитан сержантам. – Давайте этого обормота в дежурку.

Зинкевич быстро передал Рекса Табачникову, схватил «обормота» за левую руку, Грищук за правую – и поволокли на КПП.

– Това-арищ полковник!.. – в последний раз взвыл нарушитель, но полковник лишь с брезгливой миной махнул рукой – долой с глаз!

Трое скрылись в здании, а полковник негромко приказал:

– Рядовой Сергеев, ко мне.

– Есть! – внятно ответил я и велел Грому:

– Рядом.

Насколько позволял поводок, я включил строевой шаг, отпечатал им метров пять, сказал Грому:

– Сидеть! – и отрапортовал по всем правилам.

Полковник помолчал, изучающе глядя на меня.

– Так значит, это вы, – он указал кивком головы на послушно сидящего пса, – отличились?

– Так точно! Но не только. Весь состав группы действовал грамотно.

Полковник чуть прищурился. Подумал. Спросил:

– Твое мнение?

Конечно, он так кратко сформулировал вопрос, чтобы меня проверить. Поставить… ну, не в трудное положение, но задать задачу. Как я отвечу?..

И я ответил:

– Врет задержанный. Он не был пьян. На запах алкоголя мы его проверили. Не пахнет. И разрез в ограждении сделан заранее. Явно каким-то слесарным инструментом. Сегодня он, то есть, нарушитель, проник уже в готовую дыру. И рабочую рукавицу обронил… Вот она, кстати, – я похлопал себя по подсумку. – По ней собаки-то и взяли след. Короче говоря, преступный замысел он спланировал и подготовил заранее. Но осуществить не смог благодаря бдительности личного состава части.

Произнося доклад, я видел, как меняется лицо командира. Во взгляде, в мелких черточках мимики я угадал живой интерес к рядовому солдату, умеющему так связно и толково излагать мысли.

– Сообщники? – вновь отличился лаконизмом полковник.

– Вряд ли, – ответил я уже куда свободнее. – С собаками бы мы их обнаружили. Да и часовой бы нескольких человек уж точно бы заметил! А он сначала не был уверен: почудилось, не почудилось… Была бы группа, не почудилось бы. И…

Тут я прервался. Умышленно, разумеется.

– И? – вцепился полковник в обрывок фразы.

– Ну… это уже мои домыслы.

– «Война и мир» тоже домысел. Даже вымысел. А толк есть. Давай свои домыслы.

– Слушаюсь!.. Вообще говоря, он производит впечатление просто мелкого воришки. Не диверсант. Даже не рецидивист какой-нибудь. Скорее всего, пробрался, чтобы украсть что-нибудь, что в хозяйстве пригодится. Такого же добра на территории наверняка много!.. Да, он представился как Николай Шубин. Думаю, это несложно проверить.

Полковник выслушал все с неким затаенным интересом. Я угадал, что соображения ему понравились. То есть, он увидел в них здравый смысл. Вполне возможно, мои умозаключения в чем-то совпали с его собственными.

Он повернулся к капитану:

– Николай Шубин… Тебе такая фамилия не попадалась в книгах учета? Среди гражданских служащих, которые когда-то тут работали?

– Нет, товарищ полковник, – твердо ответил капитан. – Не встречалась такая.

Полковник вновь обратился ко мне. И вроде бы в его глазах мелькнуло одобрение. Но точно сказать не могу. Просто не успел разобрать.

Из-за угла объемистого двухэтажного здания – как я понял, это и штаб, и вообще все службы управления частью – выкатил, завывая мотором, УАЗ-469 с включенными фарами. Лихо, с молодецким виражом подлетел к КПП. Отчетливо скрипнул ручник.

Не глуша мотор, из машины выскочил…

Ого! Из машины выскочил знакомый мне рядовой Гладков. На сей раз с формой у него был полный порядок. Ии ремень, и воротничок, и крючок – все на месте. И узенькая полоска подшивы поверх воротничка казалась белоснежной. И вообще весь вид его был щегольской, удалой и придурковатый – как полагается командирскому шоферу.

Так вот вы кто, рядовой Гладков! Водитель командира части. Теперь понятно, почему такой борзый.

– Товарищ полковник! – с умеренной аффектацией откозырял он. – Транспортное средство в исправном состоянии, к выезду готово!

– Отгони туда, – показал командир. – Заглуши, ключи мне. И свободен. Сам поеду.

– Есть! – Гладков кинулся выполнять.

Тут послышался шум мотора снаружи, за воротами метнулся свет фар. Явно какая-то машина подъехала к КПП.

Шеф заторопился.

– Павел Сергеевич! – почти по-дружески обратился он к капитану, – всех запиши поименно, кто участвовал в задержании. Список мне к утреннему разводу.

– Есть…

Из здания КПП выскочил смуглый черноволосый боец:

– А таварыщ палковнык! А там штатский пришел…

– Знаю, – резко оборвал командир и поспешил в здание.

Капитан вынул из планшета карандаш, блокнот, стал записывать всех нас. А я, конечно, не преминул взглянуть в освещенное окно КПП.

И верно, увидел двух штатских. Один приземистый, плотный, постарше. Второй высокий, статный, молодой. Такие аккуратные, в строгих темных плащах, светлых рубашках, галстуках… Джентльмены, елки-палки!

Они по-свойски поздоровались с командиром, все трое заговорили оживленно, как давние знакомые. Я четко отвечал на вопросы капитана, а сам стремительно думал.

– Ну все, – заключил тот, захлопывая блокнот. – Отбой тревоги, всем спать!

– Я снаряжение проверю, – сказал я, присел, делая вид, что поправляю ошейник, вернее, карабин, соединяющий ошейник и поводок. И успел увидать, как солдаты сопроводили нарушителя, который опять клялся, божился, стучал себя в грудь, махал руками… На штатских это не произвело ни малейшего впечатления. Они умело, то есть цепко и как бы без всяких усилий схватили его за рукава и вытянули задержанного так легко, словно не человек, хоть и щуплый, а так, нечто незначительное. Я услышал, как захрустели шаги по ту сторону забора, причитающий голос:

– Ребят, да я не хотел, я случайно залез… – все нес он свою плачевную пургу, а в ответ ничего. Потом щелкнули дверцы, хлопнули, голос оборвался. Мотор гулко взревел, свет фар описал сложную фигуру, и машина понеслась прочь.

– Ну, Сергеев? – недовольно спросил дежурный. – Долго возишься!

– Все, товарищ капитан, – я выпрямился, проверочно дернул поводок.

Из КПП вышел командир.

– Я поехал, – сказал он. – Ворота откройте… Сергеев!

– Я, товарищ полковник! – я вытянулся.

Он будто бы запнулся.

– Ладно, – ответил так, словно отвечал не мне, а себе. – Потом. Свободен, иди!

И я пошел. То есть мы – с Громом. Он вел себя очень спокойно, сдержанно, без лишнего любопытства поглядывал по сторонам. Мы шагали, чуть приотстав от Зинкевича с Табачниковым, но Гена вскоре оглянулся:

– Борь!

– Иду, иду.

– Ну как тебе наши дела?

– Не скучно, – я улыбнулся. – И часто здесь так?

– Да не то, чтобы… Но напрягают, дергают по любому поводу. Как, скажи, золото мы тут охраняем! Ну, конечно, можно понять, база центрального подчинения! Из Москвы начальство приезжает, из Министерства, из Генштаба…

Здесь Геннадий увлекся, пошел рассказывать о том, что несмотря на статус части, личного состава вечно не хватает, отрабатывать приходится за двоих… Трудно, да. Напряженка. Так и служим!

Я, понятно, не упустил случая расспросить о руководстве части. Выяснил, что командира, полковника, зовут Романов Евгений Павлович, начштаба Демина – Георгий Михайлович. Замполит – подполковник Синяков Анатолий Александрович. Всего офицеров двенадцать, прапорщиков немногим побольше. Сам Геннадий Зинкевич попал сюда сразу после учебки, почти полтора года. Теперь «дед», ждет приказа.

Узнал я и то, о чем догадывался и прежде. Наш взводный, старший лейтенант Смольников – офицер, выслужившийся из рядовых. Попал в «Красную Звезду» в сущности, случайно, там и прикипел к служебному собаководству. Остался на сверхсрочную. Стал прапорщиком. Потом через какие-то курсы, приравненные к среднему военному училищу, стал лейтенантом. Сейчас – старший. Это штатный максимум, доступный ему здесь, но он, понятно, на большее не претендует. Здесь он уже лет десять, если не больше, видимо, планирует так и выслужить весь срок, который остается уже небольшим до пенсионных двадцати пяти… Ну, ясное дело, уходить на дембель старлеем как-то малоприлично, наверняка дадут капитана… Но все это лишь предположения.

Вот такой примерно разговор. Самый обычный. Но меня он чем-то зацепил. И я пока еще не мог понять, чем. Хотя кое-какая мозаика у меня начала складываться. А главное, эти двое штатских, забравшие нарушителя… Хм! Ну да ладно, об этом я подумаю завтра.

На завтра мы, бойцы ВВКС урвали лишний час сна благодаря Геннадию. Утренняя зарядка – ну ее к черту! Лишний час поспали. Встали к завтраку, вышли на утренний развод, еще в летней форме, и это было немного прохладно. Но ничего, терпимо. В строю стояли офицеры, прапорщики, сержанты и солдаты, перед строем прохаживался замполит… И вот из здания штаба показался командир.

– Р-равняйсь! – трубным голосом подал команду подполковник. – Смирно!..

И начал доклад:

– Товарищ полковник, личный состав войсковой части № 52506 на утренний развод построен! Заместитель командира по политической части подполковник Синяков!

И оба фронтально развернулись к нам.

Командир, не убирая руку от фуражки, выдержал секундную паузу и провозгласил:

– Здравствуйте, товарищи!

Строй сделал дружный вдох – даже немного слышно, как втягивался воздух… и громогласно, отрывисто рявкнул:

– Здравия желаем! Товарищ! Полковник!..

– Вольно, – скомандовал Романов. И начал официальную речь:

– Товарищи офицеры, прапорщики, сержанты и солдаты! Вы знаете, конечно, что этой ночью у нас в части произошло ЧП. Личный состав был поднят по тревоге… Ладно, вы все это знаете, не буду повторяться. Короче! Организованными поисками был обнаружен и задержан нарушитель. Передан в правоохранительные органы. Оперативная группа действовала решительно, находчиво… Сержант Зинкевич!

– Я!

– Младший сержант Грищук!

– Находится в составе караула, – четко доложил замполит.

И так далее. Последовала команда: «Выйти из строя»! Грищук, рядовые Маркелов, Фархутдинов, Станкявичюс оказались, естественно, в составе караула, так что перед строем оказались только мы трое, собаководы.

– Равняйсь, – официально повысил голос командир. – Смирно! За отличное несение службы, проявленные решительность, находчивость, смекалку, группе в составе… а также отсутствующих по служебным причинам… объявляю благодарность!

– Служим! Советскому! Союзу! – радостно гаркнули мы.

Полковник велел нам встать в строй, добавил, что будет рассмотрен вопрос о дополнительных поощрениях и награждениях членам группы, после чего начались рутинные дела, наряды на служебные работы и занятия. Разумеется, особое внимание было уделено самому факту проникновения нарушителя, тому, что ограждение было незаметно повреждено… Последовало распоряжение на тщательный осмотр всего периметра части, а также требование усилить бдительность часовых и собаководов на пятом посту.

По некоторым данным я понял, что основной «разбор полетов» на эту тему будет впереди в офицерском кругу, и будут, надо полагать, взбучки и нахлобучки. Впрочем, меня это не касалось, своих забот хватало.

После общего развода Смольников собрал наличный состав ВВКС в нашей «резиденции», долго, дотошно расспрашивал о ночном происшествии… Видно было, что он доволен действиями и подчиненных, и собак: занятия и тренировки дают плоды. Как говорится, терпение и труд все перетрут… В итоге, скуповато похвалив нас, он приступил к занятиям.

Вот тут-то я понял, насколько старлей знаток своего дела. Он гонял нас и собак, заставлял десятки раз отрабатывать стандартные команды, заставлял бегать, вырабатывая выносливость… словом, мы много чего успели сделать до обеда. И я еще раз убедился в том, насколько замечательный пес мне достался. Гром – умница, дисциплинированный, понятливый. И кроме того, я заметил, как он начинает проявлять качества «альфы». Другие собаки, кто охотно, кто неохотно начинают признавать его лидерские качества, а он ведет себя так, словно только этого и ожидал.

Комвзвода нагрузил нас так, что у меня и минуты не было задуматься о тех ночных странностях, которые я отметил, и они меня столь заинтересовали… Но вот послеобеденный отдых перед заступлением в наряд! И можно вытянуться, насколько мне при моем росте позволяла казенная кровать – и подумать.

Итак, что же мы имеем?..

Первое. За нарушителем приехали штатские. И это не милиция. Те наверняка были бы в форме. А будь это, допустим, опера угрозыска в гражданке, так они вряд ли они при их службе были бы такие чистенькие и пижонские, пиджак-рубашечка-галстук…

Собственно, я догадался уже тогда, ночью. Сейчас я лишь мысленно укреплял догадку. Все сходилось в одну точку. От этого я даже слегка заворочался на кровати.

Эти двое наверняка были из Комитета. То бишь КГБ. Ну, скажем правду, это во мне говорил мой прежний житейский опыт, да ведь куда его денешь! Ведь успел насмотреться на всяких спецслужбистов и угадывать их по мельчайшим повадкам, которые иной раз и не объяснишь логически, но и не ошибешься…

Вот и на сей раз я не ошибся. Самым старательным образом я восстановил в памяти обличья, движения, действия ночных визитеров, их беседу с нашим командиром… Да! Никаких сомнений. Это гости из Комитета, и полковник, бесспорно, знал с кем имеет дело. Вернее, именно их он и ждал, знал, что они приедут.

Странно? Есть немного. Какую-то задрипанную шелупонь, пусть он и проник на базу с целью хищения, а вовсе не по пьяной дури, сдавать в КГБ?.. Хотя с другой стороны, база настолько значимый объект! И предположить, что диверсант мог закосить под пьяного полудурка – ну да, это можно допустить. Согласен. Но комитетчики примчались так быстро! Привычно, можно сказать. То есть они здесь вроде как свои люди, и наш полкан для них тоже свой человек… Интересно, черт возьми! Очень интересно. Отметим это.

Что-то еще было… А, да! Гена сказал: мы тут как будто золото охраняем. Тоже занятная фраза. Он-то, конечно, брякнул так простодушно, ляпнул и забыл, но я-то обязательно вцеплюсь в эти слова… Что-то здесь не так. Нет! Неверно. Напротив, слишком так. В этой части есть нечто, известное только высшему командному составу. Командир, начштаба, замполит… А может, и нет ничего, опять же только мои домыслы.

Может быть. Но я уже ощутил кураж тайны, риска, поиска. И я буду не я, если не разберусь, не докопаюсь до сути этого дела! Все, зажигание включилось. Я оперся спиной о стену и продолжал раздумывать.

Глава 7

Служба пошла своим чередом. Никаких секретов для меня здесь не было. Познакомился я и с КЖ – она была оборудована прилично, хотя электроплиты слабоваты. Я сказал об этом Зинкевичу и получил ответ:

– Да знаю! И взводный знает. Да начальство не перешибешь. Фондов нет – один ответ… Ну и экономия тоже. У нас зампотех на этом помешан.

Зампотех – это заместитель командира по технической части. Данная фигура мне была еще незнакома, я поинтересовался и получил ответ, что это майор Гончаров Вячеслав Юрьевич.

– Ну и как он? Как вообще начальство здешнее?..

– Да в общем, ничего, – смутно отозвался сержант. – Жить можно… Замполит зануда, может весь мозг проесть всякими там политзанятиями. Зубрить заставляет… Но в общем, он мужик не злой, не вредный. Так, в целом… да нормально. Среди прапоров жулики есть, подворовывают втихаря со складов, но в рамках. Грамотно. За руку не поймаешь. Есть пара бухариков. Начлаб и один завскладом. Но вреда от них особо нету… Один если поддаст, то похабные песни орет, а другой… он не то что пьяный, а так, всегда малость на кочерге. Это для него нормальное состояние… Слушай! А ты что, студентом был?

– Был.

– А чего? Отчислили?

– Нет, сам ушел. Не мое. Понял, что мне другое что-то нужно в жизни.

– Да? Ну, так-то оно, конечно, дело твое… И как оно, в институте учиться? Я после службы хочу поступить. На ветеринара.

– А на сверхсрочную не хочешь?

– Не-е!.. С собаками мне нравится, да. Вообще с животными. Но на гражданке лучше. Вот и буду животных лечить.

– Тогда тебе лучше через рабфак идти. Для верности.

– Во-во-во! Я тоже про этот рабфак слыхал! Расскажи-ка подробнее…

Напрягая память, я вспомнил то, что смог, про так называемые подготовительные отделения вузов Брежневской эпохи, в просторечии именуемые «рабфаками» – название неофициальное, но прилипчивое. Гена слушал меня с огромным интересом и, похоже, проникся дружеской симпатией, хотя никаких послаблений по службе не обещал. А я и не просил, не в моих это правилах. Но исподволь, как бы невзначай, старался выпытать у своего прямого начальника возможно больше подробностей о части. Разумеется, тонко, аккуратно, чтобы Зинкевич не заподозрил меня в излишнем любопытстве.

Исправно выполняя все служебные обязанности, я все думал и думал о своей удивительной судьбе, и все отчетливее приходил к выводу, что меня ведь не просто так угораздило сюда. Не случайно. А с какой-то сверхзадачей. Вот это я и должен выяснить. Должен поймать подсказки в окружающих меня людях и вещах. В ходе событий. Можно сказать, мир решил сыграть со мной в игру с ненулевой суммой. Где может быть все. Вызов принимается!

Первую задачу я выполнил – в обстановку вжился. Это, как говорится, минимум миниморум. Что дальше?..

Дальше надо досконально разобраться в структуре и содержании. Как устроена часть, какие объекты в ней есть, что собой представляют. Параллельно с этим, разумеется, надо вникнуть в особенности взаимоотношений и характеров окружающих меня людей. Сложная задача?.. Конечно! Но еще раз: зачем-то же я оказался здесь?! Не люблю пафоса, но приходится признать: мироздание забросило меня сюда, чтобы я сделал нечто важное. Может быть, исключительно важное… Буду считать, что так оно и есть. Короче, я иду искать!

Выявить структуру мне большого труда не составило по самому характеру моей службы. Собаководам, находящимся в наряде, надлежало ходить и проверять собак, находящихся на постах. Подкармливать их, проверять крепления тросов, исправность будок, в которых сторожевые псы укрывались от дождей, метелей – иными словами, контролировать, в чем-то дублировать собачьи действия. Часовые обязаны были допускать дежурных кинологов на свои участки, опять же по нехитрой системе паролей-доступов типа «Рига-Таллин». Понятно, что в течение нескольких дней я и по схеме и, так сказать, «на земле» уяснил, что где расположено: группы резервуаров, склады, стоянки автомобилей, находящихся на длительном хранении, насосно-перекачивающие станции, подъездные пути, включая железнодорожные… Все это было необходимо, все действовало, все шло своим чередом. База вполне справлялась с текущими вопросами, и даже рядовой Унгуряну, способный сокрушить любую систему, был относительно нейтрализован. Тот же самый лейтенант Богомилов острил: надо дескать, нашего Унгуряну забросить в США, и через месяц от Америки останутся дымящиеся руины… Но это, к сожалению, было нереально, и потому потомок римлян был заключен в такую сферу, где мог только ломать швабры, бить посуду, топить в колодце ведра – то есть вред от него был минимизирован.

Шутки шутками, но база ГСМ выполняла свои обычные функции, все было в рабочем режиме, и где тут моя сверхзадача?.. Ищем! Кто ищет, тот всегда найдет.

Мне не давал покоя визит людей в штатском. Кто они? Явно не милиция… КГБ? Военная прокуратура? Контрразведка? Хрен их разберет… По столь пустяковому поводу, как задержание горе-нарушителя, проникшего на территорию части тылового назначения прилетели ночью, уж очень оперативно среагировали. И явно не светили погонами и знаками различий, уверен, что специально по гражданке приехали. Нет… Вернее, повод-то не совсем ерундовый, с этим не поспоришь. Но не такой, чтобы ради него срываться ночью, нарушитель вполне бы и у нас под конвоем посидел бы до утра. Тут у меня начинала крутиться мысль: а кто знает, вдруг этот нарушитель на самом деле шпион, диверсант, ловко прикинувшийся придурком-незадачливым воришкой?.. Но тогда больно уж легко мы его взяли. Да и чтобы так сыграть, надо быть кем-то вроде Смоктуновского или Олега Даля. Нет, ребята, это чересчур! Конспирология. Ха! Эту мысл я было отвел, но червячок засел…

Естественно, отсюда моя мысль поставила вопрос: а что такого в нашей части есть, что из-за одного паршивого нарушителя если не грандиозный шухер, то тревога куда выше нормы?.. Ну, часть впрямую подчиняется Минобороны, минуя округ – поэтому? Вроде бы логика в этом есть. Но даже и в этом случае такой стремительный налет людей в штатском, и то, что полковник Романов с ними настолько накоротке – это все-таки говорит о чем-то другом.

О чем?..

Пока не знаю.

Вопрос есть, ответа нет. Значит, надо аккуратно, методично прощупывать – кто мне сможет дать этот ответ.

Гену Зинкевича я, можно сказать, уже прощупал. И понял, что здесь ответа я не получу. Парень надежный, старательный, исполнительный. Наверное, идеальный боец на уровне командир отделения-взвода. Но и все на том. Простодушный и, прямо скажем, не особо далекий. Нет, надо смотреть и щупать дальше.

Вдохновившись этой идеей, я стал всматриваться. За несколько дней я идентифицировал всех офицеров, от командира части полковника Романова до начальника ВПК-1086 младшего лейтенанта Горбенко – оказался у нас один военнослужащий и в таком гордом чине. Молодой, тридцати нет. Выпускник техникума, прошедший какую-то переподготовку и получивший одну звездочку на просвет погона. Впрочем, штатная должность у него была лейтенантская, и как я понимаю, он чуть ли не со дня на день ожидал вторую. Представление было уже отослано и гуляло где-то по высоким канцеляриям.

Что касается прапорщиков, то они в моем восприятии еще размывались. Нет, не скажешь, что все на одно лицо. Тот же Климовских – лицо у него оказалось вполне запоминающееся. Он был такой весельчак, юморист и матершинник, шустрый заводной мужичок средних лет, его ни с кем не спутаешь. Вдобавок ко всему в лаборатории у него царил идеальный порядок, все работало как часы. В подчинении у него находились две лаборантки, гражданские – такие назывались «служащие СА», этой публики в части тоже хватало, человек тридцать, и мужчины и женщины, начиная от главного бухгалтера, она же супруга начштаба Демина; и до рядовых работяг, чья штатная должность именовалась как «сливщик-наливщик». Это как раз те, кто обслуживал процесс закачки-перекачки топлива из железнодорожных цистерн в резервуары и обратно.

Что касается Климовских, то, по слухам, лаборанток своих он пощупывал в прямом смысле. И сверх того. Почему-то обе они были разведенки, с малыми детьми на руках, довольно молодые и совсем не страшные… Сам он был женат, вполне нормально, дети и так далее. Но устоять перед чарами лаборанток не мог.

Взаимоотношения людей мне всегда были любопытны, но так, по-дилетантски: интересно, и все тут. Теперь же это стало частью задачи. Необходимости. Ну и опять же увлекательно. Теперь нередко после отбоя, засыпая, я анализировал почерпнутую информацию, пытался угадать, с кем же лучше «перетереть темы», понимал, что данных еще маловато, что нужно еще искать подходы, не забывать и о сержантах и солдатах… и все это на фоне непростой службы, утомительной и выматывающей, где приходилось мотать наряд за нарядом – «через день на ремень», как говорят в армии. До штатной численности взвод, конечно, не дотягивал, некомплект был хронический, и мы тащили службу как быки плуг. А команда «Отбой!» воспринималась как манна небесная. И вот уютно устроившись под одеялом, закрыв глаза, я тасовал имена и лица, вспоминал свои разговоры с этими лицами, и просто то, что слышал от кого-то, старался ничего не упустить… Пока в этом ничего не было, ни одного слова, за которое можно было зацепиться. Но я не грустил. Лиха беда начало! Чуйка подсказывала, что впереди меня ожидают резкие повороты судьбы.

И однажды я с самым невинным видом обратился к Смольникову:

– Товарищ старший лейтенант! Разрешите обратиться.

– Обращайся.

– Вы не знаете, что с тем задержанным стало?.. Вернее, выяснили, кто он такой? Подтвердилась наша версия?

Взгляд взводного как-то ощутимо потяжелел:

– А тебе зачем это знать?

– Ну как же! Все-таки мы его взяли.

– Хм! Смотри-ка ты, сыщик… Инспектор Варнике!

Я чуть-чуть позволил себе улыбнуться:

– Так ведь каждый кинолог сыщик, хочешь-не хочешь…

– Ну, это вопрос спорный… хотя в данном случае ты в самую точку попал.

– Не понял, товарищ старший лейтенант?

– Сейчас поймешь. Где Зинкевич?

– Здесь! – Гена выскочил из казармы.

Наш диалог со Смольниковым случился перед входом – я только что вернулся от вольеров.

– Построй личный состав.

– Взвод! – крикнул сержант. – Строиться!

За исключением ушедших на посты и дежурного повара на КЖ в строю оказались шесть человек. Смольников все выяснил, слегка поморщился – на КЖ дежурил Айвазян, который готовил отвратно. Вроде бы и старался, но вот не дал Бог человеку таланта… Но морочиться этим старлей не стал.

– Значит, так, бойцы, – сказал он и описал тему, нежданчиком прилетевшую на наши головы. Впрочем, это для меня оказалось внезапно. Для тех, кто здесь не первый год, все знакомо.

В этих северных краях люди стараются брать отпуска в сентябре. Начало осени тут самый урожай грибов и ягод. Маслята, опята, рядовки, рыжики… да и белые боровики встречаются, только места надо знать. Просто так, наудачу найти их трудно. Ну, а ягоды!.. Клюква, морошка, брусника, черника! Этого добра в здешних лесах несчитано-немеряно. Есть такие умники, что находят заросли и шиповника, и лесного ореха – лещины… Ну, а тайга есть тайга, она дилетантства и раздолбайства не прощает, а прут в нее тысячи. И правду говоря, каждую осень в области бесследно исчезают в этом Берендеевом царстве десяток-полтора человек. Плутает-то народа больше, но организуются поиски, подключаются лесники, милиция, дружинники… и мы, военные. И многих «потеряшек» находят. А кого-то… Но не будем о печальном.

– Так вот, – заключил Смольников. – Зинкевич, Храмов помнят прошлую осень, и эту эпопею с поисками. Но тогда было дождливо, а теперь вон как удалось! Ну, все и повалили… Короче! Потерялась целая группа этих балбесов, грибников, да ягодников. Поехали оравой на электричке, вышли на полустанке и как в воду канули. Хотя, тут что в воду, что в лес, это однояйцево… Теперь всех на уши поднимают.

Осень этого года в самом деле выдалась ясная, теплая по нынешним местам. Нет, случалось, что брызгали дожди, но редко, земля быстро высыхала. Народец и повалил толпой. Ну, вот группа пропала. Понятно, райком, горком, райисполком встали на уши…

– …естественно, к нам, как к архангелам: помогите! – вещал старлей, расхаживая перед строем. – Ну, куда деваться? Понятно, помочь надо.

Понятно и то, что в первых рядах «скорой помощи» должны быть мы, собаководы. И завтра с утра несколько человек из нашего взвода командируются на поиски пропавших…

– Разрешите спросить, товарищ старший лейтенант? – заранее недовольным голосом произнес Зинкевич.

Смольников скривился, махнул рукой:

– Да знаю, что хочешь спросить! Сколько человек отправится, и как оставшимся службу нести?

– Так точно! – с легким вызовом отчеканил сержант.

Взводный вперился в своего помощника нелюбезным взглядом:

– А что я отвечу, знаешь?

– Догадываюсь.

– А раз догадываешься, то не хрен и спрашивать, – Смольников слегка повысил голос, но все, и так стоявшие по стойке «смирно», вроде бы и дышать перестали. – Трое отправляются на поиски. Если со мной, то четверо. Я тоже еду. Зинкевич!

– Я!

– За старшего. Все организовать, чтобы муха не пролетела! А со мной на поиски…

Здесь он сделал паузу, оглядывая строй. Решил:

– Храмов, Сергеев, Рахматуллин. Зинкевич, мне собаку дашь. Кого?

Сержант пару секунд подумал.

– Гектора, товарищ старший лейтенант?